# Тед Сарандос: «Никто не выиграл стриминговые войны»

Источник: https://www.youtube.com/watch?v=DOLBzaD0Kx8
Канал: Bloomberg Originals
Опубликовано: 18.11.2026

---

Стриминговый гигант Netflix, перевернувший мировую индустрию развлечений, столкнулся с замедлением роста аудитории, растущей конкуренцией со стороны YouTube и вызовами эпохи искусственного интеллекта. В специальном расследовании программы The Circuit журналистка Эмили Чанг проехала от Лос-Анджелеса до Парижа и Сеула, чтобы выяснить у топ-менеджеров платформы, голливудских продюсеров и звезд первой величины, как компания переживает крупнейшие в своей истории увольнения и куда ведет глобальный кинематограф.

## 📼 От видеопроката в Финиксе до глобального стриминга
[[JUMP:02:16]]

Штаб-квартира Netflix в Лос-Анджелесе мало напоминает классическую студию золотого века Голливуда, однако именно здесь принимаются решения, определяющие вечерний досуг сотен миллионов семей [02:28]. Согенеральный директор компании Тед Сарандос работает в Netflix более 25 лет [03:22]. Его путь в шоу-бизнесе начался в Аризоне, где Сарандос вырос в семье электрика и домохозяйки с пятью детьми [04:28].

Покупка первого бытового видеомагнитофона казалась тогда семье неоправданным расточительством, но определила судьбу подростка [04:28]. Сарандос устроился на работу в магазин Arizona Video Cassettes West к киноману Дейлу Мейсону [04:16]. По воспоминаниям Сарандоса, работа в прокате, где полки делили редкие голливудские релизы, независимый артхаус и зарубежные фильмы, заменила ему киношколу и курс MBA одновременно [04:41]. Со временем он возглавил целую сеть видеопрокатов [05:08].

Решающий поворот в карьере Сарандоса произошел в 1999 году во время встречи с основателем Netflix Ридом Хастингсом [05:21]. Хастингс выдвинул идею, казавшуюся в те годы безумной: доставка всех развлечений прямо в дом через интернет [05:21]. По словам Сарандоса, ставка была рискованной, но потенциальный куш стоил риска [05:36].

Заняв пост директора по контенту, а в 2020 году — ко-CEO, Сарандос выработал собственное правило профессиональной дисциплины [03:48]:

*   Умение распознавать проекты с огромным коммерческим потенциалом, даже если они не соответствуют его личным вкусам [03:48].
*   Осознанный отказ от личных фаворитов (вроде комедийного сериала Lady Dynamite, который, по шутливой оценке Сарандоса, нравится ему и «еще десяти зрителям»), если они не способны привлечь массовую аудиторию [03:36].

Ставка на стриминг полностью оправдалась, заставив традиционные голливудские мейджоры подстраиваться под правила Netflix и обеспечив платформе место в легендарной технологической группе FAANG [05:50]. Однако конъюнктура рынка изменилась: аббревиатуру FAANG вытеснила «Великолепная семерка» (Magnificent Seven), в которой места для стримера не нашлось, а акции компании в определенный момент потеряли около 40% от своих пиковых значений [06:03]. Сарандос настаивает, что бизнес остается прибыльным и демонстрирует устойчивый рост (в частности, 16% по итогам предыдущего года), однако признает необходимость постоянного поиска новых драйверов [06:28].

## 🥐 «Эффект Netflix»: триумф в Париже и конфликт с французскими традициями
[[JUMP:06:57]]

Ключевым стратегическим прорывом последнего десятилетия для Netflix стала экспансия за пределы США. На выставке CES в 2016 году Рид Хастингс объявил о расширении географии сервиса со 130 до 190 стран, провозгласив рождение глобальной телевизионной сети [07:12]. Платформа начала вкладывать миллиарды долларов в производство контента за рубежом, создавая гибридные проекты [07:27].

