В современном мире человечество достигло беспрецедентных технологических высот, но одновременно с этим столкнулось с эпидемией конспирологии и политической поляризации. Когнитивный психолог и профессор Гарвардского университета Стивен Пинкер в масштабной дискуссии на платформе Big Think разбирает природу человеческого разума и объясняет, почему рациональность критически важна для выживания цивилизации. Автор предлагает взглянуть на данные вместо пугающих заголовков новостей и представляет системные инструменты мышления, способные преодолеть наши коллективные заблуждения.
📈 Рациональность как двигатель прогресса 0:00
Профессор психологии Гарвардского университета Стивен Пинкер начинает разговор с упоминания своей книги «Рациональность: Что это, почему это редкость и почему это важно». Этот труд логически продолжает его предыдущие исследования — «Лучшее в нас: Почему насилия стало меньше» и «Просвещение продолжается: В защиту разума, науки, гуманизма и прогресса». В этих работах ученый представил более 100 графиков, демонстрирующих реальное улучшение качества человеческой жизни на протяжении истории. На графиках четко зафиксировано снижение смертности в войнах, уровня преступности, насилия над женщинами и детьми, а также проявлений расизма, в то время как показатели счастья, процветания, свободы и демократии стабильно растут.
Однако Стивен Пинкер подчеркивает, что не верит в прогресс как в некую мистическую или имманентную силу Вселенной, цитируя юмористку Фрэн Лебовиц: «Я не верю ни во что, во что приходится верить». По мнению профессора, не существует никакого предопределенного вектора, изгибающегося в сторону справедливости. Напротив, окружающий мир безразличен к человеку: законы энтропии неумолимо ведут к беспорядку, природа полна паразитов и патогенов, рассматривающих людей лишь как питательную белковую массу, а человеческая эволюция наделила нас не только эмпатией, но и потенциалом для мести, садизма и жестокости.
Как же в таких условиях возможен исторический прогресс? Ответ Стивена Пинкера однозначен: благодаря рациональности. Человек как когнитивный вид способен постигать устройство мира, а наличие языка позволяет поколениям обмениваться открытиями, фиксировать ошибки и ставить эксперименты. Когда люди направляют свой разум на улучшение жизни окружающих, это позволяет обществу постепенно выдавливать силы хаоса и нищеты.
📊 Три метрики человеческого благополучия: здоровье, богатство и мудрость 3:37
По мнению Стивена Пинкера, базовые стремления любого человека можно свести к трем ключевым понятиям: здоровье, богатство и мудрость. Каждое из этих направлений поддается объективному измерению:
- Здоровье и долголетие: Средняя продолжительность жизни сегодня более чем в два раза превышает показатели наших предков. Профессор отмечает, что это глобальный тренд: жители беднейших государств сегодня живут дольше, чем население богатейших стран столетие назад. Колоссальным достижением стало падение детской смертности. Если раньше треть детей не доживала до пяти лет, то в развитых странах этот показатель упал ниже 1%, а в масштабах планеты составляет лишь несколько процентов. Снизилась материнская смертность, а массовый голод перестал быть неизбежным стихийным бедствием благодаря аграрной революции, селекции гибридных семян, синтетическим удобрениям и механизации. По мнению Стивена Пинкера, современный голод возникает не из-за нехватки еды, а исключительно из-за войн и политических режимов, препятствующих логистике.
- Богатство: Двести лет назад, согласно современным критериям, около 90% населения Земли находилось в условиях крайней бедности. К моменту записи дискуссии этот показатель снизился примерно до 9% и продолжает сокращаться ежедневно.
- Мудрость (грамотность): Если раньше чтение и письмо оставались привилегией узкой аристократической прослойки, то сегодня грамотными являются 90% жителей планеты в возрасте до 25 лет, включая девушек в большинстве регионов мира.
Кроме того, ученый фиксирует долгосрочное снижение уровня межличностного насилия по сравнению со Средневековьем, а также сокращение частоты и разрушительности войн после Второй мировой войны. Стивен Пинкер признает, что этот процесс не линеен: история знала тяжелые откаты, такие как война во Вьетнаме или ирано-иракский конфликт. На момент разговора в конце лета 2022 года самым грубым нарушением «долгого мира» стало продолжающееся около семи месяцев вторжение России в Украину. Профессор называет эту войну преступной и трагической, подчеркивая, что действия Владимира Путина идут вразрез с глобальным историческим процессом, где государства стремятся обогащать своих граждан, а не захватывать территории или расширять сферы влияния.
