# Эволюция лени, ловушка большого мозга и дофаминовый фастфуд: интервью с Вячеславом Дубыниным

Источник: https://www.youtube.com/watch?v=d6G_SE8wAWA
Канал: ОСНОВА
Опубликовано: 05.08.2022

---

Как эволюционные механизмы управляют нашей повседневной жизнью, заставляя мозг лениться, искать красоту и часами зависать в социальных сетях? В интервью проекту «ОСНОВА» ведущий Борис Веденский обсудил с известным нейробиологом, профессором МГУ Вячеславом Дубыниным скрытые алгоритмы работы нашей нервной системы. Ученый объяснил, почему шаблонное мышление биологически оправдано, как эволюция создала наши эстетические предпочтения и по каким законам конкурируют быстрые удовольствия и долгосрочные планы.

## 🧠 Эволюция лени: почему мозг экономит сахар
[[JUMP:0:38]]

Понятие «лень» в нейробиологии имеет под собой строгое физиологическое обоснование. Как объясняет Вячеслав Дубынин, в нашей нервной системе на уровне базового «BIOS» прописана программа экономии сил [1:47]. С точки зрения эволюции энергия — это крайне ценный ресурс, который сначала нужно добыть в борьбе за выживание. Бессмысленные движения и лишняя мыслительная активность биологически невыгодны. 

Этот принцип оптимизации ученые наблюдают даже на уровне компьютерного моделирования искусственных нейросетей [1:06]. Например, если в сети размером 100 на 100 нейронов регулярно передавать один и тот же сигнал, структура связей постепенно оптимизируется. Путь прохождения импульса спрямляется, задействуя все меньшее количество клеток [1:19]. В результате биологический мозг тратит меньше глюкозы на поддержание активности [1:47].

За оптимизацию пространственных маршрутов и «спрямление дорог» в мозге отвечает гиппокамп — структура, которая служит математической моделью для изучения пространственной навигации [2:01]. Однако программа экономии сил постоянно конкурирует с другими врожденными установками: любопытством, тревожностью и половым поведением [2:27]. 

Особенно остро проблема энергосбережения стоит перед теплокровными животными [2:55]. В отличие от холоднокровных организмов (например, крокодилов или акул, способных обходиться без еды неделями благодаря низкому уровню метаболизма) [3:08], млекопитающие тратят колоссальное количество энергии просто на поддержание температуры тела [3:21]. При этом человеческий мозг, составляющий около 2% от массы тела, в фоновом режиме потребляет от 15% до 20% всей энергии организма [3:33].

Эволюция человека пошла по пути создания крупного и энергозатратного мозга, что Дубынин называет опасной ловушкой с положительной обратной связью [3:47]. Чтобы прокормить такой мозг, существу требовалось быть умнее и изобретательнее, а для этого был необходим еще более развитый мозг. Любое резкое ухудшение условий внешней среды ставило этот прожорливый вид на грань вымирания [4:13]. По мнению антропологов, ключевым фактором, позволившим преодолеть этот кризис, стало приручение огня [6:02]. Термическая обработка пищи облегчила и ускорила процесс пищеварения, высвободив энергетические ресурсы для питания нейронов [7:13].

Даже когда человек ни о чем активно не думает, нейроны непрерывно расходуют энергию на поддержание потенциала покоя мембран. Так называемые «токи утечки» требуют постоянной работы ионных насосов [6:17]. Из-за этой высокой базовой активности усиленная интеллектуальная работа повышает энергопотребление мозга всего на несколько процентов [6:45]. Именно поэтому, как иронизирует нейробиолог, похудеть с помощью напряженных размышлений не получится [6:58]. 

Стремление сберечь ресурсы заставляет мозг активно использовать ментальные шаблоны и поведенческие стереотипы [8:07]. Интересно, что аналогичный алгоритм экономии демонстрирует и иммунная система [8:32]. При встрече с новым патогеном она сначала пытается нейтрализовать его уже имеющимися в арсенале антителами. Только если этот «дешевый» вариант не срабатывает, организм запускает энергоемкий процесс создания новых клонов B-лимфоцитов, на что уходит от 10 до 15 дней [8:45].

