# Кризис ментального здоровья: от TikTok-терапии до коммерческого цинизма

Источник: https://www.youtube.com/watch?v=_TGdzGIvcRs
Канал: Doctor Mike
Опубликовано: 12.09.2023

---

«Мы не ждем 10 лет, чтобы начать лечить сломанную кость, но именно это мы постоянно делаем в сфере ментального здоровья», — утверждает психолог Али Матту, призывая прекратить относиться к человеческой психике как к масштабируемому стартапу. В диалоге с доктором Майком обсуждаются опасности дилетантской самодиагностики, этические провалы коммерциализированных платформ и острая необходимость реформы системы, где тюрьмы стали главными «психиатрическими клиниками» страны. Это глубокий разбор того, почему интернет-тренды подменяют профессиональную помощь и как вернуть доверие в отношениях врача и пациента.

## 🧠 Эра «тиктокерского» СДВГ, теневой бан YouTube и ловушки ментальной самоидентификации
[[JUMP:01:33]]

### Медицинский блоггинг и риски самодиагностики
[[JUMP:01:33]]

Медицинский контент в социальных сетях переживает настоящий бум, превратившись в своеобразный «дикий запад» [02:15]. Ведущий Майкл Варшавски (Доктор Майк) отмечает, что если десять лет назад на телевидении доминировали авторитетные фигуры вроде Доктора Оза [01:46], то сегодня в медиапространстве наблюдается хаотичное разнообразие авторов: от студентов-медиков до блогеров без какого-либо профильного образования [02:01]. Клинический психолог Али Матту (Ali Mattu) выражает серьезное беспокойство тем, насколько сложно обычному человеку отличить научно обоснованную информацию от откровенного мусора [02:29].

Ярким примером этой проблемы является ситуация с диагностикой синдрома дефицита внимания и гиперактивности (СДВГ). Недавний научный обзор роликов в TikTok показал, что подавляющее большинство видео на эту тему содержат ложную или неточную информацию [02:43]. Создателям контента крайне тяжело балансировать между виральностью и научной точностью [02:57].

Такой контент часто провоцирует зрителей на опасную самодиагностику и навешивание ярлыков [03:24]. Али Матту (Ali Mattu) указывает на классическую диалектику: с одной стороны, личные истории помогают людям не чувствовать себя одинокими и лучше понимать свои проблемы [03:52]. С другой стороны, эти истории становятся деструктивными, когда приобретают прескриптивный характер — когда блогер утверждает: «Это сработало для меня, значит, поможет и вам» [04:06].

Али Матту (Ali Mattu) делится, что начал вести YouTube-канал именно из-за этого феномена [04:19]. Одна из его молодых пациенток, страдавшая депрессией и трихотилломанией, показала ему видеоролик, который сильно ее вдохновил, но содержал абсолютно вредные и научно опровергнутые советы [04:32]. Из-за хорошей подачи, зрительного контакта и сторителлинга видео вызвало у нее доверие, несмотря на деструктивную суть [04:58].

Блогеры умело используют психологию влияния: они часто добавляют дисклеймеры в духе «это не медицинская рекомендация», чтобы избежать юридических рисков, но продолжают продавать свои методы или продукты, как это делала Гвинет Пэлтроу со своим протоколом лечения COVID [06:03]. В связи с этим Али Матту (Ali Mattu) рекомендует придерживаться правила:

*   Рассказывать в публичном поле о своих «шрамах» (уже пережитых и проработанных проблемах), а не о «свежих ранах» [06:29].
*   Если травматический опыт еще свеж, публичные выступления и неизбежный хейт в комментариях могут разрушить ментальное здоровье автора [06:57].
*   Готовность говорить публично стоит проверять постепенно, начиная с малого круга общения, по принципу экспозиционной терапии [07:22].

### Табуированные темы и алгоритмы YouTube
[[JUMP:12:03]]

Страх перед алгоритмическими ограничениями и культурой отмены мешает экспертам открыто говорить на сложные темы [12:03]. Али Матту (Ali Mattu) признается, что долгое время сознательно избегал создания роликов о суицидальных мыслях на YouTube [12:31]. Всякий раз, когда он затрагивал эти вопросы, алгоритмы платформы пессимизировали и буквально «хоронили» его видео, лишая их просмотров [12:43].

Как выяснилось позже в ходе общения с представителями YouTube, это происходило намеренно [13:11]. Платформа долгое время не умела разграничивать профессиональный контент, помогающий людям в кризисных ситуациях, и вредоносные ролики, способные спровоцировать волну самоубийств [13:11].

Хотя сейчас YouTube внедряет инструменты верификации авторитетных медицинских источников [13:38], много лет эксперты попросту обходили эти темы стороной, чтобы не вредить развитию своих каналов [13:50]. Это создало опасный вакуум полезной информации в сфере критического ментального здоровья [14:17].

