Экономика «черной дыры»: почему в России гибель стала выгоднее жизни

Для жителя депрессивного российского региона гибель на фронте стала самым выгодным инвестиционным проектом, приносящим семье больше денег, чем десятилетия честного труда. Пока экономика сжигает ресурсы в «черной дыре» производства танков, правительство официально планирует бюджетный дефицит на два десятилетия вперед. Это история о переходе к феодальному капитализму, где инфляцию маскируют пленочными фотоаппаратами, а будущее страны обменено на лояльность новых «вассалов».

🚜 Экономика в «глине»: военные расходы, кадровый голод и магия Росстата 1:54

Современная российская экономика сегодня напоминает путешествие по шоссе, где твердое асфальтовое покрытие стремительно сменяется щебнем, песком, а затем и вязкой глиной. В интервью Ирине Шихман экономист Игорь Липсиц использует метафоры из своей знаменитой книги для подростков «Удивительные приключения в стране Экономика», чтобы объяснить, почему текущая модель развития страны ведет в тупик. По его словам, период «анестезии», когда рост инфляции компенсировался резким взлетом зарплат, подходит к концу, оставляя граждан один на один с суровой реальностью .

Военные расходы как «черная дыра» экономики 1:54

Переход страны на «военные рельсы» на первом этапе создавал иллюзию благополучия. Старые советские заводы, работавшие не в полную мощность, были дозагружены до трех смен, что позволило России нарастить производство оружия быстрее, чем это делает Европа . Однако этот рост имеет критическую особенность: он не создает основы для будущего развития. Игорь Липсиц называет военные расходы «черной дырой», в которой деньги буквально сгорают без отдачи .

Разница между гражданским и военным производством фундаментальна. Если произведенный на заводе чайник годами служит в быту, а грузовик или станок создают «эффект мультипликатора» — потребляют топливо, требуют запчастей и обеспечивают работу смежных отраслей, — то военная техника лишена этой экономической цепочки . «Когда вы делаете танк, он едет на поле боя и через три часа сгорает. Это нормально для военной техники», — отмечает эксперт . В результате огромные бюджетные средства, выплаченные в виде зарплат рабочим оборонных заводов, выплескиваются на рынок потребительских товаров, но сами товары (танки и снаряды) на этот рынок не попадают. Это создает избыток денежной массы, который и разгоняет инфляцию.

Уже сейчас последствия этого перекоса ощущаются в социальной сфере. Липсиц приводит в пример резкий скачок тарифов ЖКХ: в некоторых случаях счета за январь начали поглощать всю пенсию целиком, вынуждая стариков возвращаться к практике выживания из девяностых . Ранее в разговоре упоминались случаи мародерства со стороны вернувшихся с фронта, что лишь подчеркивает нарастающее социальное напряжение .

Манипуляции Росстата и «инфляция для бедных» 5:55

Официальные цифры инфляции, которые докладывают президенту, вызывают у экономистов скепсис. Игорь Липсиц объясняет, что методика Росстата, хотя формально и соответствует мировым стандартам, позволяет «аккуратно управлять» составом потребительской корзины . Для занижения показателей ведомство исключает из расчетов дорожающие услуги (например, авиаперевозки) и добавляет специфические товары, цены на которые стабильны из-за отсутствия спроса.

В корзину Росстата попали такие экзотические позиции, как:

Пленочные фотоаппараты ;
Детские автомобильные кресла .

Поскольку спрос на пленочную технику крайне узок, цены на нее практически не растут, что позволяет искусственно снижать общий индекс инфляции . Липсиц вспоминает исторический анекдот времен Горбачева, когда статистику по сельскому хозяйству «нарисовали» до 40% под угрозой партбилета, просто включив в нее продукцию личных подсобных хозяйств по рыночным ценам .

