В новом выпуске подкаста «Virtual Sentiments» профессор политических наук Эйлин Хант обсуждает свою книгу «Искусственная жизнь после Франкенштейна». Вместе с ведущей Кристен Коллинз они исследуют, как классические произведения Мэри Шелли помогают переосмыслить этические вызовы современных технологий — от искусственного интеллекта до генетической инженерии. Собеседники приходят к выводу, что искусственность неотделима от человеческой природы, а ответы на техноугрозы будущего стоит искать в философии Просвещения.
🌟 Наследие Просвещения и рождение научно-политической фантастики 1:36
Мэри Шелли родилась в 1797 году. Она была дочерью выдающихся философов эпохи Просвещения: анархиста Уильяма Годвина и протофеминистки Мэри Уолстонкрафт. Знаменитый биограф Мюриэл Спарк назвала её «дитя света», подчеркивая глубокую связь писательницы с рациональной традицией XVIII века.
По мнению Эйлин Хант, Шелли была продуктом широких научных трендов своего времени. Её дебютный роман «Франкенштейн, или Современный Прометей» (1818 г.) опирался на серьезные исследования в области химии, электричества и анатомии. Как утверждает Хант, именно этот бэкграунд сделал творчество Шелли ориентированным на будущее, ведь наука по своей сути стремится к прогнозированию.
🧩 Апория и многоголосие: литературный метод Мэри Шелли 6:15
Как отмечает Эйлин Хант, сама Мэри Шелли признавала свою высокую чувствительность к контраргументам. Эта черта мешала ей писать прямолинейные политические трактаты, подобные трудам её отца или мужа, поэта Перси Шелли. Однако именно открытость к разным точкам зрения сделала её идеальным автором политической фантастики.
Хант относит Шелли к традиции «апоретической» философии, восходящей к Платону. Вместо выведения жестких дедуктивных выводов писательница задает открытые экзистенциальные вопросы. Её персонажи ведут непрерывный философский диалог, вовлекая читателя в мысленный эксперимент.
Кульминацией этого метода становится сцена, где Создание сталкивается со своим творцом Виктором Франкенштейном в Альпах и требует права на заботу и любовь. Хант считает, что этот эпизод расширяет концепцию прав человека, сформулированную Мэри Уолстонкрафт, до права сотворенного существа на жизнь в любящем сообществе.
🕸️ Рок, детерминизм и принятие несовершенства мира 14:04
Интеллектуальный бунт Мэри Шелли начался в 1814 году, когда она сбежала в Европу с Перси Шелли. Они погрузились в изучение древнегреческого языка и трагедий. По мнению Хант, именно оттуда Шелли почерпнула свой интерес к вопросам рока и свободы воли. Личные трагедии — ранняя потеря нескольких детей и гибель Перси в 1822 году — глубоко повлияли на то, как она изображала жизнь и смерть в романе «Франкенштейн» и пандемической антиутопии «Последний человек» (1826 г.).
По словам Хант, Шелли разделяла детерминистический взгляд на мир, близкий к философии Бенедикта Спинозы и Томаса Гоббса. В этой картине вселенная связана единой причинно-следственной цепочкой, где прекрасное невозможно отделить от ужасного и уродливого.
Ключевые факторы влияния на творчество писательницы:
- Философия детерминизма Бенедикта Спинозы и Томаса Гоббса.
- Научные лекции химика Хамфри Дэви о возможностях современной химии.
- Личные трагедии, включая гибель мужа и раннюю потерю детей.
Как утверждает профессор Хант, моральный провал Виктора Франкенштейна заключался в его горделивом стремлении к совершенству. Вместо выполнения родительского долга он испугался уродства своего творения, не сумев принять несовершенство и смерть как естественную часть акта творения.
🧬 От Октавии Батлер до современной биоэтики 26:06
Традиция научно-политической фантастики успешно продолжилась в XX и XXI веках. Важнейшей вехой Хант называет творчество Октавии Батлер, которую критик Сэмюэл Дилейни охарактеризовал как ключевого чернокожего автора в жанре. Новелла Батлер «Дитя крови» (Bloodchild) и роман «Родня» (Kindred) напрямую развивают темы Шелли, исследуя проблемы маргинализации и угнетения, с которыми человек сталкивается с самого рождения.