### Влияние ярлыков на ментальное развитие
[[JUMP:15:11]]

Майкл Варшавски (Доктор Майк) обращает внимание на то, как слова и формулировки влияют на восприятие пациентов [14:45]. Например, говоря о диабете, врачи стараются избегать термина «диабетик», чтобы не сводить личность человека к его болезни, хотя при этом спокойно называют пациентов с астмой «астматиками» [14:57]. Али Матту (Ali Mattu) подчеркивает, что чрезмерная идентификация со своими диагнозами — будь то биполярное расстройство [15:38] или социальная тревожность [15:51] — может стать серьезным препятствием для ментального развития.

Когда человек полностью сливается с ярлыком «социально тревожного», он начинает оправдывать этим свои поведенческие ограничения [16:06]: «Я поступаю так, потому что я тревожный человек», вместо того чтобы воспринимать тревожность как состояние, поддающееся коррекции [16:18]. Психолог рекомендует держать рамки своей идентичности максимально узкими и гибкими [16:31].

Али Матту (Ali Mattu) вспоминает личный пример из 2016 года, когда политик Джеб Буш пренебрежительно высказался о студентах-психологах, заявив, что они годны лишь для работы в фастфуде [17:41]. Задетый за живое, Матту записал эмоциональное видео и запустил вирусный хэштег #ThePsychMajor [18:07]. Однако позже ему пришлось извиняться: в порыве защиты своей идентичности он невольно оскорбил работников быстрого питания и упустил из виду реальные проблемы психологического образования [18:21]. Этот случай научил его избегать эмоционального мышления и стремиться к более взвешенному подходу [19:26].

### Реформа классификации аутизма в DSM-5
[[JUMP:19:39]]

Проблема идентичности ярко проявилась и в профессиональной медицине. Майкл Варшавски (Доктор Майк) делится своим опытом: делая обзоры на сериал «Хороший доктор», он сталкивался с жесткой критикой с обеих сторон в зависимости от того, как называл главного героя — «аутистом» или «человеком с аутизмом» [19:39].

Али Матту (Ali Mattu) объясняет корни этого противостояния реформой DSM-5 (Диагностического и статистического руководства по психическим расстройствам) десятилетней давности [20:46]. Тогда синдром Аспергера и аутизм были объединены в единое понятие — расстройство аутистического спектра (РАС) [20:46]. Научным обоснованием послужило то, что эти состояния имеют общие ключевые признаки, включая специфику мышления [21:00], а реальные различия заключаются лишь в степени выраженности симптомов [21:13].

Однако сообщество пациентов и их родителей встретило реформу крайне негативно [21:41]. Многие гордились идентичностью «человека с синдромом Аспергера» [22:08], а слияние в общий спектр, по их мнению, размыло их уникальность [22:23] и усилило общественную стигматизацию [22:37].

В завершение беседы специалисты касаются профессиональных споров в здравоохранении [23:06], а также кратко упоминают тему нелицензированного лайф-коучинга [24:35], детальный разбор которой последует в дальнейших частях интервью.

## 🩺 Компетентность терапевта, первичная медпомощь и философия чистого бихевиоризма
[[JUMP:25:02]]

### Границы компетентности: почему диплом не гарантирует качественную психотерапию
[[JUMP:25:16]]

Клинический психолог Али Матту (Ali Mattu), специализирующийся на лечении тревожных расстройств у детей и подростков [25:16], признается: во время учебы в аспирантуре будущих психологов негласно приучают к мысли, что они — элита ментального здоровья и наиболее подготовленные специалисты на рынке [25:43]. Однако реальная клиническая практика быстро разрушает этот миф. В реальности диплом престижного вуза вовсе не гарантирует качественную помощь [26:23]. 

Огромной проблемой в сфере психотерапии остается отсутствие жестких границ компетенции. Получив лицензию психолога, социального работника или семейного терапевта, специалист формально имеет право лечить абсолютно любые ментальные расстройства [31:16]. Его юридические рамки практики (scope of practice) невероятно широки [31:03]. Однако с этической точки зрения терапевт обязан работать строго в пределах своей реальной компетентности [31:29]. 

На практике это правило постоянно нарушается. Али Матту (Ali Mattu) приводит в пример обсессивно-компульсивное расстройство (ОКР):

* Для лечения ОКР существует золотой стандарт с доказанной эффективностью — экспозиция и предотвращение реакций (ERP/EPR) [26:50]. 
* Многие психологи без профильной подготовки берутся за таких пациентов, хотя совершенно не умеют проводить ERP [27:03].
* На популярном портале по поиску специалистов Psychology Today профили многих терапевтов пестрят бесконечными списками их «специализаций»: от семейной терапии и ОКР до биполярного расстройства, тиков и синдрома Туретта [27:55]. 

