«В армии мы защищаем демократию, а не практикуем её», — заявляет командир танкового батальона Тони Дин, прошедший через ад уличных боев в Рамади. Чтобы победить «Аль-Каиду» и остановить дезертирство, американскому командованию пришлось закупать кондиционеры для иракских новобранцев, доверяться женским тактическим отрядам досмотра и заключать союзы с местными шейхами. Это хроника изнурительной 15-месячной кампании, где выживание солдат зависело не от ковровых бомбардировок, а от безупречной оперативной разведки и сохранения жесткого морального компаса.
⚓ От Небраски до Холодной войны: становление полковника Тони Дина 0:00
Детство в Небраске и спартанское воспитание 7:27
Хотя подкаст Джоко Виллинка открывается чтением драматичного отрывка о битве за Рамади, подробный разбор которой последует в более поздних главах, беседа быстро переходит к истокам биографии гостя. Тони Дин родился в 1963 году в Омахе, штат Небраска, став младшим из пяти детей в семье. Его отец, главный старшина ВМС США и ветеран Второй мировой войны, служил на легендарном линкоре «Миссури» во время подписания капитуляции Японии. Из-за тяжёлой травмы спины отец был вынужден комиссоваться и позже работал на почте.
Детство Тони прошло в пригороде Ла-Виста, где он рос типичным представителем поколения Gen X: дети проводили целые дни на улице, играя в футбол, баскетбол и бейсбол. В старшей школе Папиллион-Ла Виста Тони увлекался бейсболом, но признаётся, что играл посредственно из-за слабых навыков работы с битой. Успехи в беге позволили ему поступить в Северо-Западный университет штата Миссури, однако спортивная конкуренция оказалась слишком суровой. Осознав, что показания секундомера не соответствуют его избыточной уверенности в себе, Тони перевёлся в Университет Небраски. В юности он не отличался академическим рвением, учился на средние оценки, а учителя часто отмечали, что парень попросту «не прикладывает усилий».
Служба в резерве и тернистый путь в ROTC 10:46
Жизненные обстоятельства Тони Дина резко изменились после смерти отца, ушедшего из жизни, когда Тони учился в средних классах. Семья зависела от социальных выплат, но с приходом администрации Рональда Рейгана господдержка для лиц, достигших 18 лет, была прекращена. Столкнувшись с полным отсутствием денег на оплату высшего образования, Тони принял решение записаться в армейский резерв. Полковник честно признаётся, что им двигали не патриотические порывы, а банальная нужда: армия покрывала половину стоимости обучения и выплачивала пару сотен долларов в месяц.
Чтобы не пропускать университетские занятия, он выбрал специальность кавалерийского разведчика (Cavalry Scout). Успешно завершив базовую подготовку в летний период, Дин поступил на программу подготовки офицеров резерва (ROTC). На курсе он долгое время оставался «крепким посредственным кадетом». Окружающие не видели в нём лидерского потенциала, а один из майоров даже откровенно заявил Дину, закрыв дверь кабинета: «В армии для тебя нет места».
Переломным моментом стал выпускной курс, когда кадету Дину поручили организацию Дня семьи. Задействовав личные контакты в резервных частях, Тони умудрился доставить на мероприятие вертолёты, грузовики и даже танки. Инициатива обернулась триумфом. Командир батальона Боб Снайдер, ветеран Вьетнама с девятью орденами «Пурпурное сердце», вызвал Тони и резюмировал: «Дин, ты оказался не таким уж придурком, как я думал». Это послужило мощным стимулом. В августе 1985 года Тони Дин официально получил офицерское звание.
Танковые рубежи Холодной войны и крутой поворот в Германии 15:52
Продемонстрировав отличные результаты на базовом офицерском курсе, Дин добился перевода на действительную службу и 1 апреля 1986 года прибыл в Западную Германию. Это был пик Холодной войны, совпавший по времени с американской бомбардировкой Ливии. Обстановка на базе Панцер Казерн (Panzer Kaserne) около Штутгарта оставалась предельно напряженной: военные городки патрулировались вооружёнными нарядами, танки стояли полностью заряженными боевыми снарядами, а экипажи находились в режиме двухчасовой готовности к выходу. Учебные тревоги объявлялись один-два раза в месяц, а ядерная угроза ощущалась как никогда реальной.
Тем не менее, Дин с ностальгией вспоминает «танковый кемпинг», когда раз в месяц подразделениям позволялось маневрировать прямо по сельской местности, разбивая лагеря на полях немецких фермеров и закупая по утрам свежую выпечку в местных лавках. Во время поездки в Испанию, организованной USO, Тони познакомился с итальянкой Деборой, которая вскоре стала его женой. Роман развивался в условиях экстремально дорогой телефонной связи, и до свадьбы влюблённые виделись вживую в общей сложности около 30 дней.
Изначально планировавший уволиться после первого контракта, Дин решил продолжить карьеру ради мечты стать командиром роты. Следующим местом службы стал Форт-Стюарт в Джорджии, где в апреле 1990 года родилась его дочь Эллисон. Однако мирная жизнь завершилась в августе 1990 года, когда 24-я пехотная дивизия была поднята по тревоге из-за ситуации вокруг Кувейта, что послужило началом его опыта в операции «Буря в пустыне», детально рассматриваемой в следующей главе. Первые недели в Саудовской Аравии запомнились Дину удушающей жарой, перебоями со снабжением и питанием сухими пайками, прежде чем войска выдвинулись на исходные позиции в январе 1991 года.
🛡️ Цена неготовности: Уроки «Бури в пустыне» и школа OPFOR 25:12
Для Тони Дина путь к командованию батальоном в Рамади начался не в 2006 году, а гораздо раньше — на пыльных аэродромах Ирака во время операции «Буря в пустыне». Именно тогда он усвоил самый горький урок в своей карьере: цена плохой подготовки в армии оплачивается жизнями солдат. В беседе с Джоко Виллинком Дин вспоминает, как в феврале 1991 года, будучи молодым офицером, он стал свидетелем трагедии, которая навсегда изменила его отношение к обучению личного состава .
Уроки Бури в пустыне: цена плохой подготовки 25:12
Второй день наземного наступления в 1991 году ознаменовался для подразделения Дина хаосом. В рамках знаменитого «левого хука» 24-й пехотной дивизии их батальон получил приказ зачистить аэродром Джабала с юга . Тони Дин отвечал за колонну из 60 машин обеспечения, включая грузовики и медицинские посты. Пока он выстраивал периметр для приема раненых, боевые машины батальона выходили на позицию. Из-за плохой координации и недостаточной выучки 44 танка «Абрамс» (Abrams) ошибочно открыли огонь по флангу соседнего союзного батальона .
Результат этого инцидента «дружественного огня» (фрэтрисайд) был катастрофическим: двое погибших и девять раненых. Журналист Дэвид Тернли запечатлел этот момент на фотографии, ставшей культовой: сержант Кен Козакевич рыдает, узнав, что в мешке для трупов рядом с ним лежит его лучший друг Энди Аланис .
«В течение следующих 14 лет я держал копию этой фотографии в ящике своего рабочего стола как наглядное напоминание о том, что происходит с необученными подразделениями», — признается Тони Дин .
Дин подчеркивает системную проблему того времени. Многие командиры, в отличие от ветеранов Вьетнама, выросли в «армии нулевых дефектов» (zero defect Army). Они больше заботились о показателях готовности техники и красивых цифрах в отчетах, чем о реальной боевой учебе . В течение пяти месяцев перед наступлением батальон практически не тренировался, опасаясь поломок танков. Солдаты от скуки соревновались в скорости надевания противогазов, потому что это было единственное, что им позволяли делать . Вернувшись из Ирака, Дин поклялся: если он когда-нибудь получит батальон под командование, его люди будут тренироваться каждую свободную минуту до вступления в бой .
