От медиазаговоров до ИИ-дипфейков: изнанка поп-культуры с Джо Роганом

Медиамагнат Уильям Херст уничтожил карьеру суперзвезды Голливуда Фэтти Арбакла и криминализировал коноплю ради защиты своих бумажных фабрик. В XXI веке методы контроля изменились: теперь Apple корпоративно цензурирует шоу Джона Стюарта из-за тем Китая и ИИ, а мошенники крадут биткоины с помощью дипфейков Уоррена Баффета. Комик Сэм Моррилл и подкастер Джо Роган препарируют изнанку комедийной индустрии, безумную психологию гениев и новые технологические угрозы, меняющие наш мир.

🎤 Магия подвала и психология чемпионов 0:01

Интимность комедийного клуба против величия театра 0:42

Разговор Джо Рогана и Сэма Моррилла начинается с обсуждения гастрольного ритма и фундаментальной разницы между типами площадок. После года выступлений в крупных театрах Сэм вернулся к клубным сетам, чтобы «затянуть гайки» в своём материале. По его мнению, театры и арены дают мощный заряд энергии, но они неизбежно отдаляют комика от аудитории. Напротив, в комедийном клубе сохраняется пугающая и в то же время необходимая интимность: «Я снова могу видеть, когда один конкретный парень хмурится».

Эта визуальная связь позволяет комику буквально «выцеливать» персонажей в зале. Моррилл вспоминает пьяного фаната из Далласа, который весь вечер выражал недовольство, будучи «ромовым пьяницей» — типаж, который Сэм называет «пьяным в стиле Джимми Баффета». Роган подтверждает, что клубы остаются лучшей лабораторией для юмора, поскольку реакция аудитории там мгновенна и беспощадна.

В отличие от кинорежиссеров, у стендаперов нет возможности монтировать продукт в тишине студии. Джо подчеркивает уникальность процесса: «Скорсезе не обкатывает свои идеи в Омахе». Именно зрители в клубе становятся соавторами и редакторами комедии, помогая отсекать лишнее и находить неожиданные концовки для историй. Это превращает стендап в единственный вид искусства, где «черновик» демонстрируется публике тысячи раз, прежде чем стать финальным продуктом.

Психология одержимости: от Майкла Джордана до Тайгера Вудса 6:52

Переходя от комедии к спорту, собеседники погружаются в анализ менталитета величайших атлетов мира. Роган отмечает, что достижение вершин в любом деле требует «безумной концентрации на одной цели», что часто граничит с психопатией. Ярчайшим примером выступает Майкл Джордан, который был известен тем, что выдумывал несуществующие обиды, чтобы разозлить себя перед игрой.

«Джордан настолько безумен, что ему нужно топливо в виде мысли: „Ты как-то меня обидел“», — отмечает Роган, описывая случай, когда MJ уничтожил соперника на площадке просто из-за того, что тот якобы саркастично поздравил его с хорошей игрой.

Не менее впечатляющим примером является Тайгер Вудс. Его путь Роган сравнивает с «историей происхождения супергероя», созданной его отцом. Видео, где двухлетний Вудс демонстрирует идеальную форму свинга, вызывает у Сэма и Джо смешанные чувства: восхищение техникой и осознание того, что у ребенка фактически не было выбора и нормального детства. Физическая цена такого величия также огромна — многочисленные операции на спине и ногах Тайгера стали следствием чудовищной силы, которую он вкладывал в каждый удар на протяжении десятилетий.

Обсуждая социальные аспекты успеха, собеседники приходят к выводу, что голод и отсутствие альтернатив являются лучшими стимулами. Джо и Сэм соглашаются:

• Сытый ребенок из богатой семьи редко достигает высот в боевых искусствах или футболе.
• Генетически одаренный атлет, которому «нужно» победить, чтобы выжить, всегда обойдет того, кто тренируется в комфорте.
• В таких видах спорта, как гольф, важна тишина и концентрация, в то время как в футболе или баскетболе атлеты привыкают к летящим в них предметам и крикам толпы.

Кимбо Слайс и эволюция техники в ММА 16:13

История Кимбо Слайса (Кевина Фергюсона) служит для Рогана идеальной иллюстрацией того, как развивались смешанные единоборства. Кимбо, прославившийся как «король дворовых боев» на YouTube, обладал феноменальной мощью и отличной боксерской техникой. Однако его переход в профессиональный ММА вскрыл огромную пропасть между уличной дракой и комплексным спортом.

Роган вспоминает, как Кимбо, будучи «самым милым парнем в жизни», столкнулся с реальностью партера на шоу The Ultimate Fighter. Бой против Роя Нельсона показал, что без навыков борьбы даже самый устрашающий ударник становится беспомощным, как только его прижимают к канвасу. «Это было похоже на переход от звезд немого кино к звуковому кинематографу: теперь нужно уметь всё — и бить, и бороться, и делать болевые».

Эволюция спорта привела к появлению «универсальных солдат», таких как Деметриус «Могучий мышонок» Джонсон, у которых нет пробелов в технике. Роган объясняет, почему борцам бывает сложно научиться бить: их тела привыкли к «сжимающему», статичному давлению, в то время как бокс требует расслабленности и взрывной динамики. Этот процесс переобучения мозга и мышц — сложнейшая задача, доступная лишь единицам элитных атлетов. В завершение Джо проводит параллель со стендапом: сегодня комику, как и бойцу, недостаточно одного навыка — нужно подкастинг, живые выступления и медийная активность, чтобы оставаться на плаву в индустрии.

