# Мюррей: «Запад парализован деструктивным культами жертвенности»

Источник: https://www.youtube.com/watch?v=yEzRE9pViEE
Канал: Tom Bilyeu / Impact Theory
Опубликовано: 15.04.2025

---

Современный мир переживает период глубокой трансформации, в котором под сомнение ставятся устоявшиеся этические нормы и даже сам факт существования единой объективной истины. В интервью Тому Билью в рамках проекта Impact Theory британский публицист и писатель Дуглас Мюррей анализирует цивилизационный кризис Запада, природу современных «культов смерти» и то, почему западные интеллектуальные элиты все чаще делают выбор в пользу культа жертвенности, а не героизма. Обсуждая военные конфликты на Ближнем Востоке и в Украине, собеседники пытаются нащупать границы моральной определенности в эпоху тотального релятивизма.

## 🌀 Вторая эпоха «темных веков»: фрагментация истины и диктат алгоритмов
[[JUMP:0:00]]

По мнению Дугласа Мюррея, ключевое отличие нашей эпохи от XX века заключается в том, что люди разучились соглашаться даже по поводу базовых фактов [0:52]. Если в прошлом веке разногласия касались интерпретации событий, то в XXI веке у разных групп населения формируются свои собственные, изолированные наборы «фактов» [1:06]. С одной стороны, интернет предоставил человечеству беспрецедентный доступ к знаниям, но с другой — лишил общество общего фундамента для ведения дискуссии [1:19].

Эту ситуацию Мюррей характеризует как «вторую эпоху темных веков» [2:11]. Он противопоставляет её первому Средневековью:

*   **Первые Темные века** характеризовались физической невозможностью получить доступ к информации — люди буквально не имели доступа к единственной священной книге [2:24].
*   **Вторые Темные века** порождены избытком информации, историй и деталей [2:36]. В результате никто не способен полностью владеть повесткой, но цифровая среда требует от каждого иметь категоричное мнение по любому вопросу [2:49].

Гость иронизирует над пользователями соцсетей, которые «на этой неделе выступают экспертами по импортным тарифам, в прошлом месяце были специалистами по полезным ископаемым Украины, а до этого детально знали, как выводить войска из Афганистана и бороться с пандемиями» [3:03]. По мнению писателя, этим хаосом мнений управляют алгоритмы социальных сетей, паразитирующие на врожденной человеческой склонности искать подтверждение собственной предвзятости (confirmation bias) [3:42]. 

Для преодоления этого кризиса Мюррей предлагает обратиться к историческому оптимизму. В частности, он цитирует оксфордскую проповедь Клайва Стейплза Льюиса 1939 года [6:08]. Льюис тогда напоминал студентам, что человеческая жизнь всегда проходит на краю пропасти, а периоды кажущегося «спокойствия» (например, конец XIX века в Европе) на самом деле были полны тревог и паники [6:21]. Льюис утверждал, что если бы человечество откладывало поиск красоты, смысла и целей до наступления «подходящих условий», этот поиск никогда бы не начался [7:01].

Продолжая тему исторического восприятия, Мюррей приводит цитату чешского писателя Милана Кундеры из книги «Нарушенные завещания» [7:55]. Кундера писал, что человек идет по жизни в тумане, нащупывая свой путь. В ретроспективе этот путь кажется ясным и отчетливым, однако сам туман, в котором метался путник, из истории исчезает [8:08]. Так, по словам Мюррея, сегодня 1980-е и 1990-е годы кажутся нам временами стабильности, хотя современники тех лет ощущали перманентный кризис и тревогу перед лицом возможного краха привычного миропорядка [8:21].

## 🏛️ От здоровой самокритики к саморазрушению: упадок западной цивилизации
[[JUMP:10:00]]

Ведущий подкаста Том Билью отмечает, что в годы его юности (в 1980-е) в обществе существовала «моральная ясность»: представление о том, что США олицетворяют добро, а СССР — зло, разделялось большинством граждан, готовых отстаивать эти ценности [9:40]. Сегодня же, как считает Билью, американское общество расколото изнутри, а релятивистский подход лишил людей твердой моральной почвы под ногами [10:34].