Сегодня альтернативные расчеты, например, индекс исследовательской компании «Ромир», основанный на реальных чеках покупателей, показывали инфляцию в два раза выше официальной, пока компании не запретили публиковать эти данные в конце 2024 года . Ассоциация российских банков также фиксирует цифры на 20% выше данных Росстата . В реальности инфляция становится «налогом на бедных», так как в России расходы на еду составляют до 40% бюджета домохозяйств, и любой рост цен в «Пятёрочке» бьет по ним сильнее, чем по обеспеченным слоям населения .

Кадровый голод и деградация квалификации 12:09

Экономика столкнулась с физическим пределом роста — дефицитом людей. Глава Зернового союза Аркадий Злачевский констатирует: комбайнер, который раньше работал за 60 тысяч рублей, теперь требует 200 тысяч, ориентируясь на выплаты в зоне СВО или на оборонных предприятиях . Но высокая зарплата не гарантирует наличия навыков. Липсиц подчеркивает, что квалифицированных инженеров и рабочих невозможно заменить быстро: «Инженерный корпус старенький, седой, а молодых к сложному оборудованию подпускать страшно» .

Проблема кадровой деградации иллюстрируется кейсом компании «Эфко» в Белгородской области. Чтобы качественно убрать урожай, агрохолдинг был вынужден нанимать профессиональных комбайнеров из Турции, которые приезжали со своей техникой . Это спровоцировало настоящую «партизанскую войну» со стороны местных жителей, которые закапывали в полях стальные пруты, чтобы вывести из строя ножи турецких комбайнов .

Критическая нехватка кадров наблюдается везде:

Добывающая промышленность: дефицит операторов сложной импортной техники (бульдозеров и экскаваторов), управление которыми сравнимо с пилотированием космической ракеты .
Городское хозяйство: невозможно найти электриков, способных разобраться в фазах .
Проектирование: дефицит конструкторских школ. На смену легендарным именам вроде Туполева или Сухого приходят «странные люди», далекие от производства .

Даже Москва, создающая видимость благополучия, начинает ощущать кризис: бюджет города на 2025 год утвержден с дефицитом в 445 миллиардов рублей, а мэрия заявляет о планах по сокращению штатов . Экономика упирается в отсутствие инфраструктуры и энергии — во многих районах уже невозможно подключить новые заводы к электросетям из-за износа станций и приоритета жилой застройки .

🛡️ Экономика насилия: от дронов-рэкетиров до «бизнеса на смерти» 25:06

Возвращение участников боевых действий к мирной жизни обещает стать для российской экономики не подспорьем, а тяжелейшим бременем. Игорь Липсиц подчеркивает, что государство совершенно не готово к адаптации людей с посттравматическим стрессовым расстройством (ПТСР) и специфическим военным опытом. Вместо квалифицированных кадров рынок труда получит волну преступности, причем в ее новых, технологичных формах.

Социальные последствия: ПТСР и «дроно-рэкет» 25:35

Главная проблема возвращения ветеранов СВО заключается в колоссальном разрыве между их военными доходами и гражданскими реальностями. На фронте человек привыкает получать около 200 тысяч рублей в месяц . Найти аналогичные зарплаты на рабочих должностях в провинции практически невозможно — там их не ждут вакансии даже по 150 тысяч. Игорь Липсиц цитирует Владимира Соловьева, который также выражал обеспокоенность этим социальным тупиком: люди, привыкшие к насилию и большим деньгам, не пойдут на низкооплачиваемую работу.

Криминализация этой среды уже началась. Экономист приводит свидетельства очевидцев о группах мужчин в камуфляже, которые занимаются открытыми поборами на рынках, маскируя процесс передачи денег . Однако в будущем нас ждет трансформация привычного рэкета девяностых в высокотехнологичный шантаж.

«Сейчас можно значительно легче заниматься рэкетом с помощью дрона. Дешевый китайский дрончик с Алиэкспресса, разогнанный до 120 км/ч, может "случайно" упасть на твой Bentley. И владельцу объяснят, что будет с его имуществом дальше, если он не начнет перечислять криптовалюту на нужный счет» .

