В конце декабря Иран захлестнула новая волна масштабных протестов, начавшихся с экономических требований торговцев и стремительно переросших в радикальные политические лозунги против правящего режима. Политический обозреватель Максим Кац в своем видеоанализе разбирает глубокие экономические, социальные и внешнеполитические причины происходящего, а также оценивает вероятность падения теократического руководства страны. Главным сюжетом текущего кризиса становится не только внутреннее отчаяние граждан, но и возможное внешнее вмешательство США, а также роль России как потенциального убежища для иранской элиты.
🏛️ От экономических лозунгов к радикальному протесту 0:00
Триггером для новой волны общественного недовольства в Иране стало резкое подорожание американского доллара в крупных городах, против которого изначально выступили местные торговцы. К ним мгновенно присоединились другие слои населения, уставшие от многолетней инфляции и падения уровня жизни. По наблюдениям автора видео, экономические требования моментально сменились радикальной политической повесткой. Граждане вышли на улицы со скандированием жестких лозунгов, направленных лично против верховного лидера Ирана Али Хаменеи, таких как «Смерть диктатору» и обещаний свергнуть действующую власть.
Особенностью нынешних выступлений стало активное появление промонархических призывов вроде «Пехлеви, возвращайся». Речь идет о Резе Пехлеви, сыне последнего иранского шаха, свергнутого в ходе Исламской революции 1979 года. В настоящее время он проживает в США, критикует теократический режим и стремится консолидировать вокруг себя разрозненную внешнюю оппозицию. Максим Кац подчеркивает, что подобные лозунги звучали и ранее, но никогда прежде не занимали столь центральное место в протестной активности.
Протест практически сразу принял силовые и радикальные формы:
- Демонстранты атакуют сотрудников полиции и пытаются брать штурмом административные здания.
- Уничтожаются объекты государственной пропаганды.
- Совершаются регулярные поджоги автомобилей сил безопасности.
- В правоохранителей летят камни и коктейли Молотова.
Власти отвечают на насилие жестким подавлением и стрельбой из дробовиков. На момент записи ролика официально подтверждена гибель как минимум 20 человек. При этом каждые похороны погибших превращаются в новые массовые политические акции, собирающие сотни людей на кладбищах. Наиболее ожесточенный характер столкновения принимают в небольших провинциальных городах и сельской местности, где подъем национальных движений на окраинах государства создает максимальную угрозу для официального Тегерана. Особую опасность, по словам автора, представляют регионы проживания курдов у границы с Ираком и белуджей на границе с Афганистаном и Пакистаном. Местное население здесь зачастую имеет на руках огнестрельное оружие и способно получать поддержку из-за рубежа. Крупнейшим инцидентом на данный момент стало нападение вооруженных протестующих на базу ополчения «Басидж» в курдском городе Маликшахи, в результате чего, по данным местных СМИ, были убиты трое нападавших и один член Корпуса стражей исламской революции (КСИР).
🧕 Парадокс «ложной либерализации» и наследие 2022 года 3:48
Происходящие события выглядят парадоксально, поскольку предыдущий 2025 год ознаменовался для Ирана очевидными признаками внутренней либерализации. Под непрекращающимся давлением гражданского общества теократические власти фактически отступили от жесткого контроля за обязательным ношением хиджаба женщинами — нормы, непрерывно действовавшей в стране на протяжении 45 лет. Согласно правилам, установленным после 1979 года, женщины были обязаны полностью покрывать голову, носить свободную одежду, закрывать руки до запястий и ноги до лодыжек под угрозой задержания, штрафов и тюремных сроков.
Именно этот жесткий дресс-код спровоцировал масштабный кризис 2022 года, когда после смертельного избиения в участке полицией нравов молодой девушки Махсы Амини страна протестовала три месяца. Те протесты были жестоко подавлены силовиками, унеся жизни около 500 человек. Тем не менее иранские женщины продолжили гражданское неповиновение, демонстративно выходя на улицы с непокрытой головой. Власти пытались бороться с ними с помощью систем умных камер, закрытия компаний, куда приходили нарушительницы, и даже принудительной отправки женщин в психиатрические больницы, но к 2025 году Исламская республика фактически капитулировала. Максим Кац отмечает, что формально законодательство не изменилось ни на йоту, однако на практике полиция перестала делать замечания и задерживать женщин без платков.
Параллельно в иранском обществе проявились и другие признаки масштабного отката от религиозных догм:
- Женское мотодвижение: иранкам по-прежнему юридически запрещено управлять мотоциклами, однако на практике девушки массово садятся за руль без прав, устраивая мотопробеги при полном попустительстве полиции.
- Употребление алкоголя: в крупных городах участились случаи открытого распития спиртных напитков и совместных танцев мужчин и женщин в публичных местах, что карается десятками ударов плетью. Максимум, на что решаются контролирующие органы сегодня — временное опечатывание заведений на несколько месяцев, что выглядит невиданным либерализмом по меркам прошлых лет.