Али Матту (Ali Mattu) подчеркивает, что быть экспертом во всем физически невозможно [28:09]. При этом специалисты с меньшим количеством формальных академических регалий, например, лицензированные социальные работники, зачастую оказываются гораздо более эффективными терапевтами просто потому, что четко осознают границы своих знаний и не берутся за то, чего не умеют [27:30]. 

Майкл Варшавски (Доктор Майк) озвучивает популярную в академической среде теорию: успех терапии зависит не от дипломов и узкой специализации врача, а от человеческой «химии» и терапевтического альянса, установленного на первом сеансе [33:24]. Али Матту (Ali Mattu) соглашается с важностью контакта [34:04], но призывает пациентов быть прагматичными и активно расспрашивать терапевта на первой встрече: какой у него опыт работы с конкретной проблемой, как именно он планирует ее лечить, как будет измеряться прогресс и когда терапия должна завершиться [36:21].

### Интеграция в первичную медицину: почему семейный врач становится главным психотерапевтом
[[JUMP:28:24]]

В условиях катастрофического дефицита психиатров и психотерапевтов [28:38], особенно в сельской местности, врачи вынуждены принимать любого, кто входит в их дверь [28:24]. По статистике, до 50% всех ментальных расстройств впервые выявляются именно на приеме у семейных врачей и терапевтов общей практики [41:21]. Ментальное здоровье не должно быть монополией узких специалистов — оно касается каждого врача [41:37].

Майкл Варшавски (Доктор Майк) отмечает, что как терапевт он часто сталкивается с дилеммой узкой специализации [37:40]. С одной стороны, в сложных случаях (например, при лечении глазных патологий) необходим офтальмолог [37:53]. С другой стороны, чрезмерная специализация вредит: некоторые медсестры искренне считают, что терапевт не должен лечить даже банальную гипертонию без кардиолога [38:20]. Врач общей практики видит пациента целиком, учитывая все его сопутствующие заболевания и препараты, тогда как узкий специалист сфокусирован лишь на одном органе [38:59].

В сфере ментального здоровья терапевты первичного звена играют ключевую роль. У Майкла Варшавски (Доктора Майка) есть всего 10–15 минут на пациента [29:30], но за это время он успевает обсудить сон, стресс и общее психологическое состояние. Более того, пациенты приходят к семейному врачу с «опущенным забралом» — они доверяют ему и не чувствуют стигмы [42:31]. Но как только заходит речь о направлении к психиатру, у них мгновенно включается психологическая защита и страх прослыть «сломанными» [42:55].

Именно поэтому Майкл Варшавски (Доктор Майк) практикует элементы когнитивно-поведенческой терапии (КПТ) прямо на приеме [39:24]. Он честно предупреждает пациентов, что не заменяет полноценного психотерапевта [39:37], но дает им базовый импульс к лечению. В противном случае из-за огромных очередей, финансовых барьеров и депрессивного состояния пациенты просто останутся без помощи [39:49]. Али Матту (Ali Mattu) горячо поддерживает такой подход, отмечая, что любая ответственная помощь лучше ее полного отсутствия [41:08], и рассказывает о разработке методик «односессионного вмешательства» для быстрого поднятия мотивации пациента [42:05].

Однако интеграция таит в себе и серьезные клинические риски:

* Пациент может обратиться с симптомами генерализованного тревожного расстройства (плохой сон, напряжение, трудности с решениями) [44:41].
* Через месяц терапии у него внезапно манифестирует маниакальный эпизод, указывающий на биполярное расстройство [45:07].
* В этот момент терапевт оказывается перед тяжелым выбором: перенаправить пациента (что почти невозможно из-за переполненных листов ожидания коллег) или продолжать вести его самостоятельно под кураторством и супервизией [45:20].

### Мысли не имеют значения: философия радикального бихевиоризма Али Матту
[[JUMP:46:37]]

Обсуждая стандарты лечения ментальных расстройств, Али Матту (Ali Mattu) сетует на то, что создание единых клинических протоколов сильно отстает от соматической медицины из-за внутренней политики и жесткого разделения психотерапевтов на теоретические лагеря [46:51]. Сам Али открыто называет себя чистым бихевиористом [47:17].

Чтобы объяснить разницу между направлениями, доктор Матту кратко описывает историю развития психотерапии:

* **Классический бихевиоризм:** Восходит к работам Ивана Павлова и Б. Ф. Скиннера, которые тренировали голубей играть в пинг-понг [47:45]. Они верили, что поведение можно полностью изменить путем контроля внешней среды [47:57]. Первопроходец Мэри Ковер Джонс первой догадалась использовать эти принципы для помощи людям в преодолении страхов [48:10].
* **Когнитивная терапия:** Созданная Аароном Беком, она сфокусировалась на «внутренней вселенной» человека, утверждая, что для решения проблем нужно изменить то, как человек мыслит [48:22].
* **Когнитивно-поведенческая терапия (КПТ):** Позднее эти два подхода объединились в единую систему [48:52].

