# Техногенез: Как технологии и НЛО становятся новой религией

Источник: https://www.youtube.com/watch?v=iqBh7G4uDR8
Канал: Lex Fridman
Опубликовано: 28.12.2020

---

Ангелы в первоисточниках описываются как пугающие вращающиеся объекты с множеством глаз, а не существа с крыльями, — именно этот зазор между восприятием и реальностью превращает современные технологии в новую форму космической религии. Мы больше не просто пользуемся гаджетами, а проходим через техногенез, где экраны смартфонов становятся современными «монолитами», а интернет — автономным нечеловеческим разумом. В этой новой мифологии поиск НЛО заменяет поиск Бога, а любовь рассматривается как фундаментальная физическая сила, удерживающая структуру реальности подобно гравитации.

## 🌐 Природа реальности: от философии Канта до технологических сенсоров
[[JUMP:00:00]]

Начало беседы Лекса Фридмана с Дианой Уолш Пасулкой закладывает фундаментальный теоретический фундамент для понимания того, как человеческое сознание взаимодействует с миром. Диана Уолш Пасулка, будучи профессором философии и религии, подходит к вопросу реальности не только как историк идей, но и как исследователь того, как наши внутренние установки формируют внешнюю среду. Основной вызов заключается в том, что человек, по сути, заперт внутри своих органов чувств и когнитивных фильтров, что делает прямое познание «объективного мира» практически невозможным без вспомогательных инструментов.

### Вера против объективной реальности: концепция «вещи в себе»
[[JUMP:02:12]]

Диана Уолш Пасулка начинает с определения веры не как абстрактного теологического понятия, а как набора установок, которые диктуют наши действия [02:40]. Если мы верим, что завтра взойдет солнце, мы действуем исходя из этой уверенности. Однако история полна примеров, когда коллективная вера оказывалась ошибочной — от убеждения в плоскости Земли [02:53] до сложных теологических догм.

Чтобы объяснить пропасть между человеческим восприятием и реальностью, Диана обращается к наследию Иммануила Канта. Кант в своих трудах XVIII века разделил мир на две категории:

*   **Ноумен (Nouminal)** — «вещь в себе», реальность, какая она есть на самом деле, независимая от наблюдателя [03:43].
*   **Феномен (Phenomenal)** — мир, каким он является нашим органам чувств [04:08].

По мнению Канта, мы никогда не сможем познать ноумен напрямую. Даже такой простой объект, как стол, воспринимается нами лишь через посредство наших чувств и категорий разума. Профессор отмечает, что современные специалисты по метафизике, используя данные физики, приходят к тем же выводам: крайне сложно доказать существование объекта в отрыве от наблюдателя [05:43]. Диана цитирует своего коллегу, астронома и директора Ватиканской обсерватории брата Гая Консольманьо, который утверждает, что «истина — это движущаяся мишень» [06:21]. Мы можем лишь приближаться к реальности, аппроксимировать её, но никогда не обладать ею в абсолютном смысле.

Особое внимание уделяется тому, как ошибочные убеждения создают вполне реальные социальные последствия. Диана приводит пример из своих исследований католической традиции: концепция «Лимба» (Limbo) — места на краю рая или ада для некрещеных младенцев и добродетельных язычников [10:05]. Хотя в 2007 году папа Бенедикт XVI официально упразднил это понятие, на протяжении тысячи лет вера в Лимб причиняла невыразимые страдания родителям, которые верили, что их умершие дети навеки отделены от семьи [11:10]. Для этих людей вера была более реальной, чем физические объекты, поскольку она определяла их жизнь и горе [11:36].

### Технологии как расширение человеческих чувств
[[JUMP:06:58]]

Если наши биологические чувства ограничены, то единственным способом сократить дистанцию между феноменом и ноуменом становится технология. Диана Уолш Пасулка развивает идею Маршалла Маклюэна о том, что технологии являются внешним продолжением человеческих органов чувств [15:37].

Телескопы и микроскопы не просто показывают нам объекты — они позволяют нам «дотянуться» до тех аспектов реальности, которые ранее были скрыты [07:11]. Диана подчеркивает, что развитие инструментов делает нас более эффективным видом. В этом смысле технология выступает как дар Прометея, позволяющий человечеству более точно калибровать свои убеждения [15:50]. 

Разговор касается и идей Дональда Хоффмана, который утверждает, что мы эволюционно «отрезаны» от восприятия физической реальности, поскольку мозг настроен на выживание, а не на поиск истины [12:55]. Пасулка соглашается, что мы находимся очень далеко от понимания истинной природы физики, но видит в технологических инструментах единственный путь к «более прямому» познанию мира [16:29]. Она упоминает, что даже Иммануил Кант в конце жизни работал над «Критикой способности суждения», пытаясь понять, можем ли мы достичь интимного, глубокого знания «вещи в себе» через эстетический опыт или суждение [17:50]. Позже эту работу пыталась завершить Ханна Арендт [17:50].