Профессор Хант выступает с жесткой критикой ведущих современных биоэтиков, таких как Майкл Сэндел и Фрэнсис Фукуяма. По её мнению, их теории оторваны от реальности, поскольку они рассуждают о генетической инженерии детей как о гипотетической угрозе далекого будущего.
Хант приводит конкретные исторические факты, доказывающие обратное:
- Технология трехстороннего ЭКО (митохондриальная заместительная терапия) легальна во многих странах, включая Великобританию, и применяется для предотвращения смертельных генетических болезней.
- С 1997 года в мире родилось не менее 100 детей, имеющих ДНК трех человек.
- В 2018 году в Китае родились близнецы Нана и Лулу, чей геном был отредактирован с помощью технологии CRISPR-Cas9 доктором Хэ Цзянькуем.
Шелли оказалась преданным историком будущего: она предвидела политические вызовы, возникающие, когда наука создает жизнь, но общество отказывается гарантировать этим существам права на развитие.
🤖 Человек как искусственное существо и манифест прав ИИ 37:25
Опираясь на идеи Мэри Шелли, Эйлин Хант выдвигает радикальный тезис: каждый из нас является искусственным существом. Человек формируется под воздействием общества, культуры, образования и пренатальной среды еще в утробе матери, что созвучно идеям Джона Локка. Хант переосмысляет определение Аристотеля и называет людей не просто политическими, но «технологическими животными». Наша цивилизация — это масштабный артефакт человеческого интеллекта, передаваемый сквозь века.
В финале своей работы Хант предлагает «Защиту прав и обязанностей искусственных существ», созданную по образу манифестов Мэри Уолстонкрафт. Этот этический каркас, по мнению профессора, должен защищать:
- Детей, рожденных с помощью новейших репродуктивных технологий.
- Перспективные системы продвинутого искусственного интеллекта.
- Гуманоидных роботов и андроидов, которые могут обрести чувствительность в будущем.
Хант использует концепты Уолстонкрафт для критики индустрии современных секс-роботов, утверждая, что их деперсонализация наносит вред самому человечеству. В качестве примера правильного осмысления границ личности она приводит культовый фильм «Бегущий по лезвию».
🏛️ Забытые уроки Просвещения: Юрген Хабермас против Иеремии Бентама 43:32
Эйлин Хант указывает на этические пробелы в работах Юргена Хабермаса. По её мнению, несмотря на гуманистический характер его философии, в высказываниях Хабермаса об ассистивных репродуктивных технологиях прослеживается скрытое предубеждение против права женщин на использование достижений медицины.
В качестве альтернативы Хант предлагает обратиться к наследию Иеремии Бентама. Этот мыслитель Просвещения опередил свое время: он разработал проект института Sodoman для поддержки матерей-одиночек, защищал телесную автономию женщин и даже проектировал специальные кресла, призванные облегчить боль при родах.
Хант делится уникальной архивной находкой из Бодлианской библиотеки Оксфорда — эссе Марии Гисборн, близкой подруги семьи Шелли. Из документа следует, что Гисборн работала секретарем в проекте Паноптикума Бентама и высоко ценила его прогрессивные взгляды на гендерное равенство. Примечательно, что именно Мэри Шелли в 1832 году помогла престарелой Гисборн восстановить контакт с Бентамом незадолго до его кончины.
🧭 Философия тревоги в эпоху чат-ботов 54:13
Подводя итоги дискуссии, ведущая Кристен Коллинз отмечает, что недавнее появление чат-ботов от OpenAI, Google и Microsoft вызвало у широкой публики экзистенциальную тревогу. Пользователи ведут с ними эмоционально заряженные диалоги, подозревая машины в наличии сознания. По мнению Коллинз, реальная угроза кроется не в гипотетической сенситивности ИИ, а в том, как эти интерфейсы трансформируют человеческие взаимоотношения и культуру.
Коллинз призывает аудиторию не искать простых технологических решений, а научиться пребывать в состоянии «апории» — ментального замешательства и тупика. Способность выдерживать интеллектуальный дискомфорт, балансируя между ужасом и красотой меняющегося мира, по мнению автора подкаста, является главным условием сохранения нашей человечности.