Этот опыт заставил его пересмотреть взгляды на лидерство. Даже в условиях мира Дин продолжал бороться с системой «нулевых дефектов». Он вспоминает, как однажды чуть не подал в отставку, когда столкнулся с несправедливым отношением командования, но слова жены «не позволяй им победить тебя» заставили его остаться в строю .
Опыт в OPFOR и работа инструктором 43:02
Следующим ключевым этапом в становлении Тони Дина стала служба в Форт-Ирвине (Национальный тренировочный центр, NTC). Здесь он попал в ряды OPFOR (Opposing Force) — условного противника, чья задача — максимально жестко «экзаменовать» прибывающие на ротацию подразделения .
Работа в OPFOR стала для Дина настоящим «приключенческим лагерем». Половину времени он планировал атаки на уровне полка, а вторую половину — сам водил БМП, расстреливая обучаемые части . Джоко Виллинк отмечает, что подобный опыт бесценен: в спецназе ВМС (SEAL) инструкторская работа в тренировочных ячейках позволяет увидеть ошибки множества групп и выработать глубокое понимание тактики, которое невозможно получить, просто находясь внутри своего взвода .
Дин быстро понял ограниченность системы MILES (лазерных имитаторов боя). Чтобы подготовить офицеров к реальности, где пули настоящие, он и его коллеги начали самостоятельно организовывать боевые стрельбы на уровне отделений и взводов, вопреки бюрократическим сложностям и контрактам на обслуживание полигонов .
За годы службы в NTC и работы в программе имитационного моделирования (BCTP) в Форт-Ливенворте Дин видел успехи и провалы десятков подразделений . Этот «насмотренный» опыт стал его главным преимуществом. Даже когда его карьера, казалось, зашла в тупик — один из кадровиков прямо назвал его «донором органов» (офицером, чьи аттестации нужны лишь для того, чтобы подсветить успехи других), — Дин продолжал совершенствоваться .
К сентябрю 2001 года Тони Дин служил в штабе НАТО в Неаполе. В то время как большинство военных считали темп операций запредельным из-за Балкан, Дин называл те дни «золотыми временами» до начала настоящей нагрузки . После терактов 11 сентября он, как и многие, полагал, что грядущие войны будут короткими. Три года подряд он находился в «списке кандидатов» на командование батальоном, прежде чем в конце 2003 года наконец получил долгожданное назначение . Он еще не знал, что именно его батальону предстоит отправиться в одну из самых кровопролитных точек иракской кампании — город Рамади.
📅 Кровавый дебют в Рамади: Цена суровой реальности 0:51:19
🛠️ Формирование команды боевой группы и багаж Кувейта 0:51:59
Тони Дин (Tony Deane) принял командование батальоном 7 июня 2005 года в Германии, имея в запасе всего несколько месяцев до отправки в Ирак в ноябре. Ситуация осложнялась тем, что после летней ротации кадров из 44 квалифицированных танковых экипажей боеготовыми оставались лишь шесть. Подготовку пришлось форсировать в полевых условиях. Огромную роль в слаживании подразделения сыграл оперативный офицер батальона, майор Чак Бергман (Chuck Bergman) — опытный пехотинец и выпускник Вест-Пойнта, умевший обучать танкистов эффективно воевать даже без привычной брони.
Другим ключевым лидером стал командир роты «Dealer» капитан Лу Лаон (Lou Laon) — бывший рейнджер, прошедший Могадишо в октябре 1993 года. Лаон неотлучно находился со своими людьми на стрельбище в Кувейте во время полугодовой преддислокационной подготовки, непрерывно прорабатывая тактические сценарии «что, если», чтобы каждый солдат четко понимал боевую задачу. Опыт Лаона подсказывал ему важную истину: элитные бойцы отличаются тем, что думают перед тем, как открыть огонь. Эта жесткая школа должна была уберечь солдат, но Рамади готовил для батальона Дина совершенно иные, куда более суровые испытания. Стоит отметить, что в будущих главах авторы подробнее коснутся взаимодействия с местными лидерами, включая семью Абу Риша, однако первые дни на иракской земле потребовали от офицеров концентрации исключительно на вопросах выживания личного состава.
💥 Первая кровь в Тамиме: Потеря специалиста Трибла 0:58:11
Жестокая реальность Рамади настигла батальон еще до официальной передачи полномочий (Transfer of Authority). В первые дни пребывания в стране Тони Дин засыпал физически и морально истощенным. Поздним вечером 2 июня, спустя всего полчаса после того, как командир лег спать, в дверь его офиса неистово забарабанил дежурный из оперативного центра. В районе Тамим террористы атаковали патруль роты «Dealer» с использованием самодельного взрывного устройства (СВУ) и интенсивного стрелкового оружия.
Мощный взрыв перевернул бронеавтомобиль. На месте погиб специалист Бретт Трибл (Brett Trible), а трое других бойцов — сержант Томас Дэвис, рядовые первого класса Адам Хейли и Габриэль Морено — получили тяжелейшие ранения. Сержант первого класса Майкл Харрис оперативно эвакуировал пострадавших на БМП «Брэдли» в медицинский пункт «Чарли Мед», откуда их экстренно переправили в госпиталь в Баладе. Для Дина гибель Трибла стала глубоким личным потрясением: во время предыдущей 15-месячной кампании в Багдаде тактическая группа потеряла всего трех солдат, и Дин рассчитывал удержать потери на таком же минимуме. Бретт Трибл был тихим парнем, нашедшим в армии свой дом после трудной юности. В ту роковую ночь он добровольно вызвался занять место у пулемета M240 на крыше Humvee, осознанно подставив себя под огонь, чтобы быть ближе к действию.
💣 Минометный налет и гибель лейтенанта Лава 1:01:53
Война не давала времени на скорбь. Вскоре состоялась встреча Тони Дина с полковником Макфарландом, чей специфический стиль руководства и тактические решения будут подробно разобраны в следующей главе. Макфарланд озвучил лаконичную, но жесткую директиву высшего командования: «Исправить ситуацию в Рамади, но не устраивать вторую Фаллуджу». Прямо во время этого вводного брифинга по зданию штаба ударили шесть минометных мин, разорвавшихся в ста метрах от них и унесших жизни двух военнослужащих. Несмотря на оглушительный грохот и содрогающиеся стены, Макфарланд даже не прервал свою речь и хладнокровно продолжил докладывать план.
Уже ночью 4 июня очередная катастрофическая атака в Тамиме принесла новые жертвы. В результате подрыва мощнейшего фугаса из 15 артиллерийских снарядов прямо под американской машиной мгновенно погибли командир взвода, первый лейтенант Скотт Лав (Scott Love), и 19-летний медик, рядовой первого класса Ник Кромби (Nick Cromby). Сержант Джейсон Уэлш и специалист Хильберто Кортес Руис получили тяжелые ранения. Примечательно, что местный иракский переводчик, находившийся в той же машине, чудом выжил без единой царапины и от шока сразу же уволился вместе со своим братом. Скотт Лав, выпускник Университета Флориды в области кинопроизводства, начинал службу лингвистом и искренне верил в миссию помощи местному населению. Ник Кромби был настолько одаренным полевым медиком, что старший хирург батальона настаивал на его обучении в медицинской академии за счет армии. Уходящий с должности командир Марк Лавджой (Mark Lovejoy) с горечью напомнил Дину пророческие слова: на войне ты никогда не теряешь бездельников — всегда уходят лучшие.
🗺️ Кошмар патрулирования и первые шокирующие открытия 1:06:10
К моменту официальной церемонии передачи полномочий утром 7 июня батальон Дина, еще даже не вступив в полноценное командование сектором, понес серьезный урон. Весь былой оптимизм командования полностью улетучился.
Потери подразделения до официального вступления в должность:
- Три солдата погибшими (Бретт Трибл, Скотт Лав, Ник Кромби).
- Шесть бойцов с тяжелейшими ранениями.
- Два солдата с легкими ранениями в бою.