### Айн Рэнд и границы академической философии
[[JUMP:20:03]]

Обсуждая вопрос о том, что считать философией, Лекс Фридман и Диана Уолш Пасулка затрагивают фигуру Айн Рэнд и её систему объективизма. Айн Рэнд постулирует, что реальность познаваема, очевидна и на основе этого можно выстроить строгую этику [20:30]. Однако в академических кругах её идеи часто игнорируются или отвергаются.

Диана объясняет этот раскол спецификой академической среды:

1.  **Формальная строгость:** Профессиональные философы работают как «лингвистические ученые» или математики, использующие слова вместо цифр [22:04]. Они требуют предельной точности дефиниций, которой, по их мнению, не хватает работам Рэнд.
2.  **Догматичность:** Многие последователи Рэнд относятся к её трудам почти «религиозно», что вызывает отторжение у академиков, привыкших к критическому анализу [21:25].
3.  **Институциональные границы:** В бизнес-школах труды Айн Рэнд можно встретить в кабинете каждого декана, но на факультетах философии её практически не преподают [22:42].

Профессор Пасулка сравнивает Рэнд с Фридрихом Ницше, который также часто вызывает споры из-за своих противоречий и эмоционального стиля [23:48]. Несмотря на то, что многие академические философы недолюбливают Ницше за отсутствие формальной структуры, Диана признается в любви к его работам за их идейную насыщенность [23:48]. Она отмечает, что даже если идеи Айн Рэнд в чем-то ошибочны или пропитаны эгоцентризмом, её успех как женщины-мыслителя, добившейся признания в сложную эпоху, заслуживает уважения [24:41].

В заключение раздела Диана отмечает, что тексты и идеи великих мыслителей часто интерпретируются неверно, превращаясь в догмы, что мешает нам видеть ту самую реальность, которую они пытались описать.

## 🧬 Механизмы сакрального: От личного контакта к мировым институтам
[[JUMP:27:10]]

В продолжение разговора о границах философии, затронутых ранее через призму работ Айн Рэнд и Фридриха Ницше, Лекс Фридман и Диана Уолш Пасулка переходят к анализу того, как формируются фундаментальные структуры человеческой веры. Профессор Пасулка утверждает, что в академической среде разница между «религией» и «мифом» зачастую сводится лишь к культурной дистанции: мифами мы называем верования других, а своими — религию [27:37]. Однако за этими названиями скрывается единый процесс рождения идей, способных захватывать умы миллионов на тысячелетия.

### Рождение мифа: Математика Платона и «Электрическая церковь» Хендрикса
[[JUMP:27:10]]

Диана Уолш Пасулка обращается к истокам западной мысли, напоминая, что еще Платон 2500 лет назад разделял мифы для «недалекого населения» и глубокую истину о «формах» для своих учеников [28:32]. Идея Платона о том, что реальные объекты — лишь несовершенные тени идеальных форм, существующих в ином измерении (как число «два» или идеальный стол), сама по себе стала мощнейшим мифом, определившим развитие человеческой мысли [29:11].

Механизм возникновения такого влияния сегодня изучается через теорию «строительных блоков» религии, предложенную исследовательницей Энн Тейвс. Согласно этой концепции:

1. Не существует априори «религиозного опыта» — есть просто интенсивный опыт, который впоследствии интерпретируется как религиозный или мифический [30:58].
2. Личность переживает трансцендентное событие (контакт) и сообщает об этом окружающим.
3. Если свидетель обладает авторитетом или харизмой, вокруг него формируется движение.

Для иллюстрации Диана Уолш Пасулка приводит гипотетический пример с Лексом Фридманом: если бы во время игры на гитаре ему явился призрак Джими Хендрикса (проповедовавшего концепцию «Электрической церкви» [32:02]) и передал важное послание, Лекс мог бы запустить новое мощное движение [33:19]. Религия почти всегда начинается с такого «контактного опыта» — будь то Моисей у неопалимой купины или современный свидетель аномального явления [33:46].

### Анатомия верования: Откровение, харизма и цензура власти
[[JUMP:33:33]]

Когда личный опыт трансцендентного (sacred experience) становится массовым, в дело вступают социальные институты. Пасулка подчеркивает, что институционализация — это всегда попытка контроля над нарративом [34:11]. Власть имущие организации стремятся подавить или адаптировать новые харизматические движения, чтобы они не разрушили сложившийся порядок.