## 👁️ Как устроен наш внутренний «сопроцессор» зрения
[[JUMP:10:07]]

Зрительный анализатор человека — это не просто транслятор световых сигналов, а сложная многоуровневая вычислительная система. Ее главная задача заключается в передаче максимально объективной информации о мире для обеспечения выживания и размножения [11:41]. Эволюция органов чувств шла миллионы лет [10:48]:

*   Все начиналось с простейшей химической и механической чувствительности [11:54].
*   Затем появились одиночные светочувствительные клетки, позволяющие отличать день от ночи [12:08]. Это критически важно для существ, живущих на вращающейся планете [12:22].
*   Позже возникли так называемые глазные бокалы — углубления с матрицей фоторецепторов (например, 10 на 10 элементов) [15:13]. Такая структура позволила определять направление движения объектов и вовремя реагировать на приближение хищника [15:26].

Сравнивая человека с другими видами, Дубынин отмечает, что наш далекий предок ланцетник (примитивное бесчерепное хордовое) разделяет с нами около 85% общих генов [13:29]. Для сравнения: генетическое отличие человека от дождевого червя составляет порядка 20%, а от кукурузы — около 35% [13:55]. При этом некоторые эволюционные модели, такие как акулы, оказались настолько удачными, что практически без изменений существуют 300–400 миллионов лет [14:36].

Долгое время ученые спорили о том, как именно мозг собирает целостное изображение из хаоса точек на сетчатке. Ответ был получен в 1970–1980-х годах благодаря экспериментам с вживлением электродов в зрительную кору кошек и обезьян [17:00]. За это открытие исследователи Дэвид Хьюбел и Торстен Визел получили Нобелевскую премию в 1981 году [15:16]. Выяснилось, что первичная зрительная кора (поле 17 по Бродману) [18:21] распознает не готовые объекты, а элементарные линии под разными углами к горизонту [17:13]. 

Это открытие было сделано случайно [17:53]. Во время проецирования слайдов на экран стеклянная пластина треснула, и когда трещина (линия) пересекла поле зрения подопытного животного, нейроны зрительной коры выдали мощный разряд активности [18:07]. Оказалось, что кора организована в микроколонки ориентационной чувствительности [17:39]. Проходя по затылочной доле, можно обнаружить нейроны, реагирующие сначала на горизонтальные линии, затем на линии с наклоном в 12 градусов, затем 24 градуса и так далее [18:35]. Набор из 15 таких микроколонок полностью покрывает диапазон в 180 градусов [19:02].

Вячеслав Дубынин проводит параллель между физиологией зрения и искусством. По его мнению, художники-кубисты на интуитивном уровне почувствовали этот базовый принцип работы коры, попытавшись разложить сложные образы на элементарные геометрические составляющие и линии [20:09]. Детекция знакомого паттерна в визуальном шуме всегда сопровождается выбросом дофамина [22:36]. Именно этот механизм лежит в основе удовольствия от созерцания абстрактного искусства, будь то супрематизм Малевича, цветовые пятна Матисса или композиции Кандинского [21:44].

При этом способность видеть мир в 3D и распознавать сложные образы не является полностью врожденной. Случаи, когда людям, ослепшим в раннем детстве, возвращали зрение во взрослом возрасте, показывают, что они видят лишь хаотичное нагромождение цветовых пятен [23:01]. На обучение интерпретации зрительных сигналов уходят годы, и некоторые пациенты даже сознательно отказывались пользоваться зрением, так как неадаптированный поток информации дезориентировал их [23:41].

## 👶 Проводка мозга и врожденные алгоритмы коммуникации
[[JUMP:24:06]]

Несмотря на пластичность мозга, некоторые зрительные паттерны предопределены генетически. Прежде всего, это касается распознавания человеческого лица и базовых эмоций: улыбки, гримасы боли, ярости или страха [25:41]. 

Сложнейшая схема связей в первичной зрительной коре формируется еще в процессе эмбрионального развития [26:10]. Каждый нейрон, получающий сигнал от определенного пикселя сетчатки, должен протянуть свои отростки (аксоны) к 15 различным микроколонкам [24:46]. Эта филигранная работа координируется особыми химическими регуляторами — факторами роста нервов [26:50]. Дубынин подчеркивает, что детальное понимание работы этих молекул откроет человечеству путь к эффективной регенерации нервной системы после инсультов и черепно-мозговых травм [27:31]. Оставшиеся 90% здоровых нейронов гипотетически способны «заштопать» поврежденную сеть, если им указать правильное направление роста отростков [27:44].

Врожденная детекция лиц играет ключевую роль в выживании младенца. Двухнедельный ребенок, еще не видевший себя в зеркале, инстинктивно улыбается в ответ на улыбку взрослого [29:05]. Этот «диалог улыбок» подтверждает, что о младенце заботятся. Если взрослый сохраняет каменное выражение лица, у ребенка мгновенно возникает гримаса тревоги [29:19]. 