Вместо экономического роста приток ветеранов создаст огромную статью расходов на содержание аппарата профилактики и борьбы с преступностью.

Смерть на войне как самый выгодный финансовый проект 29:07

В современной России сложилась парадоксальная и циничная ситуация: для мужчины 35 лет из депрессивного региона гибель на фронте является самым выгодным экономическим решением с точки зрения его семьи . Сумма единовременной выплаты в 7 миллионов рублей значительно превышает дисконтированный доход, который средний работяга смог бы суммарно заработать и принести домой за всю оставшуюся жизнь.

Война превратилась в специфический бизнес, породив пугающие социальные девиации:

«Серийные жены»: появление блогерш, обучающих женщин находить «захудалых» мужчин, отправлять их на фронт, получать выплаты за гибель и тут же выходить замуж за следующего .
Криминальные схемы: в Санкт-Петербурге были вскрыты банды, которые женили алкоголиков на подставных лицах и принудительно отправляли их на войну ради получения гробовых выплат .

Игорь Липсиц проводит историческую параллель с Первой мировой войной, когда выплаты «солдаткам» (женам солдат) сформировали мощный, но кратковременный потребительский спрос, который в итоге раскачал и обрушил рынок империи . Сегодняшние выплаты не инвестируются в развитие, а «пускаются в распыл», создавая лишь иллюзию благополучия.

Фикция импортозамещения и бегство производств 36:26

Несмотря на уход западных брендов, реального импортозамещения в России не произошло. На место европейцев пришли китайские производители, которые уже затоварили рынок . Отечественные предприятия, лишившись западных комплектующих и технологий, деградируют. Яркий пример — «АвтоВАЗ», который после ухода Renault вынужден собирать машины «на коленке», из-за чего потребители массово переключаются на китайские аналоги .

Ситуация в легкой промышленности еще более анекдотична. Проверка ФНС показала, что 95% так называемых российских швейных брендов не имеют собственного производства . Это номинальные структуры, которые закупают готовую продукцию в Китае и просто переклеивают ярлыки.

Даже успешные российские компании вынуждены уходить из страны:

Gloria Jeans: создатель бренда Владимир Мельников, который годами удерживал производство в Ростовской области благодаря уникальной эффективности и низким зарплатам , полностью ликвидировал цеха в России. Производство перенесено в Индию, Вьетнам и Китай .
Мебельная отрасль: из-за санкций на оборудование и материалы производители мебели начинают переносить мощности в Китай, чтобы ввозить в Россию уже готовый товар .

Причина проста: в России стало невозможно купить оборудование, а стоимость труда из-за военных выплат и дефицита кадров резко возросла, убив конкурентоспособность местного пошива . Ранее в разговоре Липсиц уже упоминал, что военные расходы стали «черной дырой», и теперь этот эффект бьет по гражданскому сектору.

Формирование новой военной элиты потребителей 46:22

Тем не менее, в стране сформировался слой «бенефициаров войны». По расчетам Игоря Липсица, это около 20% населения — примерно 26–28 миллионов человек . В эту категорию входят не только сами участники СВО, но и их семьи, а также те, кто обслуживает военный заказ.

Эти люди внезапно разбогатели и теперь формируют основной спрос на товары премиального сегмента. Именно на них ориентируются бренды вроде 12 Storeez, которые переместились из среднего сегмента в нишу «лухари» со стоимостью вещей, недоступной прежнему среднему классу . Эта новая элита заинтересована в продолжении боевых действий, так как именно война обеспечила им беспрецедентный для их социального статуса уровень потребления .

🛒 Опасные игры с ценниками и «валютное зазеркалье» 50:15

В середине своего разговора Ирина Шихман и Игорь Липсиц переходят к одной из самых болезненных тем для любого экономиста, помнящего советский опыт, — попыткам государства диктовать рынку свою волю через ценники. Липсиц, называющий себя «последним методологом Госплана СССР», предупреждает: современные попытки «приручить» инфляцию силовыми методами неизбежно закончатся пустыми полками.