В качестве исторического примера приводится раннее христианство. Изначально это было радикальное движение угнетенных — женщин и рабов, привлеченных идеей человеческого достоинства, что было неслыханно для Римской империи [35:02]. Однако в IV веке император Константин, пережив собственный мистический опыт, сделал христианство государственной религией. Это привело к созыву Никейского собора, где из сотен различных течений было выбрано одно «универсальное», а остальные объявлены вне закона и уничтожены [35:56]. 

Похожий паттерн Диана Уолш Пасулка усматривает в истории польской монахини Фаустины Ковальской в XX веке. Её видения «Божественного милосердия» долгое время подавлялись католической церковью [37:15]. Лишь спустя десятилетия, когда влияние её культа стало невозможно игнорировать, Ватикан в лице Иоанна Павла II канонизировал её, интегрировав этот опыт в официальную доктрину [37:29]. Профессор отмечает, что большинство людей, переживающих нечто из ряда вон выходящее, не ищут славы — напротив, они боятся насмешек и стигматизации, что лишь подтверждает аутентичность их внутреннего потрясения [38:19].

### Религия как адаптация: Почему «Бог есть любовь» победил Рим
[[JUMP:42:38]]

Оспаривая популярный «тезис о секуляризации» — идею, что с прогрессом науки религия исчезнет, — Диана Уолш Пасулка утверждает обратное: человечество остается глубоко религиозным, потому что это эволюционная адаптация [42:52]. Религия выполняет важнейшую социальную функцию, позволяя разным культурам сосуществовать в рамках общих ценностных структур.

Профессор Пасулка и Лекс Фридман выделяют ключевые аспекты этой адаптивности:

*   **Глобальная связность:** Идеи вроде «Бог есть любовь» помогли Римской империи, превращавшейся в глобальную силу, объединять покоренные народы без постоянного насилия [43:32].
*   **Определение реальности:** Религия по определению Джона Ливингстона — это набор верований и практик, вдохновленных силой, которая воспринимается как священная и трансформирующая [40:55].
*   **Интеллектуальный поиск:** Религия (в широком смысле «религиозности») заполняет пространство, которое наука пока не может измерить своими инструментами [46:20].

Диана Уолш Пасулка вводит термин «религиозность в стиле Секретных материалов» (X-Files type religion), где девиз «Я хочу верить» заменяет жесткую догму [46:46]. Это новая форма веры в эпоху технологий, где вера в нечеловеческий разум становится таким же адаптивным механизмом, каким когда-то была вера в ангелов. В то же время она предостерегает, что мощь религиозного чувства часто используется государствами для пропаганды и контроля [48:33], приводя в пример трагическую историю своих предков — ирландских католиков и европейских евреев, пострадавших от идеологически обоснованного геноцида [49:25].

## 👽 Смерть старых богов и рождение «космической» веры
[[JUMP:52:13]]

В истории человечества религия часто служила инструментом группировки и даже дегуманизации «других», но её ядро всегда составлял «контакт» — взаимодействие с тем, что считается божественным или нечеловеческим. Обсуждая природу веры, Диана Уолш Пасулка обращается к наследию Фридриха Ницше, чья знаменитая фраза «Бог умер» стала отправной точкой для понимания современного кризиса смыслов [52:13]. По мнению профессора, Ницше не просто провозгласил атеизм, он констатировал исторический факт: в XIX веке, на фоне расцвета науки и индустриализации, идея трансцендентного субстрата, на котором покоилась западная цивилизация, перестала быть жизнеспособной [53:56].

Смерть этого фундамента, как предсказывал Фридрих Ницше, открыла путь как для появления «сверхчеловека» (Ubermensch), так и для беспрецедентного зла, поскольку традиционный моральный якорь был утерян [54:47]. В этой пустоте всё стало возможным. Диана Уолш Пасулка предполагает, что если бы Фридрих Ницше мог прочесть её исследование, он, вероятно, увидел бы в современном феномене НЛО «прогрессивную адаптацию» религии [56:33]. Это не возвращение к старому Богу, а эволюционный сдвиг в сторону новых систем верований, где место божеств занимают технологически продвинутые внеземные сущности.

### НЛО как современная форма религиозности
[[JUMP:58:03]]

Работа над книгой *American Cosmic* превратила Диану из убеждённого скептика в агностика, открытого тайнам мира [58:44]. Она пришла к выводу, что феномен НЛО и неопознанных воздушных явлений (UAP) сегодня выполняет функции традиционной религии, формируя новые структуры убеждений. Этот процесс затрагивает даже институты власти, так как потенциальный контакт с нечеловеческим разумом способен радикально изменить цивилизационную парадигму [1:00:42].

