# Профессор MIT Джон Грубер о ваучерах, чартерных школах и студенческих долгах

Источник: https://www.youtube.com/watch?v=v-ecwhrXsJ0
Канал: MIT OpenCourseWare
Опубликовано: 04.02.2026

---

Экономика образования — это область, где государственное вмешательство кажется очевидным, однако механизмы этого участия вызывают ожесточенные споры среди экспертов. В лекции профессора Массачусетского технологического института (MIT) Джона Грубера подробно разбираются модели государственного финансирования школ и вузов, а также оценивается реальная эффективность этих инвестиций. Автор анализирует, как классические экономические инструменты — от ваучеров до студенческих займов — влияют на общественное благосостояние и карьерные траектории учащихся.

## 🏫 Бесплатная школа против частного рынка: модель Пельтцмана
[[JUMP:01:31]]

Начиная анализ государственного участия в сфере образования, профессор Джон Грубер напоминает о выводах предыдущих дискуссий: прямая корреляция между расходами государства на образование и итоговыми результатами учеников на международном уровне практически отсутствует. Тем не менее, участие властей необходимо по ряду причин: обеспечение базовых стандартов гражданственности, рост производительности труда, сбои на кредитных рынках и неспособность семей максимизировать собственную полезность. По мнению Грубера, дети напрямую зависят от решений родителей, а их социальная мобильность жестко привязана к уровню образования.

В качестве базовой модели экономисты рассматривают компромисс, перед которым стоит любая семья: сколько тратить на образование ребенка, а сколько — на все остальные блага. Предполагается, что расходы на обучение продуктивны — чем больше инвестиций, тем выше качество знаний. В условиях свободного рынка разные типы родителей (условно обозначенные в модели как X, Y и Z) выбирают разные уровни расходов на образование исходя из своих бюджетов и предпочтений.

Ситуация кардинально меняется, когда государство вводит бесплатное государственное образование фиксированного уровня ($E_F$), запрещая при этом любое дополнительное софинансирование со стороны родителей внутри госсистемы (например, оплату репетиторов). Теперь у родителей остается выбор: либо полностью бесплатная государственная школа без излишеств, либо полностью платная частная. По мнению Грубера, этот шаг по-разному влияет на три группы населения:

* **Группа X (малообеспеченные родители):** Ранее они выбирали дешевые частные школы низкого качества. Государственная инициатива позволяет им перейти в бесплатную систему, увеличив как уровень образования ребенка, так и потребление других благ. Они однозначно выигрывают.
* **Группа Z (богатые родители):** Государственный уровень образования для них слишком низок, поэтому они игнорируют предложение и продолжают платить за дорогие частные школы. Их положение не меняется.
* **Группа Y (средний класс):** Самый парадоксальный случай. Графический анализ кривых безразличия показывает, что таким родителям становится выгоднее отказаться от качественного частного образования среднего уровня в пользу бесплатного государственного, чтобы высвободить деньги на другие потребительские нужды.

Подобный выбор приводит к так называемому эффекту вытеснения (crowd out) более чем на 100%. Государственное вмешательство не просто замещает частные расходы, оно снижает итоговый уровень образованности детей из группы Y. Как отмечает лектор, в своей знаменитой работе 1973 года чикагский экономист Сэм Пельтцман доказал, что бесплатное государственное образование в определенных условиях может парадоксальным образом снижать общий уровень грамотности в обществе. Итоговый эффект зависит исключительно от соотношения численности групп X и Y.

## 🎟️ Ваучерная система: панацея или угроза равенству?
[[JUMP:07:15]]

Для решения проблемы вытеснения Сэм Пельтцман предложил альтернативу — систему образовательных ваучеров (купонов) номиналом $E_F$, которые родители могут направить в любую школу по своему выбору, будь она государственной или частной (с доплатой разницы из собственного кармана). В такой модели бюджетное ограничение семей сдвигается параллельно вверх, что, по словам Грубера, гарантирует однозначный рост уровня образования во всех группах населения.

Сторонники ваучерного движения, активно развивающегося в США и мире, приводят три главных аргумента:

1.  **Ликвидация эффекта вытеснения:** Прекращается падение уровня образования в группе Y, одновременно стимулируются инвестиции в группе Z.
2.  **Потребительский суверенитет:** Государство не может знать лучше самих родителей, какая школа оптимальна для их ребенка, и должно уважать их выбор.
3.  **Экономическая эффективность за счет конкуренции:** Местные государственные школы представляют собой некоммерческие монополии, санкционированные правительством. В отличие от коммерческих монополий, высасывающих прибыль, некоммерческие структуры не имеют никаких стимулов работать эффективно, так как они не могут оставить сэкономленные деньги себе, а ученики привязаны к ним по территориальному признаку. Ваучеры заставляют школы бороться за финансирование: хорошие учреждения привлекают доллары, плохие — теряют их и закрываются.