Чтобы освоиться в секторе, майор Чак Бергман разработал план ознакомительных патрулей по ключевым маршрутам зоны ответственности боевой группы «Conqueror». Результат оказался ошеломляющим: абсолютно каждый выехавший патруль подорвался на СВУ. Ведущий подкаста Джоко Виллинк (Jocko Willink) подтвердил этот масштаб катастрофы, вспомнив, как его собственные элементы в Рамади вступали в огневой контакт 24 раза подряд за 24 выхода.
Сама зона Тамим представляла собой плотно застроенный пригород Рамади размером три на две мили с одно-двухэтажными зданиями, где были зажаты около 40 000 жителей. Реальность усугублялась удручающим состоянием союзных сил. Прибыв на наблюдательный пункт ОП 29 (OP 29), Тони Дин застал полную разруху: повсюду громоздились кучи мусора, крыша была изрешечена снарядами после месяцев обстрелов, а иракские солдаты спали полуголыми на сломанных раскладушках в 43-градусной жаре. Американские советники смогли оборудовать себе защищенные кондиционированные контейнеры, но территория вокруг была буквально завалена человеческими экскрементами из-за полного отсутствия санитарных стандартов у иракских военных. Позже в разговоре собеседники затронут тему реформирования и улучшения быта местных сил, однако на тот момент Дин столкнулся с союзниками, многие из которых пошли на службу исключительно ради денег, совершенно не умели считать и не отличали лево от право.
🛡️ Глава 4. Доверие как оружие: лидерство полковника Макфарланда и человеческий фактор 1:15:30
Простейшие потребности: как «немного любви» остановило дезертирство иракских сил 1:15:30
Тони Дин (Tony Deane) вспоминает, что в начале их взаимодействия бытовые условия содержания местных иракских солдат были катастрофическими. У них отсутствовали элементарные места для отправления гигиены, что Дин открыто называет «самым отвратительным зрелищем», которое ему доводилось видеть за всю свою службу. В таких условиях закономерно росла колоссальная текучесть кадров. Иракские военные постоянно уходили в самоволку (AWOL), и американское командование долго не могло разгадать эту «загадку». Однако Дин быстро понял, что корень проблемы лежит на поверхности: если базовая ступень потребностей человека не обеспечена, требовать от него дисциплины на передовой бессмысленно.
Тогда Дин сформулировал простое, но ключевое правило работы с местными союзниками: если проявить к солдатам хотя бы немного заботы и уважения, они будут готовы совершать ради вас великие дела. Чтобы исправить ситуацию, он обратился к Джону Хилтсу (John Hiltz), командиру инженерного подразделения, с которым они вместе служили еще в Кувейте. Хилтс оперативно нашел решение: взял обычные транспортные контейнеры-конексы, соорудил внутри из брусьев 2x4 трехъярусные кровати, установил кондиционеры, а сверху укрепил конструкции мешками с песком.
- Проблема повального дезертирства практически исчезла сама собой, как только людям дали нормальное жилье.
- Боевой дух подразделений резко вырос благодаря банальному проявлению человечности.
Дин подчеркивает, что этот шаг был критически важен, учитывая специфику набора в иракские силы того времени. Большинство бойцов составляли обычные призывники, а порой по городам и вовсе курсировали так называемые «банды вербовщиков», которые насильно заталкивали мужчин в кузова грузовиков для отправки на службу. В условиях тотальной принудиловки именно элементарный комфорт и человеческое отношение со стороны американцев стали главным удерживающим фактором.
Пять предложений полковника Макфарланда: кредит доверия по умолчанию 1:17:32
В разгар тяжелейших боев в лагерь тактической группы Тони Дина лично прибыл командир бригады полковник Макфарланд в сопровождении охраны всего из пяти машин. Дин признается, что появление высшего руководства на передовой спустя считаные минуты после осознания всей тяжести оперативной обстановки обычно не предвещает командиру батальона ничего хорошего. Первым делом Макфарланд выразил глубокие соболезнования в связи с потерей Скотта Лава (Scott Love) и Ника Кромби (Nick Cromby). Полковник, скорее всего, никогда не встречался с ними лично, но его скорбь по погибшим подчиненным была абсолютно искренней и глубокой.
Предыдущий опыт Дина в Кувейте сформировал у него жесткую привычку детально обосновывать и оправдывать перед комбригом любое минимальное тактическое действие. Действуя по инерции, Дин сразу же начал развернутый доклад о текущем расположении своей тактической группы. Однако полковник Макфарланд остановил его буквально через 30 секунд.
Слова комбрига ошеломили Дина. Макфарланд произнес всего пять предложений, которые полностью перевернули представление Дина о военном руководстве: «Тони, я тебя не знаю, но армия сделала тебя командиром батальона, поэтому ты пользуешься моим непоколебимым доверием. Делай то, что должен. Говори мне, когда тебе понадобится помощь, но в остальном — командуй своей тактической группой. Тебе не нужно докладывать мне о каждом своем шаге. Я уже командовал батальоном в свое время и не хочу командовать твоим, у меня достаточно собственных проблем».
Дин отмечает, что в этих пяти простых фразах полковник продемонстрировал больше истинного боевого лидерства, чем Дин видел от своего комбата во время операции «Буря в пустыне» (уроки плохой подготовки в которой они с Джоко Виллинком подробно разбирали ранее) или от комбрига в Кувейте за все предшествующие полгода вместе взятых. Это был наглядный пример высочайшего морального мужества — редкого качества в армейской среде, где офицеры часто боятся делегировать ответственность. Макфарланд смотрел подчиненным прямо в глаза и доверял их профессионализму на все сто процентов.
Стратегия «экономии сил»: вынужденная автономия тактической группы 1:19:57
Помимо моральной поддержки, визит полковника Макфарланда нес в себе важные и крайне суровые директивы. Комбриг прибыл объявить Дину, что отныне его тактическая группа (Task Force Bandit) переводится в статус миссии по «экономии сил» (economy of force mission). На военном языке это означало худший сценарий: удерживать огромный сектор имеющимися средствами без надежды на подкрепление. Численность подразделения Дина сократилась радикально — если изначально под его началом находился мощный легион из почти 1200 (а временами до 1500) бойцов, то в один день в его распоряжении осталось чуть более 500 человек.
Макфарланд изменил первоначальный замысел и определил батальон 1-37 главным усилием для зачистки и закрепления в самом центре Рамади. Проблема заключалась в том, что силы Дина располагались в пригороде, вплотную прилегая к зоне основного удара, будучи отделенными от противника лишь узким каналом. Полковник изъял у Дина значительную часть американских подразделений, оставив ему лишь одну роту огневой поддержки (Dealer Company), один инженерный взвод и урезанную танковую роту без одного взвода, который ушел морпехам для тяжелой группы быстрого реагирования (QRF).
Предоставленная Макфарландом автономия в этой критической ситуации заставила Дина действовать предельно решительно. Стоять на месте и просто принимать удары в Рамади означало гарантированную гибель людей. Оставшись с минимальным количеством американских солдат, Дин был вынужден использовать свое право на самостоятельные решения для радикального изменения тактики. Именно этот жесткий шаг комбрига вынудил Дина в последующие недели вплотную заняться интеграцией местных сил — иракской армии под руководством группы Криса Стиллингса и местной полиции, — пытаясь любыми способами вовлечь их в реальные боевые действия.
Высокий оперативный темп: концепция «блокпост в коробке» 1:34:04
Позже, анализируя действия полковника Макфарланда, Тони Дин и Джоко Виллинк (Jocko Willink) сошлись во мнении, что комбриг навязал противнику невероятный, изматывающий темп операций. Полковник стремился проводить крупные наступательные вылазки каждые три-четыре дня. С логистической и боевой точек зрения это казалось практически невозможным — в стандартных условиях на подготовку такой операции ушло бы не менее трех недель.