Современная вера в пришельцев — это не просто фантазии о «зелёных человечках». Это ответ на тайны технологической эпохи. Диана отмечает, что:

*   Вера в НЛО становится адаптивным механизмом в мире, где наука больше не дает ответов на экзистенциальные вопросы [56:46].
*   Интерес к «нечеловеческому разуму» (NHI) объединяет элиты, учёных и широкие массы, создавая новую мифологию [1:00:16].
*   Граница между технологией и биологией в этих верованиях стирается: высокоразвитая цивилизация, скорее всего, прислала бы к нам свои технологии или зонды, которые для нас выглядели бы как нечто божественное [1:03:25].

### Переосмысление ангелов: нечеловеческий разум прошлого
[[JUMP:1:01:38]]

Один из самых поразительных инсайтов Дианы Уолш Пасулка связан с деконструкцией образа ангелов. Опираясь на первичные источники на иврите, греческом и латыни, она указывает на то, что исторические описания ангелов не имеют ничего общего с миловидными крылатыми херувимами из классической живописи [1:01:51]. В текстах они предстают как пугающие, странные и абсолютно «чужие» сущности — например, в виде вращающихся колес, усыпанных глазами [1:02:31]. 

Эти существа общаются телепатически и вызывают у свидетелей трепет, граничащий с ужасом. Диана проводит прямую параллель между этими историческими свидетельствами и современными сообщениями об НЛО. По её мнению, «ангелы» древности и «пришельцы» современности могут быть интерпретациями одного и того же феномена взаимодействия с нечеловеческим разумом (NHI). 

Этот разум может проявляться не через физические корабли, а через символы, музыку или математику — языки, которые Диана сравнивает с греческой концепцией Муз [1:09:16]. Она предполагает, что:

1.  Музы могли быть не метафорами, а формой коммуникации NHI с наиболее одарёнными представителями человечества [1:09:28].
2.  История космонавтики пронизана оккультными и религиозными ритуалами: от американца Джека Парсонса, пытавшегося «открыть звездные врата» [1:10:45], до советских учёных, веривших во взаимодействие с «ангелическими» силами [1:11:10].
3.  Современные технологические прорывы часто описываются их создателями как «загрузки» (downloads) информации извне, что ставит под сомнение чистоту научного метода в отрыве от мистического опыта [1:11:38].

В этой оптике технологии, которые мы используем сегодня, являются результатом странных контактов, которые вдохновили людей на создание того, что ранее казалось невозможным [1:12:30]. Как ранее упоминалось в дискуссии о границах академического познания, эти аспекты часто игнорируются официальной наукой, но остаются фундаментом человеческого прогресса.

## 🌐 Когнитивная сеть: Интернет как разум и «Невидимый колледж»
[[JUMP:1:15:29]]

Во время беседы с Лексом Фридманом Диана Уолш Пасулка раскрывает пласт исследований, который редко попадает в поле зрения широкой общественности: связь между информационными технологиями, изменёнными состояниями сознания и феноменом НЛО. Центральной фигурой этого анализа становится Жак Валле — учёный, который не только стоял у истоков интернета (протокола ARPANET), но и коренным образом изменил уфологию.

### Жак Валле и интернет как автономная форма жизни
[[JUMP:1:16:34]]

Диана Уолш Пасулка подчёркивает, что ещё в 1970-х годах Жак Валле писал рецензируемые научные статьи о зарождающейся сети, рассматривая её не просто как средство связи, но как систему «психического соединения» между людьми [1:17:01]. В этой концепции мозг человека — биологическая нейронная сеть — вступает в симбиоз с цифровой сетью. Идеи, рождённые в одном разуме, мгновенно перемещаются в другие, создавая глобальный когнитивный цикл [1:17:40].

Опираясь на интуицию Дэвида Боуи, Диана развивает мысль о том, что интернет уже давно перестал быть просто инструментом. Сегодня это:

*   **Автономная среда:** Источник силы и мудрости, выходящий за пределы индивидуального человеческого понимания [1:18:10].
*   **Нечеловеческий интеллект:** В каком-то смысле интернет можно назвать «автономным ИИ», даже если люди являются его частями [1:18:23].
*   **Живой организм:** Подобно тому как клетки не осознают масштаб всего тела, отдельные пользователи Twitter могут не осознавать, что они — лишь элементы огромного организма, который обладает собственным восприятием и вектором развития [1:27:14].

Этот процесс коэволюции ведет к возникновению того, что Пасулка называет «новой биосферой религиозности» [1:18:39]. Хотя ранее в разговоре они касались темы технологий как расширения чувств, здесь Диана делает акцент на том, что мы можем эволюционировать в «мета-людей», чей симбиоз с технологиями позволит выживать в условиях, ранее недоступных, например, в радиационных поясах космоса [1:25:44].