Интересно, что детальный образ матери мозг ребенка запоминает далеко не сразу. В первые месяцы жизни младенец может ориентироваться на более простые и крупные зрительные стимулы — например, на яркий домашний халат, в котором мать проводит большую часть времени [29:45]. Если женщина кардинально изменит прическу, сделает макияж и наденет вечернее платье, ребенок может испугаться и не узнать ее, продолжая с недоумением смотреть на знакомый халат, висящий на вешалке [30:12].

С точки зрения нейрохимии, мозг поощряет нас дофамином в двух ключевых сценариях [32:55]:

*   В безопасной и привычной обстановке дофамин выделяется при обнаружении новизны. Это заставляет нас исследовать окружающий мир.
*   В незнакомой, потенциально опасной среде выделение дофамина стимулирует появление чего-то хорошо знакомого и предсказуемого (фактор безопасности).

Этот баланс напрямую определяет особенности человеческого темперамента [33:36]. По словам Дубынина, точка перехода от любопытства к страху перед неизвестным индивидуальна для каждого. Сангвиники, ориентированные на дофамин, легко идут навстречу новому [35:10]. Холерики под влиянием норадреналина стремятся к преодолению препятствий и лидерству [35:23]. Флегматики ориентированы на сохранение комфорта, а меланхолики — на безопасность [35:36]. Хронический дефицит дофамина часто становится главным предиктором развития различных зависимостей: игровых, пищевых или наркотических [36:02].

## 🌸 Нейроэстетика: от золотого сечения до стандартов красоты
[[JUMP:39:31]]

Понятие красоты тесно связано с биологической целесообразностью и половым отбором [39:46]. Оценивая лицо другого человека, наш мозг подсознательно ищет несколько ключевых маркеров:

*   Стандартная схема расположения элементов (отклонения вроде асимметрии вызывают подсознательную тревогу) [39:59].
*   Симметрия, которая служит прямым индикатором качественного генетического материала и правильного развития эмбриона [40:14].
*   Чистая кожа, свидетельствующая о здоровой иммунной системе и отсутствии паразитов [40:27].

Макияж и косметология — это способы искусственного подчеркивания и усиления этих эволюционных сигналов [40:41]. В живой природе яркая цветовая окраска всегда служит мощным коммуникативным сигналом [41:36]. Наличие пестрого оперения у птиц или яркой чешуи у коралловых рыб говорит о том, что у данного вида отлично развито цветовое зрение [42:15]. Большинство млекопитающих являются дихроматами (видят мир преимущественно в сине-зеленой гамме) [42:56], и лишь приматам, включая человека (Homo sapiens), повезло получить три типа колбочек и полноценное трихроматическое зрение [43:08].

Дофаминовое вознаграждение выделяется не только в момент удовлетворения потребности (например, половой), но и при оценке высокой вероятности ее удовлетворения в будущем [44:42]. Красивое лицо противоположного пола мгновенно считывается как высокий шанс на успешное репродуктивное сотрудничество [45:09]. Симметрично работает и родительское поведение: так называемый «baby schema» (большая голова, круглый лоб, крупные глаза, маленькое тело и высокая тональность звуков) автоматически запускает врожденную эмпатию и заботу [44:02]. Именно на этом эволюционном триггере основана мировая популярность панд, котят, Микки Мауса и Чебурашки [44:15].

В рамках нейроэстетики ученые пытаются объяснить любовь человека к симметричным формам, архитектурным колоннам или правильному нотному ряду [46:04]. Нейросетям гораздо проще обрабатывать регулярные, ритмически структурированные сигналы, поскольку это требует меньших вычислительных ресурсов [47:12]. 

Чувство прекрасного при созерцании дикой природы (моря, лесной поляны) связано с ощущением свободы и безопасности [47:38]. Открытое пространство предлагает мозгу множество перспектив для двигательной активности и игры — еще одной важнейшей врожденной программы [48:34]. При этом детское восприятие красоты всегда деятельно: ребенку трудно просто смотреть на красивую картину в галерее, его мозг требует физического контакта с объектом [49:24].

Существование врожденного детектора пропорций подтверждается экспериментами на животных [49:50]. Например, новорожденному птенцу показывают модель из двух кругов разного размера. Если пропорция кругов близка к естественному соотношению головы и туловища взрослой птицы, птенец активно выпрашивает пищу [50:43]. Если же «голова» слишком мала или равна туловищу, реакция угасает [51:10]. 

