«Самый главный страх у человека — это не смерть, а страх прилюдно обосраться», — признается Ольга Савельева, чьи истории о личных провалах привлекают аудиторию куда больше выверенного глянца. В этом откровенном разговоре Алеся Петровна и Ольга Савельева препарируют феномен своей популярности, разбираясь, как искренность становится главной валютой в мире, где люди читают не тексты, а эмоции.
🎙 Обычные женщины: феномен «случайного» успеха и запрос на неидеальность 0:00
Начало разговора Юлии Меньшовой с двумя яркими представительницами современной интернет-литературы — Алесей Петровной и Ольгой Савельевой — сразу задает тон всей беседе: это не интервью с «небожителями», а встреча обычных женщин, которые сами до конца не понимают причин своего успеха. Несмотря на многотысячные охваты, изданные книги и полные залы на выступлениях, обе гостьи подчеркнуто дистанцируются от статуса звезд. Алеся Петровна, прославившаяся еще в эпоху «Живого Журнала» , и вовсе отказывается называть себя блогером, предпочитая ироничное определение «укладчица текста» . Ольга Савельева, за плечами которой десять изданных книг , вторит ей, называя себя «сдающимся блогером» — тем, чьи тексты вопреки всему продолжают читать и издавать .
Синдром самозванца: почему успех кажется ошибкой 7:31
Одной из центральных тем первой части интервью становится синдром самозванца, который в случае обеих героинь принимает почти гипертрофированные формы. Когда Юлия Меньшова пригласила их на интервью, реакция была идентичной: «Я этого недостойна» . Для Ольги Савельевой это ощущение — базовая настройка. Она признается, что любой успех воспринимает как случайность, а каждой неудачи ждет с готовностью . По ее словам, она живет в постоянном ожидании «оркестровой ямы», будучи морально готовой к пустому залу и провалам . Даже огромные тиражи книг в 200 тысяч экземпляров она объясняет не талантом, а невозможностью вернуть товар в магазин: «Они купили, и рады бы вернуть, но у них не берут» .
Алеся Петровна солидарна в этом чувстве, отмечая, что всерьез опасалась «опозорить» ведущую своим присутствием в кадре, прогнозируя низкие рейтинги выпуску . Психологический корень этого состояния гостьи видят в первобытном страхе «прилюдно обосраться» , который зачастую оказывается сильнее страха смерти. Чтобы справиться с этим давлением, они обе выбирают стратегию «максимально обычной женщины» .
Для них важно сохранять связь с реальностью через бытовые мелочи:
- походы в МФЦ и магазины ;
- знание цен на помидоры ;
- участие в родительских чатах и сборы на шарики для выпускного в детском саду .
Эта «обыкновенность» становится для авторов якорем, позволяющим не сойти с ума от популярности, которую они до сих пор не могут до конца присвоить .
Искренность в эпоху соцсетей: ценность «неуязвимости» 14:00
Объединяющей чертой творчества Алеси Петровны и Ольги Савельевой является их готовность открыто говорить о своих промахах. В мире, где социальные сети десятилетиями приучали пользователей демонстрировать только «рабочую сторону» и идеальные завтраки , их тексты о личных фиаско стали глотком свежего воздуха. Ольга Савельева вспоминает, что её путь начался 12 лет назад с текста, написанного в лесу на телефоне просто потому, что это было удобно, а не ради охватов . Со временем она осознала, что «душевный стриптиз», где ты признаешь свою уязвимость, — это самая востребованная форма контента . Самые популярные посты Ольги — те, где она облажалась .
Алеся Петровна использует иную стратегию — смех над собой как способ абсолютной самозащиты . Она сознательно называет себя «великолепной дурой» или «старухой Шапокляк» , чтобы лишить хейтеров оружия. По ее мнению, если ты сам пошутил над собой первым, у окружающих не остается шанса тебя обидеть . Ранее в разговоре они также вскользь касались темы своего советского прошлого, и Алеся отметила, что черпает «добро» именно из той эпохи и старых фильмов , что также накладывает отпечаток на её искренность — она не стремится соответствовать современным трендам и принципиально не использует модный сленг .