Среди прочих позитивных трендов за последние 30 лет Стивен Пинкер выделяет снижение уровня самоубийств в мире на 40%, общую стабильность показателей психического здоровья населения и увеличение свободного времени. Благодаря сокращению рабочей недели с 60 до 40 часов и распространению бытовой техники (микроволновые печи, холодильники, водопровод) у людей появились дополнительные 15 часов в неделю, свободные от домашней рутины. В связи с этим профессор цитирует Барака Обаму, заявлявшего, что если бы человеку предложили выбрать любую эпоху для рождения, не зная заранее своего пола, расы и класса, он без колебаний выбрал бы современность.
📰 Ловушка заголовков: почему данные оптимистичнее новостей 10:13
Стивен Пинкер категорически отказывается называть себя «оптимистом», предпочитая формулировку «человек, который смотрит на данные, а не на заголовочные новости». По его убеждению, новостная индустрия по своей природе является генератором пессимизма и фатализма. Медиа предлагают аудитории не репрезентативную выборку, а концентрат из худших событий, происходящих на планете в данный момент.
Гарвардский профессор обращает внимание на когнитивную асимметрию: плохие события обычно происходят внезапно и фотогенично — взрывы, теракты, стрельба или вспышки пандемий. Напротив, хорошие новости часто заключаются в том, что ничего плохого не произошло. Журналисты не пишут о городах, которые не подверглись атаке террористов, или о регионах, где много лет сохраняется мир.
Только построение долгосрочных графиков позволяет увидеть реальную картину, поскольку статистика учитывает не только свершившиеся катастрофы, но и гигантский массив «несобытий». Медленные позитивные тренды, прибавляющие по несколько процентов в год, накапливаются по экспоненте и радикально меняют мир, оставаясь незаметными для традиционной событийной журналистики.
🧠 Парадокс человеческого разума: между высокими технологиями и конспирологией 12:08
Оценивая уровень рациональности современного человечества, Стивен Пинкер указывает на очевидный парадокс. С одной стороны, наша цивилизация достигла беспрецедентного интеллектуального пика: в кармане каждого человека лежит смартфон, заменяющий суперкомпьютер, вакцины от COVID-19 разрабатываются менее чем за год, а в медицине, робототехнике, спорте и охране правопорядка доминируют доказательный подход и анализ больших данных.
С другой стороны, в обществе наблюдается колоссальное «неравенство рациональности». Миллионы людей искренне верят в абсурдные теории заговора:
- Идея о том, что вакцины — это секретный план Билла Гейтса по чипированию населения для тотальной слежки;
- Конспирология вокруг инверсионных следов самолетов («химтрейлов»), которые якобы являются психотропными веществами, распыляемыми правительством;
- Паранормальные верования в реинкарнацию, призраков и прошлые жизни;
- Политические фейки вроде «запрета Джо Байденом клятвы верности флагу» или выдуманного романа Хилари Клинтон с Йоко Оно;
- «Большая ложь» о том, что американские президентские выборы 2020 года были тотально сфальсифицированы.
Объясняя этот феномен, Стивен Пинкер подчеркивает, что выдающиеся достижения науки никогда не были результатом работы одиноких гениев. Человеческий индивид по своей природе ограничен и подвержен ошибкам. Наша коллективная рациональность — это продукт жестко выстроенных институтов: научных сообществ, ведомств судебной и государственной статистики, ответственных СМИ.
Эти структуры работают по строгим правилам игры: открытые дебаты, свобода слова, обязанность доказывать свои тезисы фактами и экспериментами, а главное — готовность признать свою неправоту перед лицом доказательств. В повседневной жизни законы логики и причинно-следственных связей безжалостны: если человек не будет планировать свой день, он банально останется без бензина в машине или без еды в холодильнике. Однако в глобальных вопросах, выходящих за рамки прямого личного опыта (происхождение Вселенной, причины скрытых политических кризисов), людям не хватает интуиции, и они легко скатываются в мифы, если теряют доверие к верифицирующим институтам.