Мюррей, переехавший в США несколько лет назад, признает, что видит в Америке те же симптомы «деморализации», которые он ранее описывал в своей книге «Странная смерть Европы» [11:14]. Этот процесс, с точки зрения писателя, проходит опасную эволюцию:

1.  **Полезная самокритика** — давняя традиция и сильная сторона западной цивилизации, помогающая корректировать научные, технологические и моральные ошибки [12:09].
2.  **Болезненное самобичевание** — переходная стадия, когда критику начинают использовать внешние и внутренние силы для сознательного ослабления общества [12:21].
3.  **Гражданское саморазрушение** — финальная стадия, когда общество переходит к самоненависти [11:54].

Мюррей утверждает, что если раньше молодые американцы воспитывались в убеждении, что их страна уникально хороша, то теперь их систематически учат верить в то, что Америка уникально плоха [12:49]. Любые другие системы государственного устройства и культурные ценности преподносятся им как априори превосходящие западные [13:17]. Писатель подробно анализировал этот феномен в своей работе «Война с Западом», характеризуя его как глубоко нездоровый цивилизационный надлом, угрожающий будущему ведущей мировой демократии [13:45].

## ⚔️ Демократии против «культов смерти»: анатомия трагедии 7 октября
[[JUMP:14:38]]

Основным предметом дискуссии становится новая книга Дугласа Мюррея «О демократиях и культах смерти» (On Democracies and Death Cults) [14:38]. Книга отталкивается от событий 7 октября 2023 года — нападения ХАМАС на Израиль, в ходе которого было убито около 1200 и похищено 250 гражданских лиц [16:50]. Мюррей провел более года на передовой этого конфликта в Израиле, секторе Газа и Ливане [16:23].

По словам Мюррея, уже через 24 часа после трагедии, наблюдая за митингом в поддержку действий ХАМАС на Таймс-сквер в Нью-Йорке (прошедшим еще до начала ответной военной операции Израиля), он понял, что в западных обществах происходит глубокий моральный сбой [17:31]. 

Мюррей дает определение «культу смерти» как идеологической системе, которая не просто не ценит человеческую жизнь, но буквально поклоняется смерти [18:08]. Он подчеркивает, что изнеженные мирной жизнью западные студенты исходят из ложной посылки, будто «все люди в мире хотят одного и того же» [18:33]. Однако реальность, по мнению гостя, демонстрирует существование общностей с диаметрально противоположными ценностями [18:46].

Историческим прецедентом культа смерти писатель называет события 1930-х годов в Испании [19:13]. Тогда великий испанский философ Мигель де Унамуно столкнулся в своем университете с франкистскими студентами-фанатиками, которые прервали его лекцию агрессивным лозунгом «Viva la muerte!» («Да здравствует смерть!») [19:26]. Унамуно покинул трибуну глубоко разочарованным и вскоре скончался, осознав всю опасность этого некрофилического призыва [19:40].

Современными аналогами этого явления Мюррей считает ХАМАС и «Хезболлу» [19:53]. Их лидеры десятилетиями открыто декларировали: «Мы любим смерть больше, чем вы любите жизнь» [20:06]. Так, бывший лидер «Хезболлы» Хасан Насралла прямо называл любовь к жизни главной слабостью Запада [20:19]. Религиозно-политическое руководство этих группировок возвело гибель во имя «джихада» в ранг наивысшей добродетели [21:25]. В качестве доказательства Мюррей приводит реакцию лидера ХАМАС Исмаила Хании на известие о гибели трех его сыновей в результате израильского авиаудара [21:49]. Вместо скорби, привычной для европейской культуры, Хания публично выразил радость от того, что его дети стали «мучениками» [22:03].

## 🎓 Коллапс академических элит и иллюзия «интерсекционального спасения»
[[JUMP:28:39]]

Том Билью предлагает свое объяснение популярности радикальных движений на Западе: в человеческой психике заложен революционный алгоритм [23:51]. Когда общество заходит в тупик или стагнирует, этот триггер заставляет людей крушить существующие структуры [25:06]. Мюррей, однако, призывает разделять моральные мотивы сторон конфликта [27:08]. По его мнению, существует фундаментальная разница между теми, кто идет в бой ради спасения жизней (например, израильские солдаты и добровольцы 7 октября), и теми, кто сознательно стремится уничтожить как можно больше мирных жителей и готов жертвовать собственным населением [27:35].

