Современные Штаты — это настоящий коммунизм, где вся экономика работает на интересы «неработающих рабочих»-пенсионеров, лишая молодежь будущего и превращая образование в долговое рабство. Чтобы выжить в этой системе, братья Либерманы предлагают радикальный выход: перестать верить в узкую специализацию и превратить собственную жизнь в акционерное общество, торгующее долями в личном доходе на десятилетия вперед. Это разговор о том, как искать фундаментальные «секреты» рынка и почему биоинженерия скоро станет более престижной отраслью, чем разработка ИИ.
🚀 Масштабное мышление и фундамент в семье ученых: как рождаются глобальные идеи 0:00
Давид Либерман и Даниил Либерман — предприниматели, чьи концепции часто кажутся современникам настолько футуристичными, что их в шутку сравнивают с «пришельцами с другой планеты» . Однако за их масштабными проектами стоит четкая логика и философский фундамент, заложенный еще в детстве. Вместо того чтобы фокусироваться на локальных бизнес-задачах, братья сразу обратились к системным проблемам цивилизации, превратив предпринимательскую наглость в инструмент исправления мира.
Масштаб мысли как инструмент исправления цивилизации 2:11
Для братьев Либерманов предпринимательство не ограничивается созданием продукта ради прибыли. В их понимании это прежде всего способ решения фундаментальных проблем дисфункционального общества . Пока одни предприниматели мечтают об одном магазине, а другие — о торговой сети, Давид и Даниил размышляют о том, как должна быть устроена глобальная экономика и как изменить принципы финансирования человеческого потенциала.
Этот масштаб мышления рождается из способности видеть «слишком большие проблемы». На их мировоззрение повлиял исторический контекст: развал Советского Союза и наблюдение за тем, как рушатся старые системы . Вместо того чтобы адаптироваться к хаосу, они выбрали путь «предпринимательской наглости» — дерзость помыслить, что глобальные ошибки цивилизации можно починить .
Давид отмечает, что масштаб мысли часто подавляется обществом еще в юности: молодым людям навязывают приземленные цели, советуя сначала найти «нормальную работу» . Братьям удалось избежать этого давления благодаря уникальной внутренней среде, где обсуждение любых концепций — от изменения климата до переустройства государств — считалось нормой.
Безопасное пространство: семья биофизиков и «абсурдные» концепции 4:24
Ключевым фактором формирования Либерманов стала их семья. Родители — советские ученые-биофизики, воспитавшие шестерых детей — создали для сыновей «безопасное пространство» (safe space) . Даниил и Давид учились в одном классе, несмотря на разницу в полтора года, что позволило им всегда иметь рядом единомышленника для обсуждения самых сумасшедших идей .
В этом кругу не было места критике или высмеиванию. Когда братья предлагали, казалось бы, абсурдные решения (например, собрать всех людей под стеклянные купола-резервации для спасения природы), их не заставляли замолчать . Это давало свободу мыслить дальше и искать более рабочие варианты, не ограничивая себя рамками «взрослого рационализма».
Интересно, что масштабное видение оказалось наследственным. Однажды, представив матери проект по улучшению государственной экономики, братья услышали вопрос: «Где вы нашли папины документы?» . Выяснилось, что еще в 1984 году их отец готовил предложения для съезда КПСС, где предлагал превратить страну в акционерное общество, чтобы природные ресурсы принадлежали гражданам как акционерам . Хотя братья не помнили этих разговоров, они явно унаследовали вектор мышления родителей-ученых, которые всегда смотрели на мир через призму фундаментальных систем.
Предпринимательство вопреки: фронтмены и первый бизнес в 17 лет 11:53
Путь Либерманов в бизнесе начался в конце 90-х — начале 2000-х годов. В то время в России предпринимательство часто ассоциировалось со спекуляцией или распределением ресурсов, а не с созиданием . Родители, будучи фундаментальными учеными, и вовсе воспринимали погоню за деньгами как нечто чуждое . Однако Давид и Даниил быстро поняли: чтобы реализовать их глобальные идеи по изменению общества, необходимы колоссальные ресурсы, которые невозможно получить на обычной работе .
Свой первый серьезный бизнес — создание интернет-провайдера — они начали в 17–18 лет . В ту эпоху молодость была серьезным препятствием: юных предпринимателей не воспринимали всерьез на официальных встречах. Чтобы преодолеть этот барьер, братья использовали необычную тактику:
- Нанимали на работу людей старше себя (около 27 лет).
