«Сторителлинг — это вакцина для разума, программирующая мозг на еще не случившиеся сценарии». Пережив строгое религиозное детство и поздний личный манифест, писатель Джедидая Дженкинс превратил глубокие кризисы идентичности в терапевтическую мемуаристику. Это честный разговор о том, почему слепая погоня за детской мечтой разрушает личность, а современная культура отмены лишь порождает бесстыдных политиков.
🧭 В поисках подлинного «я»: пандемия, магия слова и эволюция эмпатии 0:00
😷 Испытание изоляцией: экстраверт в четырех стенах и сила общины 3:33
Начало глобальной пандемии стало серьезным психологическим вызовом для Джедидаи Дженкинса (Jedidiah Jenkins). Будучи выраженным «двойным экстравертом» и ярким представителем седьмого типа по эннеаграмме, он органически не приспособлен к вынужденному одиночеству и социальной изоляции. Для людей его ментального склада жизненно необходимо постоянно иметь в календаре какое-то грядущее приключение — яркую точку на горизонте, которая дает силы существовать сегодня. В условиях жесткого карантина в Лос-Анджелесе его спасением стали долгие пешие прогулки по окрестностям с друзьями, выезды на тихоокеанское побережье и редкие лагерные вылазки в глубокую пустыню.
Пандемия также подсветила глубинную важность повседневного бытового соприкосновения с близкими. В свои сорок лет Джедидая продолжает делить жилье с соседями (roommates) и находит в этом огромную радость. Возвращаясь домой, он искренне наслаждается возможностью застать друзей за совместным просмотром сериала или тестированием новых рецептов коктейлей из TikTok. Рич Ролл (Rich Roll) отмечает, что в современной культуре до сих пор сильна стигма вокруг взрослых людей, живущих с соседями, хотя биологически человечество генетически спроектировано для жизни общиной или единой «деревней».
Для Дженкинса способность сознательно выбирать нестандартный формат быта уходит корнями в его юность. Вырастая в строгой среде евангельских христиан, он прошел через тотальную деконструкцию своего мировоззрения после осознания собственной гомосексуальности. Этот внутренний кризис заставил его натренировать «мышцу идентичности» и полностью отказаться от навязанных социальных парадигм, диктующих, когда нужно жениться или как правильно жить. Обсуждая психологические типы, Рич Ролл описывает себя как четверку с крылом пятерки — склонного к уединению индивидуалиста, способного провести месяц на Гавайях в полном одиночестве, в то время как Джедидае для полной перезарядки достаточно трех часов наедине с собой. При этом Дженкинс, будучи семеркой с сильным шестым крылом, признается, что из-за религиозных табу его первый поцелуй случился лишь в 28 лет, а девственности он лишился в 30.
☕ Писательский процесс: поиск естественного голоса в шуме кофейни 8:46
Писательский труд традиционно считается уединенным ремеслом, однако Джедидая Дженкинс ломает этот стереотип, адаптируя его под свою экстравертную природу. Его рабочая рутина напрямую зависит от присутствия социума. Во время работы над рукописью он способен сохранять предельную ментальную концентрацию не более двух-трех часов в день, предпочитая ранние утренние часы. Чтобы психологически разделить работу и дом, а также компенсировать отсутствие коллег, Джедидая ежедневно отправляется в местную кофейню с полноценным меню, где проводит время за завтраком и обедом. Ему жизненно необходим фоновый гул толпы, мимолетное приветствие от бариста и ощущение сопричастности к общему человеческому движению.
Его новая книга «Like Streams to the Ocean», которая только что вошла в список бестселлеров New York Times, вызвала огромный аналитический и эмоциональный отклик у аудитории. Рич Ролл отмечает уникальный авторский стиль Джедидаи, который безошибочно считывается в каждом абзаце. Сам писатель объясняет свой метод предельно просто: он пишет ровно так, как говорит, не стремясь к искусственному украшательству прозы.