Призрак Госплана: почему ручное управление ценами ведет к дефициту 51:07

Игорь Липсиц напоминает, что в здоровой экономике цена — это главный индикатор, сигнал для производителя и покупателя. Как только государство начинает ломать эти сигналы, система перестает функционировать . По мнению эксперта, в российском руководстве сегодня наблюдается «маниакальная тяга» к регулированию. Началось это не сегодня: Липсиц цитирует бывшую вице-спикера Госдумы Любовь Слиску, которая когда-то заявила, что «цены — это слишком важное дело, чтобы доверять его рынку» .

Сегодня эта идеология воплощается в «технофанатизме» премьер-министра Михаила Мишустина. Липсиц отмечает, что глава правительства грезит идеей поставить в Белом доме суперкомпьютеры, чтобы с их помощью рассчитывать народнохозяйственные планы и цены . Однако на практике регулированием занимаются не алгоритмы, а ФАС и Генеральная прокуратура.

Экономист выделяет несколько уровней нынешнего давления на рынок:

Законодательное право на заморозку: Местные власти уже имеют право на 3 месяца фиксировать розничные цены на социально значимые товары .
«Добровольно-принудительные» соглашения: Власти принуждают ритейлеров и производителей заключать долгосрочные договоры о предельных темпах роста цен без компенсации растущих издержек .
Силовое давление: Прокуратура может объявить повышение цен на те же огурцы «антигосударственной деятельностью» .

Последствия таких шагов Игорь Липсиц описывает на простом примере: если пекарне прикажут продавать хлеб по фиксированной цене, которая не покрывает затраты, она произведет ровно 10 буханок для отчета, а остальные 200 — по свободной цене или под другим брендом . Если же придавить бизнес сильнее, производство просто прекратится. «Закон сохранения денег в экономике: если вы сегодня зарезали мне цену, завтра я просто не буду выращивать эти огурцы» . В итоге Россия рискует вернуться в поздний СССР, где цены были низкими и стабильными, но купить на них было ничего нельзя из-за тотального дефицита .

Валютный разлом: как российский рубль ушел в «заграничное подполье» 1:05:56

Вторая фундаментальная проблема, возникшая в 2024 году, — фактическое разрушение единого валютного рынка внутри России после санкций против Московской биржи. Игорь Липсиц констатирует: валютный рынок в РФ стал «совсем несвободным», а курс теперь формируется по закрытым внебиржевым механизмам . Центральный банк определяет его на основе сделок между банками, причем делает это произвольно — например, исключая из расчетов такие гиганты, как Газпромбанк, если их данные «не нравятся» регулятору .

Однако самое интересное происходит за пределами страны. Из-за банковских санкций российская экономика распалась на два контура: внутренний и внешний «виртуальный» .

Поскольку возвращать валюту в Россию стало технически сложно и часто бессмысленно (её трудно потом отправить обратно для оплаты импорта), правительство фактически обнулило требования по репатриации выручки . Это породило уникальную ситуацию:

Внешний рынок: Экспортеры оставляют валюту на зарубежных счетах, а импортеры покупают её там же, минуя российскую банковскую систему .
Рублевый офшор: За границей возник даже рублёвый сегмент торгов, где компании обмениваются валютой и рублями бесконтрольно.
Валютные комиссары: Липсиц с иронией описывает попытки государства контролировать этот процесс через сотрудников Росфинмониторинга, которых он называет «комиссарами в кожанках и с маузерами» . Они сидят внутри крупнейших компаний-экспортеров и имеют доступ ко всей финансовой документации.

Эксперт вспоминает, как в Шереметьево раньше приземлялись целые самолеты, груженные наличными долларами, которые расходились по стране . Даже у российских пенсионеров «святым законом» было иметь 500 «похоронных» долларов в конверте . Сейчас этот легальный поток иссяк, и валюта заводится в страну «партизанскими тропами» через Казахстан и другие страны, что Липсиц называет «параллельным импортом валюты» .