Ярким примером подобной синергии стал сериал «Эмили в Париже» (Emily in Paris), созданный Дарреном Старом [07:40]. Проект объединил американских и французских сценаристов, актеров и съемочные группы [07:40]. Исполнительница главной роли Лили Коллинз призналась, что масштабный успех сериала стал неожиданностью для всей команды, а финальные сцены на парижской съемочной площадке вызвали у группы глубокие эмоции [08:21]. Даррен Стар подчеркнул, что переход к модели binge-watching («запойного просмотра»), когда весь сезон выходит единовременно, кардинально изменил сценарное мастерство: если раньше серии строились вокруг еженедельных клиффхэнгеров, то на стриминге эффект оказался сравним со «взрывом бомбы» [09:12].

Популярность сериала породила мощный социальный феномен, который Сарандос называет «эффектом Netflix» [11:08]:

*   Около 4% всех туристов, приезжающих в Париж, согласно цитируемым в передаче исследованиям, выбирают это направление под влиянием сериала [10:53].
*   Толпы фанатов ежедневно осаждают реальные локации — рестораны, кондитерские и подъезд дома, где жила героиня [10:02].
*   По подсчетам компании, Netflix косвенно принес глобальной экономике до 325 млрд долларов за счет стимулирования спроса на модные товары, туризм и сопутствующую продукцию [11:08].

Однако появление американской платформы вызвало острое неприятие у французской киноиндустрии. Во Франции действует жесткое законодательство об охране национальной культуры, включая «хронологию медиа» — строгий порядок и интервалы выхода картин в кинотеатрах и на телевидении [11:49]. Французские кинематографисты окрестили приход сервиса «цунами», а президент Франции Эммануэль Макрон, вручая Сарандосу и его супруге орден Почетного легиона, напомнил топ-менеджеру, что еще девять лет назад компанию во Франции считали «дьяволом» [11:49], [12:55]. 

Сарандос отвергает упреки в том, что стример истощает местные ресурсы или провоцирует кризис перенаселенности туристами: по его словам, Netflix всегда заходил на зарубежные рынки на условиях максимальной ставки за контент, инвестируя в локальную инфраструктуру и беря на себя финансовые риски [12:28].

## 🦑 Сеульский конвейер: триумф K-Content и скрытая цена монополии
[[JUMP:13:09]]

Если в Европе компания опиралась на совместные проекты, то в Южной Корее ставка была сделана на аутентичный местный контент без голливудского глянца [13:09]. Сегодня 80% всех подписчиков Netflix в мире смотрят корейские фильмы и дорамы [14:17]. Вице-президент по контенту в Азии Минъён Ким вспоминает, что поначалу корейские студии встречали американцев с недоверием из-за традиционного транзакционного подхода Голливуда [14:57].

Чтобы выстроить долгосрочное партнерство, Ким лично обходила продюсерские центры с рюкзаком за спиной, проводя вечера за распитием традиционных «коктейлей-бомб» (смеси пива с соджу) и выстраивая неформальные связи [15:11]. По наблюдениям Ким, драматургические традиции в разных регионах имеют фундаментальные различия [15:40]:

*   В западных детективах упор делается на вопрос «Кто совершил преступление?» [15:54].
*   В японских загадках главное внимание уделяется вопросу «Как именно это произошло?» [16:07].
*   В корейских криминальных историях драматургия вращается вокруг вопроса «Почему это случилось?» [16:07].
*   Корейские романтические драмы почти всегда тяготеют к хеппи-энду, тогда как китайские аналоги сосредоточены на драме, слезах и трагической развязке [16:22].

Культурная волна коснулась не только дорам: кулинарное шоу Culinary Class Wars привело к взрывному росту бронирований в ресторанах Сеула (включая заведение участницы Нары Юн) [16:37]. Анимационный хит K-pop: Demon Hunters, вдохновленный корейским фольклором, набрал полмиллиарда просмотров и стал самым популярным оригинальным фильмом сервиса; сиквел проекта планируется выпустить сначала в кинопрокат [17:05], [17:30].

Вместе с тем, как отмечает репортер Bloomberg Сохи Ким, экспансия стримера создала серьезные перекосы в корейской киноиндустрии [17:43]:

1.  Финансовые ресурсы устремились в проекты Netflix, из-за чего традиционные корейские каналы и киностудии столкнулись с дефицитом бюджетов [18:12].
2.  Платформа полностью выкупает права на интеллектуальную собственность (IP), лишая местных авторов долгосрочных доходов [18:42]. Хрестоматийный пример — создатель первого сезона сериала «Игра в кальмара» (Squid Game), который не получил доли от колоссальной сверхприбыли проекта [18:55].
3.  Производственные затраты на локальном рынке взлетели, что осложняет работу независимых местных продюсеров [19:07].