Главные усилия Дженкинса уходят не на полировку текста, а на кристаллизацию самой сути идеи. Писательство для него — это инструмент самопознания, позволяющий разогнать «серый туман» в голове и превратить абстрактное размышление в осязаемую физическую форму на бумаге. Свой подлинный голос он чувствует настолько остро, что мгновенно отвергает любые редакторские правки, рушащие его естественную интонацию. Этот феномен он иллюстрирует ярким бытовым примером: когда вы просите пассажира в машине отправить за вас текстовое сообщение другу, вы сразу замечаете чужие знаки препинания или «неправильные» смайлики. Стиль Джедидаи остается простым и понятным, полностью фокусируясь на передаче подлинной эмоции.
🧠 Эмпатия и сторителлинг: как чужая история становится вакциной для ума 14:44
Одним из главных достоинств прозы Джедидаи является умение находить универсальные человеческие истины через глубоко специфические личные истории. Рич Ролл замечает, что при чтении его мемуаров люди с совершенно иным бэкграундом перестают чувствовать себя одинокими, поскольку обнаруживают поразительное сходство своих внутренних ландшафтов. Джедидая подтверждает, что именно это магическое ощущение и привело его в литературу. В юности, читая книги умерших белых мужчин или темнокожих женщин, он испытывал щемящее чувство того, что его «видит» и понимает автор, находящийся на огромном культурном расстоянии.
Дженкинс глубоко убежден, что способность ставить себя на место другого человека — это, возможно, ключевая эволюционная характеристика человеческого разума. Именно эмпатия и концепция «другого я» лежат в основе формирования человеческих общин, благотворительности, общественной морали и самого понятия цивилизации. По сути, в этом заключается глубинная истина человеческого сознания, отвечающая на фундаментальный вопрос: «Каково это — быть тобой?». Хороший писатель-мемуарист буквально впускает читателя внутрь своей уязвимости, делая его соучастником своего пути.
В качестве иллюстрации преображающей силы повествования Джедидая вспоминает драматический фильм «Вдали от нее» (Away from Her), рассказывающий историю пожилой супружеской пары, столкнувшейся с разрушительным влиянием болезни Альцгеймера. Несмотря на то, что сам писатель никогда не переживал подобного опыта старения и ментальной утраты близкого, эта история навсегда запечатлелась в его сердце. Он выводит глубокую метафору:
- Сторителлинг выступает в качестве своеобразной вакцины для человеческого разума.
- Хорошие истории заранее подготавливают наш мозг и эмоциональный интеллект к сложным жизненным сценариям, с которыми мы еще не сталкивались лично.
Ранее в разговоре они также касались силы специфичности в мемуарах, популярности платформы Instagram как личного блога и того, как новая книга работает в роли замаскированного самопомощника, однако эти темы подробно раскрываются в следующей главе.
📸 От микроблога к троянскому коню мемуаристики 25:25
Книга как замаскированный самопомощник 25:25
Джедидая Дженкинс открыто признается, что с юности страстно хотел стать профессиональным мемуаристом. Его вдохновляли культовые авторы, способные превращать сугубо личный опыт в большую литературу: от Генри Миллера до Джоан Дидион и Фрэн Лебовиц. Однако в возрасте двадцати с небольшим лет его парализовал классический синдром самозванца. Начинающему писателю казалось эгоистичным и даже нелепым требовать внимания к своей персоне, когда он сам, по собственному выражению, «только что пришел в этот мир». Выходом из этого ментального тупика стала знаменитая максима Бенджамина Франклина: «Либо напиши то, что стоит прочесть, либо сделай то, что стоит описать». Именно этот призыв подтолкнул его к масштабному велосипедному путешествию, в ходе которого он и собрал материал для своего дебюта.