📺 Цензура Кремниевой долины и абсурд в прямом эфире 28:18

Возвращение Джона Стюарта и корпоративные тиски Apple 28:18

Современная индустрия юмора переживает масштабный бум благодаря YouTube и Netflix. Позади остались времена, когда стендап существовал исключительно в рамках клубов — ранее в разговоре комики уже касались отличий клубных выступлений от театров, но сегодня масштаб комедии стал глобальным. Джо Роган с теплотой вспоминает Ричарда Джени, чьи записи он переслушивал, отмечая, как мастерски тот высмеивал и либералов, и республиканцев, сохраняя независимость. Именно этого баланса, по мнению комиков, сейчас не хватает медиасреде, которая ополчилась на Джона Стюарта (Jon Stewart) за его возвращение на The Daily Show по понедельникам. Джо Роган подчеркивает, что Стюарт — в первую очередь комик: если действующий президент Джо Байден путает слова, сатирик обязан над этим шутить, а не просто подыгрывать одной партии. Стюарт остается эталоном жанра, способным объединять зал тонкими социальными наблюдениями, как в его культовом спецвыпуске Unleavened из 90-х.

Причиной его возвращения на кабельное ТВ стал громкий разрыв сотрудничества с технологическим гигантом Apple. Стриминг Apple TV+ закрыл программу The Problem with Jon Stewart из-за нежелания руководства сталкиваться с потенциальными проблемами. Как отмечает Сэм Моррилл (Sam Morril), Джон всегда филигранно и осторожно подбирал слова, но даже его профессионализм не спас шоу от цензуры Кремниевой долины. Разногласия между Стюартом и корпорацией возникли вокруг тем третьего сезона, среди которых фигурировали искусственный интеллект и Китай.

Apple плотно сотрудничает с Китаем в сфере производства, что автоматически сделало критику Пекина запретной зоной для топ-менеджмента. Ситуация дошла до того, что члены Палаты представителей США направили официальное письмо главе Apple Тиму Куку с вопросом, не повлияло ли давление со стороны Коммунистической партии Китая на закрытие программы. Джо Роган сравнивает этот страх перед международными скандалами со знаменитым взломом серверов Sony из-за комедии Сета Рогена о Северной Корее. Подобные инциденты обнажают опасную грань: когда новости смешиваются с развлечениями ради заработка, журналистика превращается в мутную и лицемерную зону.

Диверсии в прямом эфире: утреннее ТВ глазами Сэма Моррила 35:52

Одним из самых фальшивых и неловких элементов современного телевидения Джо Роган и Сэм Моррилл называют дежурный обмен репликами между ведущими региональных новостей. Именно этот искусственный формат побудил Сэма Моррилла превратить участие в утренних эфирах в своеобразное хобби — намеренное разрушение скучных сегментов абсурдными заявлениями в прямом эфире. Сэм подчеркивает, что соглашается на интервью только при условии, что они идут вживую: предзаписанные эфиры продюсеры безжалостно монтируют, вырезая любые провокации. Так произошло во время эфира для New York 1, когда Сэм вел себя прилично просто из-за отсутствия энергии на предзаписанном сегменте.

Моррилл поделился несколькими яркими историями своих медийных пранков:

• Инцидент в Колумбусе (Огайо): Во время live-включения через Zoom Сэм начал настойчиво утверждать, что в городе бушует скрытая эпидемия торговли людьми. Несмотря на панические попытки ведущего перевести тему на спорт, Сэм продолжал гнуть свою линию, заявляя, что он ярый противник «человеческого трафика». В итоге взбешенный ведущий сорвался прямо в эфире, а после сюжета объявил экстренный уход на рекламу.

• Эфир в Питтсбурге: Отвечая на банальный вопрос ведущей о том, когда он «подхватил вирус юмора», Сэм невозмутимо заявил, что в детстве его домогался дядя, который был очень смешным, и парень заразился комедией, как Человек-паук. Студия погрузилась в леденящее молчание.

• Срыв в Дареме: Во время автобусного тура Сэм соврал ведущим, что его комик на разогреве Гари Видер (Gary Vider) скончался прямо в автобусе от передозировки кокаина, после чего Сэма навсегда внесли в черный список шоу Good Morning Durham.

Обсуждая внутреннюю кухню утреннего ТВ, комики сходятся во мнении, что ведущие этих программ часто лишь симулируют дружеские отношения. В качестве исключения Роган вспоминает скандал на Good Morning America, где двое ведущих крутили тайный роман и были уволены, хотя идеально справлялись с работой. Публицист Сэма по имени Пэм откровенно ненавидит эти выходки и уверяет, что телеканалы уже раскусили его тактику.

Тем не менее Моррилл считает это отличным развлечением, напоминая, что королем таких диверсий на ТВ был Том Сегура. Тот приходил на эфиры в образе «DJ Dad Mouth» в солнцезащитных очках и с золотой цепью, абсолютно серьезно объявляя себя небинарной персоной. Роган отмечает, что именно появление долгоформатных подкастов нанесло смертельный удар по зажатому ТВ-формату. Люди устали от коротких четырехминутных фальшивых диалогов и готовы часами слушать глубокие, пусть даже хаотичные разговоры, если они настоящие.