Будучи радикальным бихевиористом, Али Матту (Ali Mattu) делает провокационное заявление: «На самом деле наши мысли не имеют значения» [49:05]. Он убежден, что мысли — это лишь фоновый шум нашего разума. В качестве примера он приводит поездку в метро: у любого человека на платформе может внезапно промелькнуть пугающая мысль о том, как ужасно было бы упасть под приближающийся поезд [49:19]. Это абсолютно случайный импульс, который ничего не говорит о личности человека [49:34].

Проблемы начинаются тогда, когда мы слишком сильно цепляемся за эти мысли и пытаемся с ними бороться [49:34]. Али Матту (Ali Mattu) считает классические когнитивные попытки научить людей «мыслить более рационально» неэффективными и даже оскорбительными для пациента [49:46]. Вместо бесполезной борьбы с собственным разумом бихевиоризм предлагает сфокусироваться на конкретных действиях, получении нового реального опыта и развитии поведенческих навыков [50:14].

## 🩺 Коучи без лицензий и школьные реформы: как перестроить систему заботы о ментальном здоровье
[[JUMP:55:58]]

Ранее в разговоре собеседники коснулись разницы между когнитивной и поведенческой терапией [50:27], однако далее обсуждение перешло к более острым системным проблемам. Али Матту (Ali Mattu) предлагает взглянуть на терапию через простую аналогию: это похоже на работу со спортивным тренером [55:50]. Если вы хотите улучшить свои навыки в теннисе, вы нанимаете тренера, который дает вам упражнения и обратную связь [55:56]. Точно так же работает и терапия, но только для ваших чувств и действий [56:02]. Однако это сравнение открывает опасную тему — феномен лайф-коучинга.

### Дикий Запад ментального здоровья: почему лайф-коучи популярнее лицензированных терапевтов
[[JUMP:55:58]]

Майкл Варшавски (Доктор Майк) признает, что иногда видит дельные советы от коучей, но его пугает тенденция, когда такие специалисты начинают вещать, «как второе пришествие Будды» [56:22]. Это создает не только финансовые риски для клиентов, но и угрозу формирования деструктивных культов [56:34]. 

Али Матту ссылается на знаковую статью 2014 года «Перезагрузка психотерапии» (Rebooting Psychotherapy) [56:48]. Ее авторы задались вопросом: если бы мы строили систему ментального здоровья с нуля, как бы она выглядела? [57:01] В ней прогнозировался колоссальный рост сектора немедицинской поддержки [57:14]. Ментальное здоровье — это комплексное понятие, включающее мысли, эмоции, стресс и социальные связи [57:54]. По мнению Али, эта сфера не может безраздельно принадлежать только лицензированным клиницистам [57:41]. 

Главный риск кроется в отсутствии регуляции: сегодня войти в эту профессию может абсолютно любой человек [58:48]. Нередки случаи, когда терапевты, лишенные лицензии за грубые нарушения, просто называют себя «лайф-коучами» и продолжают практику [59:01]. Али связывает это с историческим провалом государственной системы США. Последним законом, который успел подписать президент Джон Ф. Кеннеди, была программа создания национальной сети клиник ментального здоровья [59:31], но она так и не заработала в полную силу [59:45].

В результате образовалась институциональная пустота:

*   Люди с тяжелыми расстройствами (шизофрения, БАР) оказываются на улице или в тюрьмах, которые де-факто стали крупнейшими психиатрическими учреждениями страны [1:00:10]. Около трети из них вообще не получают лечения [1:00:25].

*   Люди с субклиническими формами тревоги годами не могут получить квалифицированную помощь [1:00:39] и уходят к коучам [1:01:19].

Майкл Варшавски добавляет, что в его окружении многие медийные персоны не имеют даже семейного врача, но содержат личных «ментал-коучей» [1:01:32]. Такие коучи нередко подсаживают клиентов на вредные психологические привычки ради сохранения стабильного финансового потока [1:01:58]. В качестве альтернативы Али Матту приводит опыт психиатра Викрама Пателя (Vikram Patel) [1:02:25], который успешно обучал базовым методам терапии (поведенческой активации [1:02:38] и мотивационному интервью [1:02:52]) обычных лидеров общин в Индии [1:03:18], снабжая их четкими инструкциями, когда пациента нужно передать профессионалу [1:03:56].