Запрос на честность и страх «отмены» 20:20
Юлия Меньшова отмечает, что в современном мире, перенасыщенном политкорректностью, возник новый, обостренный запрос на искренность . Однако эта искренность сегодня сопряжена с огромным риском. Ольга Савельева подчеркивает, что аудитория прошла путь от «котиков и фильтров» до требования предельной честности, но одновременно с этим вырос и градус агрессии. Сегодня блогеры живут в постоянном напряжении из-за страха «отмены» . Каждое слово может быть использовано против автора, и многие только и ждут, когда кумир оступится .
В этой ситуации «новая искренность» часто прячется за метафорами . Алеся Петровна признается, что её способ сохранять подлинность — это уход в классику (Чехов, Довлатов, Токарева) и полный отказ от чтения современной литературы . Она искренне считает, что реальная жизнь и даже «грязное белье» из чужой переписки в Facebook могут быть гораздо интереснее и поучительнее любого выдуманного романа . Несмотря на свою популярность как бытописателя, Алеся делает парадоксальное заявление: люди её пугают своей непредсказуемостью и сочетанием в одном человеке абсолютного добра и «стопроцентного ублюдка» . Именно этот страх перед сложностью человеческой натуры и заставляет её искать убежище в текстах, где искренность остается единственным инструментом коммуникации с миром.
🤝 Брак как ресурс и право на «невидимость» партнера 25:25
В современном мире институт брака претерпел значительные изменения: сегодня это не столько вопрос выживания, сколько инструмент взаимного усиления . Ольга Савельева уверена, что отношения с человеком должны делать жизнь легче и лучше, иначе в них теряется смысл . Она открыто признается, что прекрасно прожила бы одна, но просто не хочет этого, потому что за 20 лет совместной жизни именно муж стал для неё источником защиты и веселья .
Отношения как инструмент взаимного усиления 26:42
Блогерская деятельность накладывает свой отпечаток на семейную жизнь, превращая близких в невольных героев бесконечного «жизненного сериала» . Однако в семье Алеси Петровны соблюдается определенный нейтралитет. Её муж Дима занимает уникальную позицию: он не читает её тексты, не смеется над её шутками и даже не ест её еду, хотя Алеся считает кулинарию и писательство своими главными талантами . При этом он никогда не запрещал ей писать о себе, понимая, что это её энергия и часть её жизни .
В вопросах публичности героини придерживаются разных стратегий:
- Согласование с детьми: Ольга Савельева обсуждает публикации со своим 12-летним сыном, понимая, что его одноклассники могут прочитать посты .
- Границы частной жизни: Алеся Петровна отмечает, что её муж сейчас реже появляется в текстах не из-за конфликтов, а просто потому, что они меньше видятся из-за его работы в другом городе .
- Отношение старшего поколения: Мама Алеси Петровны вообще не осознает масштаб популярности дочери . Видя 1200 человек на встрече с читателями и горы цветов, она лишь искренне удивляется: «Странно, что тебя кто-то любит» .
Ранее в разговоре блогеры касались темы искренности, и эта честность проявляется в том, как они выстраивают партнерство, не пытаясь переделать другого под свои ожидания .
Прощение родителей: путь к внутренней свободе 31:10
Одной из самых острых тем для аудитории взрослых женщин остаются отношения с родителями . Ольга Савельева делится личной драмой: в девятимесячном возрасте мама отвезла её к бабушке и дедушке, планируя забрать через пару месяцев, но эти «пару месяцев» растянулись на 13 лет . Когда в тринадцать лет Ольгу всё же забрали в родительскую семью, она столкнулась с реальностью, далекой от детских фантазий . Вместо дома, пахнущего пирогами, её ждала квартира, пропитанная запахом скандалов, сигарет и отчаяния .
Ольга формулирует важную концепцию прощения:
- Прощение — это дар самому себе. Бенефициаром этого процесса является тот, кто прощает, а не тот, кого прощают .