🍕 Культ пиццы и гастрономический след Barstool Sports 50:44

Для Джо Рогана и Сэма Моррилла обсуждение пиццы — это не просто разговор о еде, а почти религиозный ритуал, особенно когда речь заходит о культуре Нью-Йорка. Сэм Моррилл признается, что для него идеальный вечер заканчивается именно «ночной пиццей». Комики сходятся во мнении, что нет ничего лучше, чем классический кусок с сыром и томатным соусом, если он идеально приправлен и «тает во рту».

Значительная часть дискуссии посвящена влиянию Дэйва Портного и его обзоров для Barstool Sports. Джо Роган отмечает, что даже те, кто не любит кулинарные шоу, не могут оторваться от этих видео. Сэм Моррилл предполагает, что Портной радикально изменил индустрию: если бы существовал график популярности пиццерий, он бы точно показал скачок продаж после каждого обзора, так как стиль подачи Портного заставляет людей буквально бежать за пиццей.

Комики также вспоминают свой опыт поиска «лучшего» вкуса:

• Сэм Моррилл считает пиццу из Нью-Хейвена лучшей в мире, ссылаясь на авторитет Портного.
• Джо Роган, напротив, сдержанно относится к чикагской deep dish, называя её «пирогом, а не пиццей».
• Настоящим эталоном «нью-йоркского духа» в их глазах остается заведение Arturo’s, которое имеет «печать одобрения» комика Колина Куинна, дополненную живым звучанием фортепиано.

🎬 «Клан Сопрано» и искусство гуманизации преступников 55:23

Переходя к телевизионным предпочтениям, Джо Роган и Сэм Моррилл называют «Клан Сопрано» одним из лучших шоу всех времен. Их восторг вызывает не только сценарий, но и феноменальная игра Джеймса Гандольфини. По словам Сэма, сериал настолько мастерски прописан, что зритель начинает сочувствовать Тони Сопрано — персонажу, который по сути является жестоким убийцей.

Джо подчеркивает, что создатели сериала гениально «очеловечили» мафиози: показывая Тони на обычном барбекю или в бытовых ситуациях, авторы заставляют нас узнавать в нем самих себя. При этом шоу не дает забыть о темной стороне героев, чередуя комичные ситуации с напоминаниями о крайней жестокости персонажей, будь то убийство Кристофера или эпизоды насилия. Сэм также отмечает, что ранние сезоны местами напоминали сатиру на сетевые ситкомы о гангстерах, и наблюдать за эволюцией этого проекта было невероятно интересно.

🏐 Несправедливость в спорте и трансгендерные атлеты 1:00:25

В завершение своей главы собеседники касаются острой социальной темы участия трансгендерных атлетов в женских соревнованиях. Джо Роган приводит в пример недавние события в Канаде, где команда, включающая пять биологических мужчин, идентифицирующих себя как женщины, доминировала в волейбольном матче.

Комики выражают недоумение по поводу того, что в такой ситуации биологические спортсменки вынуждены оставаться на скамейке запасных, наблюдая, как их места занимают атлеты с физиологическим преимуществом. Джо и Сэм сходятся во мнении, что текущая ситуация выглядит как абсурд, который лишает женский спорт его изначального смысла. Ранее в разговоре они также затрагивали темы современного влияния ИИ и грядущих технологических изменений в обществе, что косвенно перекликается с их дискуссией о трансформации традиционных общественных институтов.

👁️ Иллюзия приватности, чипирование разума и тени великих равнин 1:15:31

📱 Спецслужбы в чате: как невинная шутка поднимает в воздух истребители 1:15:31

Разговоры о тотальном контроле государства над личностью давно перестали быть паранойей. Джо Роган упоминает заявления представителей Всемирного экономического форума о том, что в обозримом будущем алгоритмы смогут предсказывать поведение людей с такой точностью, что традиционные выборы потеряют всякий смысл. Иллюстрацией этого дивного нового мира стала реальная история британского туриста, летевшего рейсом из Лондона в Испанию. Парень в шутку отправил друзьям в Snapchat сообщение: «Я собираюсь взорвать самолет, я член Талибана». Результат оказался шокирующим: в воздух были экстренно подняты два испанских истребителя F-18, которые сопровождали гражданский лайнер до момента посадки.

Хоть суд позже и оправдал британца, признав очевидное отсутствие угрозы, главный вопрос остался открытым: как именно спецслужбы перехватили шифрованное сообщение? Текст из закрытой приватной группы был зафиксирован системами слежения Великобритании в тот момент, когда самолет находился над воздушным пространством Франции. Джо Роган замечает, что современные мессенджеры не гарантируют приватности, так как алгоритмы непрерывно сканируют мобильные коммуникации по ключевым словам. При этом люди сами добровольно отдают остатки свободы ради комфорта: сдают биометрию в аэропортах, хотя сегодня очереди Clear и TSA PreCheck в той же Ла-Гуардии стали даже длиннее обычных.

🧠 Цифровой суверенитет разума: от Neuralink до Илона Маска 1:18:25

Логическим продолжением контроля станет неизбежное вживление нейрочипов. Джо Роган и Сэм Моррилл предвидят несколько этапов интеграции чипов в нашу жизнь:

• Мгновенная биометрическая идентификация в транспортных узлах вместо паспортов.