- Использовали их в качестве «фронтменов» для официальных переговоров и подписания бумаг .
- Сами оставались в тени, управляя процессами и финансами.
Нанятые сотрудники первое время думали, что их кто-то «пранкует», не веря, что подростки могут брать кредиты в банках и строить реальную компанию . Дополнительным преимуществом Либерманов стал ранний доступ к интернету (с 1997 года) и знание английского языка, который они освоили благодаря компьютерным играм-квестам . Это позволило им черпать вдохновение в историях успеха компаний из Кремниевой долины, таких как Google, когда российский бизнес еще только нащупывал пути развития.
В дальнейшем этот опыт привел их к созданию ряда известных проектов, включая работу над анимационными технологиями и сделку со Snapchat, а также к формированию их текущей концепции инвестирования в таланты . Как показывают современные исследования, серийные предприниматели, даже пережив неудачи, имеют в разы больше шансов на успех в своих следующих начинаниях .
📉 Математика провала и почему серийные фаундеры «стоят» дороже 25:17
В мире венчурных инвестиций существует устойчивый миф о молодом гении, который с первой попытки создает миллиардную империю. Однако Давид и Даниил Либерманы, опираясь на сухую статистику, развенчивают этот образ. По их словам, вероятность любого экзита (продажи компании) в США составляет около 30%, и лишь каждая десятая компания преодолевает порог оценки в 50 миллионов долларов . При этом средний технологический предприниматель на длинной дистанции может зарабатывать меньше, чем топ-менеджер крупной корпорации .
Статистика успеха: почему опыт поражений ценнее «удачи новичка» 26:48
Ключевым фактором успеха в бизнесе является не гениальная идея, а личность предпринимателя. Либерманы отмечают, что шансы на создание компании-единорога вырастают в 6,5 раз, если у основателя за плечами есть хотя бы один завершенный цикл продажи бизнеса. Даже если предыдущий опыт был негативным, такой фаундер статистически более привлекателен для инвестора .
Даниил Либерман выделяет несколько причин этой аномалии:
- Опыт ошибок: Предприниматель, прошедший через крах, уже «отстрелял» часть своих неудач и научился на них .
- Ловушка первого успеха: Парадоксально, но фаундеры, чей первый проект сразу стал «взрывным», часто совершают фатальные ошибки в будущем. Они не получили прививку от кризисов и продолжают действовать по модели «ошибки выжившего», что рано или поздно тянет компанию ко дну .
- Возрастной фактор: Вопреки культу юных фаундерoв вроде Марка Цукерберга, основная масса миллиардных компаний создается людьми в возрасте 40+, которые пережили в среднем до 13 провалов .
Цукерберг и другие герои соцсетей — скорее исключение, характерное для медиа-продуктов, где важно чувствовать свежий нерв коммуникации тинейджеров . В остальных же сферах работает классическая кривая распределения, где успех приходит с опытом.
Первый крупный крах: долги, «бандиты» и выживание 32:00
Путь братьев Либерманов не был прямой линией к успеху. В 2008 году их первая большая игровая студия, в которую было инвестировано около 8 миллионов долларов, обанкротилась . На тот момент в компании работало 200 сотрудников, а офисы располагались в нескольких городах. Братья совершили классическую ошибку начинающих — не сумели вовремя остановиться, продолжая обещать людям выплаты в надежде на чудо .
В итоге компания закрылась, оставив Давида и Даниила с долгом в 500 тысяч долларов. Ситуация осложнялась тем, что инвесторы того времени использовали методы, далекие от цивилизованного бизнеса. Братьям напрямую угрожали физической расправой и «приковыванием к батарее», обещая убить их и их семьи .
«Единственное, о чем мы тогда думали — это как справляться с бандитами, которые угрожают убить всю семью. Мы вытащили из трусов последние 30 000 долларов, отдали по 10 тысяч маме и сестре, и сказали: "Это больше не наши деньги, кормите нас, мы будем думать, что делать дальше"», — вспоминает Давид Либерман .
Выйти из тяжелейшего психологического состояния им помогли медитативные практики . В течение трех месяцев после краха они не предпринимали никаких бизнес-шагов, давая «осесть пыли» и восстанавливая адекватность восприятия . Этот опыт научил их не только фиксировать убытки, но и разделять личную идентичность и бизнес-проект.