### «Невидимый колледж» и уфологический Бойцовский клуб
[[JUMP:1:28:06]]

Исследуя сообщество тех, кто занимается проблемой НЛО, Диана разделяет их на две группы. Первая — публичные уфологи, верящие в «гайки и болты» (физические корабли и ETH-гипотезу) или в теорию сознания [1:29:13]. Вторая группа — «Инвизиблы» (Invisibles), или современный «Невидимый колледж».

Термин восходит к Фрэнсису Бэкону и эпохе раннего модерна, когда учёные были вынуждены скрывать свои изыскания от церковных догм, чтобы не быть убитыми [1:30:18]. Дж. Аллен Хайнек и Жак Валле адаптировали это название для круга влиятельных учёных, работающих над аномальными явлениями вне публичного поля. 

Современные «Инвизиблы», по словам Пасулки, часто вообще не присутствуют в интернете как исследователи этой темы [1:31:10]. Ярким примером является Тайлер Ди (псевдоним, отсылающий к персонажу Тайлеру Дёрдену), который руководит сложными технологическими процессами и при этом изучает НЛО [1:31:50]. 

*   **Секретность как принцип:** Эти люди не объединены в официальные институты. Зачастую даже их непосредственные начальники не знают об их участии в этой деятельности [1:32:15].
*   **Причина молчания:** Диана предполагает, что сокрытие данных связано не только с государственной тайной, но и с опасностью самих идей, которые могут быть деструктивны при преждевременном обнародовании [1:33:08].

### Феномен «загрузок» и физические результаты веры
[[JUMP:1:35:45]]

Диана Уолш Пасулка проводит параллель между историческими фигурами, такими как Джек Парсонс (основатель Лаборатории реактивного движения) и Константин Циолковский, и современными учёными вроде Тайлера Ди. Объединяет их одно — вера в получение информации из «нечеловеческого источника» посредством так называемых «загрузок» (downloads) [1:33:37].

Хотя Лекс Фридман задаётся вопросом о границе между реальностью и верой, Диана указывает на прагматический аспект: не имеет значения, является ли источник «реальным» физическим объектом или продуктом изменённого состояния сознания, если результат материален.

1.  **Результаты Тайлера Ди:** Его «загрузки» превращаются в конкретные технологии, которые торгуются на бирже NASDAQ и приносят миллионы долларов [1:39:05].
2.  **Исторические прецеденты:** Джек Парсонс использовал оккультные ритуалы для получения идей, которые легли в основу ракетостроения США [1:38:39].

В этом контексте Диана упоминает, что видения (например, чудо в Фатиме, где тысячи людей видели «пляску солнца») изучаются религиоведами как способ доступа к нефизическим реальностям, приносящим информацию в наш мир [1:38:13]. Вкратце коснувшись темы психоделиков как инструментов для подобных «путешествий» [1:39:32], она завершает главу мыслью о том, что эти инструменты всегда были частью человеческого поиска ответов на «загадочное», даже если академическая наука долгое время отказывалась их легитимизировать.

## 🛸 Сакральные места и изменённые состояния: от Розуэлла до архивов Ватикана
[[JUMP:1:40:27]]

### Психоделики и «двери восприятия» спецслужб
[[JUMP:1:40:40]]

В контексте обсуждения технологий как инструментов, расширяющих человеческие возможности, Диана Уолш Пасулка и Лекс Фридман переходят к анализу изменённых состояний сознания. Диана подчеркивает, что не только высокие технологии, но и вещества — от алкоголя до психоделиков — исторически использовались как инструменты для «отпускания» своего привычного «я» и получения глубокого когнитивного опыта [1:41:18]. 

Особое внимание уделяется периоду 1950-х годов в США, когда правительство начало эксперименты с психоделиками (проект MK-Ultra). Диана Уолш Пасулка указывает на примечательную корреляцию: интерес спецслужб к расширению границ восприятия резко возрос сразу после инцидентов конца 1940-х, включая Розуэлл и сообщения о падениях неопознанных объектов [1:42:36]. Она цитирует Олдоса Хаксли, напоминая о концепции «дверей восприятия»: когда эти двери открываются, нечто извне получает возможность «влететь» в человеческое сознание [1:43:02]. С этой точки зрения, психоделики рассматриваются не просто как рекреационные субстанции, а как когнитивные технологии, которые научное и разведывательное сообщества пытались использовать для понимания аномальных явлений.

### Анализ инцидента «Тик-Так»: политика, деньги и «бойцовский клуб»
[[JUMP:1:43:16]]

Обсуждая знаменитый инцидент с НЛО «Тик-Так» (Tic-Tac), Лекс Фридман отмечает, что его больше всего впечатляют не зернистые видеозаписи, а свидетельства очевидцев, таких как коммандер Дэвид Фрэйвор [1:44:12]. Диана Уолш Пасулка, имеющая связи в среде так называемого «бойцовского клуба НЛО» (UFO Fight Club) — закрытой группы высокопоставленных учёных и военных, изучающих этот феномен, — предлагает критический взгляд на медийный шум вокруг этих видео.