- Освобождение от обиды. Мы прощаем людей не потому, что они этого достойны, а потому, что мы достойны жить без груза обиды .
- Отказ от сценария. Когда Ольга решила простить отца, она заготовила торжественную речь, но реальность разрушила все ожидания . На её слова «Я тебя прощаю» отец-алкоголик ответил: «Ишь ты... А я что, был виноват?» .
Этот опыт научил Ольгу, что честный разговор о боли и испытаниях находит огромный отклик у аудитории . Люди пишут слова благодарности, осознавая, что они не одиноки в своих переживаниях .
Мама и папа: из дефицита любви в принятие 42:04
Алеся Петровна, рассуждая о своих родителях, приходит к выводу, что их холодность и неумение проявлять чувства — это следствие их собственного тяжелого детства . Её мама росла в многодетной семье в деревне, где любовь была дефицитным ресурсом, и её просто никто не научил, как быть «идеальной матерью» . В том поколении рефлексия считалась эгоизмом, поэтому ждать от них признания ошибок бессмысленно .
Несмотря на отсутствие семейных фотографий и совместных походов в театр , Алеся испытывает к родителям только благодарность. Она считает, что именно эти трудности и эта «резьба по дереву», которую совершала над ней жизнь, выковали её личность . Самым светлым воспоминанием о покойном отце для неё остались поездки на молоковозе по алтайским селам, запах мазута и шин, и моменты, когда она помогала ему воровать молоко из цистерны .
В завершение этого блока дискуссии Юлия Меньшова переводит разговор к теме неидеальности самих героинь как родителей . Это подводит к глубокому разбору мифов о материнстве, которые будут подробно рассмотрены в следующей главе .
🍼 Мифы о материнстве: от идеальной картинки к реальности 50:17
Иллюзия «идеальной матери» и ловушка быта 50:30
Одной из самых болезненных тем обсуждения становится миф о «женщине-героине», которая обязана совмещать безупречный быт с идеальным воспитанием. Ольга Савельева честно описывает состояние, в котором оказываются многие молодые матери: это «латентная истерика» от того, что никто не замечает их подвига . Она вспоминает эпизод из собственной жизни, когда обычный звук работающей микроволновки стал триггером для семейного скандала . В тот момент Ольга, измотанная уходом за младенцем, восприняла тот факт, что муж греет себе еду, как личное предательство: она сама уже давно забыла, что такое «нормально горячая еда» .
Стремление быть «лучшей версией себя» в материнстве часто оборачивается потерей связи с реальностью и близкими людьми. В погоне за стерильностью и соответствием книжным стандартам женщина перестаёт замечать мужа и превращает свою жизнь в череду обязанностей: мытьё пола, прогулки в парке, кормление грудью . Ольга признаётся, что только спустя время осознала: в попытках стать идеальной матерью она совершенно перестала быть хорошей женой . Это состояние «обесточенности» и отчаяния на грани нервного срыва — обратная сторона красивой картинки из социальных сетей, о которой редко говорят вслух . Ранее в разговоре блогеры уже касались темы искренности, и здесь она проявляется максимально остро через признание своей уязвимости.
Рождение человека, а не «собственности» 52:04
Ольга Савельева формулирует, пожалуй, самый главный материнский миф: убеждение в том, что женщина рожает «ребёнка» . На самом деле, по её мнению, женщина рожает человека, который изначально является отдельной личностью и фактически не имеет к родителям прямого отношения в плане собственности . Ольга определяет свою материнскую функцию довольно прагматично: «проследить до совершеннолетия, чтобы они остались целы» .
Её подход к воспитанию строится на передаче базовых тезисов, которые она называет «базой»:
- запрет на наркотики ;
- запрет на воровство ;
- недопустимость алкоголизма и вождения в нетрезвом виде .
В остальном она придерживается позиции наблюдателя, понимая, что дети — это самостоятельные люди со своими характерами . Ольга иронично описывает процесс воспитания сына Стёпы как «доведение до жены»: её задача — передать его в руки будущей избранницы целым и невредимым . Принятие того факта, что дети — не продолжение матери, а автономные единицы, помогает справиться с грузом ответственности за их «идеальность» .