Когда же издательство заговорило о втором контракте, Дженкинс столкнулся с творческим кризисом: нового экстремального повода или маркетингового «трюка» у него больше не было. Тем не менее, за время первой поездки вокруг его записей сформировалась многотысячная аудитория, которая не просто не исчезла после финала маршрута, но неожиданно утроилась. Рич Ролл очень точно называет вторую книгу Джедидайи «троянским конем» — по сути, это глубокое руководство по саморазвитию и психотерапии, искусно спрятанное под обложку дорожных заметок. Автор вовремя осознал, что люди остаются с ним не ради описания экзотических стран, а ради самого угла зрения и уникальной рамки восприятия привычных вещей. Дженкинс работает со своим читателем не с позиции непререкаемого авторитета или умудренного опытом гуру, а как равный, проживающий свои кризисы и сомнения в реальном времени. Его писательское кредо терапевтично и универсально: если точные слова помогли тебе сформулировать и прожить собственную скрытую боль, они гарантированно помогут кому-то еще.
Instagram как личный блог 28:32
Важнейшим фактором успеха Джедидайи стала цифровая эпоха и умение вовремя переосмыслить инструменты социальных сетей. Рич Ролл вспоминает, что на заре развития Instagram действовали жесткие лимиты на длину подписей, а сама платформа воспринималась исключительно как визуальная лента. Дженкинс стал одним из пионеров, превративших эту площадку в полноценный личный текстовый блог. В то время пользователи откровенно высмеивали лонгриды под фото, а алгоритмы еще не диктовали свои правила: люди уезжали в Париж и могли выложить 42 одинаковых снимка одного собора подряд, утомляя подписчиков.
Джедидая пошел наперекор трендам. Чем длиннее и содержательнее становились его тексты во время путешествия, тем сильнее рос эмоциональный отклик — читатели буквально проживали эту поездку вместе с автором, требуя продолжения. (Как Джедидая вскользь замечает, его движение по жизни напоминает лавирование под ветром — к этой концепции адаптивности авторы вернутся позже). Для Рича Ролла «журнал Инстаграма» Дженкинса стал эталоном искренности. Ведущий признается, что одинаково увлечен как его путевыми историями из Европы с мамой Барб (к сложной теме семейных взаимоотношений они еще вернутся в конце интервью), так и короткими заметками о поп-культуре вроде документального фильма о Бритни Спирс.
Сегодня любой человек со смартфоном способен создать контролируемое окошко в свою реальность. Но уникальный магнетизм Джедидайи строится на невероятном внутреннем противоречии, которое он транслирует открыто. Его личность — это редкий культурный коктейль:
- открытый гей и одновременно парень, выросший в традиционной христианской культуре американского Юга;
- любитель дикой природы, проводящий большую часть времени в мегаполисе Лос-Анджелеса.
Такая точечная искренность приводит к удивительным побочным эффектам. Писатель ежедневно получает сотни писем от незнакомцев, которые благодаря его опыту «жизни вслух» находят в себе силы совершить каминг-аут, начать лучше понимать собственных детей или полностью переосмыслить свое дружеское окружение.
Сила специфичности в мемуарах 31:59
Размышляя о литературных ориентирах, авторы подробно останавливаются на феномене Фрэн Лебовиц и документальных проектах Мартина Скорсезе с ее участием — «Публичные выступления» (2010) и «Представьте, что это город». Лебовиц восхищает Дженкинса своей железобетонной убежденностью и редким для комедийного жанра качеством: она всегда «бьет вверх». Её сатира направлена против властных структур и мощных политических институтов, а не против уязвимых людей, которые не могут себя защитить.
Однако если Лебовиц задает планку бескомпромиссного взгляда на мир, то Шерил Стрэйд и Элизабет Гилберт стали для Джедидайи проводниками в мир терапевтической специфичности. Писатель отмечает, что сборник советов Стрэйд «Прекрасные мелочи» (Tiny Beautiful Things) повлиял на него даже сильнее, чем ее культовый автобиографический роман «Дикая». Стрэйд отвечала на анонимные письма людей, переживших тяжелейшие травмы, аборты, домашнее насилие и парализующий стыд. Каждая такая история оформлялась как законченный, локальный микросюжет. Дженкинс перенял этот метод «маленьких порций» искренности для своих книг: читатель может усвоить глубокий экзистенциальный опыт за чашкой утреннего кофе, словно прочитав точечную статью в престижном журнале.