Тем не менее, ваучерный подход сталкивается с серьезной критикой. Студент по имени Инок во время лекции озвучивает проблему «оставленных позади»: если неблагополучные или невнимательные родители вовремя не переведут ребенка из деградирующей школы, которая из-за оттока средств идет к закрытию, их дети окажутся в катастрофическом положении. 

Помимо этого, Грубер выделяет следующие контраргументы:

* **Несовершенство информационного рынка:** Родителям трудно объективно оценивать качество образования, что мешает здоровой конкуренции.
* **Риск избыточной специализации:** В погоне за популярностью школы могут инвестировать в нецелевые блага. Например, в Техасе школы завлекают богатых родителей лучшими стадионами и футбольными командами, а не уроками математики. Более радикальный пример — хасидские средние школы в Нью-Йорке. Будучи частными религиозными учреждениями, одобренными штатом, они полностью игнорируют математику и чтение, фокусируясь на теологии. Согласно результатам объективных тестов, их выпускники оказываются абсолютно не приспособлены к жизни в современном обществе, но формально система ваучеров могла бы спонсировать и их.
* **Проблема равенства:** Частные школы чаще выбирают богатые люди (группа Z). Выдача ваучеров этой категории превращается в инфрамаржинальную меру — государство просто раздает деньги тем, кто и так оплатил бы обучение. С точки зрения эффективности бюджета это чистая потеря, не меняющая поведение людей, а лишь перераспределяющая налоги в пользу состоятельных граждан. Ограничение ваучеров по уровню дохода семьи лишь частично решает проблему, поскольку истинное желание тратить деньги на образование не коррелирует с доходом на 100%.
* **Социальная сегрегация:** Оппоненты считают, что мотивированные семьи заберут способных детей, оставив в госсистеме наименее успешных. Защитники ваучеров возражают: американские школы уже жестко сегрегированы по расовому признаку (белый школьник в среднем учится в школе, где 75% белых, а 40% представителей меньшинств посещают школы с долей меньшинств от 90% до 100%). По мнению сторонников реформы, сегрегация по способностям может быть меньшим злом, если позволит одаренному темнокожему ребенку вырваться из бедного района в качественную частную школу.

Обращаясь к эмпирическим данным, экономисты используют метод рандомизированных лотерей, когда из-за дефицита ваучеров их распределяют случайно среди заявителей. В США результаты таких реформ позитивны, но скромны. Однако исследования коллеги Грубера Джоша Ангриста в Колумбии, где ваучеры охватили огромную долю населения, выявили мощный положительный эффект для победителей лотереи. Опыт Флориды также показывает, что в условиях конкуренции выигрывает вся когорта учащихся, что свидетельствует об улучшении системы в целом.

## 🔄 Альтернативные реформы: чартерные школы и диктатура тестов
[[JUMP:27:36]]

Поскольку чистые ваучеры вызывают много споров, государство ищет промежуточные варианты. Свободный выбор школы внутри государственной системы (практикуемый в Чикаго и Кембридже) значимых результатов не принес. Гораздо более успешным решением стало развитие чартерных и магнитных школ — квазипубличных заведений, финансируемых государством, но выведенных из-под жестких профсоюзных и бюрократических регламентов.

Исследования Джоша Ангриста и Парага Патхака из Blueprint Labs в MIT доказывают, что чартерные школы приносят реальную пользу, причем наибольший выигрыш получают наименее благополучные дети. В отличие от ваучеров, эта система не раздает деньги богатым, а эффективно перераспределяет ресурсы, повышая социальное равенство. Секрет успеха чартерных школ, судя по имеющимся данным, кроется в жесткой дисциплине, ношении формы, политике «нулевой толерантности» к нарушениям, а также в гибкости при найме учителей. Руководство может привлекать талантливых специалистов без профильного педагогического диплома и увольнять неэффективных сотрудников, что запрещено в обычных школах из-за сильного влияния учительских профсоюзов.

Джон Грубер призывает разделять агрегированные данные и единичные анекдотичные случаи. Например, популярный телеведущий Джон Оливер в своем шоу жестко критиковал чартерные школы, основываясь на примерах отдельных провальных заведений. Безусловно, в некоторых штатах (например, в Луизиане) из-за слабого управления реформа не увенчалась успехом, однако в масштабах всей страны статистика голосует «за».

Параллельно в США (начиная с закона Джорджа Буша-младшего «Ни одного оставленного позади» / No Child Left Behind) произошел колоссальный рост стандартизированного тестирования, используемого для поощрения или наказания школ. В целом, по словам лектора, это привело к росту успеваемости и «подтягиванию» отстающих регионов, хотя высококачественные школьные округа считают эти тесты лишь обузой.