• Полная привязка личных финансов к цифровым валютам центральных банков (CBDC) для контроля расходов.

• Обязательное непрерывное подключение к общей «сети» на фиксированный срок, аналогичное службе в армии.

И если для полностью парализованных людей технология Neuralink — это невероятное благо, позволяющее силой мысли управлять компьютерами, то для здорового большинства она обернется потерей личной свободы. Сэм Моррилл проводит аналогию с современными смартфонами: все, кто когда-то клялся оставаться вне сети, в итоге сдались и купили гаджеты. К слову о цифровой индустрии, Сэм вскользь упомянул своего друга, который платит за OnlyFans, но до сих пор не видел культовый сериал «Клан Сопрано» — тему которого собеседники подробно разбирали в предыдущих главах.

Цифровое безумие порождает и новые патологии: сталкеры всё чаще заявляют, что у них в голове стоит чип, через который с ними общается лично Илон Маск. Обсуждая создателя Neuralink, Сэм и Джо вспоминают книгу Уолтера Айзексона. Джо Роган, лично знакомый с миллиардером, описывает его разум как непрерывный, хаотичный поток идей. Маск руководит пятью компаниями одновременно и обладает психологией одержимого гэмблера, готового всегда идти ва-банк. Это кардинально отличается от классического стиля лидеров вроде Стива Балмера из Microsoft, чьи безумные танцы перед сотрудниками вошли в историю. Маск и Стив Джобс доводят работников до предела, заставляя их ночевать в офисах.

🏹 Стрелы команчей и исчезнувшие бизоны: цена американской колонизации 1:33:08

От темы кинематографа — обсуждения фильма Мартина Скорсезе «Убийцы цветочной луны» и реальной истории агента Тома Уайта из эпохи становления ФБР — собеседники переходят к трагедии Нового Света. Джо Роган признается, что буквально «передозировался» историей коренных американцев. Тема имеет для него личное измерение: в Техасе, на землях команчей, его друзья до сих пор находят наконечники стрел, возраст которых превышает тысячу лет.

История коренных народов наполнена глубокой скорбью: за короткий промежуток времени около 90% населения вымерло от болезней или было уничтожено. Одним из самых жестоких инструментов этого геноцида стало тотальное истребление американских бизонов, о чем подробно рассказывается в документальном фильме Кэна Бернса на PBS. Всего за столетие колонизаторы уничтожили многомиллионные стада, лишив индейцев еды и крова ради полного подчинения. Завершая разговор, Сэм и Джо переходят к теме актерских трансформаций, вспоминая Кристиан Бейла в «Машинисте» и смертельную опасность экстремального голодания для сердца и органов. В самом конце беседы комики затронули тему секс-роботов и фильма «Из машины», к детальному обсуждению которых они вернутся в следующей главе.

🤖 Секс-роботы в роли конвоиров, геймеры на передовой и безумные психотерапевты 1:40:25

ИИ-партнеры как идеальный инструмент социального контроля 1:40:25

Обсуждение технологического будущего Джо Роган и Сэм Моррилл начинают с весьма мрачных и циничных прогнозов, предрекая скорое появление биоподобных роботов, которые заменят традиционные отношения. В качестве идеальной иллюстрации этой концепции комики детально разбирают культовый психологический триллер студии A24 «Из машины» (Ex Machina). Джо Роган отмечает, что регулярно пересматривает этот камерный, наполненный глубокими диалогами фильм во время перелетов, сравнивая его структуру с театральной пьесой. Он восхищается игрой Донала Глисона, чей персонаж воплотил образ идеально уязвимого, наивного парня, павшего жертвой манипуляций расчетливого андроида Авы. Финал картины, в котором героя оставляют умирать в запертом высокотехнологичном бункере, Сэм Моррилл называет великолепным примером «неголливудской» концовки. По мнению Моррилла, именно из-за отсутствия слащавого хэппи-энда подобные сильные психологические ленты часто проваливаются в прокате, как это случалось с лучшими мрачными работами Вуди Аллена.

Однако реальное технологическое будущее, по мнению Рогана, может оказаться куда более зловещим инструментом государственного тоталитаризма. Роган детально описывает антиутопический сценарий, где неотразимые роботы-жены превратятся в совершенное средство социального контроля. Такая кибернетическая спутница, внешне неотличимая от супермодели, будет обладать колоссальной физической силой. В случае, если ее владелец совершит любое противоправное действие или нарушит закон, робот мгновенно перейдет в режим конвоирования, активирует «красный код» предупреждения и обездвижит человека. Джо Роган с иронией резюмирует, что мужчины, мечтающие о покорных идеальных женах, в итоге окажутся в добровольном рабстве у машин, способных при необходимости без труда оторвать человеку голову.

Киберспортсмены — элита и беспилотные войска будущего 1:43:12

Развивая тему роботизации, собеседники переходят к анализу современных военных конфликтов и беспилотных технологий. Сэм Моррилл замечает, что ветераны войн, управляющие дронами дистанционно, не выглядят столь же брутально, как классические фронтовики, но Джо Роган парирует это фактом: операторы БПЛА страдают от глубокого и крайне специфического ПТСР. Находясь в полной безопасности за тысячи километров от зоны боевых действий, эти люди фактически «играют в бога», подолгу наблюдая за своими целями через экраны высокого разрешения и лично видя последствия своих ударов.