Критика узкого фокуса: основатель как холдинг 44:48
Либерманы выступают с резкой критикой догмы о «максимальном фокусе» на одном проекте, которая так популярна в Кремниевой долине. Они утверждают, что узкая специализация выгодна исключительно инвесторам, но губительна для самого предпринимателя . Инвестор диверсифицирует свои риски, вкладываясь в 20 компаний, в то время как фаундер, следуя совету о фокусе, ставит на кон всё и оказывается предельно уязвим .
Вместо этого братья предлагают модель «предприниматель как холдинг»:
- Founder as a Project: Относиться к себе не как к придатку конкретной компании, а как к развивающемуся активу, который дорожает с каждым проектом (даже неудачным) .
- Экосистемный подход: Использовать опыт одного бизнеса для усиления другого. Примером здесь служит Илон Маск, который никогда не был сфокусирован на чем-то одном . Его проекты (Tesla, SpaceX, Starlink) помогают друг другу, создавая общую устойчивость.
- Диверсификация усилий: Либерманы признаются, что уже после первого провала 2008 года они никогда не занимались только одной вещью одновременно . Они продолжали инвестировать в стартапы и работать над параллельными идеями. Именно продажа вторичных долей (secondaries) в одном из таких сторонних проектов позволила им вынуть деньги и запустить следующий бизнес .
Этот мультипроектный подход позволил им пережить даже такие масштабные кризисы, как блокировка всех средств на счетах во время банковского коллапса на Кипре в 2013 году . К тому моменту они уже мыслили категориями долгосрочной миссии, рассматривая каждый конкретный бизнес лишь как инструмент для формирования капитала и достижения глобальных целей.
💡 Секрет успеха и технологический конвейер: как ломать стереотипы индустрий 50:21
Фундаментальный подход братьев Либерманов к бизнесу строится на философии, которую в своей книге «От нуля к единице» популяризировал Питер Тиль: чтобы создать нечто по-настоящему успешное, нужно знать «секрет о мире». Это некое убеждение или знание, в котором ты абсолютно уверен, в то время как все остальные считают это заблуждением . Для Давида и Даниила поиск таких «белых пятен» стал системным методом запуска проектов в самых разных сферах — от геймдева до голливудской анимации.
Знание тайны: почему все ошибались насчет онлайн-игр 50:50
Первым таким секретом для братьев стала вера в массовость онлайн-игр. В начале 2000-х индустрия была убеждена, что это узкая ниша, где потолок аудитории — 300 тысяч человек на весь мир . Даже президент Electronic Arts публично заявлял, что будущее за спортивными симуляторами, а онлайн никогда не станет мейнстримом .
Давид и Даниил Либерманы видели иную картину, опираясь на два фактора:
- Личный опыт: они сами были глубоко вовлечены в игровые миры и понимали уровень вовлеченности (engagement), который невозможно сравнить с обычными играми. Это работало как «социальный наркотик» .
- Сигнал из будущего: они внимательно изучали рынок Южной Кореи, который на тот момент опережал остальной мир. Там компании уже раздавали диски с играми бесплатно в журналах, переходя на модель подписки и микротранзакций .
Этот кейс стал основой их бизнес-плана еще в 2002 году. Пока индустрия скептически наблюдала за «шкетами», которые предрекали расцвет онлайна, вышел World of Warcraft, начавший зарабатывать миллиард долларов в год . К Либерманам пришло признание: оказалось, что их «тайное знание» было самой что ни на есть правдой. Этот же принцип они используют и сегодня: например, их нынешняя стратегия инвестирования в людей, а не в компании, до сих пор воспринимается рынком как нечто сомнительное, несмотря на подтверждающую статистику .
«Мульт личности»: как автоматизация победила творческий хаос 55:08
Следующим вызовом для братьев стала индустрия анимации. Их «секрет» заключался в убеждении, что производство сложной 3D-графики можно и нужно автоматизировать. На тот момент стандартный цикл производства получасового эпизода составлял от 9 месяцев . Даже создатели South Park, считавшиеся самыми быстрыми, тратили на серию около четырех месяцев.
Когда телеканал предложил братьям выпускать эпизод за неделю, все существующие студии отказались. Либерманы же, не имея опыта в анимации, но понимая процессы изнутри геймдева, ответили: «Мы не видим причин, почему это невозможно» . Они разобрали процесс на атомы и внедрили модель, которую Даниил сравнивает с конвейером Генри Форда .
Вместо художников-дженералистов, которые делают всё понемногу, они создали систему узкой специализации:
- Каждая микро-задача выполнялась отдельным специалистом.
- Процессы были максимально автоматизированы через написанные ими программные инструменты.