Однако у человека доля врожденных эстетических настроек минимальна. Кора больших полушарий новорожденного практически «чиста», что обеспечивает невероятную пластичность и способность адаптироваться к любой культуре, ландшафту и климату [51:37]. 

Даже представления о красоте человеческого лица во многом формируются под влиянием окружения. Мозг фиксирует «среднестатистический» фенотип той группы, в которой растет ребенок [53:24]. Слишком сильные отклонения от этого стандарта изначально могут восприниматься с настороженностью как признак чужака [54:30]. Но жизнь в мультикультурных мегаполисах (например, в Париже) сильно расширяет эстетические рамки зрительной системы, делая привлекательными самые разные смешанные фенотипы [55:13].

## 🧠 Сознание против «собаки» внутри нас
[[JUMP:56:57]]

С точки зрения физиологии, понятия «подсознание» и «бессознательное» можно соотнести с активностью подкорковых центров биологических потребностей [57:24]. Гипоталамус непрерывно мониторит параметры внутренней среды организма. Например, падение уровня глюкозы в крови заставляет его генерировать мощный сигнал голода [58:04]. Эти внутренние импульсы постоянно пытаются прорваться в сознание и скорректировать поведение человека. 

Дубынин приводит пример: мужчина приходит в банк, чтобы снять деньги, но параллельно начинает флиртовать с симпатичной сотрудницей [58:17]. В этот момент его мозг совершает быстрые переключения между финансовой программой (управляемой лобной корой) и репродуктивной (генерируемой гипоталамусом) [58:43]. Настоящая многозадачность для мозга — это иллюзия; в реальности происходит мгновенный скачок концентрации с одной доминанты на другую [59:08].

Физиологической основой сознания и абстрактного мышления выступает теменно-височно-затылочная зона коры [59:48]. Находясь на стыке главных сенсорных зон (зрительной, слуховой и кожной), она способна объединять сигналы разной модальности в единый образ. Именно здесь формируются речевые центры и выстраивается сложнейшая вербальная модель окружающего мира [1:00:45]. 

В нашей голове постоянно сосуществуют две управляющие системы [1:01:22]:

1.  **Лобная кора** — отвечает за быстрые, сиюминутные решения и оперативное удовлетворение потребностей. Ее часто сравнивают с активной, нетерпеливой «собакой», которая хочет играть, есть и размножаться здесь и сейчас [1:01:47].
2.  **Теменная кора** — хранит долгосрочные планы, принципы, социальные нормы и моральные ориентиры. Это «хозяин», который должен вовремя одергивать лобную кору силой воли [1:01:59].

Когда внешняя реальность резко перестает соответствовать внутренней картине мира, человек испытывает сильный стресс. Чтобы снизить поток негативных эмоций, мозг запускает механизмы психологической защиты, такие как отрицание или интеллектуализация [1:05:03]. Эти процессы могут происходить на уровне подсознания, искажая восприятие реальности ради сохранения эмоционального комфорта [1:05:17].

Касаясь вечного спора между физиологами и психологами, Дубынин отмечает, что они давно работают рука об руку [1:06:24]. Разница лишь в том, что нейробиологи изучают общие, измеримые принципы работы мозга на приборах, а психологи и психотерапевты решают сложнейшую прикладную задачу — применяют эти общие законы к уникальной и неповторимой личности конкретного пациента [1:06:51].

## 📱 Дофаминовая ловушка: соцсети и «информационный фастфуд»
[[JUMP:1:07:31]]

Современная цифровая среда безжалостно эксплуатирует врожденную программу любопытства. Постоянное пролистывание новостной ленты и соцсетей дает легкий, не требующий усилий доступ к новой информации [1:07:46]. За каждый факт новизны мозг выдает микродозу дофамина. 

В естественных условиях этот дофаминовый аванс нужен для того, чтобы зафиксировать полезный опыт и встроить его в долговременную память [1:08:00]. Но в режиме непрерывного скроллинга перезаписи информации в долговременные структуры не происходит. Человек получает чистый «информационный фастфуд»: суррогатное удовольствие без реального обучения и интеллектуального роста [1:08:50].

Аналогичная дофаминовая ловушка работает в компьютерных играх, но уже с привлечением норадреналина [1:09:19]. Побеждая виртуальных монстров, геймер преодолевает препятствия. Препятствия не настоящие, а выброс норадреналина и связанное с ним удовольствие от победы — вполне реальные [1:09:33].