⚠️ Современные угрозы просвещению: от авторитаризма до «культуры отмены» 18:19
Идеалы Эпохи Просвещения — концепция того, что знания должны использоваться для максимизации человеческого благополучия — не являются эволюционно естественными для человека, считает Стивен Пинкер. На протяжении большей части истории человечество не имело инструментов для системного продления жизни или предотвращения голода. Сегодня эти ценности нуждаются в постоянной защите от двух основных угроз:
1. Авторитарный национал-популизм правого толка
По мнению профессора, правые популисты подменяют ценность отдельной человеческой жизни идеей «величия нации» или «цивилизации». В этой парадигме индивид превращается лишь в клетку огромного государственного организма. Правый фланг часто демонстрирует пренебрежение к научным фактам — от эффективности вакцин до климатических изменений и реальной уголовной статистики, предпочитая фактам воодушевляющие мифы. Примером попрания просвещенных институтов Пинкер называет Дональда Трампа, который ради личного эгоизма отказался признать результаты демократических выборов. Схожим образом Владимир Путин принес в жертву мифическому «величию евразийской цивилизации» сотни тысяч жизней и инфраструктуру Украины.
2. «Прогрессивный» догматизм левого толка (Woke Left)
Не меньшую опасность, по мнению когнитивного психолога, представляет левая идеология «пробужденности». Двигатель прогресса — это свободное выдвижение и критика любых идей. Однако современная «культура отмены» (cancel culture) стремится административно задушить непопулярные или неудобные точки зрения в университетах, прессе и корпорациях. Стивен Пинкер иронизирует, что наши потомки будут смотреть на наши сегодняшние моральные догмы с таким же ужасом, с каким мы смотрим на предков, сжигавших ведьм и владевших рабами. Уничтожение пространства для дискуссий лишает общество возможности исправлять свои ошибки.
🌐 Информационный хаос и эволюция институтов 23:40
Стивен Пинкер напоминает, что появление любой новой технологии распространения информации — будь то печатный станок Гутенберга, телевидение или социальные сети — всегда приводило к временному хаосу и засилью безумных теорий. Так, в XIX веке американские газеты были переполнены откровенными фейками о цивилизациях на Марсе и озерных чудовищах. Понадобились десятилетия, чтобы журналистика выработала этические кодексы, культуру фактчекинга и признания ошибок.
Аналогичный путь прошла медицина: до открытия антисептики врачи гордились халатами, покрытыми кровью пациентов, и разносили инфекции, из-за чего визиты к доктору часто лишь ухудшали здоровье. Сейчас человечество находится в аналогичном хаотичном периоде адаптации к соцсетям. Нам жизненно необходимы новые культурные фильтры и нормы, побуждающие пользователей перепроверять источники и не доверять кликбейтным заголовкам с обилием восклицательных знаков.
Проблема усугубляется внутренним кризисом академической среды. Профессор констатирует, что в университетах США (особенно на гуманитарных факультетах и в сфере общественного здравоохранения) сформировалась жесткая политическая монокультура левого толка. Центристы и консерваторы практически вытеснены из кампусов. Стивен Пинкер убежден:
«Университетам необходима диверсификация не только по цвету кожи или структуре гонад, но прежде всего — по убеждениям. Это самый важный вид разнообразия».
Когда вузы изгоняют инакомыслящих интеллектуалов, они подрывают собственное доверие в глазах остального общества. В результате, когда ученые транслируют реальные факты (например, о глобальном потеплении), значительная часть населения и политиков отмахивается от них, считая это предвзятой позицией «прогрессивного племени».
🏘️ «Трагедия общин» в пространстве мышления и политическая поляризация 29:45
Для объяснения того, почему образованные люди цепляются за групповые заблуждения, Стивен Пинкер предлагает использовать концепты из теории игр, в частности — «трагедию общин» (или игру с общественными благами). В классической модели каждый пастух, руководствуясь личной выгодой, отправляет свой скот пастись на общее поле. Но если трава съедается быстрее, чем растет, пастбище гибнет, и все овцы умирают от голода. При этом ни один пастух не станет добровольно ограничивать себя, ведь его личный отказ не спасет поле, если остальные продолжат выпас. Этот же принцип работает с выбросами парниковых газов: поездка одного человека на внедорожнике вместо автобуса не уничтожит климат, но если так поступят все — планета перегреется.