Макфарланд внедрил новаторскую концепцию, которую сам называл «блокпост в коробке» (COP in a box). Суть стиля руководства полковника заключалась в стремительном, конвейерном создании передовых пунктов базирования (COP) прямо внутри удерживаемых врагом кварталов Рамади. Несмотря на колоссальный дефицит сил у Дина, штаб бригады умудрялся обеспечивать бесперебойную «магию» снабжения: каждую ночь колонны доставляли тысячи техасских и джерсийских барьеров, а также горы мешков с песком для моментального возведения укреплений. Макфарланд требовал от командиров батальонов жесткого и непрерывного давления на боевиков, предоставляя им полную свободу в методах реализации, но задавая бешеную скорость, которая в итоге полностью дезориентировала силы Аль-Каиды в регионе.
🤝 Синергия на линии огня: как «Супердрузья» из спецназа и регулярная армия сковали Рамади 1:40:32
🏢 «Зал справедливости» на базе Шарк-Бей 1:52:16
Одним из ключевых факторов, переломивших ход изнурительной кампании в Рамади, стало беспрецедентно тесное взаимодействие между конвенциональными силами и силами специальных операций. В обособленном углу лагеря Кэмп-Рамади располагалась закрытая база Шарк-Бей, где квартировали бойцы спецназа и сотрудники других правительственных ведомств (OGA). Линейные армейские подразделения, с долей доброго юмора противопоставляя себя элите, быстро окрестили обитателей этой базы «Супердрузьями», а саму локацию — «Залом справедливости».
Отряд SEAL Team 3 под командованием лейтенант-коммандера Джоко Виллинка (Jocko Willink) показал себя образцовым боевым партнером, готовым сделать все необходимое для выполнения общей миссии. Спецназовцы развернули феноменальную разведывательную секцию. Как вспоминает Тони Дин (Tony Deane), горстка «котиков» и военных аналитиков работала в бешеном, изматывающем темпе:
«Эти парни пахали по 18, 20, 22 часа в сутки. Каждый божий день, на протяжении всей ротации».
Они непрерывно проводили допросы, зачищали информационное поле, систематизировали агентурные данные и вели плотную работу с местными источниками, снабжая регулярные войска точнейшими координатами для ударов. Это полностью ликвидировало традиционный разрыв между армией и спецназом, превратив боевую работу в единый отлаженный механизм.
🚗 Операция «Пятьсот долларов и трофейные колеса» 1:53:23
Гибкость и взаимное доверие между регулярными силами и «Супердрузьями» наглядно иллюстрирует курьезный, но крайне показательный случай, произошедший в начале совместной работы. Во время патрулирования района «5 кило» местный житель из так называемых «желтых домов» начал привлекать внимание экипажа БМП Bradley, подавая сигналы с помощью зеркала. Когда бойцы подошли проверить обстановку, испуганный иракец сообщил, что здание забито боевиками Аль-Каиды и именно здесь находится их оперативный штаб.
Обыск силами взвода лейтенанта Лу не выявил оружия — внутри находились лишь провода и студенты-инженеры, чего по правилам применения силы (ROE) было недостаточно для ареста. Однако информатор, понимая, что террористы казнят его за сам факт контакта с американцами, в панике умудрился залезть в десантное отделение Bradley вместе со всей своей семьей — женой и тремя детьми.
Возникла критическая ситуация, требовавшая неординарных решений:
- Присутствие гражданских женщин и детей на боевом посту строго запрещалось правилами безопасности.
- Передать беженцев местным суннитским племенам было невозможно: информатор оказался езидом, а радикальные сунниты считали их «поклонниками дьявола».
- Жизнь всей семьи находилась под прямой угрозой, а официальные каналы эвакуации требовали недель на согласование.
Тогда Тони Дин напрямую набрал Джоко Виллинка и запросил нестандартную помощь: «Мне нужны 500 долларов и какие-нибудь колеса». Спецназ среагировал мгновенно. Из средств программы экстренного реагирования командира (CERP), предназначенных для экстренных компенсаций гражданским, выделили наличные, а со стоянки арестованной техники пригнали трофейный автомобиль. Машина оказалась с механической коробкой передач. Беглый информатор совершенно не умел обращаться со «механикой» и уезжал в сторону Багдада на ревущей первой передаче, но благодаря оперативной помощи «Супердрузей» кризис был разрешен.
⚡ Искоренение соперничества и подлинная цена интеграции 1:59:10
Такой уровень взаимной выручки намертво выжег любые проявления традиционного межведомственного соперничества между Армией, ВМС и Морской пехотой США. Тони Дин признается, что даже спустя десятилетия категорически пресекает шутки о трениях между родами войск, поскольку боевая синергия в Рамади была слишком глубокой. Крупные совместные операции проводились каждые трое суток. Например, при захвате здания местного университета бойцы SEAL заходили вместе с пехотой, сразу подключаясь к тактическим допросам задержанных прямо на месте.
Важной частью этой объединенной экосистемы стали иракские бронетанковые подразделения. Получив под свой контроль роту танков Т-72 из 9-й иракской дивизии, американцы прикрепили их к тактической группе Comanche и выставили на блокпосту №3 вдоль ключевого маршрута Route Mobile. Огромные иракские флаги над советскими машинами за милю заявляли населению, что их собственная армия вернулась для защиты. Дин с улыбкой вспоминает, что для него как для потомственного танкиста было невероятно командовать ротой машин, которые он предыдущие 20 лет своей карьеры учился уничтожать.
Интеграция работала во всех направлениях. Армейские патрули ежедневно рисковали жизнями, расчищая заминированные улицы. Снайперские группы SEAL выдвигались на позиции в районе Тамим только после того, как бронетехника регулярных сил дважды проезжала по маршруту, принимая на себя основной риск подрыва на самодельных взрывных устройствах (СВУ). (Ранее в разговоре собеседники касались инцидента с задержанием имама в Тамиме, который доказал, что иракские солдаты под руководством американских переходных команд MiTT также способны действовать решительно). На уровне взводов солдаты и морпехи работали как единый организм: когда в районе «5 кило» шеф-сержант Форгэш получил тяжелое ранение в живот, армейский сержант буквально под дулом автомата усадил курившего неподалеку военного полицейского за пулемет Humvee, ворвался в гущу иракской перестрелки и спас товарища от смерти.
Эта синергия позволяла действовать избирательно. Пехотинцы из Team Dealer вели круглосуточные бои в Тамиме, выдерживая от 5 до 10 атак СВУ и обстрелов ежедневно. Вместо массовых карательных облав на «мужчин призывного возраста» (MAM) — термина, который вскоре признали неполиткорректным и изъяли из рапортов — тактическая группа действовала по наводкам спецназа. За первые три недели июня они задержали 65 точечных подозреваемых, собрав железные доказательства для отправки 36 террористов в тюрьму Абу-Грейб.
Ожесточение боев оставалось предельным. Еще 17 июня в результате подрыва СВУ с зажигательными акселерантами погибли специалисты Роберт Джонс и Рейес Рамирез, а раненый Райан Кларк скончался через две недели. А 2 июля патруль Team Comanche подорвался на сдвоенных противотанковых минах. Тяжелораненый сержант Чад Розански (Chad Rosanski), потерявший в результате этого взрыва обе ноги, продемонстрировал несгибаемый дух всей оперативной группы. Истекая кровью на носилках полевого госпиталя Charlie Med, он изо всех сил выкрикивал девиз своего батальона: «Победить или умереть!» (Conquer or Die!), требуя у медиков льда, потому что его «задница горит», и продолжал шутить до тех пор, пока его не погрузили в наркоз перед операцией.
🤝 Пробуждение в Рамади: Шейхи, полиция и смертельные маршруты 2:05:22
К лету 2006 года ситуация в Рамади достигла критической точки. Бои не утихали, а потери среди американских подразделений стали повседневной реальностью. В «группе Дилер» (Team Dealer) уровень потерь убитыми и ранеными достиг 25% — цифры, пугающие даже для условий иракской войны. Ранее в разговоре Джоко Виллинк и Тони Дин уже упоминали о важности дисциплины и быта иракских сил, но теперь на первый план вышла новая стратегия: борьба за контроль над городом изнутри через массовый набор в полицию и альянс с местными племенами.