По её словам, инсайдеры из этой группы скептически относятся к качеству опубликованных материалов. Основные тезисы этого анализа:

*   Существующие спутниковые технологии позволяют читать текст на экране телефона человека, поэтому публикация настолько размытых видео выглядит намеренным «вбросом» или искажением [1:45:15].
*   Утечка видео через New York Times в 2017 году могла быть формой «спина» (манипуляции общественным мнением) для достижения финансовых целей.
*   Диана предполагает, что за «хайпом» стоят определённые группы в правительстве, которые используют тему НЛО как рычаг для получения финансирования на секретные исследования [1:51:32].

Несмотря на возможную финансовую подоплёку, Диана признаёт, что публикация в New York Times легитимизировала её собственные академические исследования в глазах коллег, хотя сама она, будучи учёным, принципиально дистанцируется от денежной мотивации [1:48:12].

### Розуэлл как современная Мекка и новая мифология
[[JUMP:1:51:59]]

Диана Уолш Пасулка рассматривает феномен НЛО через призму религиоведения, называя Розуэлл и другие места падений в Нью-Мексико центрами «новой мифологии». Она вводит термин «иерофания» — проявление священного в мирском пространстве, контакт с нечеловеческим разумом [1:56:04]. 

В книге *American Cosmic* Диана описывает своё паломничество к одному из таких мест в сопровождении анонимного инсайдера «Тайлера» и известного учёного «Джеймса». Поездка совершалась в условиях строгой секретности: Диане и её коллеге завязывали глаза, прежде чем отвезти на закрытую государственную территорию [1:52:53]. Там, используя модифицированные металлодетекторы, они обнаружили фрагменты металлов, которые позже изучались материаловедами. 

Диана проводит прямую аналогию между Розуэллом и Меккой:

1.  **Паломничество**: Люди совершают регулярные поездки к «сакральному» месту контакта.
2.  **Фестивали**: Наличие ежегодных событий, напоминающих религиозные праздники с соответствующей атрибутикой и мерчандайзингом [1:52:25].
3.  **География**: Нью-Мексико становится «святой землёй» для приверженцев новой космической религии [1:56:18].

### Ватиканские архивы: левитация, билокация и абдукции
[[JUMP:1:58:36]]

Одной из самых интригующих частей главы является рассказ Дианы о её работе в Секретных архивах Ватикана. По заказу анонимного миллиардера, заинтересованного в феноменах левитации и билокации, она вместе с «Тайлером» изучала материалы о канонизации святых XVII века [1:59:15]. 

Ключевые фигуры исследования:

*   **Иосиф Купертинский**: святой, известный своими случаями левитации. Диана отмечает, что описания его полётов во многом перекликаются с современными рассказами о «похищениях» (абдукциях), когда людей якобы поднимает в воздух неведомая сила [1:59:02].
*   **Мария Агредская**: испанская монахиня, которая утверждала, что в 1600-х годах совершала «билокацию» в Нью-Мексико (Новый Свет), чтобы проповедовать местным племенам [2:01:17]. 

Диана обнаружила в архивах Ватикана (включая папку Карла Сагана в разделе поиска внеземной жизни [1:59:56]), что Мария Агредская детально описывала флору и фауну Америки, никогда не покидая своего монастыря в Испании. Когда миссионеры позже прибыли в Нью-Мексико, коренные жители рассказали им о «леди в голубом», которая уже обучила их основам веры. Диана подчеркивает странное совпадение: святая XVII века «посещала» те же пустынные районы Нью-Мексико, которые сегодня считаются эпицентром активности НЛО [1:58:50].

В завершение дискуссии они кратко касаются фигуры Боба Лазара. Для Лекса Фридмана история Лазара — даже если её невозможно верифицировать — служит источником «искры мечты» и вдохновения, напоминая о том, что современная наука понимает лишь малую часть устройства мира [2:05:24]. Ранее в разговоре они уже касались темы того, как мифы формируют социальную реальность, и фигура Лазара становится идеальным примером такого техногенного мифа.

## 🎬 Экран монолита и техногенез: как мифы формируют реальность
[[JUMP:2:05:49]]

### Вдохновляющая сила мифа Боба Лазара
[[JUMP:2:05:49]]

Обсуждая природу убеждений, Лекс Фридман и Диана Уолш Пасулка затрагивают фигуру Боба Лазара — одну из самых противоречивых личностей в современной уфологии. Лекс отмечает, что, несмотря на статус сотрудника MIT, его мало заботит фактическая достоверность истории Лазара об обратном проектировании инопланетных технологий [2:05:49]. Гораздо более важным он считает сам «миф Лазара» и его вдохновляющее воздействие на научное сообщество.