Огромное значение для социального выживания имеет окситоцин — гормон и нейромедиатор привязанности, заботы и доверия [1:09:46]. Изначально он обеспечивал исключительно связь матери и новорожденного, стимулируя лактацию и сокращения матки [1:09:59]. Однако в процессе эволюции Homo sapiens окситоциновая система расширила свои функции на отцовскую заботу, дружеские связи и семейные отношения в целом [1:10:14]. 

В соцсетях окситоциновый механизм работает через лайки и репосты, которые воспринимаются мозгом как знаки социального одобрения — виртуальные поглаживания [1:10:29]. У приматов окситоцин активно выделяется во время взаимного груминга (вычесывания шерсти). Интересно, что этот гормон напрямую укрепляет иммунную систему [1:11:09]. Исследования доказывают: спортивные команды, члены которых чаще обнимаются после забитых мячей, показывают значительно более высокие и стабильные результаты [1:10:56].

Нейробиолог предупреждает: любые психоактивные вещества — это химический «черный ход» в систему вознаграждения мозга [1:12:04]. Наркотики имитируют действие дофамина, норадреналина или эндорфинов, вызывая мощнейшее удовольствие на пустом месте [1:12:18]. Мозг мгновенно переобучается получать радость самым простым путем, минуя реальную деятельность, что приводит к разрушению личности и тяжелой физиологической зависимости [1:12:31].

Переход информации из кратковременной памяти (которая локализована в гиппокампе и хранит события текущего дня) в долговременную кору блокируется мощным внутренним «антиспам-фильтром» [1:13:10]. Чтобы преодолеть это сопротивление ленивого мозга и заставить его учиться, необходима сильная эмоциональная вовлеченность. Процесс познания должен быть либо искренне интересным, либо социально значимым [1:13:50]. Использование исключительно «кнута» (страха наказания) не делает мозг счастливым и не способствует глубокому усвоению знаний, хотя разумная строгость в обучении все же необходима [1:14:18].

## 🧩 Поиск счастья и лингвистическая относительность
[[JUMP:1:14:32]]

Единого рецепта счастья не существует, поскольку у каждого человека уникальный баланс врожденных потребностей [1:15:27]. Кто-то рождается с повышенной тревожностью, кто-то — с неутолимой жаждой лидерства или обостренным любопытством. Чтобы прожить гармоничную жизнь, крайне важно вовремя распознать свою биологическую предрасположенность и развивать именно те программы, которые приносят искреннее удовольствие вашему типу нервной системы [1:16:09]. 

В детстве эту роль выполняют родители и педагоги, предлагая ребенку пробовать разные виды деятельности — от спорта до робототехники [1:15:42]. Взрослый человек должен учиться прислушиваться к себе сам. Дубынин подчеркивает важность развития эмоционального интеллекта — умения точно определять и называть свои переживания [1:17:27]. Часто люди совершают фатальные жизненные ошибки (например, при выборе профессии в 18 лет), руководствуясь буйством половых гормонов, советами друзей или мнением родителей, а не реальными потребностями своего «Я» [1:18:08]. При этом важно помнить, что наши ценности и вкусы пластичны: то, что приносило счастье в 35 лет, может полностью утратить актуальность к 55 годам [1:18:34].

Особую роль в работе сознания играет язык. Мы не способны полноценно осмыслить объект или явление, для которого в нашем лексиконе нет точного слова [1:18:49]. Словарный запас напрямую расширяет возможности нашего мышления. Физиолог приводит классические примеры влияния языка на восприятие реальности [1:19:37]:

*   В языке северного народа эвенков существует около 30 разных слов для обозначения оттенков белого цвета и состояния снега [1:19:37].
*   У индейцев племени хайда (проживающих среди красных песчаников) зафиксировано порядка 50 слов для градации красного цвета [1:19:49].
*   Наличие в русском языке четкого разделения на «синий» и «голубой» (в отличие от универсального английского «blue») позволяет русскоязычным людям физиологически быстрее и точнее различать эти оттенки в тестах [1:19:59].

Связь лингвистики и психологии подтверждается историей создания знаменитых личностных опросников (например, MMPI) [1:20:14]. Разработчики брали полный толковый словарь английского языка, выписывали все слова, описывающие характер человека, группировали их в семантические кластеры и в итоге вышли на фундаментальную психологическую модель «Большой пятерки» [1:20:41]. То, что зафиксировано в языке, объективно отражает реальные паттерны работы наших нейросетей [1:20:56].