Режиссер фильма «Солтберн» Эмеральд Феннел в рамках проекта Vanity Fair подробно разобрала культовую сцену прибытия главного героя в роскошное поместье. В этом анализе создательница картины раскрывает секреты визуального языка, выбора костюмов эпохи нулевых и психологических нюансов персонажей. Рассказ Феннел позволяет заглянуть за кулисы съемочного процесса и понять, как из мелких бытовых деталей складывается общая атмосфера клаустрофобии и болезненного влечения.
🏰 Величественный Солтберн и дух готики 0:00
Сюжет фильма фокусируется на Оливере Квике, роль которого исполнил Барри Кеоган. По сюжету, его университетский приятель Феликс проявляет к нему жалость и приглашает провести лето в своем родовом поместье под названием Солтберн, масштаб которого шокирует гостя.
Эмеральд Феннел признается, что выбрала Кеогана после его роли в ленте «Убийство священного оленя», которую она считает одной из лучших актерских работ в истории кино. По мнению режиссера, Кеоган идеально сочетает в себе приземленность реального человека с пугающей, потусторонней энергетикой, необходимой для этой роли.
Момент прибытия Оливера Феннел называет самым «готическим» моментом фильма. Происходит резкая смена кинематографического тона: классическая университетская история в духе «Возвращения в Брайдсхед» внезапно превращается в хоррор студии Hammer. Важной деталью атмосферы становится дворецкий Дункан, роль которого исполнил Пол Рис. При подборе актеров Феннел описывала Дункана как само воплощение Солтберна — человека, который мог бы прожить здесь тысячу лет и буквально слиться с кирпичами здания. Дворецкий встречает гостя леденящим презрением, выраженным через минимальные движения и мимику.
📐 Квадратный кадр и тайны незамеченной красоты 2:28
Создание атмосферы обжитого, но зловещего богатства потребовало от художественного отдела детальной проработки декораций. Феннел стремилась передать одержимость красотой и фетишизацию вещей, поэтому просила декораторов оставлять в кадрах следы бурных вечеринок — забытые гирлянды, мишуру или брошенное нижнее белье. Оформитель съемочной площадки Дейв изготовил для сцены аутентичную старую ленту от мух, усыпанную мертвыми насекомыми.
Особую роль в восприятии пространства играет необычное для современного кино квадратное соотношение сторон экрана. Феннел объясняет этот выбор практическими соображениями: вертикальный формат позволил захватить в один кадр и пол, и знаменитые потолочные фрески огромных комнат, не обрезая величественную архитектуру.
Само поместье Солтберн обладает уникальным статусом: до съемок фильма его никогда не показывали на экранах, а в интернете полностью отсутствовали его фотографии. Режиссер поняла, что это идеальное место, когда впервые зашла внутрь и увидела нелепые шляпы, надетые на бесценные мраморные бюсты. По мнению Феннел, эта деталь отражает саму суть «Солтберна» — сочетание сюрреалистичного и приземленного, прекрасного и глупого.
👕 Эстетика 2006 года: «костюмная драма» недавнего прошлого 4:39
Художник по костюмам Софи Каналь спроектировала гардероб персонажей с учетом специфики 2006 года. Феннел с иронией отмечает, что для современного зрителя мода двадцатилетней давности уже превратилась в полноценную историческую драму. Нелепые тренды того времени, по мнению режиссера, отлично очеловечивают персонажей.
Среди ключевых примет эпохи в сцене прибытия выделяются следующие детали:
- Силиконовый благотворительный браслет Livestrong на руке Оливера.
- Нарочито помятая рубашка Феликса, демонстрирующая аристократическую небрежность и нежелание прилагать усилия к внешнему виду.
- Ремень в виде самолетного ремня безопасности, который сегодня кажется нелепым.
- Длинные волосы с объемными бакенбардами, характерные для парней в 2006 году.
Феннел со смехом вспоминает, как костюмеры находили на складах ужасающие платья прошлых лет, которые сама режиссер до сих пор хранит в своем шкафу и носит в повседневной жизни.