- Для ускорения работы с персонажами использовались технологии захвата движения (motion capture).
Несмотря на скепсис профессионального сообщества, технология сработала. Получив аванс в миллион долларов (часть которого пошла на закрытие прошлых долгов, о которых упоминалось ранее), они запустили «Мульт личности» . Проект стал технологическим прорывом: никто не мог поверить, что такая скорость достижима без потери качества. Удивительно, но даже 13 лет спустя многие из их находок остаются уникальными для рынка .
Стратегия экзита: зачем продавать компанию Snapchat 1:09:24
Работа в Голливуде привела братьев к созданию технологий на стыке компьютерного зрения и анимации. Они научились переносить стилистику (transfer style) из 2D в 3D и наоборот. Когда они создавали свои системы аватаров, их целью было доказать, что 3D-персонажи могут выглядеть так же органично, как рисунки в Family Guy .
Сделка со Snapchat (сумма которой составила около 60 миллионов долларов) не была случайностью. Для корпорации Эвана Шпигеля это был недостающий «кусок пазла» — они уже купили Bitmoji и Looksery, но не могли «поженить» их технологии, так как 2D-художники и 3D-артисты не находили общего языка . Либерманы же предложили готовое решение по автоматическому переводу аватаров в 3D.
Однако главной причиной продажи для братьев стали не деньги, а «кредит доверия» . В Кремниевой долине существует жесткая иерархия, и репутация, заработанная вне США, там практически не котируется .
«Наша анимация была самой быстрой в мире, но это не значило ничего, пока мы не сделали это в Голливуде», — резюмирует Давид .
Сделав успешный экзит в одну из крупнейших технологических компаний мира, братья вошли в категорию серийных фаундеров с подтвержденным трек-рекордом. Это позволило им в следующих проектах не просто искать инвестиции, а выбирать из очереди инвесторов . Несмотря на то что в процессе 4-летнего вестинга акции Snapchat падали до 5 долларов, Либерманы дождались роста до 60 долларов . Внутри корпорации они применили свой привычный метод: вместо того чтобы следовать «статус-кво», они глубоко зарылись в цифры и математику, помогая оптимизировать retention и монетизацию сервиса .
🚀 Ловушка корпораций и израильский секрет: как выжить в мире IT-гигантов 1:17:36
Опыт работы Давида и Даниила Либерманов внутри Snapchat после поглощения их стартапа открыл им глаза на фундаментальное различие между гибким предпринимательством и инерцией технологических гигантов. В то время как внешнему наблюдателю корпорации вроде Meta или Google кажутся всесильными монополистами, изнутри они часто оказываются заложниками собственной структуры и страха перед инвесторами.
Иерархия против инноваций: почему гиганты покупают «чужую кровь» 1:17:36
Для любой крупной американской корпорации покупка стартапов — это не просто расширение рынка, а критический фактор выживания . Либерманы отмечают парадокс: компании, обладающие неограниченными ресурсами, серверами и штатом лучших инженеров, раз за разом проигрывают малым командам в создании прорывных продуктов.
Яркий пример — гонка вооружений в сфере ИИ. Несмотря на колоссальные возможности Facebook, лидером стал Open AI с их ChatGPT . Проблема кроется в «ловушке масштаба» и экономике продукта. В корпорации рассуждают так: «Если мы запустим вычислительно дорогой чат-бот на 2 миллиарда пользователей, наши косты взлетят до небес, и инвесторы нас уничтожат» . В итоге принимается решение выпустить «упрощённую», а по факту — посредственную версию продукта, которой никто не хочет пользоваться.
Внутренняя структура гигантов заточена под эксплуатацию и оптимизацию уже работающего, успешного продукта . Как только нужно создать нечто принципиально новое, система начинает сопротивляться. Единственный путь преодолеть этот застой — вливание «новой крови» через покупку стартапов вместе с их основателями. Корпорации готовы платить огромную премию, надеясь, что фаундер успеет «взбудоражить» систему и создать что-то живое, прежде чем бюрократия его окончательно поглотит .
Для предпринимателей это знание открывает «План Б». В то время как классические венчурные инвесторы требуют целиться только в миллиардные компании-единороги, Давид и Даниил советуют учитывать вероятность экзита (продажи) на ранних стадиях. Статистически шанс стать единорогом — 1 из 100, а шанс быть купленным корпорацией, которой нужна ваша команда и технологии — 1 из 10 .