### Школьная реформа и психологические маркеры развития: как спасти детей от многолетней тревоги
[[JUMP:1:04:08]]

Настоящим решением проблемы дефицита психологической помощи должно стать фундаментальное реформирование школьного образования. Али Матту (Ali Mattu) с восторгом отмечает, что штат Нью-Йорк стал пионером в этой области, обязав школы внедрять программы по ментальному здоровью с детского сада по 12-й класс (K-12) в конце 2010-х годов [1:04:36]. Такие уроки помогают детям понять природу своих мыслей и эмоций [1:05:02]. Сам Али рос крайне социально тревожным ребенком и годами страдал от мысли, что с ним «что-то не так», просто не зная, что его состояние поддается лечению [1:05:15].

Помимо уроков эмоционального интеллекта, Али предлагает внедрить отслеживание психологического развития по аналогии с физиологическими маркерами (developmental milestones) [1:05:57]. Педиатры оценивают, может ли ребенок сложить четыре кубика или ползать [1:06:10], чтобы вовремя заметить отклонения [1:06:25]. Точно так же нужно оценивать социальное и эмоциональное функционирование человека до 25 лет [1:06:38]. 

Ключевыми критериями оценки должны стать реальные действия, а не только клинические симптомы [1:06:52]:

*   Способность шестилетнего ребенка адаптироваться к школе и безболезненно отделяться от родителей [1:07:07];

*   Способность ученика средней школы заводить и сохранять дружеские отношения [1:07:19];

*   Формирование идентичности и готовность к здоровому экспериментированию у старшеклассников [1:07:32].

Без таких проверок внутренние проблемы (тревога, депрессия) годами остаются незамеченными [1:08:37]. В отличие от внешних поведенческих проблем (драки, синдром дефицита внимания) [1:08:50], тихая тревога ребенка — например, парализующий страх перед тараканами [1:09:03] — часто игнорируется взрослыми. В итоге средний пациент тратит около 10 лет жизни, прежде чем впервые попадает к психотерапевту [1:09:57]. «Мы не ждем 10 лет, чтобы начать лечить сломанную кость [1:10:24]. Но именно это мы постоянно делаем в сфере ментального здоровья [1:10:36]», — сокрушается Али.

### Баланс между гипердиагностикой и своевременной помощью
[[JUMP:1:12:22]]

Майкл Варшавски (Доктор Майк) соглашается с важностью идеи, но указывает на жесткие реалии: учителя в современных школах перегружены и не могут взять на себя роль психологов [1:10:49]. Али Матту предлагает простое решение: родителям достаточно периодически спрашивать учителей, как их ребенок функционирует и общается на фоне сверстников [1:11:28], ведь педагоги отлично видят динамику [1:11:54].

При этом Майкл выражает опасение касательно риска гипердиагностики (pathologizing), когда обеспеченные родители готовы повесить на ребенка ярлык или диагноз после первой же школьной драки [1:12:22]. Али Матту уверяет, что большинство школ действуют профессионально и направляют детей к специалистам только в действительно хронических случаях [1:13:01]. Напротив, чаще он сталкивается со страхом родителей перед клеймом диагноза [1:13:56] или приемом медикаментов (например, при СДВГ) [1:14:09]. 

Разговор о личных переживаниях приводит Али к забавному примеру из его собственной терапии: он пожаловался своему терапевту на появление волос в ушах и вызванную этим тревогу [1:14:23]. Внимательный специалист сразу понял, что дело не в волосах, а в скрытых экзистенциальных страхах [1:14:36]. Это наблюдение плавно подводит к критике популярного увлечения позитивными аффирмациями, которое собеседники подробно разберут далее [1:15:02].

## 🧠 Иллюзия «позитивного мышления» и биология преступности
[[JUMP:1:15:15]]

### Поп-психология против реальности: почему аффирмации не работают
[[JUMP:1:15:27]]

Али Матту начинает с ироничного примера из собственной блогерской практики: когда он опубликовал пост о методах совладания с тревогой (coping statements), тот показал средние охваты [1:15:27], но стоило переименовать те же советы в «аффирмации от тревоги» (anxiety affirmations), как публикация мгновенно завирусилась [1:15:53]. Это отражает доминирующий в современной поп-психологии тренд на упрощение: идеи в духе «измени свои мысли — изменишь жизнь» невероятно популярны на YouTube и в TikTok [1:16:07]. Однако, по мнению клинического психолога, концепция «думай правильно, и проблемы исчезнут» слишком сильно перекликается с вредным социальным принципом «вытащи себя за волосы сам» (pull yourself up by your bootstraps) [1:16:21]. В реальности ментальные расстройства устроены гораздо сложнее [1:16:35]. 

Али Матту сравнивает повальное увлечение аффирмациями с бумом «манифестации» и бестселлером «Секрет» (The Secret), прогремевшим много лет назад [1:16:48]. У людей, страдающих от клинических расстройств, есть объективные и глубокие причины для их состояния, и простое повторение позитивных фраз перед зеркалом не способно их исцелить [1:17:15]. 