🎵 Коронационный гимн и игра со светом 5:56
Музыкальное сопровождение для картины создал композитор Энтони Уиллис, ранее работавший с Феннел над фильмом «Девушка, подающая надежды». Стартовой точкой для саундтрека стал британский коронационный гимн Zadok the Priest Георга Фридриха Генделя. Использование этого торжественного мотива в момент прибытия Оливера призвано подчеркнуть значимость и скрытый триумф его вхождения в этот закрытый мир.
Параллельно режиссер выстраивает тонкую эротическую и психологическую игру с помощью освещения. Феннел объясняет, что выбор льняной одежды для персонажей был продиктован стремлением улавливать контуры тела сквозь ткань под лучами солнца. По мнению режиссера, влюбленный или одержимый человек всегда болезненно осознает физическое присутствие чужого тела, и камера должна передавать это ощущение через просвечивающие рубашки и ночные сорочки.
🚶♂️ Экскурсия Феликса: вуайеризм и «сияющие» дубли 7:00
Первое знакомство Оливера с домом происходит во время импровизированной экскурсии, которую проводит Феликс. Пространство выстроено так, чтобы зритель ощущал масштаб, но при этом камера фокусируется не на архитектуре, а на отношении хозяев к своему богатству. По словам Феннел, Феликс демонстрирует типичное аристократическое пренебрежение к роскоши: он бросает случайные фразы в духе «красная лестница напоминает мне о кузене» и совершенно не ценит бесценные полотна. Его интересуют лишь старые безделушки, вроде шкафчика Генриха VII, который «отошел бабушке».
Планировка дома позволила съемочной группе снимать длинные, непрерывные дубли в стиле фильма «Сияние» Стэнли Кубрика. Полноценная география пространства важна для сюжета, поскольку позже в фильме эта экскурсия повторится в зеркальном, инвертированном виде. Архитектура поместья с его анфиладами комнат и обилием зеркал подчеркивает ключевые темы картины:
- Постоянное ощущение того, что за тобой наблюдают.
- Незаметное исчезновение следов жизнедеятельности благодаря невидимым слугам.
- Атмосферу тотального вуайеризма, подглядывания и болезненной тоски.
Частью этого пространства является и знаменитый лабиринт. Феннел специально наняла Адриана Фишера — ведущего мирового дизайнера лабиринтов, проектирующего их как для видеоигр, так и для Хэмптон-корт. К лабиринту у режиссера было два жестких требования: один путь к центру должен быть максимально сложным и запутанным, а второй — представлять собой секретную дорожку для обмана.
🛏️ Хлам за 30 тысяч фунтов и интимность ванной комнаты 9:51
Исполнитель роли Феликса Джейкоб Элорди покорил режиссера на прослушивании своей естественностью. В отличие от других кандидатов, игравших в манерном стиле «Брайдсхеда», Элорди предстал простым и милым парнем. Феннел делится своим убеждением, что по-настоящему «милых» людей в мире не существует, а человечество находится в глубоком заблуждении относительно собственных характеров. Эта психологическая установка легла в основу проработки персонажей картины.
Особое внимание уделено «хламу жизни» (который режиссер называет словом gobbins). Комната Феликса завалена аутентичным мусором из 2006 года: сигаретные пачки, пустые банки из-под Diet Coke, крикетные справочники Wisden, которые были у каждого британского мальчика определенного круга. Феннел считает высшим кинематографическим удовольствием контраст, когда на фоне фламандского гобелена стоимостью £30 000 раскидан дешевый пластиковый хлам вроде ярко-синей лампы из IKEA. По ее мнению, именно такие детали оживляют кадр.
Кульминацией интимного пространства становится общая ванная комната, соединяющая спальни героев. Художники установили две одинаковые раковины друг напротив друга, чтобы мальчики могли видеть отражения друг друга, даже стоя спиной. Открытая ванна в центре комнаты подчеркивает элемент эксгибиционизма, присущий жизни в таких поместьях. Мрачный, маскулинный дизайн из сланца, махагони и обоев Pierre Frey (напоминающих дым и мрамор) Феннел намеренно разбавила убогими бытовыми штрихами: кислотно-зеленым шампунем Wash & Go, фиолетовой зубной щеткой и пастой Colgate, напоминая, что даже в абсолютной красоте люди продолжают просто жить.