Новая стратегия: полиция против террора 2:08:27
Ключевой фигурой в развитии иракских сил безопасности (ISF) стал подполковник Джим Лехнер (Jim Lechner), которого Тони Дин описывает как «бульдога», умеющего пробиваться сквозь бюрократию. Лехнер, ветеран сражения в Могадишо, понимал, что армия может выиграть бой, но только полиция способна обеспечить безопасность в жилых кварталах. До этого момента набор в полицию шел крайне медленно — не более двух десятков рекрутов в месяц.
Проблема заключалась в запугивании: добровольцы записывались в полицию, возвращались домой, получали угрозы от «Аль-Каиды» и больше не появлялись. Решение было радикальным: проводить проверку и отправку рекрутов в тренировочные лагеря в Иордании в один и тот же день. Для этого Тони Дин и его команда перенесли пункт сбора со стекольного завода, который постоянно подвергался атакам, в поместье семьи Базиа.
Требования к кандидатам были минимальными, но практическими:
- Наличие удостоверения личности для подтверждения возраста;
- Проверка отпечатков пальцев по базе данных террористов;
- Базовый тест на грамотность;
- Тест на физическую подготовку (пробежать 20 ярдов туда и обратно).
Тони Дин отмечает, что привлечение местных жителей в полицию было единственным способом понять тонкости местной политики, в которых американцы не могли разобраться и за несколько лет. «Армия не держит вас в безопасности. Полиция держит вас в безопасности», — подчеркивает Дин.
Дипломатия в бронежилетах: альянс с семьей Абу Риша 2:16:36
Успех набора в полицию был бы невозможен без поддержки племенных лидеров, в частности семьи Абу Риша. Тони Дин вспоминает свои визиты к шейхам как упражнение в культурной дипломатии. Чтобы показать доверие, он всегда снимал шлем и бронежилет, входя в дом шейха Базиа, вверяя свою жизнь в руки хозяев согласно бедуинским традициям.
Особую роль в этом процессе сыграли братья Абу Риша — Ахмед и Саттар. Саттар (Satar Abu Risha) был харизматичной фигурой: всегда в безупречной арабской одежде, с хромированным «Кольтом» 45-го калибра на поясе. Хотя штаб морской пехоты (MEF) требовал арестовать Саттара, считая его обычным контрабандистом и преступником, Дин и полковник Макфарланд (чей стиль руководства они обсуждали в 4-й главе) видели в нем необходимого союзника.
Дин вспоминает, как пообещал шейху: «Приведи мне 500 человек, и я построю тебе полицейский участок». У него не было официальных полномочий давать такие обещания, но риск оправдался. В один из дней на пункт сбора пришли 300 добровольцев. Это стало началом «Пробуждения Аль-Анбара» — момента, когда племена решили, что фанатики из «Аль-Каиды» представляют для их бизнеса и образа жизни большую угрозу, чем американское присутствие.
Группа Dagger: война на ночных дорогах 2:22:11
Пока велись политические переговоры, на улицах Рамади продолжалась борьба с главным убийцей американских солдат — самодельными взрывными устройствами (СВУ). Группа Dagger (54-й инженерный батальон) каждую ночь выходила на расчистку маршрутов. Это была медленная, изматывающая работа. Инженерные машины Husky, Buffalo и Cougar ползли со скоростью улитки, исследуя каждую выбоину и кучу мусора на асфальте.
Трагедия произошла в ночь на 8 июля 2006 года в районе Тамим, неподалеку от места гибели Скотта Лава. Мощный фугас взорвался прямо под бронеавтомобилем Cougar. Взрыв был такой силы, что крышка канализационного люка пробила днище машины, фактически разрезав её пополам.
Жертвами этой атаки стали:
- Штаб-сержант Омар Флорес (Omar Flores) — погиб на месте;
- Специалист Трой Линден (Troy Lynden) — погиб на месте;
- Специалист Джозеф Микс (Joseph Mix) — погиб на месте;
- Сержант Аль-Халай Флойд (Alkalai Floyd) — скончался от ран через три дня.
Для Тони Дина, который чувствовал личную ответственность за каждого солдата в своем секторе, это стал один из самых тяжелых дней службы. Он отмечает горький урок: в отличие от «Бури в пустыне» (о которой шла речь во 2-й главе), здесь противник был изобретателен. Даже при идеальном планировании и исполнении солдаты гибнут, потому что «у врага тоже есть право голоса».
Информационная война и «принцип следующего человека» 2:21:04
Борьба шла не только за дороги, но и за ключевые объекты города. 6 июля морпехи провели операцию в госпитале Рамади — семиэтажном здании, которое «Аль-Каида» превратила в свой командный узел и склад оружия. Контроль над госпиталем давал террористам не только отличный обзор для снайперов, но и мощный инструмент пропаганды.
В то же время Тони Дин пересмотрел свое отношение к спискам «высокоценных целей» (HVT). В начале службы он считал, что поимка десяти главных лидеров остановит насилие. Однако гибель Абу Мусаба аз-Заркави в июне 2006 года практически не снизила интенсивность боев на улицах. На место каждого убитого командира тут же вставал «следующий человек», зачастую еще более радикальный. Стало ясно, что победа придет не через ликвидацию одиночек, а через системную работу с населением и расчистку города метр за метром.
⚖️ Операция в Тамиме: Задержание имама и испытание решимости 23:56
В середине июля 2006 года патруль группы «Дилер» (Team Dealer) совершил задержание трех мужчин, нарушивших комендантский час. При допросе выяснилось, что одним из задержанных является влиятельный имам из мечети в районе Тамим. Задержание религиозного лидера такого уровня было крайне чувствительным вопросом, требовавшим строгого соблюдения протоколов, включая получение предварительного одобрения от командования в Багдаде.
Хотя формально задержание произошло случайно, у американских сил имелись многочисленные разведданные, связывавшие имама с деятельностью «Аль-Каиды». Тем не менее, когда Тони Дин доложил о ситуации полковнику Макфарланду, тот отреагировал спокойно и решительно — никакой паники или колебаний в его действиях не было. Ранее в разговоре они затрагивали тему стиля управления Макфарланда, и этот эпизод вновь подтвердил его готовность брать на себя ответственность.
Ситуация накалилась, когда на следующий день у ворот лагеря «Рамади» собралась агрессивная толпа из почти сотни иракцев, требовавших освобождения клирика. Это событие было экстраординарным, так как силы коалиции были практически полностью изолированы от местного населения. Демонстранты несли плакаты, причем некоторые из них были написаны на английском языке, что указывало на подготовленную акцию. Полковник Макфарланд поручил Дину разобраться с толпой, на что тот, иронизируя, предложил самому командиру выйти к протестующим. В итоге переговоры завершились обещанием: если имам невиновен, он будет освобожден, но если он террорист — отправится в тюрьму.
🤝 «Супердрузья» и моральная дилемма 26:07
Для принятия окончательного решения относительно дальнейшей судьбы имама был созван совет с участием так называемых «Супердрузей» — представителей других государственных структур и спецслужб, проводивших в этом секторе операции, не всегда скоординированные с оперативной группой. Совещание длилось почти час. Тони Дин признавал, что имам находился в сложном положении: поддержка коалиции могла стоить ему жизни из-за мести террористов, однако существовала и вероятность того, что имам сам активно сотрудничал с боевиками.
Когда Дин потребовал от собравшихся открытого голосования, голоса распределились в пользу освобождения клирика. Однако он заметил, что чем дальше мнение исходило от куратора имама, тем менее убежденными казались участники голосования. Возникло ощущение, что группа пытается «продавить» освобождение, вынуждая Дина пойти на уступки.
Решающим моментом стало вмешательство младшего по званию офицера разведки SEAL, который сидел в заднем ряду, скрытый от глаз большинства участников заседания. Он едва заметно покачал головой, давая понять: имама отпускать нельзя. Этого жеста хватило, чтобы Дин прервал совещание и взял паузу для размышлений. Буквально в тот же день патруль «Дилера» подвергся обстрелу из РПГ, огонь по которому велся прямо с территории мечети имама, что окончательно подтвердило правоту разведчика.