Мюррей напоминает о циничном признании одного из лидеров ХАМАС в эфире телеканала Al Arabiya. На вопрос журналиста, почему гражданским лицам в секторе Газа запрещено укрываться в разветвленной сети подземных туннелей во время бомбардировок, тот прямо ответил: «Туннели построены для наших бойцов и ракет, а не для гражданских» [31:05].

Чтобы наглядно объяснить масштаб трагедии 7 октября для израильского общества, Мюррей масштабирует цифры потерь пропорционально населению США (около 330 млн человек против 9 млн в Израиле):

*   Для США эквивалентом такой атаки стала бы единовременная гибель **44 000 американцев** на родной земле [32:12];
*   Количество похищенных в этом сценарии составило бы **10 000 граждан** [32:28].

Мюррей убежден, что ни одно государство в мире, включая США, не отказалось бы от масштабной военной операции по уничтожению террористов и спасению пленных при подобных вводных [32:56].

Гость резко критикует позицию академических кругов США (включая UCLA, Беркли и Колумбийский университет), оправдывающих действия ХАМАС «борьбой против колониализма» [37:30]. Мюррей указывает на абсурдность этих обвинений:

*   Исторически Иран сам является главным колонизатором региона в современную эпоху, подчинившим своему влиянию Ирак, Сирию, Йемен и разрушившим суверенитет Ливана [36:22].
*   Западные студенты руководствуются «магическим мышлением» интерсекциональности [45:20]. Они искренне верят, что «освобождение Палестины» автоматически решит проблемы прав женщин, ЛГБТК+, расового равенства и экономического гнета [45:33]. При этом игнорируется реальное положение меньшинств на палестинских территориях, где отсутствуют элементарные свободы [45:06].

Символом интеллектуального краха Мюррей называет скандальные слушания в Конгрессе США с участием президентов ведущих вузов, включая Клодин Гей (Гарвард) [38:23]. Их попытки уйти от прямого ответа на вопрос, нарушают ли призывы к геноциду евреев кодекс университетов, были продиктованы страхом перед юридическими исками [39:01]. Писатель упоминает эксперимент, который он провел вместе с коллегами: они ввели те же вопросы в ChatGPT [40:59]. Искусственный интеллект без колебаний ответил, что геноцид признан злом во всех известных системах морали [41:12]. «Это доказывает, что нейросеть порой обладает большей моралью, чем президент Гарварда», — констатирует Мюррей [41:26].

## 🏁 Исторический реализм: почему компромиссы не заканчивают войны
[[JUMP:48:00]]

Том Билью высказывает прагматичную, хотя и жесткую точку зрения на исторические процессы. Он приводит в пример историю США, которые отняли земли у коренных народов и аннексировали территории Мексики (включая Калифорнию) [53:30]. Несмотря на то, что современники (включая некоторых американских генералов) считали это несмываемым пятном на репутации страны, сегодня новые поколения воспринимают эти границы как данность [53:58]. 

Билью также приводит личный пример: его супруга родом из кипрской семьи, потерявшей имущество во время турецкого вторжения 1974 года [57:26]. Сам Том в молодости участвовал в маршах протеста против турецкой оккупации Кипра, однако его сегодняшняя позиция прагматична: «50 лет прошло, все устоялось. Надо двигаться дальше. Бесконечно ходить по кругу бессмысленно» [57:53]. (Стоит отметить, что международное сообщество и ООН официально не признают легитимность Турецкой Республики Северного Кипра, продолжая настаивать на мирном урегулировании).

Мюррей соглашается с тем, что современное общество глубоко заблуждается относительно природы военных конфликтов:

*   **Ложная посылка:** большинство современных людей верят, будто войны должны заканчиваться компромиссом за столом переговоров [59:10].
*   **Историческая реальность:** абсолютное большинство войн заканчиваются тем, что одна сторона побеждает, а другая проигрывает [59:22]. И обе стороны должны четко осознать этот факт. Нацизм был уничтожен как на поле боя, так и на уровне идей; то же самое должно произойти с идеологией ХАМАС [59:49].