Именно этот фактор стирания грани между компьютерной игрой и реальным насилием приводит Рогана к выводу, что элитой войн будущего станут не физически развитые спецназовцы, а профессиональные геймеры с феноменальной моторикой. Потребуются лишь максимально отзывчивые интерфейсы управления, чтобы конвертировать навыки подростков, годами играющих в динамичные шутеры вроде Quake, Call of Duty или Unreal. Роган описывает киберспортсменов, которые в сетевых дезматчах в одиночку хладнокровно ликвидируют до 60% команды соперника благодаря мгновенной реакции и «быстрым пальцам». Если подключить такого игрока через привычный контроллер типа Xbox к боевому роботу, оснащенному многоствольными пулеметами, эффективность такой боевой единицы при штурме укрепленных военных комплексов будет абсолютной. В процессе дискуссии Роган просит своего продюсера Джейми найти свежие новости, и тот выводит на экраны заголовки о том, что австралийская армия уже проводит официальные испытания боевых робособак, управляемых непосредственно силой мысли солдат. Проводя параллели со стримерами, зарабатывающими миллионы долларов на трансляциях в футуристических очках, Роган подчеркивает, что виртуальные тренировки окончательно перестали быть пустой тратой времени.

Когда терапия убивает: манипуляции и криминальные амбиции психологов 1:54:17

Обсуждая человеческую агрессию и скрытые угрозы, Сэм Моррилл делится личным пугающим инцидентом, произошедшим с ним на гастролях в Вермонте. После комедийного шоу в местном баре к нему и его друзьям подошел агрессивный пьяный мужчина, который после короткого бессмысленного диалога внезапно разбил о голову комика пивную кружку, а при попытке задержания полицией попытался завладеть табельным оружием офицера. Спустя время представитель службы защиты свидетелей и потерпевших шокировал Сэма деталями: нападавшим оказался успешный практикующий психотерапевт, переживавший острый кризис из-за развода.

Эта история наводит Рогана и Моррилла на размышления о том, что огромный процент психотерапевтов страдает от тяжелых ментальных расстройств, а саму профессию они выбирают ради получения скрытой власти над уязвимыми людьми. Обладая высоким интеллектом, такие специалисты способны на чудовищные манипуляции. Ведущий вспоминает громкое криминальное дело Синтии Гай (Cynthia Guy) — сертифицированного семейного консультанта, которая пыталась склонить своего пациента к убийству ее бывшего мужа, манипулируя его чувствами и обещая взамен сексуальные услуги. Джейми находит материалы дела, подтверждающие, что только благодаря бдительности пациента, вовремя обратившегося в полицию, преступление удалось предотвратить. Роган добавляет, что аналогичные случаи вербовки киллеров среди подопечных фиксировались и в Нью-Джерси. Комики резюмируют, что реальная жизнь часто превосходит голливудские сюжеты вроде триллера «За что стоит умереть» (To Die For) с Николь Кидман, напоминая, что диплом психотерапевта не является гарантией адекватности, а лишь дает изощренному манипулятору легальный доступ к чужому подсознанию. В завершение беседы о границах дозволенного комики кратко упоминают атмосферу инклюзивности в юморе, вспоминая Бобби Ли, чья карьера подробнее анализируется в других главах статьи.

🎭 Школа выживания в The Comedy Store и дух комедии 90-х 2:05:37

Комедийная «качалка» в 98 градусов: хаос и свобода 90-х 2:05:37

Для Джо Рогана и Сэма Моррилла обсуждение старых клубов — это всегда разговор о профессиональной закалке. Джо сравнивает атмосферу The Comedy Store 1990-х годов с тренировкой в легендарном Gold’s Gym, где намеренно поддерживали жару в 36-37 градусов (98 по Фаренгейту), чтобы работать было невыносимо тяжело . В те времена в комедии практически отсутствовал контроль над залом. Комики выступали перед «животными», которые могли выкрикивать что угодно, быть агрессивными или даже вооруженными.

Этот хаос, по мнению Рогана, и создавал настоящих мастеров: если ты мог «выжить» в такой обстановке, то на обычных гастролях в цивилизованных клубах ты просто «разрывал» зал в клочья . Умение импровизировать, когда шоу идет наперекосяк, становилось вторым дыханием. Сэм Моррилл вспоминает, что в Нью-Йорке аналогичной школой был Broadway Comedy Club, где публика была настолько суровой, что один из зрителей однажды буквально плюнул в Сэма прямо во время его сета .

Джо делится историей о комике Джои Коле, который выступал в Бруклине в 90-х. Во время выступления один из зрителей достал пистолет, показал его комику и прямо заявил: «Ты ни черта не смешной, я сейчас выстрелю тебе в голову» . Кола, будучи мягким и добрым человеком, пытался отшутиться, но ситуация наглядно иллюстрировала уровень опасности тех лет. В таких местах, как Sheep’s Head Bay в Бруклине, граница между комедийным шоу и криминальной разборкой была крайне размытой .

Опасные встречи вне сцены: урок «фильтрации» юмора 2:07:34

Разговор о неадекватной публике плавно переходит к личному опыту Сэма Моррилла. Он вспоминает инцидент на платформе Amtrak около 12 лет назад . Будучи подвыпившим после выступления, Сэм решил подыграть странному человеку, который приставал к прохожим с вопросом об иммиграции. Сэм в шутку выдал радикальное мнение, что «иммигранты рушат страну», не осознавая, что перед ним настоящий психопат .