Впрочем, аффирмации могут служить полезным терапевтическим инструментом, но не так, как думает большинство. Если пациент читает фразу «ты красивый, умный и меняешь мир к лучшему» и чувствует резкий дискомфорт, отторжение или неверие, это дает психотерапевту отличную зацепку для проработки скрытых травм [1:17:30]. Но если позитивные лозунги действительно помогают человеку справляться с трудностями сами по себе, то у него, скорее всего, изначально не было глубоких психологических проблем [1:18:09]. 

Для сравнения Али Матту дает определение здоровым копинг-навыкам — это приемы, которые помогают адаптироваться к сложным ситуациям и развивают поведенческую гибкость [1:18:34]. Он приводит в пример своего пациента с агорафобией, которому нужно было летать на самолете всего два раза в год [1:19:29]. Единственным его способом справиться со страхом перед полетом был алкоголь [1:19:43]. Хотя это работало, Али Матту предложил перейти на контролируемый прием противотревожных препаратов под наблюдением врача [1:20:11]. Это обеспечило пациенту большую гибкость на случай непредвиденных задержек рейса, когда бездумное употребление алкоголя могло бы привести к опасным последствиям [1:20:24].

Майкл Варшавски проводит аналогию между аффирмациями и популярными в соцсетях ледяными ваннами [1:21:28]. Если человеку просто нравится обливаться холодной водой — в этом нет вреда, но продвижение ледяных ванн как средства от клинической депрессии или гипертонии — это опасное мракобесие [1:21:41]. Да, в медицине используется так называемый «рефлекс ныряния» (dive reflex) [1:22:19] — например, для купирования наджелудочковой тахикардии [1:22:32] или для экстренного снижения накала эмоций в диалектическо-поведенческой терапии [1:23:43]. Но это экстренный физиологический инструмент, а не панацея от психических заболеваний. Точно так же и Майкл Варшавски подчеркивает, что никогда не станет рекомендовать аффирмации в своей практике терапевта [1:25:43].

### Тюрьма вместо больницы: почему пенитенциарная система не лечит
[[JUMP:1:26:25]]

Доктор Майк переводит разговор на одну из самых острых тем современного общества — пенитенциарную систему и наказания [1:26:25]. Он напоминает парадоксальный факт: сегодня крупнейшим поставщиком услуг в сфере ментального здоровья в США фактически являются тюрьмы [1:26:38]. Большинство заключенных, совершающих преступления или демонстрирующих деструктивное поведение, сами являются жертвами тяжелейших детских травм, физического, эмоционального или сексуального насилия [1:26:51]. В связи с этим возникает вопрос: насколько гуманно и эффективно продолжать наказывать людей, которые и так были «наказаны» самой жизнью с раннего детства [1:27:19]?

Али Матту соглашается и указывает на опыт некоторых европейских стран, где фокус системы правосудия смещен с изоляции на глубокую реабилитацию [1:27:32]. Вспоминая свою интернатуру в знаменитой нью-йоркской больнице Белвью (Bellevue Hospital) [1:27:58], где он работал на ротации с forensic-пациентами (осужденными преступниками, проходящими психиатрическую экспертизу), Али отмечает закономерность: медицинская карта практически каждого из них представляла собой ужасающий коктейль из крайней нищеты, запущенности, домашнего насилия и ранних черепно-мозговых травм [1:28:11].

«Реабилитация должна стать главным приоритетом», — утверждает психолог [1:28:38]. Проблема в том, что в обществе отсутствует отлаженная система раннего выявления и поддержки людей из групп риска [1:28:52]. Тем не менее, позитивные сдвиги есть: в ряде штатов при департаментах полиции создаются специальные мобильные группы ментального здоровья [1:29:05]. Специалисты в таких подразделениях выезжают на вызовы без оружия и в гражданской одежде, чтобы не провоцировать у человека в состоянии психоза оборонительную реакцию, и помогают ему получить медицинскую помощь вместо ареста и отправки за решетку [1:29:05].

### Биологические основы преступности: лобные доли, психопатия и границы ответственности
[[JUMP:1:31:30]]

Обсуждая природу жестоких преступлений, собеседники углубляются в нейробиологию [1:31:30]. Али Матту обращает внимание на критическую роль лобных долей коры головного мозга — структуры, которая отвечает за контроль эмоций, торможение импульсов и прогнозирование долгосрочных последствий наших действий [1:31:44]. Именно эта зона во многом отличает человека от других животных [1:31:57]. 