В завершение этой части беседы эксперты касаются темы налогов. Липсиц отмечает, что после долгого периода стабильности, которым так гордился министр Силуанов, система пошла вразнос, и бизнес, не понимая правил игры, начинает массово выводить капиталы в структуры вроде семейных фондов в Дубае . Ранее в разговоре они уже касались темы кадрового голода, но именно налоговая чехарда становится финальным аргументом для прекращения инвестиций в российскую промышленность.

🏛️ Налоговая чехарда, новый феодализм и «медицина молитв» 1:15:33

Налоговый тупик и «подмосковный город Дубайск» 1:15:33

Постоянные изменения в налоговом законодательстве и непредсказуемость правил игры заставляют российский бизнес отказываться от долгосрочного планирования. Вместо инвестиций в развитие внутри страны предприниматели ищут способы вывода капитала. Игорь Липсиц отмечает массовый характер создания семейных фондов в Дубае — городе, который экономист иронично называет «подмосковным Дубайском» . Богатые россияне стремятся обезопасить свои активы от попыток государства доказать, что такие фонды ведут коммерческую деятельность и должны облагаться налогами.

Подобное «обескровливание» экономики обрекает страну на десятилетия застоя. Бизнес не понимает, как выживать в условиях, когда налоговая нагрузка может измениться в любой момент. Ранее в разговоре Игорь Липсиц уже упоминал о манипуляциях со статистикой и росте военных расходов, но именно налоговая нестабильность становится финальным аргументом для бегства капитала . В результате Россия лишается ресурсов, необходимых для какого-либо развития в будущем.

Кейс пекарни «Машенька»: управление страной через иконы 1:16:36

Абсурдность современного госуправления в России наглядно иллюстрирует история пекарни «Машенька». После того как порог для освобождения от НДС снизили с 60 до 20 миллионов рублей оборота в год, владелец маленького бизнеса оказался на грани закрытия . Свой вопрос он сумел донести до президента на прямой линии, что запустило цепочку событий, больше напоминающую анекдот, чем работу государственного аппарата.

Пытаясь задобрить власть, предприниматель прислал в Кремль пироги. В ответ президент снялся в сюжете за чаепитием и отправил бизнесмену икону «на счастье» . Однако «нечудотворная» икона не помогла: пекарня всё равно решила закрываться. Это вызвало истерику в администрации президента: под угрозой оказалась репутация главы государства. В итоге целое правительство получило указание разрабатывать особые льготы для одного конкретного юридического лица .

Этот случай породил флешмоб «Я/Мы Машенька» среди других предпринимателей, требующих равных условий. Вместо системных реформ власти перешли к ручному управлению:

Срочное введение и такая же срочная отмена налоговых шкал;
Попытки точечно спасти ресторанный бизнес, отодвинув для него введение НДС на год ;
Игнорирование реальных причин кризиса в пользу имиджевых решений.

Национализация собственности как новый феодализм 1:23:25

В России разворачивается масштабный процесс пересмотра итогов приватизации. По данным Генпрокурора, только за прошлый год было национализировано собственности на 4 триллиона рублей . По подсчетам Forbes, каждый восьмой участник списка богатейших россиян уже потерял свои активы . Игорь Липсиц называет это переходом к «новому феодализму».

Логика этого процесса двояка. С одной стороны, это наполнение бюджета через повторную продажу отобранных активов. С другой — формирование новой «опричнины». Государство отнимает собственность у нелояльных или «подозрительных» владельцев (например, имеющих ВНЖ недружественных стран) и передает её «вассалам» в обмен на личную преданность режиму .

Яркие примеры такого «отжима»:

Аэропорт Домодедово: Объявление здания аэропорта (но не взлетно-посадочной полосы) стратегическим объектом для оправдания смены собственника .
Компания «Рольф»: Криминальный по стилю захват бизнеса у политического оппонента .
Danone: Передача прибыльных активов пищевой промышленности «правильным людям» .