Профессор переносит эту модель на «рациональность общего пользования». Для конкретного индивида часто абсолютно рационально верить в мифы своей политической или социальной группы. Демонстрация лояльности «своим» делает человека героем в глазах коллег и друзей, защищая его от социального остракизма. Напротив, попытка усомниться в священных догмах своего племени ведет к «социальной смерти» и превращению в изгоя.
В результате мы получаем трагический парадокс: на индивидуальном уровне каждый член группы действует прагматично, сохраняя свой статус, но общество в целом теряет способность к объективному анализу, превращаясь в конгломерат воюющих племен, неспособных к совместному поиску истины. Чтобы преодолеть эту трагедию, обществу необходимы жесткие культурные нормы, где объективность и беспристрастность ценятся выше, чем лояльность партийным лозунгам.
🎭 Нарративное мышление против когнитивных иллюзий 37:21
Человек эволюционировал как «животное, рассказывающее истории». Нарративы помогают нам структурировать опыт, но они часто мешают при попытке объяснить сложные макроисторические процессы. Нам подсознательно хочется простых сказок: если случилась экономическая депрессия — виноват заговор банкиров; если вспыхнула эпидемия — враждебное этническое меньшинство отравило колодцы. Научное, статистическое мышление — это искусственный, революционный продукт Просвещения, требующий огромных интеллектуальных усилий.
В качестве базиса когнитивной психологии Стивен Пинкер приводит классические труды Даниэла Канемана и Амоса Тверски, описавших систему ментальных ярлыков и когнитивных иллюзий, заменяющих нам строгую логику:
- Эвристика доступности (availability bias): Мы переоцениваем вероятность событий, примеры которых легко всплывают в памяти. После авиакатастрофы нам кажется опасным летать, после нападения акулы мы боимся заходить в воду. При этом мы полностью игнорируем статистически гораздо более опасные повседневные вещи — например, падение со стремянок или автомобильные аварии, которые не попадают в кричащие заголовки СМИ.
- Ошибка репрезентативности (representativeness fallacy): Люди склонны судить об объектах на основе стереотипов, а не реальной математической вероятности. Описывая условную девушку Пенелопу, которая чувствительна, пишет сонеты и любит проводить лето во Франции, большинство назовет ее студенткой факультета истории искусств, напрочь забывая о базовой пропорции: студентов-психологов в университетах в разы больше, поэтому математически она с высокой вероятностью учится именно на психологии.
- Ошибка игрока (gambler's fallacy): Иллюзорная вера в существование «закона средних чисел», якобы обладающего памятью. Если на рулетке пять раз подряд выпадает красное, игроки начинают агрессивно ставить на черное, полагая, что система «должна» уравновесить себя. Однако у рулетки нет памяти, и вероятность выпадения цветов при каждом вращении остается ровно 50 на 50.
Тем не менее, Пинкер признает, что эти классические ошибки не объясняют веру в радикальные культы вроде QAnon, утверждающие, будто в недрах американского госаппарата действует организация сатанистов-педофилов. Здесь когнитивная наука сталкивается с понятием «мифологического мышления». Люди, заявляющие, что Хилари Клинтон руководила сетью детской проституции из подвала пиццерии, не ведут себя так, будто это правда: они не вызывают полицию и ограничиваются отзывами на Yelp. Для них это убеждение — не фактологический тезис, а способ выразить свое крайнее политическое неодобрение. В этой плоскости фактическая истинность уступает место моральному маркеру принадлежности к племени.
🧮 Теорема Байеса: математика здравого смысла 44:40
Вслед за астрономом Карлом Саганом, утверждавшим, что «экстраординарные заявления требуют экстраординарных доказательств» (и философом Давидом Юмом, критиковавшим веру в чудеса), Стивен Пинкер призывает использовать байесовское мышление. Названная в честь Томаса Байеса математическая формула состоит всего из четырех элементов и может быть легко переведена на язык повседневного здравого смысла.
Суть теоремы Байеса заключается в расчете апостериорной вероятности (posterior probability) — то есть степени нашей уверенности в гипотезе после того, как мы ознакомились с новыми доказательствами. Рациональный человек не должен мыслить бинарными категориями («абсолютно истинно» или «абсолютная ложь»), он должен оперировать градациями вероятности от 0 до 1.
Для этого формула требует соотнести три ключевых компонента:
- Априорная вероятность (prior): Насколько гипотеза была правдоподобна изначально, еще до получения новых данных. Этот показатель базируется на всем нашем прошлом опыте, устоявшихся научных теориях или общей распространенности явления (базовой ставке).