Материнство без «куку» и обучающих курсов 53:57
Алеся Петровна занимает ещё более радикальную позицию в вопросе «правильного» материнства. Она открыто признаётся, что никогда даже не пыталась быть идеальной мамой . Более того, она прямо заявляет о своей неспособности к традиционным материнским атрибутам: «Я оказалась неспособна греметь погремушкой, гулить над кроваткой и делать "куку"» . От этих обязательных ритуалов, по её словам, она просто «осатанела» .
В отличие от многих современных родителей, Алеся:
- не читала специализированную литературу по воспитанию ;
- не посещала курсы для беременных перед родами ;
- до самого последнего момента в родзале надеялась, что «пронесёт и рожать не придётся» .
Такая честность подсвечивает важную проблему: общественное давление заставляет женщин имитировать вовлечённость в процессы, которые им могут быть глубоко чужды. Алеся Петровна демонстрирует, что можно быть любящей матерью, не вписываясь в стереотипный образ «наседки». Несмотря на разные подходы к воспитанию, обе гостьи сходятся в одном: уважение к личности ребёнка важнее следования методичкам.
Генетика против воспитания: принятие природы ребенка 54:40
В дискуссии поднимается вопрос о том, насколько вообще возможно «воспитать» в ребёнке определённые качества. Алеся Петровна приводит в пример своих детей — Асю и Степана . Наблюдая за их реакцией на её слёзы, она увидела два абсолютно разных мира: Ася проявила жертвенность и сочувствие, решив, что дети виноваты в расстройстве матери , в то время как Степан уверенно заявил, что они «самые лучшие люди» и ни в чём не виноваты .
Этот контраст — мир отдающий против мира принимающего — Алеся считает врождённым . Она убеждена, что такие базовые настройки личности невозможно привить воспитанием, их можно только принять . Позже в интервью, обсуждая границы и проявление себя (что является частью более широкой дискуссии о толерантности), Алеся упоминает случай из жизни сына в лагере . Мальчик столкнулся с нежелательным вниманием со стороны другого ребенка и не знал, как реагировать . Для Алеси это стало уроком о необходимости учить детей выстраивать границы: «не надо никого целовать, если он не хочет быть поцелованным» . Она подчеркивает, что хотя она является «амбассадором границ», в реальности дети часто теряются, когда их личное пространство нарушается, и задача родителя здесь — не диктовать волю, а дать инструмент защиты .
🕊️ Жизнь «в уме»: честность, новые фильтры и право на собственную реальность 1:15:28
Великий фильтр: жизнь после 24 февраля 1:15:28
Для обеих героинь события февраля 2022 года стали мощнейшим катализатором внутренних изменений. Алеся Петровна признаётся, что в её жизни «отвалилась вся ненужная шелуха» . Пропали лишние связи, прекратились пустые разговоры, а многие люди просто исчезли из её окружения . Однако этот болезненный процесс привёл к неожиданному результату: в жизни стало больше правды .
Самым ярким бытовым проявлением этой новой искренности для Алеси Петровны стал уход няни, которая жила в семье восемь лет и фактически заменяла детям мать . «Она научила их ходить, сидеть на горшке, читать и писать — всё это прошло мимо меня», — делится Алеся . Несмотря на трагический контекст внешних событий, именно этот кризис заставил её наконец «стать мамой своим детям» и взять на себя родительскую ответственность .
Ольга Савельева описывает этот период как время максимальной психологической нагрузки. В отличие от Алеси, Ольга чувствует глубокую связь со своей аудиторией, которую она называет не подписчиками, а «попутчиками» . Для неё ведение блога стало формой взаимной терапии . В первые дни после начала конфликта Ольга приняла решение «протоколировать свои чувства», честно признаваясь в страхе и непонимании . Читатели благодарили её за эту возможность приобщиться к общему переживанию, понимая, что они не одиноки в своём ужасе . При этом Алеся Петровна занимает иную позицию: она не чувствует ответственности за поддержку аудитории . По её словам, она никогда не ставила себя в позицию «автор и читатель», а просто делилась своим состоянием .