- Западная музыка: в стране начали проходить полуподпольные и уличные концерты западных исполнителей, участников которых правоохранительные органы теперь зачастую оставляют в покое.
По мнению Максима Каца, протесты 2022 года добились своей цели и привели к заметным переменам, однако социальные уступки властей не смогли остановить новые выступления.
⚖️ Ожесточение системы: Рекордные казни и шпиономания 9:18
Послабления в повседневной жизни Ирана нивелируются резким ужесточением карательной практики по другим направлениям. В стране фиксируется беспрецедентный, стремительный рост числа смертных казней. Если в конце 2010-х годов в Иране казнили в среднем по 250–300 человек в год, то в 2022 году эта цифра выросла до 600, в 2023–2024 годах приблизилась к 1000, а за один только 2025 год казненных оказалось почти 2000 человек.
Как и в случае с хиджабом, правовая база осталась прежней, но радикально изменилась интенсивность правоприменения. В структуре выносимых смертных приговоров выделяются следующие категории:
- Около половины всех казней приходится на дела, связанные с хранением или транспортировкой наркотиков.
- Второе место занимают казни на основе исламского принципа возмездия (кисас), где право выбора между казнью и тюрьмой для убийцы предоставляется семье жертвы.
- Третье место занимают приговоры за изнасилования.
При этом дела, связанные напрямую с государственной безопасностью, шпионажем, богохульством или участием в политических протестах, составляют минимальную долю — как правило, не более 20 случаев в год. По мнению автора видео, данный тренд указывает не столько на точечные политические репрессии, сколько на общую убежденность консервативной части иранской элиты в том, что смертная казнь является нормальным и эффективным инструментом долгосрочного взаимодействия с обществом.
Дополнительным фактором давления на население в 2025 году стала тотальная шпиономания, вспыхнувшая на фоне двенадцатидневной войны с Израилем и США. Только по официальным государственным данным Ирана, с июня 2025 года по подозрениям в связях с иностранными спецслужбами и силами было задержано около 21 000 человек. Несмотря на то, что далеко не все задержания привели к реальным судебным срокам, масштаб зачисток является абсолютно беспрецедентным для современной истории страны.
📉 Экономический тупик: 8 лет безысходности 11:16
Главным источником протестных настроений, порождающим среди рядовых граждан Ирана тотальный страх, неопределенность и глубокое чувство незащищенности, остается катастрофическая экономическая ситуация. Начало этому кризису было положено в 2018 году, когда президент США Дональд Трамп в одностороннем порядке вывел свою страну из ядерной сделки и вернул полномасштабные экономические санкции против Тегерана.
С 2018 года официальный уровень инфляции в Иране застыл на отметке около 40% ежегодно. При этом реальное удорожание базовой продуктовой корзины для населения достигает 80% в год. Максим Кац сравнивает текущее состояние Ирана с российскими «лихими девяностыми»: в России в 1992 году инфляция достигала рекордных 2500%, однако затем она стабильно снижалась (840% в 1993 году, 11% в 1997 году), что давало людям осязаемую надежду на постепенное улучшение ситуации. В Иране же экономическая обстановка остается стабильно тяжелой на протяжении 8 лет подряд, что лишает граждан всяких перспектив и формирует стойкое чувство безысходности.
Декабрьский взрыв недовольства произошел, когда курс доллара на черном рынке вырос с 1 200 000 реалов в начале месяца до 1 400 000 реалов к его концу (скачок на 20%). Для сравнения автор приводит историческую справку: до введения санкций Трампом в 2018 году один доллар стоил всего 47 000 реалов, то есть за 8 лет национальная валюта обесценилась в 30 раз. Ситуацию усугубляют и другие факторы:
- Скрытая безработица: официальный показатель держится на уровне 9%, однако государственная статистика учитывает исключительно тех, кто лично зарегистрировался на бирже труда. Независимые экономисты фиксируют непрерывное падение уровня реальной занятости, бьющее по женщинам сильнее, чем по мужчинам.
- Энергетический кризис: летом крупные города Ирана столкнулись с регулярными веерными отключениями электричества каждые 2–3 дня.
- Дефицит воды: масштабная засуха привела к отключениям водоснабжения даже в отдельных районах столицы. Дело дошло до публичного заявления президента Ирана о том, что в случае отсутствия дождей Тегеран придется полностью эвакуировать.
Большинство населения винит в коммунальных и экологических бедствиях не столько природу, сколько неэффективную многолетнюю политику властей Исламской республики, бесконтрольно строивших плотины и разрешавших массово рыть колодцы. Именно это тотальное ощущение социально-экономического тупика обуславливает предельную радикальность лозунгов на улицах.