Для обычного гражданина это оборачивается ростом цен и снижением качества услуг. Когда активы переходят в руки временщиков-вассалов, эффективность управления падает, а аэропортовые сборы и цены на продукты растут .

Социальный дефолт: от оптимизации больниц к «премии за кобру» 1:30:41

Бюджетный кризис заставляет власти резать социальные расходы, чтобы финансировать военные нужды. Под нож попадают федеральные программы по борьбе с онкологией и кардиологией . Происходит так называемая «оптимизация»: закрытие роддомов в малых городах, замена врачей фельдшерами и деградация медицинской помощи до уровня, который Липсиц называет «медициной молитв» .

В московских элитных поликлиниках стены завешивают иконами, фактически предлагая веру как альтернативу отсутствующим лекарствам . Аналогичные процессы идут в образовании: вузы сокращают не только бюджетные, но и платные места, чтобы увеличить количество потенциальных призывников . Финансирование школ и университетов возвращается к уровню 90-х годов с их разрушенной инфраструктурой .

Даже хваленые меры поддержки рождаемости, такие как материнский капитал, экономист оценивает скептически, приводя в пример исторический анекдот о «премии за кобру» . В Индии плата за убитых змей привела к тому, что их начали разводить ради денег. В России это вызвало всплеск рождаемости в колониях: заключенные рожают ради выплат, которые они надеются получить после освобождения . При этом общая рождаемость в стране продолжает падать, достигая критически низких отметок .

📉 Бюджетный тупик и идеология вечной войны 1:40:28

Разрыв с западными рынками и падение нефтегазовых доходов поставили российскую экономику перед системным кризисом, который правительство пытается решить за счет долговой карусели. Игорь Липсиц подчеркивает: текущая ситуация — это не временные трудности, а долгосрочная стратегия выживания, официально зафиксированная в государственных документах.

Бюджетный прогноз до 2042 года: жизнь в долг по сверхвысоким ставкам 1:40:28

В отличие от западных моделей «бюджетирования с нуля», где расходы планируются исходя из реальных налоговых сборов, российское государство накопило огромный массив обязательств, которые невозможно обеспечить текущими доходами . Результатом стал официально утвержденный «Бюджетный прогноз РФ до 2042 года», подписанный Михаилом Мишустиным. Согласно этому документу, бюджет страны будет дефицитным на протяжении следующих двадцати лет, а покрывать эту дыру планируется за счет непрерывного наращивания государственного долга .

Проблема заключается не в самом факте заимствований, а в их катастрофической стоимости:

США обслуживают свой долг под 4% годовых, Япония — под 2% .
Россия вынуждена занимать под 16% годовых, что делает обслуживание долга в четыре раза дороже, чем в Америке .

Уже сегодня на выплаты по госдолгу уходит около 3 триллионов рублей в год — это больше, чем суммарные федеральные расходы на здравоохранение и образование . Фактически, правительство отнимает деньги у социальной сферы, чтобы отдать их владельцам облигаций — крупным банкам и пенсионным фондам. Отказаться от этих выплат государство не может: дефолт по внутреннему долгу мгновенно обрушит банковскую систему и оставит россиян без накоплений в НПФ . При этом надежды на внешние займы не оправдались: Китай после пяти лет переговоров отказался допускать российские облигации на свой рынок, а страны Африки ответили Минфину вежливым отказом .

Рубль по 120 и «эффект Северной Кореи»: девальвация как единственный выход 1:48:10

Чтобы наполнить пустеющую казну, власти неизбежно пойдут на резкую девальвацию национальной валюты. По оценке эксперта, для сведения бюджета необходим курс в районе 110–120 рублей за доллар . Это превратит валютную выручку экспортеров в огромную массу рублей, что позволит формально исполнить бюджетные обязательства, но нанесет сокрушительный удар по потреблению.