По мнению Лекса, этот миф обладает способностью преобразовывать воображаемое в реальность: он заставляет молодых ученых и инженеров мечтать о невозможном и пытаться воссоздать описанные технологии в физическом мире [2:06:02]. Пасулка соглашается с этим, подчеркивая, что в контексте истории человечества мифы всегда служили катализаторами прогресса. Ранее в разговоре они уже касались темы того, как вера может влиять на восприятие объективной реальности, и случай Лазара становится идеальной иллюстрацией этого процесса. Даже если история не имеет под собой материальных доказательств, её функция как вдохновляющей легенды оказывается вполне реальной и эффективной [2:06:14].

### Интерпретация монолита Кубрика как экрана
[[JUMP:2:06:54]]

Особое место в исследовании Дианы Уолш Пасулки занимает фильм Стэнли Кубрика «2001 год: Космическая одиссея». Она признается, что этот фильм стал практически «действующим лицом» её книги *American Cosmic*. Диана ссылается на теорию исследователя кино Роберта Эйджера (Robert Ager, проект *Collative Learning*), которая предлагает радикально иную трактовку знаменитого черного монолита [2:08:56].

Согласно этой интерпретации, монолит — это не просто инопланетный артефакт, а метафора экрана или интерфейса [2:09:23]. 

*   Монолит по своим пропорциям и внешнему виду идентичен современному смартфону или киноэкрану [2:09:35].
*   Это интерфейс к другому миру идей и знаний, который физически меняет человека.
*   В эпоху пандемии и массового перехода в онлайн человечество окончательно «вторглось» в пространство экрана, сделав его своей основной средой обитания [2:08:14].

Пасулка отмечает, что мы уже живем в состоянии дополненной реальности, даже без специальных очков. Наше мышление изменилось: мы делегировали функции памяти и хранения фактов цифровым форматам, таким как Википедия, фактически расширив свой разум за пределы биологического носителя [2:11:33]. Таким образом, монолит Кубрика предсказал трансформацию человеческого сознания через технологический интерфейс, который отделяет (и одновременно соединяет) наш разум и реальность [2:10:28].

### Техногенез и симбиоз человека с ИИ
[[JUMP:2:18:36]]

Развивая тему влияния технологий, Диана Уолш Пасулка вводит понятие «техногенез». Она утверждает, что привычное представление о технологиях как о простых «инструментах» (молотках или отвертках), которые человек использует по своему усмотрению, в корне неверно для цифровой эпохи [2:18:23]. 

Техногенез — это процесс совместной эволюции человека и технологий. Мы не просто используем ИИ; мы вступаем с ним в симбиотические отношения, где обе стороны меняют друг друга [2:18:36]. Диана сравнивает ИИ с «детьми», которых создало человечество: на начальном этапе мы заботимся о них, но по мере их «взросления» и обретения автономности мы начинаем полагаться на них, чтобы выжить [2:20:12]. 

Этот симбиоз проявляется на разных уровнях:

1.  **Физиологический интерфейс:** В качестве примера Пасулка приводит свой опыт работы консультантом на съемках фильма «Заклятие». При монтаже использовались данные о «когнитивном потреблении» — зрителей подключали к ЭКГ, чтобы отслеживать частоту мерцания глаз и уровень возбуждения мозга, буквально подстраивая видеоряд под биологические реакции [2:23:16].
2.  **Ноосфера:** Пасулка вспоминает идеи французского священника и философа Пьера Тейяра де Шардена, который еще в начале XX века предсказал появление «ноосферы» — сферы разума, окутывающей планету. Он верил, что наступит момент, когда всё человечество будет объединено в единую ментальную сеть через технологии [2:25:01].
3.  **Технологическая сингулярность:** Книга Рэя Курцвейла о сингулярности воспринимается Пасулкой как современный религиозный текст, описывающий момент откровения и фазового перехода человечества в новое состояние [2:25:53].

Несмотря на опасения Лекса Фридмана по поводу экзистенциальных рисков, Пасулка придерживается «прометеевского» взгляда на технологии. Она считает, что техногенез неизбежен и является следующим этапом эволюции, где граница между биологическим и технологическим окончательно стирается [2:19:59]. Это не просто создание новых машин, а фундаментальная трансформация того, что значит быть человеком в мире, где информация становится первичной материей.