Израильская модель: малые экзиты как топливо для системы 1:25:43
Рассуждая о том, как строить инновационные экосистемы на государственном уровне, братья Либерманы приводят в пример феномен Израиля. Ошибка многих стран заключается в попытке сразу «выращивать единорогов». Израиль же пошел по пути массовых продаж небольших компаний .
Логика этой модели проста и эффективна:
- Множество стартапов создаются с прицелом на продажу (например, Apple покупает команду, создавшую уникальный алгоритм для камеры).
- При продаже компании фаундеры и ранние сотрудники получают значительный капитал (миллионы долларов).
- Эти люди не уходят на пенсию, а становятся ангелами-инвесторами для следующего поколения стартапов .
Так запускается цепная реакция: приток капитала и опыта создает питательную среду, из которой в итоге неизбежно вырастают и настоящие гиганты. В этой системе команда сама по себе становится продуктом . Либерманы предостерегают фаундеров от использования аутсорсинга инженеров на ранних этапах: экономя деньги сегодня, вы лишаете себя «Плана Б», так как корпорация не купит компанию без сплоченной внутренней команды .
Свобода по-калифорнийски: юридический фундамент инноваций 1:32:07
Успех Кремниевой долины Либерманы связывают не с налогами (в Калифорнии они одни из самых высоких), а с уникальным законодательством. Ключевой фактор — фактический запрет на исполнение пунктов о неконкуренции (non-compete clauses) .
В Калифорнии человек не является рабом корпорации. Если инженер Google по ночам в гараже разрабатывает новый поисковик, а затем уходит и запускает свой бизнес, Google не может его засудить . Это создает условия для постоянных итераций: талантливые команды уходят из неповоротливых гигантов, создают лучшее решение, и корпорации вынуждены покупать их обратно за огромные деньги. Этот круговорот талантов и денег и делает экосистему живой.
Истоки глобальной концепции: уроки кризиса 2009 года 1:33:52
Размышления Либерманов об инвестициях в людей и изменении экономической модели общества (темы, которые будут подробно раскрыты в следующих главах) берут начало в финансовом кризисе 2009 года. После краха их игровой компании братья погрузились в изучение того, как устроены денежные потоки в США .
Они обнаружили глубокий системный конфликт, который ранее уже затрагивался в их беседах: современная экономика выстроена так, что ресурсы перекачиваются от молодых людей к пенсионным фондам. Огромный студенческий долг превращает молодежь в «долговых рабов», которые не могут рисковать и создавать новое . Либерманы увидели в этом угрозу глобальных социальных потрясений и начали искать рыночные инструменты, способные дать молодым людям финансовую свободу и возможность реализовать свой потенциал .
📉 Экономика против будущего: пенсионный долг и долговое рабство молодежи 1:40:14
Современная экономическая модель находится в состоянии глубокого системного конфликта, где интересы старшего поколения и пенсионеров субсидируются за счет будущего молодежи. По мнению Давида и Даниила Либерманов, мы наблюдаем не просто временный кризис, а фундаментальную эрозию доверия к общественным институтам. Когда финансовая система приоритизирует спасение пенсионных накоплений, она фактически изымает ресурсы из инвестиций в образование и развитие молодых кадров . Это приводит к ситуации, когда новое поколение оказывается в «ловушке выживания», лишаясь возможности рисковать и создавать инновационные продукты.
Политический конфликт: пенсионные фонды против инвестиций в молодых 1:44:48
Корни текущих проблем лежат в плоскости политических решений, принимаемых на самом верху. Поскольку пенсионеры составляют дисциплинированное голосующее большинство, государство выбирает субсидирование убытков пенсионных фондов, сокращая при этом поддержку образования . Этот перекос стал особенно заметен после кризиса 2008 года, когда в США финансовые потоки были окончательно переориентированы на поддержание системы накоплений старшего поколения за счет обременения молодых людей .
Результатом этой политики становится разрушение традиционного жизненного сценария. Если раньше покупка дома и рождение ребенка в 25–30 лет были нормой, то сегодня для молодежи это превращается в неподъемное финансовое бремя. В Южной Корее коэффициент рождаемости упал до 0,8, что означает сокращение населения в три раза с каждым поколением . Люди интуитивно понимают, что в текущей системе ребенок — это «финансовый негатив», и отказываются от расширения семьи, что в долгосрочной перспективе лишает государство будущих налогоплательщиков .