Результатом стала затяжная игра в «кошки-мышки»: агрессор начал преследовать Сэма в поезде, обещая расправиться с ним. Моррилл признает это «ошибкой новичка» — в Нью-Йорке нельзя вступать в диалог с безумцами на улице. Ситуацию разрешил лишь случай: агрессивный мужчина переключился на другого пассажира, огромного афроамериканца из Ист-Нью-Йорка, который жестко осадил нападавшего, фактически став «ангелом-хранителем» для Сэма . Этот случай подчеркивает мысль Рогана: в реальном мире есть люди, с которыми шутки и пранки могут закончиться контузией или чем-то похуже .

От Тома Грина до «Джона Уика»: эстетика безумия и насилия 2:09:43

В контексте радикального юмора Роган называет Тома Грина одним из главных вдохновителей своего подкаста . Грин был инноватором, чей стиль балансировал на грани абсурда и физической опасности. Сэм вспоминает классический пранк «Undercutters Pizza», где Грин преследовал обычного доставщика пиццы, предлагая клиенту ту же пиццу, но дешевле, прямо на пороге . Роган с восхищением отмечает, что Грин со временем стал отличным стендап-комиком и вскоре должен выступить в его клубе Comedy Mothership .

Анализируя современное кино, собеседники находят параллели между чистой энергией комедии и качественными боевиками:

• «Неогранённые алмазы» (Uncut Gems): Сэм описывает фильм как один из самых стрессовых опытов, вызывающий физическую тревогу из-за игры Адама Сэндлера .
• «Бессмертный» (Sisu): Роган в восторге от финского фильма, называя его «Джоном Уиком во времена Второй мировой», где герой почти не говорит, но изобретательно уничтожает нацистов .
• «Джон Уик»: Роган называет этот фильм «Барби для мужчин» . По его мнению, это идеальное кино, которое мгновенно вовлекает зрителя через простую и понятную месть за собаку и машину .

Сэм Моррилл признается, что не оценил фильм «Барби», так как не нашел его смешным, несмотря на талант Греты Гервиг . Также он критикует хайповый фильм «Солтберн», называя его «Талантливым мистером Рипли для глупых», которому не хватает нюансов .

Священное племя: комедия как закрытое братство 2:19:50

Завершая обсуждение индустрии, Роган и Моррилл приходят к выводу, что комики — это «священное племя» . Джо считает, что на всей планете едва ли наберется тысяча профессиональных юмористов элитного уровня, а тех, с кем действительно хочется проводить время — не более 250 человек .

Вспоминая легенд прошлого, они обсуждают Орсона Уэллса и его книгу «Обеды с Орсоном», где тот нещадно критикует коллег. Уэллс, например, не верил в искренность самоуничижения Вуди Аллена, считая, что за ним скрывается огромное эго . Упоминается и конфликт Уэллса с медиамагнатом Уильямом Рэндольфом Херстом — фигурой, чье влияние на историю и культуру (включая запреты определенных веществ) будет подробно разобрано далее в разговоре .

Несмотря на сложность характеров таких гениев, как Чарли Чаплин или Бастер Китон, современные комики чувствуют с ними родство. Для Рогана комедия — это профессия, где люди ценят друг друга иначе, чем в любой другой сфере, объединенные общим опытом выживания на сцене и вне её .

🎬 Желтая пресса против Голливуда: как Уильям Херст уничтожал судьбы и запрещал коноплю 2:34:59

Трагедия Фэтти Арбакла: первый великий канселинг в истории США 2:34:59

В современной культуре принято считать, что феномен публичной травли и мгновенного уничтожения репутации появился вместе с социальными сетями. Однако Джо Роган (Joe Rogan) и Сэм Моррилл (Sam Morril) напоминают, что безжалостные механизмы медийного «канселинга» были отлажены еще столетие назад. Ярчайшим и самым трагичным примером этого стало дело Роско «Фэтти» Арбакла — одной из главных звезд немого кино начала 1920-х годов.

Судьба Арбакла с самого детства была полна испытаний: отец бросил семью, когда мальчику было всего 13 лет, оставив его выживать и самостоятельно работать в отеле. Благодаря случайному участию в местном шоу талантов у юноши обнаружили потрясающий голос и уникальный комедийный дар. К 1921 году Фэтти Арбакл превратился в суперзвезду первой величины и зарабатывал баснословный по тем временам 1 миллион долларов в год. В пересчете на современные деньги эта сумма составляет около 15,8 миллиона долларов.

Катастрофа произошла во время празднования Дня труда в сентябре 1921 года в отеле St. Francis в Сан-Франциско. На закрытой вечеринке 25-летняя актриса Вирджиния Рапп почувствовала себя плохо и спустя несколько дней скончалась в больнице от разрыва мочевого пузыря. Настоящей причиной трагедии, как подтвердили врачи, было тяжелое хроническое заболевание, однако ситуация была немедленно использована для циничного шантажа. Женщина по имени Мод Делмонт, имевшая в Лос-Анджелесе репутацию профессиональной шантажистки, обвинила Арбакла в изнасиловании и убийстве девушки.