Главным минусом тотального контроля стали изощренные способы манипуляции результатами:

* **Отстранение «проблемных» учеников:** Прямо как в культовом мультсериале «Симпсоны» (The Simpsons), который Грубер в шутку называет важнейшим шоу в истории телевидения, школы в день тестирования массово отправляют хулиганов вроде Барта Симпсона на экскурсии или временно исключают их, чтобы они не портили статистику.
* **«Углеводный допинг»:** Известны экономические исследования, доказавшие, что в дни проведения тестов школьные столовые резко меняли меню, добавляя в обеды больше сахара и углеводных продуктов, чтобы временно простимулировать мозговую активность детей.

## 📈 Окупаемость образования: накопление капитала или просто «фильтр»?
[[JUMP:37:47]]

Для определения оптимальных объемов госрасходов экономисты проводят анализ «затраты — выгоды». По усредненным научным оценкам, каждый дополнительный год обучения увеличивает будущий доход человека на 7%, что указывает на высочайшую рентабельность инвестиций в образование. Однако экономическая наука до сих пор спорит о природе этой зависимости, выделяя две теории:

1.  **Теория человеческого капитала:** Образование улучшает навыки человека, делая его более производительным. Растет предельный продукт труда, и именно поэтому работодатели платят больше.
2.  **Теория фильтра (скрининга / сигнализации):** Предположим, что в школах учат только запоминать бейсбольную статистику — навык, абсолютно бесполезный на реальной работе. Но поскольку самые умные люди лучше всех запоминают цифры, они дольше учатся и в итоге больше зарабатывают. Школа в данном случае ничего не дает, а лишь служит фильтром для работодателей, отделяя способных от ленивых. В такой интерпретации в эконометрических уравнениях возникает смещение из-за пропущенной переменной — врожденных способностей. Профессор иронизирует, что классическим примером такого фильтра является Гарвардская школа бизнеса (Harvard Business School): по его мнению, там ничему не учатся, но туда поступают лучшие из лучших, и это отличный способ завязать связи.

Для поиска истины экономисты используют квазиэксперименты. Эстер Дюфло (лауреат Нобелевской премии и коллега Грубера) в своей диссертации исследовала массовое строительство школ в Индонезии и доказала, что рост доступности образования напрямую увеличил доходы детей спустя годы, подтвердив теорию человеческого капитала. Адриана Ллерас-Муни из UCLA изучала законы начала XX века в США об обязательном школьном возрасте, которые различались по штатам: подростки, вынужденные отсидеть за партой лишний год, впоследствии зарабатывали значительно больше. С другой стороны, шведское исследование показало, что когда учителя из жалости ставили проходной балл на экзаменах ученикам с одинаковыми пограничными знаниями, получившие диплом зарабатывали больше, что доказывает наличие и эффекта скрининга. Тем не менее, базовая наука сходится на том, что доминирует именно человеческий капитал.

Более того, инвестиции оправданы колоссальными внешними эффектами: образование снижает уровень преступности, улучшает здоровье граждан и их детей, а также повышает явку на выборах и осознанность голосования.

### 📏 Проблема размера классов: ловушка общего равновесия
В вопросе качества обучения ключевым параметром считается размер классов. Джош Ангрист исследовал израильские школы, где применяется библейское «правило Маймонида»: класс не может превышать определенное число учеников, и если в параллели появляется хотя бы один лишний ребенок, класс делят пополам. Сравнение детей на этой случайной границе показало, что обучение в меньших классах действительно улучшает результаты. Эксперимент STAR в Теннесси, где детей распределяли в малые классы случайным образом, подтвердил этот эффект и в долгосрочной перспективе — эти дети во взрослой жизни имели более высокий заработок.

Однако попытка перенести этот опыт на уровень государственной политики в Калифорнии в 1996 году обернулась провалом. Закон жестко ограничил размер классов в начальной школе до 20 человек, что обошлось бюджету в 1 миллиард долларов, но никак не улучшил успеваемость. По словам Грубера, власти столкнулись с ловушкой общего равновесия: пытаясь экстренно выполнить норматив, школы начали массово нанимать малоквалифицированных учителей и объединять разные параллели (например, первые и вторые классы), что нанесло вред учебному процессу.

## 🎓 Высшее образование: американский триумф и кризис студенческих долгов
[[JUMP:50:38]]

Если в сфере среднего образования США демонстрируют посредственные результаты в мировых рейтингах, то американская высшая школа — безоговорочный лидер планеты. Ежегодно 1,2 миллиона иностранных студентов тратят более 39 миллиардов долларов, чтобы учиться в США, в то время как 60 тысяч американцев едут учиться за рубеж, по шутливому замечанию Грубера, «в основном ради того, чтобы тусоваться в Европе». Примечательно, что если в сегменте школьного образования доля частного сектора составляет менее 10%, то в высшем образовании 40% вузов являются частными. По мнению профессора, рыночная конкуренция явно пошла системе на пользу.