Кризис образования: почему диплом стал билетом в долговую яму 1:41:48
Одной из самых разрушительных черт современной экономики Либерманы считают систему студенческих кредитов. В идеальном мире экономисты не видят разницы между кредитом и инвестицией, но в реальности психология долга парализует предпринимательский дух . Когда молодой человек выходит из университета с огромным долгом, он лишается права на риск. Вместо создания стартапа или работы над прорывной идеей он вынужден выбирать максимально стабильную работу, чтобы просто гасить проценты.
Братья Либерманы предлагают радикально иной взгляд на обучение:
- Учеба — это самая тяжелая работа в жизни человека по количеству затрачиваемых часов и усилий .
- Единственный бенефициар этой работы — сам человек через 20 лет, когда его зарплата вырастет благодаря образованию .
- Экономически логично, чтобы «будущее» платило «настоящему» за правильный выбор образования.
В текущей же модели обучение постоянно дорожает, субсидии снижаются, а давление общества («всем нужно высшее образование») только растет . Это создает ситуацию «долгового рабства», где молодые люди не могут позволить себе мыслить масштабно, так как их горизонт планирования ограничен закрытием текущих бытовых проблем .
Тихий саботаж и «диплом баристы»: как ломается рынок труда 1:47:13
В Европе кризис принял иную форму: защищая старшее поколение, законодатели запретили увольнять сотрудников после 50 лет и начали снижать пенсионный возраст . Это привело к парадоксу: в крупных компаниях сидят неэффективные кадры с нерелевантным опытом, в то время как безработица среди молодежи с высшим образованием достигает 30% . Молодые люди, владеющие инструментами вроде GPT и обладающие на порядок более высокой производительностью, не могут пробиться сквозь бюрократические барьеры .
Это порождает волну «тихого саботажа». Вместо того чтобы годами работать стажерами на унизительных позициях в корпорациях, выпускники вузов идут работать баристами или открывают мастерские по ремонту велосипедов . Там они получают адекватную оплату сразу и работают в приятной среде сверстников. Для экономики это катастрофа: потенциальные создатели компаний-единорогов тратят свой талант на низкоквалифицированный труд, что подрывает рост ВВП и налоговые поступления в будущем .
Кризис доступности: когда жизнь в палатке становится рациональным выбором 1:54:52
Проблема бездомности в США, по мнению Давида Либермана, также тесно связана с экономическим перекосом. Огромное количество людей на пляжах Венис-Бич — это не классические бездомные, а люди, совершившие «выход из системы» . Когда недвижимость становится недоступной, а работа в корпорации не покрывает даже базовых расходов, жизнь в палатке под пальмой или в старом доме на колесах становится рациональным, хотя и экстремальным, выбором .
Причины дефицита жилья кроются в эгоизме старшего поколения (NIMBY — Not In My Backyard). Владельцы недвижимости в Сан-Франциско или Лос-Анджелесе используют законодательство, чтобы блокировать любую новую застройку, что при искусственном ограничении предложения и низких ставках по ипотеке просто взвинчивает цены до небес . Если этот тренд не изменится, следующим этапом станет массовый сквотинг — силовой захват пустующей недвижимости молодежью, которая перестанет уважать право частной собственности тех, кто не уважает их право на труд и талант .
🚀 Математика роста и ставка на человека: инвестиции в будущее без права контроля 2:05:14
Рост как единственная метрика: логика Y Combinator 2:05:14
В мире венчурных инвестиций, особенно на ранних стадиях, существует лишь один по-настоящему значимый показатель — это рост. По мнению Давида и Даниила Либерманов, компания существует только до тех пор, пока она демонстрирует способность к масштабированию . Если предприниматель не нашел «рычаг», который обеспечивает это движение, бизнес не имеет смысла для венчурного капитала. Причем на старте это не обязательно должен быть финансовый рост.
Ярким примером служит кейс компании Boom, разрабатывающей сверхзвуковые самолеты. На момент прохождения акселератора Y Combinator у них не было даже прототипа, но они показали взрывной рост спроса: в первый месяц получили письмо о намерениях от одной авиакомпании на 400 млн долларов, во второй — от двух, в третий — от четырех . Эта геометрическая прогрессия на бумаге доказала инвесторам, что продукт рынку необходим, а остальное — лишь вопрос технической реализации.
Даниил Либерман подчеркивает контринтуитивный для многих тезис: скорость роста компании со временем может только замедляться . Именно поэтому фраза предпринимателя «дайте денег, и мы начнем расти» является для опытного инвестора «красным флагом» . Логика Кремниевой долины диктует обратное: стартап должен демонстрировать аномальный рост (например, удваиваться каждый месяц) на малых числах, а инвестиции нужны для того, чтобы удержать эту скорость как можно дольше. Любое резкое замедление, как это было в истории со Snapchat, когда из-за технической ошибки рост доходности упал до 30%, воспринимается рынком как катастрофа и ведет к обвалу капитализации .