🧠 Разведка как залог выживания 38:21
Этот случай стал ярким примером того, насколько плотно была интегрирована работа разведки в ежедневные операции. Сбор информации не был чем-то отвлеченным: существовала прямая связь между качеством разведывательных данных и жизнями американских солдат. Разведчики из оперативной группы работали до изнеможения, составляя «целевые пакеты» на боевиков и производителей самодельных взрывных устройств.
- Работа разведки была настолько эффективной, что зачастую передача целеуказания соседним подразделениям занимала считанные минуты.
- Каждый уничтоженный или захваченный мастер по изготовлению СВУ расценивался как сохраненная жизнь американского военнослужащего.
- Постоянное картирование связей между ключевыми фигурами боевиков позволяло наносить точечные удары быстрее, чем противник успевал среагировать.
8. 🚒 Искушение «Диким Западом»: случай на пожарной станции и кризис дисциплины 3:07:56
Загадка простреленной машины: происшествие в Тамиме 3:07:56
Даже в условиях ожесточенных городских боев, когда Рамади казался сплошной зоной непрекращающегося огня, вопросы жесткой воинской дисциплины и соблюдения законов войны оставались для командования абсолютным приоритетом. Одним из самых показательных и болезненных инцидентов для Тони Дина (Tony Deane) стал случай на пожарной станции в районе Тамим. Сухие факты говорили о том, что коалиционные силы обстреляли гражданский объект. К счастью, обошлось без человеческих жертв, однако какой-то «олух» умудрился всадить пулю из карабина M4 прямо в двигатель местной пожарной машины.
Тони Дин искренне не мог поверить, что его бойцы из оперативной группы Conqueror способны на такое бессмысленное вандальство: «Зачем, черт возьми, кому-то стрелять в пожарную машину?». Он был уверен, что его люди дисциплинированнее. Дин лично обзвонил командиров всех подразделений, которые регулярно пересекали эту зону ответственности. Он поочередно связался с командиром SEAL Team 3 (которым был сам Джоко Виллинк), а также с руководителями оперативных групп Rangers и Bandit. Все они в один голос заявили, что их люди к этому непричастны. Тем не менее у Дина оставалось стойкое внутреннее ощущение, что кто-то из коллег говорит не всю правду.
Моральное мужество первого сержанта и заговор молчания 3:08:36
Правда всплыла с совершенно неожиданной стороны. В это же время в одно из подразделений прибыл новый солдат, назначенный командиром огневой группы. Выйдя на патрулирование всего пару раз, он наотрез отказался воевать дальше. Тони Дин заподозрил в нем трусость и уже готовил документы для передачи дела в военный трибунал. Пока оформлялись бумаги, солдат безукоризненно выполнял любые другие тыловые поручения. Поговорив с ним с глазу на глаз, первый сержант Шоу (Shaw) проявил редкую проницательность. Солдат никого не выдавал и открыто не обвинял сослуживцев, но Шоу понял: корень проблемы крылся не в новичке, а во всем взводе. Именно бойцы этого взвода устроили ту самую атаку на пожарную станцию.
Первый сержант Шоу обладал колоссальным моральным мужеством. Он понимал, что взвод, вершащий «уличное правосудие» по собственному усмотрению — это раковая опухоль для подразделения, требующая немедленного удаления. Дин приказал начать официальное расследование и доложил о ситуации полковнику Макфарланду (ранее в разговоре они подробно касались его стиля руководства). Когда назначенный офицер начал допрос подозреваемых, командир взвода и взводный сержант воспользовались Пятой поправкой к Конституции США, отказавшись свидетельствовать против себя. Для Тони Дина это стало ударом. Он был готов простить лейтенанту любую ошибку, кроме трусости и лжи. «Я мог бы разобраться с этим, если бы они просто сказали правду», — сокрушался Дин. Командиры официально заявили, что не входили на пожарную станцию, но круговая порука быстро рухнула. Стоило следователю зачитать рядовым бойцам их права, как клятвы верности на крови испарились, и через несколько минут солдаты выложили всю правду.
Бремя лейтенанта и профессионализм против «Дикого Запада» 3:10:04
Тони Дин так и не выяснил точный мотив, заставивший солдат расстрелять пожарную машину, но его вердикт был однозначен: взводный сержант потерял свой моральный компас из-за непрерывных жестоких боев, а молодой командир взвода оказался слишком слаб характером, чтобы его остановить. Вместе они решили «преподать иракцам урок» — шаг, который в условиях контрпартизанской войны абсолютно неприемлем и контрпродуктивен. Этот инцидент доказал, что даже в хаосе войны любые бесчинства доходят до высшего командования через гражданское население.
Многие обыватели воспринимали Рамади тех лет как «Дикий Запад», где можно творить все что угодно, но Дин жестко пресекал такие разговоры: «Нет, мы профессионалы, и мы обязаны вести себя как профессионалы». Офицеры и сержанты, преступившие черту, были немедленно отстранены от должностей и отправлены под суд. Чтобы исправить допущенную несправедливость и вернуть доверие местных жителей, американское командование впоследствии купило для Тамима новую пожарную машину американского производства.
Размышляя об этом, Тони Дин признался, что считает должность командира взвода самой тяжелой в армии. Эти молодые офицеры полны книжных знаний и благих намерений, но у них нет практического опыта. Они находятся на самом низу лидерской лестницы и вынуждены жить бок о бок с солдатами, ежедневно заглядывая им в глаза перед отправкой на задания. Джоко Виллинк полностью поддержал эту мысль, отметив, что в любом подразделении обязательно должен найтись человек, способный твердо сказать: «Стоп, мы не занимаемся этим дерьмом». Если такого лидера нет, подразделение неизбежно катится в пропасть морального разложения, уничтожая всю общую стратегию.
🦁 Программа «Львица»: женщины в горниле Рамади 3:41:13
Ранее в разговоре Джоко Виллинк и Тони Дин подробно касались сложнейших стратегических вызовов и масштабного взаимодействия с местными племенами, однако на сугубо тактическом уровне перед силами Коалиции в Рамади встала уникальная проблема, требовавшая нестандартного и оперативного решения. В условиях плотной городской застройки и постоянной угрозы со стороны террористов-смертников возникла острая необходимость в тотальном досмотре местного населения. Но если мужчин могли обыскивать обычные патрульные, то работа с женщинами в рамках строгих исламских традиций была культурно чувствительной и практически невыполнимой для солдат-мужчин. Попытки проводить такие досмотры силами мужчин вызывали бы яростное сопротивление местного населения и играли на руку пропаганде боевиков. Ответом на этот критический вызов стало создание уникального подразделения.
Разрушая стереотипы: боевое крещение группы «Львица» 3:41:13
Программа «Львица» (Lioness program) родилась непосредственно из суровых реалий уличных боев. В состав этих специальных групп досмотра входили исключительно женщины-добровольцы, собранные из самых разных подразделений боевой группы Ready First — от штабных клерков до специалистов по снабжению. Чтобы подчеркнуть свой особый статус и преданность общему делу, эти женщины носили уникальные вышитые нашивки «Lioness», которые по своей форме в точности копировали знаменитую нашивку рейнджеров (Ranger tab). Из соображений секретности и строгого армейского устава они хранили этот неофициальный знак отличия втайне от посторонних глаз — под клапаном левого нагрудного кармана полевой формы.
Офицер армии США в отставке Тони Дин (Tony Deane) откровенно признается, что поначалу относился к интеграции женщин в боевую обстановку с огромной долей скепсиса. Вся его предшествующая многолетняя карьера строилась в сугубо мужских коллективах — в танковых батальонах и кавалерийских эскадронах. Огрубевшие в боях танкисты славились своим жестким нравом, и Дин серьезно опасался, что совместное несение службы на блокпостах приведет к неизбежным межличностным конфликтам и снижению дисциплины.