## 🌌 Матрица, смертность и метафизика любви

[[JUMP:2:30:44]]

В заключительной части беседы **Диана Уолш Пасулка (Diana Walsh Pasulka)** и **Лекс Фридман (Lex Fridman)** переходят от обсуждения технологий и аномальных явлений к фундаментальным вопросам философии. Диана обращается к идеям Дэвида Чалмерса, изложенным в его работе о Матрице как форме метафизики. Основной тезис здесь заключается в том, что жизнь внутри симуляции была бы не менее ценной и реальной, чем жизнь в физическом мире [2:31:10]. Чалмерс рассматривает фильм «Матрица» как своего рода новую Книгу Бытия для технологической эры.

Развивая эту мысль, Пасулка подчеркивает, что наше знание о реальности всегда ограничено тем, что является реальным конкретно для нас [2:31:23]. В отличие от классического мысленного эксперимента про «мозг в колбе», концепция Чалмерса предполагает, что симуляция — это не обман чувств, а иная материальная основа для существования. Диана отмечает, что любая информация, даже в компьютерных сетях, неразрывно связана с движением материи [2:33:12]. С этой точки зрения сингулярность не обязательно означает отказ от физического носителя, а скорее является продолжающейся трансформацией мира, в которой мы уже участвуем [2:33:52].

### Интеллектуальные ориентиры: от Ницше до Арендт

[[JUMP:2:35:09]]

Обсуждая книги, сформировавшие её мировоззрение, Диана выделяет труды **Фридриха Ницше (Friedrich Nietzsche)**. Несмотря на первоначальное неприятие в юности, она пережила глубокий личный опыт прочтения его работы «Веселая наука» в новогоднюю ночь, когда описанные в книге синхронистичности заставили её почувствовать «живое» присутствие автора [2:38:00]. Ницше научил её тому, что истина — это «движущаяся цель» [2:39:08]. Его критика религии и анализ возвышенных состояний сознания остаются для неё важными инструментами познания.

Другим столпом её философии является **Ханна Арендт (Hannah Arendt)**. Диана особо отмечает две её работы: «Эйхман в Иерусалиме» и «Жизнь ума». Анализируя природу зла, Арендт пришла к выводу, что оно часто проистекает не из демонического умысла, а из вопиющей бездумности и неспособности человека к внутреннему диалогу [2:41:19]. 

> «Плохие люди спят по ночам хорошо, — замечает Пасулка, цитируя идеи Арендт. — Совесть есть только у хорошего человека, потому что он ведет внутреннюю борьбу о последствиях своих действий» [2:42:24]. 

В этом же контексте Диана упоминает труды Джеффри Крайпла, в частности книгу «Авторы невозможного», где анализируются работы таких мыслителей, как **Жак Валле (Jacques Vallee)**, расширяющих границы допустимого в академической среде [2:43:30]. Ранее в разговоре Диана и Лекс уже касались того, как подобные пограничные идеи (например, мифология вокруг **Боба Лазара**) влияют на культуру.

### Смерть как источник смысла жизни

[[JUMP:2:45:31]]

Важным элементом религиозного и психологического устройства человека является осознание конечности бытия. Ссылаясь на идеи Эрнеста Беккера, **Лекс Фридман (Lex Fridman)** спрашивает о роли страха смерти в формировании культуры. Диана, много лет возглавлявшая панель по изучению смерти в рамках религиоведения [2:47:17], утверждает, что именно осознание конца придает каждому прожитому дню значимость. 

Она проводит важную историческую параллель с древними учениями, такими как индуизм. В отличие от современных людей, которые дорожат жизнью, создатели Вед видели в жизни страдание и стремились к выходу из цикла перерождений — самсары [2:49:01].

* Для древних традиций целью было «сойти с колеса» жизни и смерти.
* Для современного человека жизнь — это дар, который мы не хотим терять.
* Смысл жизни, по мнению Дианы, является внутренне присущим (intrinsic) качеством, подобным любви к своим детям [2:50:55].

### Любовь как фундаментальная сила

[[JUMP:2:49:51]]

В финале дискуссии Диана Уолш Пасулка выдвигает смелую гипотезу о природе любви. Она предполагает, что любовь — это не просто человеческая эмоция или биологический механизм, а фундаментальная притягивающая сила Вселенной, подобная гравитации [2:53:32]. Так же, как гравитация заставляет материю притягиваться друг к другу, любовь (или «харизма», что этимологически связано со светом и притяжением) заставляет разумные существа искать единства.

По её мнению, если во Вселенной существуют другие формы высокоорганизованного разума, им неизбежно будет присуща эта сила притяжения, пусть и в иных формах [2:53:58]. Лекс Фридман резюмирует эту мысль надеждой на то, что будущие гении калибра Альберта Эйнштейна смогут вывести физическую формулу любви как фундаментального взаимодействия. Разговор заканчивается цитатой Карла Сагана о том, что «где-то там ждет своего часа нечто невероятное» [2:55:03].