- Правдоподобие (likelihood): Если наша гипотеза верна, какова вероятность увидеть именно те доказательства, которые мы сейчас наблюдаем. Например, если у пациента пятнистая лихорадка Скалистых гор, вероятность обнаружить у него характерные пятна на теле крайне высока.
- Общая распространенность данных (probability of data): Насколько часто данные симптомы или свидетельства встречаются в мире в принципе, независимо от истинности нашей гипотезы. Этот показатель идет в знаменатель дроби. Если симптом (например, головная боль) встречается при тысяче банальных болезней, появление этого симптома не может служить весомым доказательством экзотического диагноза.
Главная когнитивная уязвимость человека заключается в феномене игнорирования базовой ставки (base rate neglect). Пинкер приводит личный пример: у двухлетней дочери его близкой знакомой начались тики, и педиатр испугал мать заявлением, что у ребенка может быть синдром Туретта, поскольку для этого синдрома характерны тики. Мать вовремя включила байесовскую логику: тики встречаются у огромного количества здоровых детей, а синдром Туретта — крайне редкая патология. Вероятность того, что тики вызваны именно им, ничтожно мала. В медицинской сфере для борьбы с этой ошибкой существует классический афоризм: «Если ты слышишь стук копыт за окном, думай о лошадях, а не о зебрах».
🏥 Задача о медицинской диагностике и экологическая рациональность 50:20
Чтобы продемонстрировать, насколько массово люди и даже профессионалы игнорируют байесовскую логику, Стивен Пинкер ссылается на хрестоматийный эксперимент «Задача о медицинской диагностике», который на протяжении десятилетий ставит в тупик тысячи испытуемых.
Условия задачи следующие:
- Распространенность рака груди среди женщин составляет 1% (это наша априорная вероятность, или базовая ставка).
- Чувствительность маммографического теста составляет 90% (если женщина больна, тест покажет это в 90% случаев).
- Уровень ложноположительных результатов составляет 9% (тест ошибочно находит рак у 9% абсолютно здоровых женщин).
Вопрос: женщина сдала тест, и он оказался положительным. Какова вероятность, что она действительно больна?
Большинство людей, включая подавляющую часть практикующих врачей, отвечают: «Около 90%!». Однако правильный математический ответ — всего 9%. Медики совершают ошибку, полностью забывая, что из-за низкой базовой ставки заболевания (1%) абсолютное большинство положительных результатов теста на большой выборке неизбежно окажется ложными срабатываниями.
Означает ли это, что человеческий вид безнадежно глуп? Стивен Пинкер считает, что нет. Корень проблемы кроется в формате подачи информации. Наш мозг эволюционно не приспособлен оперировать абстрактными процентами и вероятностями единичных событий. Но если переписать эту же задачу на языке естественных частот, ситуация кардинально меняется:
Из каждых 1000 женщин в популяции раком больны 10 человек. Из этих 10 больных женщин положительный тест получат 9. Из оставшихся 990 здоровых женщин ложноположительный тест получат 89. Итого мы имеем 9 + 89 = 98 положительных тестов. Какова доля реальных больных среди всех, кто получил положительный результат? Дробь 9 из 98 дает примерно 9%.
При такой подаче информации правильный ответ моментально дают даже дети. Этот феномен в когнитивной науке называют экологической рациональностью. Человеческий разум эффективен, когда обрабатывает информацию в естественном, социальном и личном контексте, ведя ментальный подсчет реальных объектов. Напротив, академический формат с абстрактными формулами дается нам тяжело, и ему необходимо долго и целенаправленно обучаться в школах и университетах.
⛔ Запретные базовые ставки и кризис научной журналистики 55:48
Байесовское мышление стало ключевым стандартом в передовых областях науки — от разработки искусственного интеллекта и робототехники до криминалистики и поведенческой экономики. В среде так называемого «сообщества рационалистов» теорема Байеса возведена в абсолютный культ. Один из участников этого движения даже разместил формулу теоремы в шапке своего профиля в соцсети, снабдив ее подписью: «А все остальное — лишь комментарии». Это прямая отсылка к известному изречению раввина Гиллеля, который сжато пересказал суть Торы, стоя на одной ноге.