Однако суровая реальность Рамади полностью развеяла эти опасения:
- Женщины-военнослужащие доказали, что способны эффективно удерживать позиции и безупречно действовать в любой сложной тактической ситуации.
- Они без малейших жалоб делили с мужчинами все тяготы окопной жизни, стойко перенося экстремальную жару и отсутствие элементарного комфорта.
- «Львицы» мгновенно переняли армейский юмор и жесткий стиль общения, успешно пресекая любые попытки снисходительного отношения со стороны мужчин.
Спустя всего несколько дней боевой работы командование признало: группа «Львица» стала абсолютно незаменимым элементом боевой группы, действующим наравне с мужчинами в самых криминогенных и опасных районах города.
Контрольно-пропускной пункт в университете Рамади 3:42:29
Главным испытанием для сводного подразделения стало установление контроля над Университетом Рамади. Этот объект имел стратегическое значение для стабилизации города. После того как американские войска заняли территорию вуза, на КПП хлынули сотни людей. Необходимо было организовать тщательный, но уважительный досмотр гражданских лиц, среди которых было множество студенток и женщин-профессоров. Изначально эту задачу планировалось решать силами иракской роты военной полиции и приданной им группы советников (MiTT) из числа американских морских пехотинцев.
Эта схема быстро доказала свою полную нежизнеспособность. Иракские военные наотрез отказывались подчиняться приказам Тони Дина, а советники из морской пехоты относились к службе халатно, больше заботясь о красивых кадрах для репортеров телеканала NBC News. Они беспечно стояли у окон в полный рост, демонстрируя эффектные позы на камеру, что в условиях Рамади было прямым путем к гибели от пули снайпера.
Понимая, что такое отношение ставит под угрозу всю операцию, Дин пошел на радикальный шаг и сформировал собственную, импровизированную команду советников. Возглавить этот критически важный участок работы поручили капитану Джейсону Кроу (Jason Craw). Кроу занимал должность батальонного адъютанта (S1) и откровенно страдал от бумажной рутины, будучи при этом выпускником Гарварда и сертифицированным рейнджером.
Пока капитан Джон Хилтц (John Hiltz) из 40-го инженерного батальона возводил фортификации и обустраивал защищенный боевой форпост (COP), Кроу взял под жесткий контроль иракских полицейских и прибывших «Львиц». Женщины из батальона материально-технического обеспечения и штаба бригады без колебаний вызвались отправиться на этот передовой рубеж. Всего за неделю капитан Кроу навел железную дисциплину, заставив иракцев полноценно патрулировать территорию. Как подчеркивают Джоко Виллинк (Jocko Willink) и Тони Дин, эти женщины проявили себя как настоящие «крутые девчонки» (badass), заслужив искреннее уважение всей боевой группы.
💥 Предательство изнутри: Уроки безопасности в Рамади 3:46:22
Битва за Рамади не ограничивалась столкновениями с внешним врагом — угроза зачастую скрывалась прямо внутри периметра безопасности. 18 сентября произошло событие, ставшее болезненным напоминанием об опасности инфильтрации: мощный теракт в полицейском участке Аль-Хадра.
Тони Дин вспоминает, как взрывная волна сотрясла лагерь, а столб дыма над сектором «5 Кило» подтвердил худшие опасения. Как выяснилось позже, это был не просто случайный обстрел, а спланированная акция, ставшая возможной благодаря предательству. Внутри полицейского участка работал завербованный «Аль-Каидой» человек, который отогнал блокирующий ворота «Хамви», открыв путь террористу-смертнику.
Эта атака едва не привела к катастрофе национального масштаба. Террористы планировали двойной удар: второй автомобиль должен был атаковать подоспевших на помощь военных, когда те начали бы эвакуацию раненых. Только бдительность американских солдат, которые заметили неладное и открыли огонь по второму автомобилю до того, как он смог сблизиться с группой реагирования, предотвратила гибель еще 15–20 человек.
⚖️ Моральные дилеммы и справедливость в зоне конфликта 3:52:29
После теракта ситуация внутри полиции накалилась до предела. Иракские союзники, включая подполковника Фаха, были в ярости, обнаружив, что теракт стал «внутренней работой». У них было твердое намерение немедленно казнить подозреваемого.
Для Тони Дина это стало серьезным испытанием профессионализма. Он понимал гнев Фаха, но осознавал, что «правосудие» вне рамок закона поставило бы коалиционные силы на один уровень с «Аль-Каидой». Фотография казни в форме могла бы стать разрушительным пропагандистским инструментом противника, подобно печально известным кадрам войны во Вьетнаме.
Дин проявил выдержку, убедив Фаха передать преступника под их контроль, хотя это потребовало дипломатических усилий и твердой позиции. Задержанного доставили в центр содержания под стражей, где, благодаря глубокому пониманию контекста и методов допроса, его показания стали ценным источником информации.
🛡️ Цена выживания: Граница истощения 3:56:17
Тони Дин с глубоким уважением отзывается о солдатах, несших службу в нечеловеческих условиях. Пока работа спецназа часто выглядит как «захватывающая и сексуальная», повседневность пехотинцев — это 10-часовые смены на блокпостах при температуре 120 градусов по Фаренгейту (около 49°C), постоянная угроза снайперов и фугасов.
Сложность ситуации усугублялась политикой «stop-loss», которая удерживала бойцов в зоне боевых действий дольше запланированного срока. К концу сентября стало ясно, что бригада достигла точки кульминации — состояния, когда подразделение физически не может продолжать наступательные операции из-за нехватки личного состава и огромного количества раненых.
В один из вечеров полковник Макфарланд, наблюдая за опустошением в рядах «Команды Дилера» (потерявшей к тому моменту 25% личного состава), выразил личную поддержку Дину. Хотя Дин по армейской привычке старался сохранять лицо, он признавал, что это было «чертовски тяжелое время». Ритуал прощания с погибшими, такими как штаб-сержант Хосе Ланзарин, стал для них суровой ежедневной реальностью, которую солдаты преодолевали лишь благодаря невероятной преданности своей миссии и своим товарищам.
📰 Информационный фронт и пятнадцатимесячный износ бригады 4:10:59
Утечка отчета «Анбар потерян» и критика медийного пессимизма 4:31:22
В ходе беседы Джоко Виллинк (Jocko Willink) и Тони Дин (Tony Deane) подробно анализируют глубокий разрыв между реальным положением дел на передовой и тем, как ближневосточная кампания освещалась в прессе и оценивалась тыловыми аналитиками. Особое возмущение у Тони Дина вызывает скандальная утечка секретного отчета штабной разведки под говорящим названием «Анбар потерян». Дин подвергает жесткой критике как военное руководство в глубоком тылу, так и крупные гражданские СМИ за тиражирование панических, пессимистичных прогнозов. Самое парадоксальное и горькое заключалось в том, что эти упаднические доклады публиковались именно в тот переломный момент, когда на земле, в самом сердце Рамади, наметился фундаментальный сдвиг в пользу американских сил и их местных союзников.
Пока аналитики в Вашингтоне ставили крест на операции, Дин и его бойцы ежедневно наблюдали, как «плотина прорвалась» и иракские племена начали массово переходить на сторону Коалиции. Информационный пессимизм создавал иллюзию неминуемого поражения там, где уже ковалась победа. Впоследствии этот искаженный медийный нарратив привел к катастрофическим политическим решениям. Размышляя о последующем стремительном взлете ИГИЛ и трагическом падении Рамади 17 мая 2015 года, Тони Дин с горечью отмечает, что американские войска имели все шансы полностью стабилизировать регион. «Мы могли получить там ситуацию, аналогичную послевоенной Германии или Японии, превратив Рамади в регулярный гарнизон». Однако поспешный вывод войск перечеркнул эти достижения. Ранее в разговоре собеседники уже касались общих итогов битвы и мотивации к написанию книги, но именно это непреходящее чувство несправедливости из-за кабинетных отчетов побудило Дина зафиксировать правду: его люди дали Ираку реальный шанс на мир, который был упущен политиками. Оглядываясь назад, Дин подчеркивает, что медийный фокус на том, «как сильно всё облажалось», полностью затмил реальные успехи бригады и местных племен, которые смогли переломить ход сложнейшей городской герильи.