Именно через предельную детализацию личного опыта мемуары обретают истинную универсальность. Долгое время Джедидая сам идеализировал Элизабет Гилберт, представляя её жизнь как идеальный, лишенный земных забот полет. (Впрочем, Дженкинс добавляет, что считает склонность к сотворению кумиров признаком незрелости — глубокий разбор темы идолопоклонства и амбиций ждет читателя в следующей главе). Понимание того, что даже авторы бестселлеров остаются уязвимыми людьми, которые точно так же подворачивают ноги на прогулках, помогло ему принять ценность собственного голоса.
В финале этого сегмента разговора авторы обращаются к мощному психологическому якорю. Подруга Джедидайи, актриса Джеки Тон, недавно надела футболку с надписью, которая мгновенно врезалась ему в память: «Вспомни время, когда ты страстно хотел то, что имеешь сейчас». Писатель проецирует эту фразу на собственную юность. В 10 лет, потрясенный фильмом «Парк Юрского периода», он твердо решил стать следующим Стивеном Спилбергом. Он шел к этой цели годами, поступил в престижную киношколу USC, но, столкнувшись с реальностью кинопроизводства, осознал, что совершенно к этому не годен и искренне это ненавидит. После затяжного кризиса идентичности, периода «лодки без руля» и учебы на юридическом факультете, он нашел истинное призвание лишь к 30 годам, начав писать тексты для некоммерческой организации Invisible Children.
Рассуждая о ловушке «погони за страстью», детальный разбор которой вынесен в третью главу, Дженкинс напоминает слова одного пастора: прямо сейчас кто-то на больничной койке отчаянно молится о возможности просто делать те будничные, скучные вещи, от которых мы отмахиваемся в суете. Специфичность момента и благодарность за настоящее — вот то, что превращает простые мемуары в настоящее лекарство для души.
🧭 Навигация по призванию: между ложными кумирами и жаждой признания 51:19
Ловушка «погони за страстью» 51:19
В современной культуре укоренилось колоссальное давление, заставляющее молодых людей непременно находиться в поиске своего «призвания» или идеальной «карьеры мечты». Джедидая Дженкинс подвергает этот подход жесткой критике, называя его ментальной ловушкой, которая порождает лишь экзистенциальные разочарования и паралич воли. По его наблюдениям, концепция, согласно которой каждый человек рождается с неким фиксированным высшим предназначением, глубоко ошибочна. Реальная человеческая потребность устроена гораздо проще: это базовое, глубинное желание чувствовать себя полезным и видеть, что твоя деятельность приносит плоды.
Собственный путь Дженкинса к литературе наглядно доказывает этот тезис. Он признается, что никогда не провозглашал амбициозных планов стать великим автором еще в средней школе, когда человек еще смутно понимает суть выбранной профессии. Его писательский голос сформировался органически, исключительно в процессе практической деятельности и постоянного движения вперед. Хотя подробный разбор поиска пути через адаптивность (tacking) и корректировку курса относится к содержанию четвертой главы подкаста, здесь Джедидая делает важное замечание: понимание себя приходит через реакцию внешнего мира. Замечая, что его тексты находят отклик у окружающих, и чувствуя удовлетворение от процесса, он шаг за шагом менял траекторию, пока в один день не осознал, что стал писателем.