Профессиональные границы и «новая цензура» 1:22:18
События в мире кардинально изменили подход блогеров к профессиональной деятельности. Алеся Петровна признаётся, что больше не может планировать жизнь — даже лето, которое всегда было временем качественного общения с детьми . «Я сейчас не живу, я жду, когда прекратится огонь», — говорит она . Это ожидание привело к полному отказу от рекламы в её блоге . Алеся считает лицемерием продавать «пряники», когда всем нужен только мир, и она не понимает, как можно предлагать аудитории что-то иное в текущих обстоятельствах .
Ольга Савельева столкнулась с иным вызовом — беспрецедентной волной негатива . За 13 лет в сети она привыкла к недоброжелателям, но такая концентрация ненависти заставила её обратиться к психологу . Возникла дилемма: закрывать ли комментарии, как сделали многие коллеги ? Психолог объяснил Ольге, что гнев — это нормальная реакция на нарушение базовой потребности в безопасности . В итоге Ольга оставила возможность комментирования, решив, что людям нужны площадки для выплеска эмоций, хотя признаёт, что это поле ненависти иногда напоминало «питательную среду для наркотика» .
Ситуация осложнялась тем, что любая попытка высказаться через метафоры вызывала агрессию с обеих сторон . Ольга описывает это состояние как «раскоряченность» между полярными мнениями: ты становишься врагом для всех, если не занимаешь радикальную позицию . Отношение к толерантности в обществе сменилось жесткой поляризацией, где даже искреннее сочувствие к уехавшим друзьям или фотография книги в чемодане беженки могли стать поводом для травли.
Право на жизнь и преодоление вины 1:29:35
Важным этапом трансформации стало осознание права на продолжение собственной жизни. Ольга Савельева приводит метафору «женщины с мороженым»: раньше она чувствовала вину за каждое маленькое удовольствие, представляя тех, кому сейчас гораздо хуже . «Я била саму себя этой женщиной», — признаётся Ольга . Со временем она поняла, что самобичевание не помогает миру, и переживания перешли на другой уровень — когда боль от событий всегда «в уме», но жизнь продолжается .
Алеся Петровна пришла к философскому фатализму . Она осознала, что не выбирала время, в которое ей выпало жить, и не знает даты своей смерти . Главным приобретением этого периода для неё стал навык «жить свою жизнь», несмотря на внешнюю неопределенность . Ранее в разговоре героини уже касались темы искренности, и здесь она получает новое развитие: только предельная честность с собой позволяет сохранить психику в мире, где границы дозволенного постоянно смещаются.
Давление общества проявляется даже в мелочах:
- Критика внешности как способ обесценивания (история про «кривозубую» Алесю) .
- Психосоматические реакции на кибербуллинг (обострение псориаза у Ольги) .
- Абсурдные доносы в органы опеки из-за «непричесанных волос» ребёнка или общей кровати на семейном фото , .
- Проверки налоговой полиции по жалобам хейтеров .
Несмотря на это, Алеся и Ольга стараются видеть в хейтерах обычных людей, чьи триггеры сработали в неудачный момент . Для них обеих это стало уроком выстраивания жестких профессиональных и личных границ в эпоху, когда толерантность часто превращается в инструмент давления .
🎭 Цена публичности, благотворительность как терапия и «настоящая» Россия 1:40:37
Кибербуллинг: налоги на счастье 1:40:53
Для публичного человека хейтеры — это не просто досадная помеха, а неизбежная часть экосистемы . Алеся Петровна признается, что негативные комментарии даже помогают ей оставаться в тонусе, вызывая своего рода спортивный азарт . Она рассматривает хейт как обязательную цену за возможность заниматься любимым делом и быть счастливой . По мнению блогера, многие талантливые люди уходят из медиапространства именно из-за «неэкологичности» среды, не выдержав социального давления . Несмотря на броню, любой человек остается существом социальным и подсознательно ждет «социального поглаживания», а не ударов .