Продление командировки Ready First: 15 месяцев на пределе возможностей 4:11:11
Удержание Рамади и развитие успеха движения «Пробуждение Анбара» потребовали от американского командования принятия одного из самых тяжелых и непопулярных решений за всю войну — продления срока службы бригады Ready First до 15 месяцев. Ранее в разговоре они касались стиля руководства полковника Макфарланда, под чьим началом координировались эти масштабные процессы. Это продление стало стратегической необходимостью: замена опытных подразделений в разгар ожесточенных боев могла обрушить только зарождающийся альянс с местными шейхами. Ранее в разговоре они также касались темы набора в полицию и семьи Абу Риша, результаты которой теперь нужно было во что бы то ни стало защитить. К моменту официальной передачи контроля силам оперативной группы Steel Tigers 14 октября 2006 года, личный состав бригады находился в состоянии глубочайшего физического и психологического износа.
Тони Дин без прикрас описывает колоссальную цену, которую заплатили солдаты за эти дополнительные месяца на передовой. Даже в финальные дни службы, когда полным ходом шла постройка новых полицейских подстанций и проводились торжественные парады в честь валидации батальонов иракской армии, боевые потери не прекращались ни на день. На третий день нахождения на статических позициях в Тамиме граната, сброшенная террористом в люк танка M1, унесла жизнь рядового первого класса Шейна Остина. Когда 26 октября 2006 года последняя группа из ста военнослужащих, включая штабных офицеров, первых сержантов и сержантов снабжения, ожидала эвакуации на вертолетной площадке, люди были настолько измотаны, что буквально валились без сил прямо на свои рюкзаки. Дин признается, что до самого момента взлета CH-46 его преследовал ужас от мысли, что финальный минометный обстрел накроет площадку и они навсегда станут «грустной историей о подразделении, погибшем по дороге домой».
Масштаб и интенсивность боев за этот долгий срок наглядно подтверждает статистика потерь в технике: бронетанковая группа Дина возвращала в Германию всего 4 боевые машины пехоты Bradley из 14 — остальные 10 были полностью уничтожены вражескими СВУ и выстрелами из РПГ. Танкам повезло чуть больше: из 16 машин обратно смогли отправить 13 единиц. После четырех дней в Кувейте последовал изнурительный марш к воротам гарнизона Баумхольдер, где солдат встречали сотни сделанных вручную плакатов с желтыми лентами. Долгожданное возвращение к семьям под звуки музыки Бет Мидлер принесло мгновения острой, ни с чем не сравнимой радости. Но за этим триумфом стояла суровая реальность: 15 месяцев непрерывного стресса и колоссального износа человеческих ресурсов стали той самой ценой, которую Ready First заплатила за стратегический перелом в битве за Рамади.
📜 За пределами битвы: Миссия по сохранению правды 4:36:16
Путь к написанию мемуаров 4:36:16
Работа над книгой «Рамади: Рассекречено» (Ramadi Declassified) стала для Тони Дина своего рода «декомпрессией» и способом осмыслить пережитое спустя годы. Процесс создания текста оказался значительно сложнее, чем предполагалось изначально: автор начинал с хаотичных записей, напоминающих «манифест безумца», и прошел долгий путь от поиска издателя до глубокого погружения в исторический контекст.
Тони Дин отмечает, что первые попытки издать книгу через крупных игроков не увенчались успехом, но в итоге он нашел поддержку у Пола Хаклберри из небольшого издательства Cleveland R Press. Процесс написания, правок и уточнения исторических деталей занял около двух с половиной лет. Особую сложность вызывало желание автора не просто описать события, но и дать читателю полное понимание предпосылок конфликта — почему ситуация в Ираке развивалась именно так, и как позже возник ИГИЛ. Дин стремился к максимальной достоверности, поэтому каждое значимое утверждение в книге подкреплено сносками.
Дань памяти павшим и честная история 4:47:33
Одной из главных целей Тони Дина было увековечение имен солдат, отдавших свои жизни в битве за Рамади. Изучая существующие ресурсы, автор обнаружил, что информация о погибших зачастую была либо скудной, либо фрагментарной. Он подчеркивает: жертва каждого человека, как погибшего, так и раненого, не должна быть забыта или предана забвению обществом, которое со временем склонно утрачивать остроту восприятия военных событий.
Книга выполняет функцию своеобразного «дебрифинга» — честного разговора о цене победы, который не состоялся в полной мере непосредственно после завершения службы, так как Джоко Виллинк и Тони Дин покинули зону операции с разницей всего в пять дней, в октябре 2006 года. Джоко Виллинк отмечает, что прочтение книги дало ему новый взгляд на события, позволяя увидеть огромный объем работы, проделанной в районах, о которых ранее было известно меньше.
Наследие и актуальность 4:44:52
Тони Дин и Джоко Виллинк сходятся во мнении, что эта работа — не просто мемуары, а важный исторический документ для всех, кто интересуется военной историей и геополитикой. В контексте того, что жертвы американских солдат позже были омрачены выводом войск и последующей нестабильностью в Ираке, издание книги стало актом сохранения правды о том, что именно было достигнуто в Рамади.
Ранее в разговоре они касались событий начала войны и некоторых оперативных подробностей, но для Дина было критически важно вывести дискуссию на уровень ответственности перед памятью своих подчиненных. Книга служит напоминанием о том, что за каждым тактическим успехом стояли люди, которые, несмотря на колоссальные потери и постоянный риск, продолжали выполнять свою работу, оставаясь верными своим товарищам и воинскому долгу.
🎖️ Наследие битвы и цена свободы 5:01:13
Память о героях Рамади 5:01:26
Завершая обсуждение боевого пути, Джоко Виллинк обращается к тем, с кем довелось делить тяготы войны. Он подчеркивает, что участие в битве за Рамади бок о бок с такими воинами было для него честью. Профессионализм, непоколебимая решимость, мужество и героизм этих людей — это качества, которые навсегда останутся в памяти самого Джоко и всех бойцов Task Unit Bruiser. Ранее в ходе беседы подробно обсуждались итоги сражения и причины, побудившие гостей написать книгу, однако в этот момент акцент делается на глубоком уважении к сослуживцам, чья стойкость определила успех операции.
Благодарность тем, кто стоит на страже 5:01:40
Джоко Виллинк выражает глубокую признательность всем солдатам, морякам, летчикам и морским пехотинцам, которые несут службу по всему миру прямо сейчас. Он отмечает их готовность к самопожертвованию ради защиты свободы и образа жизни американского общества.
Особое внимание уделяется тем, кто обеспечивает безопасность внутри страны. В список тех, кому адресованы слова благодарности, входят:
- Сотрудники правоохранительных органов.
- Пожарные и парамедики.
- Специалисты скорой помощи (EMT) и диспетчеры.
- Сотрудники исправительных учреждений и пограничного патруля.
- Агенты Секретной службы и другие службы экстренного реагирования.
Напоминание о ценности жизни 5:02:19
Джоко призывает аудиторию осознать масштаб жертв, принесенных ради сохранения свободы. Хотя в ходе подкаста слушатели узнали лишь об одной конкретной битве, в истории страны их были тысячи. В каждом из этих сражений мужчины и женщины проявляли героическую волю, подобную той, что демонстрировали солдаты 135-го батальона, — волю «победить или умереть».
Этот дар жизни и свободы, полученный благодаря павшим героям, не должен восприниматься как нечто само собой разумеющееся. Джоко завершает подкаст призывом беречь этот дар, помнить о тех, кто отдал за него свои жизни, и ценить каждый момент.