Повреждения лобной доли вследствие физических травм, хронического злоупотребления психоактивными веществами, возрастной деменции или нейродегенеративных процессов напрямую коррелируют со склонностью к нарушению социальных норм и агрессивному поведению [1:32:36]. В таких случаях возникает сложнейшая этическая дилемма: кого именно мы должны считать виновным в преступлении — самого человека или разрушенные структуры его мозга [1:32:49]?

Еще один важнейший фактор — клиническая психопатия [1:33:15]. Исследования показывают, что некоторые люди рождаются биологически «холоднокровными»: их вегетативная нервная система практически не реагирует на пугающие или ужасающие стимулы [1:33:30]. С одной стороны, это делает их склонными к совершению преступлений, так как они не испытывают страха или эмпатии [1:33:44]. С другой стороны, эти же биологические особенности при определенных условиях могут сделать их выдающимися хирургами, хладнокровными бизнес-лидерами, астронавтами или успешными спортсменами [1:33:44]. Обществу необходимы разные типы темпераментов для эффективного выживания, включая людей с СДВГ или на аутистическом спектре, о реформе классификации которого собеседники подробно рассуждали в начале беседы [1:34:11].

Однако где проходит грань общественной безопасности [1:34:24]? Исторически понятия нормы и патологии постоянно менялись. Али Матту напоминает, что даже гомосексуальность до определенного момента официально классифицировалась в руководстве DSM как психическое расстройство [1:34:38]. В своем любимом выпуске подкаста *This American Life* под названием «81 слово» детально описывается, как под влиянием изменившихся научных данных и политического давления это определение было пересмотрено [1:34:52].

На вопрос Доктора Майка о том, снимает ли биологическая предрасположенность или тяжелое детство личную ответственность за проступки, Али Матту дает четкий ответ:

> «Это может быть не вашей виной, но это все равно ваша ответственность» [1:35:57].

Психолог иллюстрирует это собственным примером борьбы с социальной тревожностью [1:36:11].

В завершение дискуссии специалисты затрагивают вечный спор о балансе индивидуального и системного подходов. Майкл Варшавски описывает разногласия со своим коллегой-поведенческим терапевтом: Майкл предлагает точечно помогать конкретному ребенку справляться с буллингом (например, записав его на секцию тхэквондо) [1:36:37], тогда как его коллега настаивает на необходимости системных изменений в самой школе [1:36:49]. Али Матту подчеркивает, что это ложная дихотомия: «Мы должны делать и то, и другое — вооружать людей индивидуальными навыками совладания и одновременно менять систему» [1:37:03]. Научные данные подтверждают, что даже простые системные меры, такие как прямая финансовая помощь малоимущим семьям, кардинально снижают уровень хронического стресса и улучшают качество принимаемых ими решений [1:37:17].

В самом конце этого сегмента Доктор Майк поднимает тему стремительно развивающегося рынка цифровой терапии и, в частности, рекламы сервисов вроде BetterHelp [1:38:02]. Хотя оба эксперта принципиально отказываются от подобного спонсорства на своих каналах [1:38:43], детальный разбор бизнес-моделей телемедицинских гигантов и рисков, которые они несут для пациентов, авторы подробно рассмотрят в следующей главе статьи.

## 5. Корпоративный конвейер BetterHelp и ловушки псевдонаучных ярлыков
[[JUMP:1:40:40]]

### Uber от мира психотерапии: почему бизнес-модель BetterHelp вредит врачам и пациентам
[[JUMP:1:42:02]]

Али Матту (Ali Mattu) разделяет развитие цифровых продуктов в сфере ментального здоровья на три поколения [1:40:40]. Первое просто оцифровывало аналоговые материалы (например, терапевтические курсы на CD-дисках) [1:40:54], второе создало маркетплейсы для связи клиентов со специалистами [1:42:02], а третье — революционные масштабируемые решения [1:42:40]. Хотя революционные форматы геймифицированной терапии будут подробно обсуждаться далее в статье, Али Матту (Ali Mattu) констатирует: сегодня индустрия застряла на втором этапе [1:42:02]. Крупнейший игрок этого рынка — платформа BetterHelp — вызывает у экспертов серьезные этические опасения [1:43:33].

Али Матту (Ali Mattu) неоднократно отклонял финансовые предложения от BetterHelp, чтобы сохранить независимость и возможность открыто критиковать компанию [1:43:33]. Его главные претензии к сервису лежат в плоскости отношения к специалистам и профессиональной этики [1:44:26]:

* **Выгорание терапевтов:** Бизнес-модель платформы обязывает специалистов отвечать на сообщения пациентов в течение 24 часов, в противном случае их рейтинг и доход снижаются [1:44:40]. Это создает постоянное давление и приводит к быстрому профессиональному выгоранию [1:44:53].
* **Лицензионные нарушения:** Сервис допускал к практике терапевтов в тех штатах, где у них не было официальной лицензии [1:45:06], что недопустимо при отсутствии единой национальной системы лицензирования в США [1:45:18].
* **Недобросовестный маркетинг:** Платформа без согласия использовала личные данные сторонних специалистов (включая самого Али Матту), добавляя их в свои списки для привлечения клиентов [1:45:33].