Ведущий подкаста Рич Ролл развивает эту мысль, указывая на многогранность потенциала гостя. Он отмечает, что Джедидая мог бы построить успешную карьеру в кинематографе и стать прекрасным режиссером калибра Майка Николса благодаря своей способности тонко и эмпатично работать с актерами в сложных психологических сценах. Однако одержимость поисками одной-единственной «правильной» страсти часто ослепляет людей, мешая им замечать альтернативные дороги. Дженкинс убежден, что фокус на самом процессе делания, а не на культурных стереотипах об успехе, избавляет от груза завышенных ожиданий и позволяет раскрыть подлинную идентичность.
Идолопоклонство и амбиции 54:49
Не менее опасным препятствием на пути к ментальной свободе становится идеализация чужих достижений и прямая зависимость личных амбиций от внешних масштабов. Джедидая часто сталкивается с вопросами начинающих авторов о том, как привлечь внимание издателей или найти литературного агента. Его собственный агент называет подобные расспросы «скрытым желанием за вопросом». Люди, интересующиеся технической стороной успеха или способами борьбы с критиками, на самом деле ищут безусловного внешнего одобрения и валидации. В обществе сформировалась деструктивная иллюзия: если твоей книги нет на магазинной полке, то ты не можешь считаться настоящим творцом.
Чтобы преодолеть этот кризис, необходимо научиться принимать собственную уникальность вне рамок «великих мечтаний». Когда Дженкинс работал над своими мемуарами «To Shake the Sleeping Self», им двигал не коммерческий расчет, а непреодолимая внутренняя потребность высказаться. Процесс написания текста был для него формой самотерапии и упорядочивания мыслей, подобно тому, как в юности он анонимно вел блог «The Water is Black» на платформах Blogspot и Tumblr, пытаясь примирить свою sexuality и религиозное воспитание. Автор был искренне готов к самиздату, желая просто зафиксировать результат своего труда, подержать книгу в руках и двигаться дальше.
Отказ от идеализации других людей — важнейший шаг к избавлению от синдрома самозванца. Джедидая делится ярким воспоминанием из своего детства: в девятилетнем возрасте он был абсолютно очарован мультфильмом «Аладдин» и без конца перерисовывал персонажа Джинна. В тот период аниматор Эрик Голдберг, создавший Джинна, казался мальчику настоящим божеством. Мать Джедидаи, Барб, проявила удивительную настойчивость, разыскала телефон студии в Бербанке и отправила детские рисунки по почте. Вопреки полному скептицизму ребенка, через некоторое время пришел официальный ответ — оригинальный эскиз Джинна с личной подписью Голдберга и словами поддержки.
Этот случай навсегда изменил структуру мышления будущего писателя. Он извлек несколько уроков, которые сформировали его взрослую уверенность:
-
Любые признанные мастера и кумиры — это точно такие же обычные люди.
-
В мире не существует абсолютно недосягаемых авторитетов.
-
Профессионалы за кулисами часто остаются незамеченными и так же ценят искреннюю обратную связь.
Разрушение детской иллюзии позволило Дженкинсу в будущем чувствовать себя естественно в любом обществе и не робеть перед статусными фигурами.
Ближе к концу данного фрагмента собеседники делают короткие выходы на темы, закрепленные за другими частями интервью. И хотя детальный разбор сложностей общения с родителями и трагедия общественного раскола станут основой пятой главы, Рич Ролл отдельно подчеркивает способность Джедидаи выстраивать уважительный мост между полярными мировоззрениями, что наглядно проявилось в его совместном подкасте с матерью. Точно так же, упоминая эхо-камеры в социальных сетях, Дженкинс мимоходом иллюстрирует этот кризис коммуникации через болезненную историю конфликта со своей тетей из Миссури. Все эти сюжетные линии сходятся в одной точке: преодоление эгоистичных амбиций и отказ от ложных идеалов открывают человеку путь к подлинному пониманию себя.