🦅 Фактор Дональда Трампа: Вероятность внешнего удара 14:06
Несмотря на высокий градус радикальности, текущие масштабы выступлений пока объективно уступают событиям 2022 года. У протестующих полностью отсутствуют единые лидеры и эффективная координация, из-за чего акции носят преимущественно спонтанный характер. По мнению Максима Каца, если ситуация останется на этом уровне, силовые структуры Ирана смогут подавить волнения, как делали это ранее, тем более что власти пока даже не пошли на такую критическую меру, как полное отключение интернета в стране.
Переход протеста на принципиально новый, опасный для режима уровень возможен лишь при появлении мощного внешнего фактора, которым, как считает автор, может стать вернувшийся в Белый дом Дональд Трамп. Американский президент уже дважды публично заявлял о готовности жестко вмешаться в ситуацию: 2 января он пообещал помощь иранским демонстрантам в случае применения против них оружия, а 5 января повторил угрозу, заявив, что США нанесут по Ирану «очень сильный удар», если силовики начнут массово убивать людей.
Вероятность такого военного сценария выглядит вполне рабочей, учитывая, что США и Израиль уже отрабатывали подобные удары. В конце 2025 года Трамп утверждал, что Тегеран может возобновить свою ракетную и ядерную программы. Исторический опыт показывает, что Трамп никогда не церемонился с Исламской республикой:
- В январе 2020 года по его прямому приказу в Багдаде был ликвидирован влиятельный иранский военачальник, глава спецподразделения «Аль-Кудс» Касем Сулеймани.
- В июне 2025 года вооруженные силы США и Израиля уже наносили совместные авиаудары по ключевым иранским ядерным объектам.
Максим Кац обращает внимание на уникальность текущего момента: еще никогда в истории иностранные государства не наносили удары по Ирану непосредственно в момент проходящих внутри страны массовых протестов. По оценке обозревателя, возможны три сценария развития событий в случае американского вмешательства:
- Символический удар. Атака на отдельные подразделения сил безопасности для демонстрации силы. Это может спровоцировать режим на еще более жестокое подавление безоружных протестующих под предлогом защиты от внешней агрессии.
- Удары по стратегической инфраструктуре. Нанесение ударов по ядерным объектам, системам ПВО и производствам беспилотников без прямой цели смены власти.
- Координированная смена режима. Полноценная военная операция, требующая координации действий с внутренними протестующими для демонтажа власти Аятолл. При таком сценарии, по мнению автора, иранская система управления может полностью посыпаться.
🇷🇺 «План Б» руководства Ирана и прагматизм Москвы 17:51
Вероятность падения режима или транзита власти увеличивается благодаря тому, что высшему руководству Ирана в критический момент есть куда отступить ради спасения собственных излюбленных жизней, подобно тому, как это сделал сирийский лидер Башар Асад. Британская газета The Times со ссылкой на данные разведки сообщила о существовании «плана Б»: в случае перехода армии и силовиков на сторону протестующих верховный лидер Али Хаменеи готов экстренно эвакуироваться в Россию.
По мнению Максима Каца, в готовность Кремля предоставить Хаменеи «запасной аэродром» верится легко, так как Владимир Путин последовательно укрывает лояльных автократов, и никто, кроме Москвы, подобных жестких гарантий личной безопасности сегодня не дает. Косвенным подтверждением подготовки такого сценария служит резкая активизация полетов тяжелой транспортной авиации между РФ и Ираном с момента начала протестов. Помимо стандартных пассажирских бортов «Аэрофлота», эксперты зафиксировали прибытие в Иран нескольких российских и белорусских военно-транспортных самолетов Ил-76.
Кроме того, иранские проправительственные источники заявили о получении первых ударных вертолетов Ми-28, контракт на поставку которых обсуждался еще в 2023 году. Также в зоне протестов были замечены новейшие российские бронеавтомобили «Спартак». Автор видео подчеркивает ключевой нюанс:
«И Ми-28, и "Спартак" в случае ударов Израиля или США будут бесполезны. Да и на нынешнем этапе протестов они не нужны. Лучше всего ударные вертолеты и бронеавтомобили подходят для борьбы с вооруженными повстанцами».
То есть данная техника перебрасывается Тегерану на самый крайний случай — для ведения полномасштабной гражданской войны, когда обычных дробовиков силовикам уже перестанет хватать.
В целом позиция Москвы в отношении кризиса в Иране сугубо прагматична. Российское руководство не заинтересовано в падении дружественного режима, поскольку Иран выступает стратегическим партнером в сфере обхода международных санкций (включая копирование иранского опыта создания суверенных «белых списков» в интернете). Кроме того, Кремль традиционно проецирует любые проблемы авторитарных режимов на себя, опасаясь, что иранский прецедент станет вдохновляющим примером для граждан других стран. Однако, как резюмирует Максим Кац, Россия готова активно помогать Тегерану оружием только до тех пор, пока ситуация стабильна. Ввязываться в реальное военное противостояние с США или Израилем ради спасения Аятолл Москва не станет, и в случае краха режима предпочтет просто забрать Али Хаменеи на тихую пенсию в Подмосковье.