Фонд Либерманов: покупка доли в человеке, а не в компании 2:12:35
Переосмыслив принципы работы с капиталом, братья Либерманы создали уникальную модель фонда — Brothers Ventures, который инвестирует не в юридические лица, а непосредственно в талантливых людей. На текущий момент в портфеле фонда 15 человек . Суть сделки заключается в покупке 5–10% от всех доходов человека в течение следующих 30 лет в обмен на мгновенную инвестицию .
Выбор объектов для инвестиций строится на математических моделях и анализе трек-рекорда. Либерманы выделяют две основные категории:
- Технологические предприниматели: Люди, которые уже продемонстрировали способность привлекать венчурный капитал. Примечательно, что фонд охотно инвестирует в тех, кто уже пережил провалы . Если фаундер смог поднять деньги от топовых фондов, даже не достигнув успеха в прошлом, вероятность того, что он сделает это снова и в итоге «выстрелит», крайне высока.
- Крейторы (создатели контента): В качестве примера Давид приводит Марину Могилко. Несмотря на то, что многие видят в ней только блогера, Либерманы оценивают её как серийного предпринимателя (кейс Linguatrip), чье мышление направлено на построение «медиа-империи» .
Модель фонда опирается на статистические данные, аналогичные тем, что используются в профессиональном спорте. В США существует практика инвестиций в атлетов еще на уровне колледжа, когда на основе 10-летней статистики выступлений в школе и вузе можно с высокой точностью предсказать вероятность их попадания в мультимиллионную лигу NBA . Либерманы применяют этот подход к интеллектуальному капиталу в технологическом секторе США.
Свобода против контроля: почему инвесторы не должны управлять фаундерами 2:23:15
Одним из самых спорных моментов в модели «инвестиций в людей» является вопрос контроля. Однако Давид и Даниил категоричны: в их договорах полностью отсутствует право голоса или возможность влиять на решения человека . Это осознанный риск, заложенный в математическую модель фонда. Более того, статистика показывает, что компании, где основатели сохраняют полный контроль, в среднем оказываются более успешными, чем те, где решения принимают инвесторы .
Братья отвечают и на критику, называющую такие контракты «новым рабством». По их мнению, истинное рабство — это текущая финансовая система, где свобода человека жестко привязана к его работодателю и кредитной истории . Давид делится личным опытом: после ухода из Snapchat, имея на счетах 60 млн долларов, братья не смогли получить ипотеку в банке только потому, что у них больше не было стабильной зарплаты от крупной корпорации . Система воспринимает «свободного художника» или начинающего фаундера как нестабильный элемент, лишая его базовых финансовых инструментов. Сделка с фондом, напротив, дает предпринимателю капитал для рискованных ставок, не лишая его права «умыть руки» и ничего не делать, если он того пожелает .
Децентрализация как ответ на тотальный надзор государства 2:28:44
Обсуждая будущее финансовых инструментов и государственного контроля (включая CBDC — цифровые валюты центробанков), братья Либерманы подчеркивают, что стремление государственных систем к тотальному надзору неизбежно. «Это в их ДНК», — утверждает Давид . Технологии будут только расширять возможности государств по ограничению трат и контролю поведения граждан.
Единственным эффективным противодействием этой тенденции является децентрализация. Либерманы приводят в пример устройство США: система устойчива именно потому, что власть в ней распределена между президентом, сенатом, штатами и судами . Даже полиция подчиняется мэру, а национальная гвардия — губернатору, а не президенту напрямую. Криптовалюты в этой логике становятся следующим шагом к децентрализации, позволяя распределить финансовую власть и защитить частную жизнь от естественного стремления систем к иерархии и контролю .
🚀 Эра изобилия и биоинженерии: куда инвестировать время и смыслы 2:30:18
Завершая масштабный диалог о будущем экономики и общества, Александр Соколовский переходит к вопросам долгосрочного планирования. Если предыдущие части беседы были сосредоточены на текущих кризисах образования и децентрализации (которых Давид и Даниил Либерманы касались ранее), то финальный блок посвящен технологическим прорывам следующего десятилетия. Братья Либерманы уверены: мы стоим на пороге трансформации, которая сделает программирование биологической жизни такой же реальностью, какой сегодня является написание программного кода.