Минъён Ким в ответ утверждает, что Netflix не стремится сделать из Азии «новый Голливуд» [20:03]. По ее мнению, задача компании — объединить сильные стороны разных азиатских рынков (творческую смелость Кореи, неисчерпаемое воображение Японии и сильную производственную базу Таиланда), предоставив местным создателям бюджеты, позволяющие реализовывать масштабные замыслы [19:34], [20:16].

На фоне расцвета зарубежных производственных площадок сам Голливуд переживает упадок: объемы кино- и телепроизводства в Лос-Анджелесе упали на 46% по сравнению с допандемийными показателями [20:46]. Тед Сарандос объясняет это тем, что штат Калифорния проигрывает налоговую конкуренцию другим штатам и странам [21:25]. Netflix строит масштабный производственный хаб в Нью-Джерси, хотя Сарандос подчеркивает, что компания по-прежнему держит в разработке около 30 калифорнийских проектов [21:13], [22:05].

## 🤖 Искусственный интеллект в кадре: Бен Аффлек и стартап Interpositive
[[JUMP:22:21]]

Настоящей сенсацией в технологическом крыле Netflix стала покупка стартапа Interpositive, основанного оскароносным актером и режиссером Беном Аффлеком, за сумму около 600 млн долларов [22:46]. Сам Аффлек получил статус старшего советника и партнера платформы [22:34].

Аффлек вспоминает, что его первое знакомство с генеративным ИИ вызвало панический ужас: казалось, что появление реалистичной картинки по текстовому запросу поставит крест на профессии актера и кинопроизводстве [30:17]. Однако, погрузившись в техническую суть (сверточные нейросети, матричное умножение и предсказание следующего токена или пикселя), Аффлек понял ограниченность базовых алгоритмов [30:43], [33:40]. 

Инструменты Interpositive создавались не для того, чтобы заменять людей, а для рутинной помощи режиссерам на съемочной площадке [31:23]:

*   Модель обучается исключительно на ежедневном отснятом материале конкретного фильма (dailies), перенимая индивидуальную эстетику и оптику режиссера [31:36].
*   Принципиальный отказ от использования чужого контента для обучения: алгоритм не обучается на фильмах сторонних кинематографистов, исключая претензии в нарушении авторских прав [31:49].
*   Автоматизация трудоемких задач постпродакшена: цифровая замена фона, удаление страховочных тросов у каскадеров, точечная коррекция освещения без перерисовки всей сцены [32:18].

Аффлек привел пример из собственного режиссерского опыта работы над фильмом Air: тестовые зрители отвлекались на обручальное кольцо персонажа Мэтта Деймона, требовавшее лишних сюжетных объяснений [33:53]. Тогда создатели написали Python-скрипт, который обучился на цветах и формах соседних пикселей и покадрово стер украшение с пальца актера [34:05].

По заявлению технического директора Netflix Элизабет Стоун, платформа уже задействовала ИИ-инструменты при производстве порядка 300 проектов, включая документальный цикл The American Experiment, спортивную драму Brazil 70 (где нейросети воссоздавали заполненные трибуны стадионов) и триллер Аффлека Animals [32:47], [33:15]. Стоун и Сарандос убеждены, что страх Голливуда перед технологиями цикличен: индустрия точно так же паниковала при появлении платного ТВ, домашнего видео и самого стриминга [35:07]. По мнению руководства платформы, ИИ не лишит кинематографистов работы, но специалистов, не умеющих им пользоваться, заменят те, кто внедрит алгоритмы в рабочий процесс [35:21].

## 📉 Борьба за внимание, алгоритмы и неудавшаяся мегасделка
[[JUMP:23:45]]

Несмотря на глобальное влияние, внутри США Netflix сталкивается с жестким давлением [23:58]. Главным конкурентом сервиса по объему времени просмотра стал YouTube, который уверенно удерживает лидерство в стриминге [23:58]. Кроме того, платформа страдает от падения интереса к продолжениям: зрители охотно смотрят премьеры, но существенно реже возвращаются к последующим сезонам [24:24].