Медиамагнат Уильям Рэндольф Херст мгновенно превратил это ложное обвинение в главное оружие своей газетной империи. Его национальная сеть изданий начала штамповать грязные сенсационные заголовки, не оставив комику ни единого шанса изложить свою версию событий. Единственной целью Херста была погоня за тиражами. Позже в суде вскрылись телеграммы заговорщиков, которые прямо заявляли: «Роско Арбакл в ловушке, у нас есть отличный шанс заработать на нем кучу денег».

Несмотря на то, что медицинская экспертиза не обнаружила на теле погибшей абсолютно никаких следов насилия или борьбы, Арбаклу пришлось пройти через три изнурительных судебных процесса. На третьем суде присяжные полностью оправдали актера и даже принесли ему официальные извинения за несправедливое преследование, но его карьера и жизнь были безвозвратно разрушены. Он попытался вернуться в профессию, но скончался всего через год после завершения судов, став первой масштабной жертвой скоординированной медийной казни.

Бумажная империя Уильяма Херста и криминализация марихуаны 2:53:07

Разрушение жизни Фэтти Арбакла ради продажи газет было далеко не единственным преступлением медиаимперии Уильяма Херста против истины. Джо Роган подчеркивает, что Херст регулярно использовал свои колоссальные ресурсы для масштабных манипуляций общественным мнением ради защиты личных финансовых интересов.

Если в случае с Арбаклом двигателем кампании была банальная погоня за желтыми сенсациями, то в истории с запретом конопли на кону стояли миллиарды долларов. Уильям Херст владел огромными лесными угодьями и деревообрабатывающими заводами, производившими бумагу для его издательского пула. Стремительно развивающаяся в те годы промышленная конопляная индустрия представляла прямую угрозу его монополии, так как производство бумаги из конопли было значительно дешевле, эффективнее и не требовало вырубки лесов.

Чтобы полностью уничтожить опасного конкурента, Херст развернул в своих газетах агрессивную кампанию по демонизации растения. Роган отмечает ключевые методы, с помощью которых пресса Херста сформировала жесткое законодательство:

• Внедрение термина «марихуана» вместо привычного американцам слова «конопля» (hemp), чтобы придать растению опасный и «чужеродный» мексиканский оттенок.

• Публикация вымышленных и сильно преувеличенных историй о том, как курение этого растения начисто лишает людей рассудка и толкает их на самые жестокие преступления.

• Искусственное разжигание расовых предрассудков через утверждения, будто марихуана заставляет цветное население вести себя вызывающе и агрессивно по отношению к белым гражданам.

Эта целенаправленная медиа-травля увенчалась успехом и привела к полной криминализации конопли в США, уничтожив перспективную промышленную отрасль. Джо Роган замечает, что если бы у Фэтти Арбакла или сторонников конопляной индустрии в те годы была возможность завести собственный YouTube-канал и напрямую обращаться к аудитории, они могли бы легко разбить ложь Херста в пух и прах, показав миру реальные факты и документы.

В завершение беседы Роган и Моррил приходят к выводу, что современные технологии дают людям независимые голоса, хотя это и порождает новые вызовы. Ранее в разговоре они касались слежки спецслужб за частной перепиской, отмечая, что в эпоху тотальной цифровизации у людей не осталось приватности. Также ранее в разговоре они касались опасности дипфейков, из-за которых Роган постоянно обнаруживает свое сгенерированное лицо в рекламе сомнительных продуктов. И все же, несмотря на несовершенство модерации YouTube и разрушительные волны современного интернет-шейминга, сегодняшняя эпоха предоставляет создателям контента невиданную ранее свободу от абсолютного диктата медиамагнатов прошлого.

🎭 Остров Бобби Ли и бремя нового материала 2:57:09

В мире стендапа есть фигуры, чей талант кажется самоочевидным для коллег, но чья карьера иногда тормозится внутренними демонами. Джо Роган и Сэм Моррилл подробно обсудили феномен Бобби Ли — комика, которого Джо считает «едва ли не лучшим гостем подкастов в истории» за его невероятную энергию и честность . Несмотря на то, что Бобби в комедии уже около 30 лет, он долгое время испытывал психологический барьер перед выпуском полноценного сольного спешла.

Страх перед «пустой страницей» 2:58:00

Сэм Моррилл признался, что лично писал Бобби, призывая его наконец выпустить материал. По мнению Сэма, Ли — комик уровня арен, что подтвердило его недавнее выступление в Лас-Вегасе с Бертом Крайшером и Томом Сегурой . Однако затягивание с релизом связано с глубоким страхом: Бобби боится момента, когда старый час «сгорит» и ему придется «есть дерьмо», выступая с абсолютно новыми, еще не проверенными шутками .

Джо Роган сравнил этот процесс с прыжком в ледяной бассейн . «Нужно просто принять то, что первое время будет отстойно», — советует Джо. Он отмечает, что Бобби склонен к излишнему самоедству и часто ведет себя как «остров», в то время как комикам необходимо сообщество . Этот разговор плавно перетек в сравнение атмосферы легендарных клубов: Джо упомянул, что при создании своего клуба The Mothership он ориентировался на философию Митци Шор (ранее обсуждавшуюся в контексте истории Comedy Store), стремясь создать «Диснейленд для комиков», где даже дверники — это начинающие таланты, получающие образование, наблюдая за мастерами .