Последствия такой политики уже проявляются в виде скрытого дефицита:

Медикаменты: Несмотря на отсутствие прямых санкций, многие жизненно важные препараты (онкологические, для щитовидной железы) исчезают из аптек из-за сложной логистики и невозможности продать их с выгодой при обвале рубля .
Продовольствие: Сельское хозяйство сталкивается с обвалом продаж техники. Аграрии не могут закупать ни импортные, ни российские машины, что в долгосрочной перспективе ведет к падению продуктивности и дефициту продуктов питания .

Игорь Липсиц полагает, что страна движется к модели «Северной Кореи тридцатых годов» . Это означает необратимый отказ от привычного комфорта — «тыквенного латте», автомобилей Volvo и голливудских премьер — в пользу натурального хозяйства и жесткой государственной экономии. Ранее в разговоре они касались того, как военные расходы превращаются в «черную дыру» экономики, и теперь этот процесс дополняется сокращением персонала в госсекторе и сжатием гражданских рынков .

Концепция «вечной колонизации» и ловушка военных арсеналов 1:58:50

Экономист уверен: даже если горячая фаза конфликта прекратится, Россия не вернется к мирной жизни. Идеологический фундамент государства опирается на концепцию, которую артикулируют лояльные интеллектуалы (например, в публикациях, связанных с ректоратом МГУ). Согласно этой логике, Россия — «колонизирующаяся страна», обреченная на постоянные войны ради подчинения соседей, которых элита рассматривает как «дикие народцы», неспособные к мирному сожительству без внешнего контроля .

Это предопределяет долгосрочную милитаризацию:

Дмитрий Медведев уже заявил, что после завершения боевых действий военная промышленность продолжит работать на полную мощность для восполнения потраченных советских арсеналов .
Огромные средства потребуются на содержание гарнизонных городов на присоединенных территориях и выплаты участникам СВО, что станет вечным социальным обременением для бюджета .

Человеческий капитал при этом продолжает деградировать: число научно-технических работников в стране с 1990 года сократилось в три раза, а разрыв международных связей окончательно добивает высшее образование .

Финал эпохи «газового благополучия»: почему Европа потеряна навсегда 2:01:45

Главным экономическим итогом последних лет стала окончательная утрата самого премиального рынка сбыта — европейского. То, что десятилетиями выстраивали советские прагматики вроде Косыгина и Брежнева, было разрушено за короткий срок .

Игорь Липсиц выделяет три причины, почему возвращение на рынок ЕС невозможно:

Замещение: Американские поставщики с энтузиазмом заняли нишу российского газа и нефти, закрепив позиции долгосрочными контрактами .
Энергопереход: Высокие цены на нефть лишь ускоряют развитие электротранспорта. Китай уже внедряет технологии зарядки за 5 минут, что делает традиционную нефтяную индустрию стратегически обреченной .
Политическое недоверие: В Европе утвердилось мнение, что любая закупка российских ресурсов — это финансирование будущей агрессии. Поэтому санкции не будут сняты без унизительных для РФ условий, вроде специального налога на восстановление Украины .

Россия остается в зависимости от Китая и Индии, вынужденная продавать ресурсы по демпинговым ценам без надежды на восстановление былого финансового могущества.

💰 Сберечь нельзя потерять: во что инвестировать, когда экономика летит в пропасть 2:05:32

Для российского вкладчика наступили времена, когда классические правила финансовой грамотности не просто перестали работать, а превратились в опасные иллюзии. Игорь Липсиц с горечью констатирует: весь цикл его рекомендаций по сохранению капитала, накопленный за десятилетия, в современной России практически уничтожен . Инвестору сегодня некуда податься, поскольку любой легальный инструмент внутри страны несет в себе риски, несопоставимые с потенциальной доходностью.