🧭 Искусство навигации в меняющемся мире
Адаптивность как стратегия выживания 1:21:25
Джедидая Дженкинс предлагает рассматривать жизненный путь не как жесткий план, продиктованный детскими мечтами, а как процесс постоянной калибровки. В морской терминологии это называется «tacking» (лавирование) — искусство менять курс в зависимости от меняющегося ветра, чтобы продолжать движение вперед. Дженкинс отмечает, что человеческий мозг эволюционно предрасположен к разным типам мышления: одни из нас тяготеют к осторожности и сохранению накопленного опыта, другие — к любопытству и открытости новому. Различия могут проявляться даже внутри одной семьи, где дети, воспитанные в идентичных условиях, вырастают с противоположными политическими и социальными взглядами. По мнению автора, именно эта способность адаптироваться и признавать, что разные стратегии могут быть эффективны в разных обстоятельствах, является ключом к выживанию в современном, всё более комплексном мире.
Идолопоклонство масштабу и реальность помощи 1:17:21
В ходе беседы Рич Ролл и Джедидая Дженкинс обсуждают, как стремление «изменить мир» часто становится ловушкой. Дженкинс вспоминает уроки, полученные от своего наставника Тома Шэдьяка, который предостерегал против «идолопоклонства масштабу». Ошибка многих идеалистов заключается в убеждении, что успех измеряется лишь глобальными охватами или масштабными социальными сдвигами. Такое мышление обесценивает ежедневную, кропотливую работу и реальную помощь конкретным людям, которые находятся рядом. Зацикленность на грандиозных целях мешает видеть ценность малых дел, создавая ощущение безнадежности, если «великие перемены» не происходят мгновенно. Вместо этого они предлагают фокусироваться на том, на что можно повлиять непосредственно: на личные отношения, честный диалог и развитие эмпатии в своем ближайшем окружении.
Письмо как инструмент поиска истины 1:15:36
Для Джедидаи Дженкинса писательство является не просто способом трансляции мыслей, а глубоким инструментом интеллектуальной гигиены и прояснения внутреннего хаоса. Он признается, что социальные платформы вроде Twitter или Facebook часто подавляют глубину дискуссии: там гиперболы и резкие, черно-белые суждения привлекают больше внимания, чем взвешенные и полные нюансов рассуждения. В противовес этому, процесс письма для него — это способ структурировать внутренний конфликт и отделить искренние убеждения от поверхностных реакций. Дженкинс описывает свое состояние как «наблюдателя», что стало его защитным механизмом еще в подростковом возрасте, когда он учился диссоциировать от внешнего давления, чтобы сохранить целостность своего «я». В вопросах, вызывающих острое общественное разногласие, письмо помогает ему возвращаться к рациональному анализу и отходить от эмоциональной поляризации, которая сегодня доминирует в публичном поле. Ранее в разговоре они кратко коснулись тем писательского процесса и того, как автор обретает свой голос.
🏛️ Эхо-камеры, культура стыда и мосты над пропастью мировоззрений 1:40:44
Разделение в обществе: ловушка эхо-камер и поиск истинной общности 1:40:44
Современный мир стремительно теряет способность к конструктивному диалогу. Рич Ролл и Джедидая Дженкинс констатируют, что без базового согласия и уважения к аргументам противоположной стороны обществу становится невероятно трудно двигаться вперед. Вместо открытого обмена мнениями люди все чаще замыкаются в обособленных пространствах, которые формируют иллюзию абсолютной правоты. Внутри таких замкнутых групп рождается опасное убеждение: каждый, кто находится извне, воспринимается как чужак. По сути, человечество переживает болезненное возвращение к первобытному трибализму.
Тем не менее, Джедидая демонстрирует поразительное сострадание к культуре, из которой он вышел, несмотря на то, что в детстве сталкивался с жестоким непринятием. Писатель объясняет это своей подростковой стратегией выживания: пока одни в опасности бегут, а другие нападают, его методом в седьмом классе стало эмоциональное отстранение и попытка понять, как устроена «система» изнутри. Позже, когда его друзья — консервативные спортсмены-христиане из Теннесси — узнали, что он гей, именно глубокие личные отношения изменили их предвзятые представления, навязанные церковью и телевидением.