Благотворительность: между «откупиться» и «исцелиться» 1:41:48
Тема помощи другим остро встает перед каждым блогером, набравшим критическую массу аудитории . Однако подходы к ней у героинь диаметрально противоположны. Алеся Петровна честно признается, что избегает прямого контакта с подопечными фондов . Она отказывается от съемок в роликах про неизлечимо больных детей, объясняя это жалостью к себе: столкновение с чужой болью, которую невозможно исправить, ранит её слишком глубоко . Для неё перечисление денег — это способ «откупиться», не погружаясь в страдания . Кроме того, она отмечает зашкаливающее количество фальши в некоторых благотворительных организациях .
Ольга Савельева видит в благотворительности совершенно иной смысл. Для неё это всегда путь либо через личную историю, либо через состояние изобилия .
- Личный опыт: когда её девятимесячная дочь потеряла слух после менингита , Ольга стала амбассадором фонда, помогающего детям с аналогичными проблемами .
- Внутренняя компенсация: поездки в интернаты для неё — это попытка «долюбить» саму себя в прошлом .
Ольга цитирует метафору: «Если в вашем детстве не было велосипеда, а сейчас у вас есть Bentley, то в вашем детстве всё равно не было велосипеда» . Помогая другим, человек прежде всего помогает себе справиться с собственным дефицитом .
В разговоре возникла дискуссия о публичности добрых дел. Алеся Петровна считает, что писать о помощи бабушке в магазине — это фальшь . Она вспоминает случай, когда попыталась «причинить добро» пожилой женщине в супермаркете, но та оскорбилась, восприняв предложение оплатить покупки как унижение своего достоинства . Ольга Савельева, напротив, убеждена, что добро — это такой же товар, который нуждается в рекламе . Рассказывая о хороших поступках, блогер запускает цепную реакцию и подает пример другим . Ранее в интервью они уже касались темы толерантности, и здесь этот вопрос всплывает вновь: право не заниматься благотворительностью системно — это тоже норма, за которую не нужно извиняться .
Эмоции как валюта: почему искренность продает 1:55:46
Успех блогера как продавца товаров или услуг напрямую зависит не от охватов, а от эмоциональной связи с аудиторией . Ольга Савельева приводит пример: реклама юбок у топового селебрити (Ольги Бузовой) дала много подписок, но нулевые продажи . Когда же о тех же юбках написала сама Ольга, аудитория раскупила их мгновенно . Причина в том, что люди покупали не одежду, а сопричастность к истории создательницы бренда, которая была беременна и переживала за свой бизнес . Читатели поехали в магазин, чтобы «обнять её через эту юбку» и поддержать .
В современном мире, где базовые потребности большинства закрыты, люди ходят в интернет за эмоциями . Товар — это лишь повод для чувства . Алеся Петровна отмечает, что её аудитория прощает ей ошибки именно потому, что она транслирует образ живого, ошибающегося человека . Признание в собственных «проколах» легитимизирует право читателей на их собственные неудачи .
Россия за пределами МКАДа: темп разный, люди одни 1:58:59
Мнение о том, что Москва и остальная Россия — это два разных мира, где в провинции люди лишь «выживают», героини считают стереотипом . Ольга Савельева, посетившая с гастролями более 70 городов, утверждает, что разница заключается лишь в темпе жизни . Счастливых людей можно встретить везде: и среди столичных топ-менеджеров, и среди провинциальных курьеров .
Алеся Петровна, мечтающая о поездках в «глубокую» Россию, видит в регионах нечто настоящее, чего нет в глянцевой Москве . Москва — это про деньги, комфорт и удобство , но в глубинке люди более внимательны и осторожны в начале общения .
В качестве иллюстрации провинциальной доброты Алеся рассказывает историю из Якутска . После того как они с друзьями отправили открытки, забыв наклеить марки, сотрудники почты не выбросили их, а сами купили и наклеили недостающие марки, чтобы письма дошли до адресатов . Именно в этой способности позаботиться о незнакомом человеке без лишних слов и заключается истинная суть провинции .