Поскольку базовые гражданские навыки формируются в школе, главным обоснованием участия государства в высшем образовании становятся сбои кредитного рынка. В идеальном мире студент мог бы взять коммерческий кредит под залог своих будущих доходов, однако в современном праве человек не может предложить себя в качестве залога — экономисты называют это рабством. Из-за отсутствия залога частные банки неохотно выдают займы на обучение, что требует вмешательства государства.

### 💰 Закулисье Вашингтона: как лоббисты победили Минфин
Сегодня государственная поддержка вузов в США идет по трем каналам: прямое финансирование госуниверситетов (60% студентов учатся именно там), гранты Пелла для малоимущих семей (28 миллиардов долларов в год) и образовательные кредиты. 

Грубер поделился личной историей времен своей работы в Министерстве финансов США в 1998 году, когда действовала программа гарантированных студенческих займов (GSL). В рамках этой схемы государство полностью компенсировало частным банкам убытки в случае дефолта студентов. Минфин обнаружил, что банки получают колоссальную и ничем не оправданную сверхприбыль, поскольку полностью избавлены от рисков, но продолжают удерживать стандартные коммерческие ставки. 

Когда ведомство объявило о планах снизить процентную ставку для банков примерно на 1,5%, банковские лоббисты оказали беспрецедентное давление на Конгресс. Администрация Клинтона оказалась зажата между ликующими студентами и разъяренными банкирами. 

> «Когда сталкиваются непреодолимая сила и неподвижный объект, между ними всегда находится компромисс. Он называется дефицитом бюджета», — вспоминает Грубер.

В итоге государство решило платить разницу банкам напрямую из казны, чтобы и студенты платили меньше, и банки оставались сверхприбыльными. Профессор назвал это одним из самых печальных эпизодов своей вашингтонской карьеры. Лишь при Бараке Обаме программу ликвидировали, перейдя на прямые государственные займы.

### 📉 Долговая яма и мыльные пузыри коммерческих вузов
На сегодняшний день объем студенческого долга в США превышает 1,4 триллиона долларов. Статистика пугает: 24% заемщиков имеют просрочки, 5% объявили дефолт, а 22% работающих американцев вынуждены отдавать на обслуживание кредита более 12% своего ежемесячного дохода. Это спровоцировало масштабную дискуссию об амнистии долгов, ставшую флагом левого крыла Демократической партии во главе с Элизабет Уоррен и администрацией Джо Байдена, которая в итоге списала долги примерно 4 миллионам человек.

Критики прощения долгов указывают на проблему субъективного риска — люди перестанут платить, ожидая новых списаний, а также на несправедливость по отношению к тем, кто годами во всем себе отказывал, чтобы честно закрыть кредит. Главный же аргумент за списание заключается в том, что огромная часть долгов была навязана коммерческими вузами, такими как ITT Technical Institute. По данным государственных расследований, эти заведения вели агрессивный и недобросовестный маркетинг, ориентированный на малообеспеченные слои населения, заставляя их брать огромные кредиты ради абсолютно бесполезного диплома. 

Лишь треть студентов коммерческих колледжей умудряется получить диплом в течение 8 лет. Исследования показывают, что когда подобные заведения закрывались и студенты переводились в классические муниципальные колледжи, уровень выпуска мгновенно подскакивал с 34% до 60%.

В качестве системного решения Грубер предлагает перенимать опыт Великобритании и Австралии, внедрив кредиты с привязкой к будущему доходу. В Британии первые 15 000 фунтов заработка освобождены от выплат, а со всей суммы превышения заемщик платит 9% в год. Через 20 лет остаток долга автоматически аннулируется. Попытки сделать такую систему добровольной в США натыкаются на проблему ухудшающего отбора: успешные студенты, планирующие стать богатыми корпоративными юристами, откажутся от схемы, а пойдут в нее только те, кто ожидает низких доходов, что сделает программу финансово несостоятельной. Программа эффективна только тогда, когда она обязательна для всех, кто берет государственные займы.

Завершая лекцию, Грубер скептически комментирует популярную идею полностью бесплатного высшего образования, отмечая, что это в любом случае обошлось бы бюджету астрономически дорого. К тому же, сама необходимость поголовного обучения в колледже сейчас подвергается серьезному сомнению экспертами. Далеко не для каждого студента огромные долги и годы за партой окупаются реальным ростом благосостояния в будущем.