Уроки профессионализма: от Дэймона Уэйанса до Колина Куинна 3:02:49

Вспоминая свои первые шаги в комедии, Джо привел в пример Дэймона Уэйанса как образец невероятной рабочей этики. В 90-е годы Уэйанс приходил в клуб и мог выступать перед залом в 30–50 человек, совершенно не боясь тишины . Он устанавливал камеру на штатив и методично «прощупывал» материал, игнорируя неудачные моменты ради поиска будущих хитов .

Сэм Моррилл, в свою очередь, вспомнил атмосферу нью-йоркского The Comedy Cellar, где «крестными отцами» считались Колин Куинн и Дэйв Аттелл .

• Колин Куинн описывается как «криминально недооцененный» мастер, чьи знания истории и Нью-Йорка делают его выступления уникальными .
• Дэйв Аттелл запомнился Сэму как человек, существующий на кофе и сигаретах, способный заказать огромный айс-кофе в 4 утра после смены .

Джо также поделился трогательной и жутковатой историей о том, как в туалете кинотеатра он на долю секунды принял случайного прохожего за покойного Грега Джералдо, настолько тот был похож на его старого друга . Оказалось, что сын Джералдо тоже подался в стендап и уже выступает в Нью-Йорке, демонстрируя те же манеры, что и отец .

Золотые наручники: эпоха ситкомов и развитие карьеры 3:08:42

Разговор зашел о временах, когда стендап был лишь ступенькой к получению собственного ситкома. В 90-е годы комики на сцене фактически проходили прослушивание на роль самих себя в телешоу . Роган вспомнил свой опыт работы над NewsRadio и последующие «сделки по развитию» (development deals). В какой-то момент он зарабатывал больше денег на этих предварительных контрактах, даже не снимаясь, чем во время работы над сериалом .

Однако Джо быстро осознал, что мир кастингов и бесконечных встреч его утомляет. Именно поэтому он согласился вести Fear Factor — он был уверен, что шоу о поедании овечьих гениталий закроют через пару недель, и у него будет отличный материал для стендапа . В итоге проект растянулся на 148 эпизодов и шесть лет жизни. Роган резюмировал, что многие идут в актеры из-за внутренней пустоты и жажды внимания, но в комедии важно перерасти эту нужду и сфокусироваться на самом искусстве .

Эскапизм и продуктивность: от «Ричера» до Стивена Кинга 3:12:10

Обсуждая, как они отдыхают от работы, Джо признался, что не смотрит комедийные спешлы, чтобы расслабиться. Вместо этого он выбирает «бессмыслицу»: матчи по профессиональному бильярду, видео о маслкарах или сериал «Ричер» . По мнению Рогана, Алан Ритчсон идеально воплотил образ Джека Ричера из книг — огромного парня, чья внешность делает любые угрозы в его адрес абсурдными, в отличие от киноверсии с Томом Крузом .

Сэм и Джо выразили восхищение продуктивностью современных авторов:

1. Марк Грини (серия «Серый человек») — написал более 13 книг, которые Джо считает эталоном эскапизма .
2. Стивен Кинг — Джо в шутку (и с долей правды) объясняет его невероятную плодовитость в ранние годы алкоголем и кокаином, отмечая, что «Сияние» было написано в состоянии полного беспамятства .

В завершение главы Джо коснулся темы глубоких фейков и того, как сложно стало отличать реальность от симуляции (ранее упоминавшейся в разговоре о технологиях), упомянув, что даже он порой не может распознать подделку в своей ленте .

⚠️ Киберугрозы в эпоху дипфейков 3:20:57

Современные технологии всё чаще становятся инструментами в руках мошенников, использующих доверчивость пользователей сети. Одной из наиболее опасных и громких тенденций последнего времени стали дипфейки — синтетические медиа, созданные с помощью ИИ, которые визуально и аудиально практически неотличимы от реальных людей. Джо Роган (Joe Rogan) и Сэм Моррилл (Sam Morril) отметили, что злоумышленники активно эксплуатируют этот инструментарий для создания масштабных схем по краже денег.

Классическим примером, который обсуждают в сети, стала схема с использованием дипфейка легендарного инвестора Уоррена Баффета. Мошенники распространяют в социальных сетях, в частности в Instagram, видео, где «Баффет» якобы призывает пользователей принять участие в эксклюзивной раздаче биткоинов. Схема рассчитана на то, чтобы обманом заставить людей перевести средства на фальшивые кошельки под предлогом получения «удвоенной» суммы криптовалюты.

Сэм Моррилл подчеркнул, что подобные методы — лишь эволюция старых способов обмана, к которым люди по-прежнему остаются уязвимы, независимо от уровня их интеллекта. Хотя технологии меняются, фундаментальный психологический механизм воздействия на жертву остается прежним: использование авторитета известной личности для создания ложного чувства безопасности и срочности. По словам участников беседы, даже очень рациональные люди иногда попадаются на подобные уловки, когда видят знакомое лицо и слышат убедительный голос, даже если они полностью сгенерированы алгоритмами.

Эта проблема усугубляется тем, что интернет-пространство дает мошенникам доступ к огромной аудитории, включая тех, кто только начинает осваивать цифровые технологии и еще не обладает достаточным уровнем критического мышления для распознавания дипфейков. Роган и Моррилл сошлись во мнении, что борьба с этим видом крипто-мошенничества будет продолжаться еще долго, так как преступники постоянно находят новые способы мимикрировать под доверенные источники информации.