Особое внимание собеседники уделяют тому, как подлинное понятие «сообщества» подменяется его коммерческой копией. Джедидая подчёркивает, что аутентичность и общность нельзя превратить в сознательную цель или маркетинговый продукт. Они работают как флирт или юмор: стоит начать обсуждать их механизмы напрямую, как они тут же исчезают. Настоящее, глубокое сообщество всегда рождается как побочный продукт совместного движения к масштабной цели. В качестве примера писатель приводит свой опыт работы в организации Invisible Children, где люди разных взглядов сплотились не ради создания абстрактного «клуба», а ради прекращения войны. Точно так же его совместное путешествие по реке Колорадо укрепило связи между участниками именно благодаря общему приключению и миссии.
Вепонизация стыда: от культуры отмены к политическому бесстыдству 1:43:41
Обсуждая механизмы социального контроля, Джедидая Дженкинс поднимает вопрос о природе стыда и его эффективности. Он признает, что в некоторых сферах общественное порицание приносит пользу, вспоминая агрессивные социальные кампании против курения из своего детства, которые действительно изменили поведение миллионов. Однако сегодня этот инструмент превратился в деструктивное оружие. Современная культура отмены демонстрирует пугающие масштабы: рядового человека могут уволить с работы и полностью уничтожить его репутацию из-за одного неосторожного или глупого твита, написанного 15, 20 или даже 30 лет назад.
Эта вепонизация стыда парадоксальным образом породила противоположную крайность — эпоху абсолютного бесстыдства. С одной стороны, алгоритмы социальных сетей поощряют перформативное, вызывающее поведение ради личного обогащения. С другой стороны, жесткая социальная реакция общества заставила людей устать от постоянного страха «отмены». В ответ на это коллективный иммунитет выдал радикальную реакцию: избиратели начинают возносить лидеров и политиков, которые ведут себя подчеркнуто бесстыдно и транслируют открытое неприятие инакомыслия. Как замечает писатель, в такие моменты кажется, что современному обществу пора заново перечитать «Алую букву» Натаниеля Готорна, чтобы осознать, что все происходящее — лишь ремикс старых исторических ошибок.
Сложность общения с родителями: любовь как главный посредник 1:46:13
Ярким примером преодоления идеологического раскола через личные отношения становится история общения Джедидаи с его глубоко религиозной матерью Барб. Рич Ролл обращает внимание на уникальный защитный механизм, который выстроила Барб. Будучи консервативной христианкой, она искренне переживает из-за гомосексуальности сына, поскольку это вступает в прямое противоречие с ее верой. Однако вместо того чтобы осуждать или отвергать Джедидаю, она сознательно ставит Бога в качестве посредника между ними, доверяя Его высшему плану.
Джедидая подтверждает, что Барб видит свою главную задачу в том, чтобы транслировать безусловную божественную любовь, а не отталкивать сына от семьи. Писатель откровенно делится тем, как эта ситуация повлияла на его собственный духовный поиск. Необходимость примирить свою идентичность с догмами церкви заставила его буквально «распутать свитер» привычных религиозных убеждений. В попытках докопаться до истины он погрузился в изучение первоисточников.
В процессе этого поиска Джедидая исследовал:
- Тексты книг Левит и Второзаконие;
- Послания апостола Павла и особенности их перевода;
- Историю Никейского собора, апокрифы и гностические евангелия.
Если бы не его гомосексуальность, ставшая катализатором, он, по собственному признанию, всю жизнь бездумно следовал бы догмам и никогда не задал бы этих вопросов. Ранее в разговоре собеседники касались темы писательского процесса, и в конце диалога Джедидая снова вскользь возвращается к нему, отмечая, что стремится писать и формулировать мысли так, чтобы каждая строчка приносила читателю чистое удовольствие, подобно вкусной еде. Но именно опыт искреннего общения с матерью доказывает: уважение к корням и сострадание способны преодолеть любые барьеры.