Банковская западня и иллюзия валютного спасения 2:05:59

На первый взгляд, высокие ставки по банковским депозитам выглядят привлекательно и формально даже компенсируют инфляцию. Однако Игорь Липсиц предупреждает о системном риске: положить деньги на счет легко, а вот получить их обратно может оказаться невыполнимой задачей. Сейчас в банковской системе вводится масса ограничений на изъятие средств под предлогом защиты граждан от «влияния мошенников» . Это становится серьезной проблемой, превращая вклад в потенциально безвозвратную ссуду государству.

Ситуация с валютой выглядит не менее тревожной:

Риск блокировок: Хотя Игорь Липсиц считает евро более перспективным, чем доллар (который, по его мнению, ждет глобальная девальвация), держать валюту в российских банках бессмысленно .
Замороженные счета: До сих пор действует запрет на снятие наличной валюты сверх лимита в $10 000 для счетов, открытых до начала боевых действий. Все, что выше этой суммы, фактически превратилось в неликвидный актив .
Угроза принудительной конвертации: Существует риск возврата к советским практикам, когда граждан могут обязать сдать валюту государству по установленному им же «официальному» курсу .

Традиционный фондовый рынок также перестал быть убежищем. Доступ к надежным иностранным активам для россиян закрыт, а покупка акций российских компаний, по мнению эксперта, лишена смысла . Облигации федерального займа (ОФЗ) с их доходностью в 16% требуют предельной веры в честность государства, которую экономист не разделяет. Ранее в разговоре Липсиц уже упоминал о неизбежной девальвации рубля ради наполнения казны, что делает любые рублевые инструменты уязвимыми.

Квадратные метры и золото: почему «тихие гавани» больше не защищают 2:08:21

Недвижимость, которая десятилетиями считалась в России «железобетонным» способом сохранить деньги, утратила этот статус. Игорь Липсиц подчеркивает: покупать жилье сегодня имеет смысл только в одном случае — если вам физически негде жить и вы планируете оставаться в конкретном городе навсегда . Как инвестиционный инструмент недвижимость больше не работает:

Избыточные расходы: Стоимость содержания жилья и налоги начинают превышать доходы населения.
Вынужденная продажа: В стране намечается тренд, когда пожилые люди будут вынуждены продавать большие квартиры и переезжать в крохотные помещения, чтобы просто получить деньги на пропитание .
Отсутствие роста: Идея о том, что недвижимость можно купить, подождать и выгодно перепродать, в текущих реалиях признана нежизнеспособной .

Инвестиции в золото вызывают у россиян ажиотажный интерес, и банки, включая Сбербанк, даже начали продавать драгметалл в слитках по 10–20 граммов . Однако и здесь есть подвох. Продавать это золото потом придется тем же российским банкам. Курсы выкупа полностью находятся в их руках, и реальная доходность может оказаться отрицательной из-за огромных спредов, вне зависимости от мировых цен на золото .

Последняя стратегия: здоровье и «бегство» капитала 2:09:57

На вопрос о том, как же все-таки сберечь условный миллион, Игорь Липсиц дает максимально прагматичный совет: потратьте его на собственное здоровье . В условиях деградации социальной сферы и сокращения расходов на медицину, о которых упоминалось ранее в интервью, инвестиция в собственный организм становится единственным активом, который невозможно конфисковать или обесценить.

Для тех же, кто обладает большими суммами и имеет доступ к зарубежной финансовой инфраструктуре, стратегия должна быть радикальной — немедленный вывод капитала из страны. Эксперт приводит парадоксальную статистику:

Россия остается «нетто-кредитором мира», отдавая планете больше денег, чем получая извне .
Умные люди вывозят средства в «сумасшедшем масштабе». По оценкам Липсица, за последний год, несмотря на все санкции и ограничения, из страны ушло около $100 млрд .

Использование банков в «дружественных» юрисдикциях (например, грузинских), которые принимают рубли для последующей конвертации в валюту, остается рабочим механизмом . С точки зрения Липсица, максимальное дистанцирование своих накоплений от российской юрисдикции — это единственный разумный вариант для сохранения капитала в текущих условиях .