# Для творчества ночь никогда не бывает достаточно темной: как сегодня читать Кафку

Источник: https://www.youtube.com/watch?v=a_WsIZLROTM
Канал: The 92nd Street Y, New York
Опубликовано: 18.11.2024

---

Это подробный пересказ дискуссии, состоявшейся в культурном центре **The 92nd Street Y, New York** 29 октября 2024 года. Встреча была приурочена к столетию со дня смерти Франца Кафки.

## 🎭 Загадка «Сельского врача» и природа кафкианского юмора
[[JUMP:0:11]]

Встреча открылась чтением рассказа «Сельский врач» в исполнении актера Майкла Шеннона [0:11]. Это произведение, написанное в 1917 году, сразу задало тон дискуссии о том, как следует воспринимать Кафку столетие спустя.

Ведущий Джошуа Коэн начал с провокационного вопроса о смысле этого текста [16:30]. Основные тезисы участников:

*   **Шалом Осландер** выразил мнение, что Кафку стоит воспринимать как юмориста, а не как объект академического изучения [17:09]. По его словам, вся абсурдная логика сна — вроде попытки уехать голым на лошади, которая внезапно отказывается бежать, — становится понятной, только если видеть в ней комизм жизни-шутки [17:35].
*   **Даниэль Кельман** отметил влияние Тургенева, но подчеркнул, что Кафка пропускает классические сюжетные элементы сквозь «кривое зеркало безумия» [17:55]. Он считает Кафку одним из величайших писателей, хотя и признает, что процесс чтения часто бывает крайне неприятным из-за гнетущей логики кошмара [18:27].
*   **Джошуа Коэн** обратил внимание на корень тревоги в рассказе: пока герой пытается решить одну проблему в одном месте, другая катастрофа происходит в другом, и это раздвоение сознания актуально и сегодня [19:05].

## 🗓️ Столетие смерти: Кафка как глобальный и личный бренд
[[JUMP:21:28]]

Джошуа Коэн поделился наблюдениями о том, как в Германии столетие со дня смерти писателя в 2024 году отмечалось повсеместно — от вокзалов до лагерей беженцев [21:45]. При этом Вивиан Горник заметила, что именно США в свое время помогли создать международную репутацию автора [22:15].

**Шалом Осландер** привел пример своего любимого факта из дневников Кафки: запись от начала Первой мировой войны: «Германия объявила войну России. После обеда пошел в бассейн» [23:01]. Осландер считает это величайшей шуткой в истории литературы, подтверждающей, что Кафка был «живым парнем», а не святым мучеником, каким его представляют литературоведы [23:55].

Обсуждая политическую отстраненность Кафки, участники отметили:

1.  Писатель был предельно сосредоточен на себе (солипсизм), но при этом глубоко чувствовал реальность [24:50].
2.  **Даниэль Кельман** оспорил полный солипсизм Кафки, напомнив, что во время войны писатель работал с ранеными и лично занимался вопросами финансовой помощи солдатам, что позже отразилось в рассказе «В исправительной колонии» [26:15].
3.  Кафка отказывался от абстрактного политического мышления, предпочитая наблюдать конкретные детали, например, как Рудольф Штайнер сморкается во время их встречи [28:20].

## 💌 Мучительный роман: Кафка и Фелиция Бауэр
[[JUMP:29:40]]

Вивиан Горник подробно разобрала отношения Кафки с Фелицией Бауэр, опираясь на книгу Элиаса Канетти «Другой процесс» [30:58]. Она охарактеризовала писателя как «самого экстраординарного невротика в истории» [30:17].

Основные этапы и детали этих отношений:

*   **Цикл депрессии:** За 5 лет романа они провели вместе суммарно всего около двух недель [38:16].
*   **Творческий всплеск:** В первые три месяца переписки, чувствуя эйфорию, Кафка написал две важные повести и главы романа «Америка» [33:14].
*   **Культ обиды:** Горник полагает, что Кафка «родился с чувством унижения» и держался за свои обиды как за главный творческий дар [37:12]. По её мнению, он превратил обычный невроз в великую метафору, из которой родился Грегор Замза [37:37].

Даниэль Кельман добавил, что история с Фелицией послужила фундаментом для романа «Процесс», особенно сцена публичного расторжения их помолвки, которую Кафка воспринял как трибунал [38:42].

## 🇺🇸 Оклахома и «человек, который исчез»
[[JUMP:42:30]]

Даниэль Кельман зачитал отрывок из неоконченного романа «Америка» (или «Пропавший без вести»), где описывается «Великий театр Оклахомы», принимающий всех желающих [43:03].

Участники обсудили специфику этого текста:

*   Это редкая попытка Кафки написать счастливый финал, где герой не отвергается системой, а приглашается в неё [43:55].
*   Роман распадается по мере того, как герой продвигается на Запад, что Джошуа Коэн связал с неопределенностью границ самой Америки [46:15].
*   В отличие от классических романов воспитания, герой Кафки Карл не растет над собой, а скорее становится еще более простодушным и детским [46:53].

## 📺 Кафка на экране: мини-сериал Даниэля Кельмана
[[JUMP:47:31]]

Даниэль Кельман рассказал о создании масштабного немецкого мини-сериала о жизни Кафки, основанного на биографии Райнера Стаха [49:15]. 

Ключевые идеи проекта:

*   Показать Кафку не как одинокого безумца, а как часть круга интеллектуалов Праги [50:52].
*   Визуализировать работу мысли писателя: для него письмо было гипнотическим состоянием связи с внутренним миром. Кафка считал, что для творчества «ночь никогда не бывает достаточно темной» [55:01].
*   Шалом Осландер добавил, что Кафка берет «глубинный смысл шутки» — превращает анекдотичную ситуацию (полицейские едят твой завтрак в твоей спальне) в смертельно серьезное экзистенциальное переживание [55:40].

## 🏛️ Бюрократия как теология
[[JUMP:59:23]]

Дискуссия коснулась феномена «кафкианства» в современном мире. Участники сошлись во мнении, что Кафка первым увидел в бюрократии не просто социальную проблему, а систему, определяющую саму жизнь.

*   **Даниэль Кельман** отметил, что Кафка соединил свой опыт страхового чиновника с логикой сновидений [1:00:15].
*   **Джошуа Коэн** подчеркнул, что Кафка экстраполировал бюрократические принципы на теологию: в его мире даже у ангелов есть дедлайны и офисы [1:00:43].
*   **Вивиан Горник** подтвердила, что Кафка гениально описал ужас человеческой жестокости и «перепутанных эмоций», которые остаются вне времени [1:03:36].

## 🔚 Итоги и наследие: жив ли Кафка сегодня?
[[JUMP:1:04:15]]

В завершение Шалом Осландер выразил опасение, что Кафка становится «слишком святым». Он призвал «снять с него талит» и просто позволить ему быть честным, болезненным и человечным автором [1:06:57]. По его словам, Кафка был абсолютно «нечестив» (unholy), и именно это делает его близким каждому, кто чувствует себя «насекомым» в своей собственной семье [1:06:30].

Джошуа Коэн подытожил встречу шуткой о том, что даже через 100 лет после смерти неспособность Кафки создать нормальную буржуазную семью остается предметом обсуждения на престижных площадках Нью-Йорка [1:12:05].