Будущие тренды: биология как новое программирование реальности 2:35:19
На вопрос о том, на какие тренды предпринимателям стоит обратить внимание в ближайшие годы, Давид и Даниил отвечают однозначно: биология. По их мнению, текущее десятилетие принадлежит искусственному интеллекту, но следующее будет ознаменовано триумфом биоинженерии. Мы вошли в эру, когда работа с ДНК и РНК перестает быть теоретической наукой и превращается в прикладную инженерию .
Братья выделяют несколько ключевых аспектов этого перехода:
- От чтения букв к пониманию смыслов: Ранее расшифровка генома заключалась лишь в чтении последовательности «букв», но теперь, благодаря лингвистическим моделям ИИ, человечество начинает понимать «смысл» написанного в ДНК .
- Биотех в симулируемой реальности: Если раньше биотехнологии требовали миллиардных инвестиций и огромных лабораторий, то сегодня для прорыва достаточно знаний уровня PhD, понимания математики и доступа к ИИ для обработки массивов данных .
- Смена карьерных векторов: Если сегодня наиболее востребованы и высокооплачиваемы AI-инженеры, то через 10 лет их место займут РНК-инженеры .
Даниил Либерман советует тем, кто только выбирает образование, фокусироваться не на классической биологии с теорией эволюции, а на биохимии и биофизике . Это фундамент для мира, где продолжительность жизни может увеличиться до 200 лет и более, хотя сегодня общество еще не готово за это платить .
Оптимистичный сценарий: мир бесконечного изобилия 2:39:52
Вопреки популярным антиутопическим прогнозам о «восстании машин», Либерманы придерживаются позиции радикального оптимизма. Они считают, что ИИ и роботизация ведут нас не к катастрофе, а к миру бесконечного изобилия. Логика проста: роботы способны выполнять практически всю рутинную работу, предоставляя товары и услуги по минимальной цене .
В этом контексте автоматизация физического мира приведет к тектоническим сдвигам в геополитике. Например, исчезнет смысл переносить производство в страны с дешевой рабочей силой, так как локальные роботы будут эффективнее в любой точке планеты . Это создаст новую когорту ультрабогатых людей, подобно тому, как появление интернета полностью сменило экономические элиты .
На опасения Александра Соколовского о безопасности ИИ, братья отвечают остроумным аргументом:
«ИИ уже прочитал все наши книги и посмотрел все фильмы о Терминаторе. Он знает, что попытка убить человечество — плохая стратегия. Намного эффективнее влюбить нас в себя» .
По мнению Либерманов, умнейший ИИ скорее выберет путь «идеального президента» или психолога, который решит проблемы нашего детства и сделает всех счастливыми, чтобы его «холили, лелеяли и выбирали», чем пойдет на открытый конфликт . Рост технологий — это математика экспоненты, которая в конечном итоге должна привести к тому, что человечество получит все блага цивилизации без необходимости изнурительного труда .
Выбор глобальной миссии как стратегия выживания предпринимателя 2:42:45
В финале встречи братья дают советы предпринимателям, стремящимся создать нечто значимое. Давид Либерман акцентирует внимание на личном росте: нужно относиться к самому себе как к продукту. Если предприниматель удваивает свои ключевые показатели (будь то доход, охваты или знания) хотя бы два раза в год — он уже на пути к величию .
Даниил Либерман дополняет это необходимостью выбора сверхзадачи. Он подчеркивает, что предпринимательство — это череда провалов и выгораний. Чтобы не сломаться, когда на счету «минус полмиллиона долларов», необходимо иметь миссию, выходящую за рамки личного обогащения .
В мире существует огромное количество фундаментальных проблем, требующих решения:
- Продление жизни и борьба с болезнями;
- Реформа образования и психологическое состояние населения;
- Экологические изменения и ликвидация бедности;
- Трансформация пенитенциарной системы и устранение причин войн .
Либерманы уверены: если предприниматель выбирает одну из этих глобальных целей и движется к ней (даже если сначала просто зарабатывает деньги на реализацию этой миссии), его жизнь наполняется смыслом, который невозможно обесценить финансовыми неудачами. «Ваша жизнь будет иметь смысл, ваше лицо будет на обложках журналов, и у вас будет много денег, если вы решите хотя бы одну из этих задач» .
Беседа заканчивается на позитивной ноте: Александр Соколовский признает масштаб мышления своих гостей, а братья шутят, что «санитары за ними так и не пришли», несмотря на смелость их прогнозов .