Попыткой совершить квантовый скачок стала заявка Netflix на покупку студии Warner Bros. за 83 млрд долларов [24:38], [25:06]. Однако компания отказалась повышать ставки, и актив отошел консорциуму Paramount и Skydance [24:38]. Сарандос объяснил отказ от сделки тем, что покупка была для Netflix «приятным дополнением», но не вопросом выживания любой ценой, подчеркнув, что дальнейший рост будет исключительно органическим [24:51], [25:19].

Чтобы удерживать аудиторию, Netflix активно внедряет смежные форматы [25:19]:

*   Прямые трансляции спортивных событий и масштабных шоу [25:45].
*   Видеоподкасты, которые Сарандос называет современным эквивалентом вечерних ток-шоу, заполняющим слоты времени, когда люди обычно не смотрят кино [25:45], [26:39].
*   Гейминг, интерактивные форматы и привлечение топовых авторов с YouTube (при этом сам YouTube, по данным авторов сюжета, начал заключать многомиллионные контракты с блогерами, запрещающие им переходить на Netflix) [25:19], [25:58].

При этом Сарандос предостерегает от слепого доверия алгоритмам в творческих вопросах [27:51]. В качестве примера он вспоминает пилотную серию сериала «Карточный домик» (House of Cards): на первой минуте метрики зафиксировали резкий отток зрителей, вызванный сценой, где Фрэнсис Андервуд убивает собаку и напрямую обращается в камеру [28:17]. Если бы компания слепо последовала аналитике и вырезала эти элементы, сериал лишился бы своего фирменного почерка [28:31]. Аналогичная дискуссия разворачивалась вокруг «Игры в кальмара»: внутренние фокус-группы утверждали, что зрителям не понравится смотреть на пожилых и бедных участников «смертельных игр», однако аудитория опровергла прогнозы аналитиков [28:59].

## ⚡ Кадровый разгром и теория «бесконечной игры»
[[JUMP:36:27]]

Кульминацией внутренних потрясений в Netflix стали драматические кадровые перестановки, произошедшие в октябре [36:39]. Компания провела крупнейшие в своей истории сокращения, уволив 6% штата — около тысячи сотрудников [36:52].

Вместе с рядовыми специалистами платформу покинули ключевые архитекторы ее контентной стратегии: глава киноподразделения Дэн Лин и директор по контенту Бела Баджария, годами выстраивавшая глобальную экспансию [36:52]. Сарандос объяснил чистку необходимостью радикального повышения «коэффициента попадания» (hit rate) контента, признав, что на домашнем рынке США дела у компании могли бы идти существенно лучше [37:59], [38:12]. 

По мнению соруководителя сервиса, главная угроза современности — не нехватка времени у зрителей, а засилье сгенерированного бессмысленного контента («slop») [39:09]. Сарандос считает, что аудитория пресыщена поверхностными роликами из соцсетей и все больше жаждет масштабных авторских историй [38:56], [39:09]. Проблему «нечего смотреть» платформа намерена решать с помощью персонализации ИИ: алгоритмы должны считывать текущее эмоциональное состояние подписчика в реальном времени и предлагать релевантный контент [39:35], [39:50].

Отвечая на вопрос, напоминает ли руководство стримером выживание в «Игре в кальмара», Сарандос ссылается на концепцию «бесконечной игры» [40:16]:

*   В стриминговых войнах невозможно одержать окончательную победу [40:16].
*   Около половины всего телевизионного просмотра в США до сих пор приходится на традиционное линейное кабельное ТВ, что оставляет простор для конкуренции [40:28].
*   Единственный способ проиграть — добровольно выйти из игры [40:28].

Размышляя о будущем кино через 20 лет, Сарандос и Аффлек сходятся во мнении, что визуальные формы станут разнообразнее — от интерактивных форматов с элементами ставок до чисто генеративного видео [41:52], [42:19]. Однако глубинная суть кинематографа останется неизменной: человеческий мозг, оперирующий триллионами нейронных связей, по-прежнему остается источником подлинной магии и вкуса, которые невозможно скопировать ни одной языковой моделью [42:44].