Тем не менее, Стивен Пинкер выделяет важные этические и социальные ограничения для применения байесовских базовых ставок в реальной жизни:
- Судебная система и дискриминация: С точки зрения чистой статистики, можно рассчитать базовую частоту правонарушений среди представителей определенных этнических групп. Однако в правовом государстве существует моральный запрет на использование этих данных в суде. Принцип презумпции невиновности и требования справедливости диктуют, что каждый подсудимый должен оцениваться исключительно по индивидуальным уликам его дела, а не по статистике его социальной группы. Использование расовых базовых ставок заперло бы уязвимые слои населения в порочный круг системного неравенства.
- «Запретные базовые ставки» (forbidden base rates): Психолог Филип Тетлок ввел этот термин для обозначения светских табу. Попытка поднять вопрос о базовых ставках в таких чувствительных темах, как раса, пол или религия, мгновенно считывается обществом как нарушение табу, провоцируя волну агрессии, даже если исследователь преследует исключительно научные цели.
С другой стороны, полное игнорирование базовых ставок порождает перекосы в сфере медиа. По мнению Стивена Пинкера, современная научная журналистика часто страдает от эвристики доступности. Редакции сознательно охотятся за сенсациями под заголовками «Дарвин был неправ!» или «Новое революционное открытие опровергает все, что вы знали!».
Журналисты и редакторы забывают, что если научный консенсус формировался десятилетиями, то у него колоссальный априорный байесовский вес. Одиночное исследование, скорее всего, окажется ошибочным. Пинкер напоминает об известном правиле: 90% того, что публикуется в оперативных научных журналах — не воспроизводится и является ошибочным, но 90% того, что попадает в академические учебники — истина. Охота за кликбейтом подрывает доверие к науке как к институту.
🎓 Как преодолеть иррациональность: границы образования и новые нормы 1:10:55
Иррациональные убеждения — это не безобидная чудаковатость, они оборачиваются реальными катастрофами: от массовых отказов от вакцинации до конфликтов, подогреваемых конспирологическими теориями. Главным рецептом борьбы с этим академическое сообщество традиционно называет школьное и вузовское образование. Стивен Пинкер поддерживает идею радикальной реформы школьной программы: вместо тригонометрии, которая никогда не пригодится большинству выпускников, подростков необходимо обучать теории вероятностей, статистике и критическому мышлению.
Однако когнитивный психолог указывает на жесткие лимиты классического образования, подтвержденные исследованиями. Студенты склонны учиться ради экзамена. Как только чернила на бланках высыхают, знания забываются, а главное — люди не всегда умеют переносить абстрактные концепты на реальную жизнь:
- Проблема генерализации мышления: На экзамене по истории студент легко ответит, почему важно уметь вставать на позицию противоположной стороны и опишет взгляд Германии на предпосылки Первой мировой войны. Но выйдя из аудитории, этот же отличник может оказаться неспособен применить этот метод к современному внутриполитическому оппоненту.
- Ловушка невозвратных затрат (sunk cost fallacy): Студенты прекрасно заучивают экономическую ошибку «Конкорда» (когда правительства Великобритании и Франции продолжали годами инвестировать в заведомо убыточный сверхзвуковой самолет лишь потому, что в него уже было вложено слишком много денег). Но в личной жизни те же люди продолжают дочитывать скучные и бесполезные книги или годами оставаться в деструктивных отношениях, мотивируя это фразой: «Ну я же уже потратил на это столько времени!».
Стивен Пинкер резюмирует: одного лишь прослушивания курса по критическому мышлению недостаточно. Рациональное поведение должно стать социальной нормой, элементом базовых ожиданий от любого члена общества. Умение конструировать сильного оппонента (steel man вместо straw man), запрет на личные нападки и аргументы к авторитету должны укорениться в культуре так же жестко, как базовые правила поведения в общественном месте.
Несмотря на временные темные периоды и присутствие политиков, допускающих абсурдные заявления (вроде предложений лечить коронавирус инъекциями отбеливателя), Пинкер сохраняет глобальный исторический оптимизм. Несколько веков назад общество верило в единорогов, оборотней и ведьм, водило детей на экскурсии в психиатрические лечебницы ради забавы и устраивало смертельные дуэли чести. Человечество медленно, со сбоями и откатами, но способно разворачивать свой цивилизационный курс в сторону разума.