Мюррей подчеркивает уникальность аномального внимания мирового сообщества к Израилю [1:06:23]. Никого в мире не волнуют затяжные территориальные споры в Западной Сахаре или оккупация Северного Кипра Турцией (которая является членом НАТО и удерживает половину территории государства-члена ЕС) [1:06:36]. Писатель убежден, что противники Израиля бьют по нему именно потому, что иудео-христианская традиция лежит в основе всей западной цивилизации [1:07:02]. Разрушив этот фундамент («Иерусалим» наряду с «Афинами»), они надеются обрушить весь Запад [1:07:15].

## 🪞 Зеркало пороков: природа антисемитизма и феномен козла отпущения
[[JUMP:1:07:28]]

Размышляя о причинах живучести антисемитизма, Мюррей ссылается на концепцию «козла отпущения» французского философа Рене Жирара [1:09:13]. Евреи на протяжении веков оказывались идеальным объектом для проекции общественных страхов и неудач [1:09:26]. Писатель цитирует советского прозаика Василия Гроссмана: «Скажи мне, в чем ты обвиняешь евреев, и я скажу, в чем ты сам виновен» [1:10:05]. Так, когда турецкое правительство называет Израиль «оккупантом», оно лишь проецирует собственную историческую вину и имперские амбиции [1:10:18].

Парадокс антисемитизма, по мнению Мюррея, кроется в его противоречивости [1:11:51]:

*   Евреев ненавидят одновременно за богатство и за бедность;
*   Их упрекают как за чрезмерную религиозность, так и за радикальный секуляризм;
*   Их ненавидят за успешную интеграцию в западные общества и ровно в той же мере — за обособленность и нежелание ассимилироваться [1:12:04].

Том Билью выдвигает гипотезу, что в основе неприязни может лежать зависть к эффективной групповой стратегии взаимовыручки внутри еврейских общин [1:12:56]. Он вспоминает беседу с Джорданом Питерсоном, который отмечал статистически более высокий средний IQ среди ашкеназских евреев [1:13:48]. Мюррей парирует это ссылкой на труды историка Нила Фергюсона [1:15:43]. Сравнивая феноменальный успех шотландских и еврейских банкиров в прошлые века, Фергюсон пришел к выводу, что дело не в генетике, а в «культуре высокого доверия» внутри общины [1:15:56]. Честное ведение дел гарантировалось репутационными рисками: обмануть партнера означало стать изгоем в собственном сообществе, что экономически невыгодно [1:16:10].

## 💪 Мужество против культа жертвы: как вернуть энергию Западу
[[JUMP:1:19:00]]

Несмотря на тяжелую тему книги, Дуглас Мюррей настаивает на оптимистичном финале своего труда [1:22:07]. Он признает существование метафизического зла в мире, которое нельзя объяснить лишь «трудным детством» или социальными факторами [1:18:01]. Однако главным уроком войны для него стало то, как неожиданно обычные люди способны проявлять героизм перед лицом опасности [1:19:56].

Мюррей рассказывает о молодом поколении израильтян, которых старшие сограждане считали изнеженными «детьми TikTok и Instagram», способными лишь тусоваться в клубах Тель-Авива [1:20:35]. Столкнувшись с экзистенциальной угрозой, эти юноши и девушки проявили невероятное мужество и самоотверженность при защите своей страны [1:20:48].

В это же время на Западе молодежь целенаправленно воспитывают в рамках «культуры жертвенности» [1:21:01]. Мюррей убежден, что это тупиковый путь, ведущий к параличу воли [1:21:27]:

*   **Культ жертвы** заставляет соревноваться в степени своей «угнетенности» ради получения социальных бонусов.
*   **Культ мужества** ориентирует личность и общество на преодоление трудностей и созидание.

Том Билью выражает опасение, что Америка стремительно теряет тот самый «дух первопроходцев и завоевателей», который позволил построить великую державу [1:24:24]. Мюррей соглашается, отмечая, что Запад прошел через период сознательного «истощения энергии» [1:25:43]. Общество годами заставляли спорить о самых базовых вещах — например, о том, существует ли разница между мужчиной и женщиной [1:25:56]. Для возрождения былой силы Западу необходимо отбросить эту навязанную повестку и вернуться к реальным делам и инновациям [1:26:11].

В завершение беседы Мюррей выражает надежду, что западный мир сможет преодолеть этот кризис идентичности и переоткрыть для себя ценность подлинного человеческого мужества [1:22:07].