Майкл Варшавски (Доктор Майк) поддерживает критику, отмечая опасность коммерциализации медицины венчурными фондами [1:46:56]. В классической медицине врач стремится сделать пациента независимым от терапии [1:47:24]. Капиталистическая модель BetterHelp, напротив, нацелена на удержание клиента внутри экосистемы [1:47:38]. 

> «Я не думаю, что мы должны управлять ментальным здоровьем так же, как мы управляем Uber. Нельзя масштабировать и коммерциализировать такие вещи» [1:48:44], — резюмирует Али Матту (Ali Mattu).

В отличие от платформ, нанимающих нелицензированных лайф-коучей (этой темы собеседники подробно касались ранее), сервис Ginger предлагает более прозрачный гибридный подход [1:51:17]. Тем не менее, общая тенденция «достижения роста любой ценой» вредит телемедицине [1:52:08]. При этом сама технология телемедицины крайне полезна, особенно для жителей сельской местности и людей с агорафобией [1:53:04], хотя она и имеет ограничения при работе с детьми с СДВГ [1:53:59]. По словам Майкла Варшавски (Доктора Майка), агрессивные стартапы просто «забыли, что буква "P" в здравоохранении означает "пациент", а не "прибыль"» [1:54:27].

### Первый шаг к помощи: от дружеской поддержки до кабинета врача
[[JUMP:1:54:41]]

Для людей, находящихся в состоянии стресса и эмоционального выгорания, Али Матту (Ali Mattu) предлагает пошаговый алгоритм выхода из кризиса [1:54:41]. Вопреки расхожему мнению, терапия не всегда должна быть первым шагом [1:55:08].

Главным и самым доступным инструментом самопомощи эксперт называет социальную поддержку [1:55:08]. Она заключается в получении помощи от близких людей в той форме, которая комфортна человеку в данный момент [1:55:22]. Современное поколение избегает прямых звонков, предпочитая текстовые сообщения или голосовые заметки [1:55:36]. Али Матту (Ali Mattu) подчеркивает, что социальная поддержка может выражаться даже в совместной игре на консоли без обсуждения проблем — это помогает временно переключить внимание и снизить уровень тревоги [1:56:04].

Если дружеской поддержки недостаточно, наступает этап планирования профессиональной помощи [1:56:42]. На этом шаге важно обсудить свое намерение с близкими или людьми, которые уже имели опыт терапии [1:56:55]. 

Если человек не знает, с чего начать поиск специалиста, Али Матту (Ali Mattu) рекомендует использовать проверенные государственные и образовательные институты:

* Обратиться к своему лечащему терапевту, который знает систему здравоохранения изнутри и может дать направление [1:57:47].
* В школьной или университетской среде — обратиться в местный психологический центр или к штатному консультанту [1:58:01].

Ранее в разговоре они касались вопросов школьного обучения ментальному здоровью, но на базовом уровне Али Матту советует начать именно с доступных на местах консультантов [1:57:21].

### Разрушение личности ярлыками: почему MBTI — это «мусорная наука», а к астрологии нужен другой подход
[[JUMP:1:58:14]]

Обсуждая псевдонаучные тренды в TikTok, Али Матту (Ali Mattu) выражает крайнее возмущение засильем поп-психологических ярлыков [1:58:14]. Особое раздражение у клинического психолога вызывают астрология и жесткое деление людей на типы личности [1:59:08].

Привязка характера к знакам зодиака или строго определенным типам сужает восприятие человеком самого себя [1:59:50]. Когда человек начинает верить, что его поведение предопределено тем, что он «Водолей» или «интроверт», включаются механизмы мотивированного рассуждения и когнитивного диссонанса [2:00:16]. Мозг начинает цепляться за факты, подтверждающие этот шаблон, игнорируя остальной опыт [2:00:16].

Реальная наука рассматривает интроверсию и экстраверсию не как жесткие категории, а как спектр [2:00:42]. Он определяет лишь то, насколько быстро истощается или восполняется внутренний «аккумулятор» человека при социальном взаимодействии [2:01:10]. Сам Али Матту (Ali Mattu), будучи выраженным экстравертом, после целого дня проведения терапии испытывает острую потребность побыть в абсолютном одиночестве [2:01:24].

Популярный тест Майерс-Бриггс (MBTI) Али Матту (Ali Mattu) называет «мусорной наукой» (junk science) [2:01:53].

* Тест MBTI не имеет под собой никакой научной базы и никогда не изучается в академической аспирантуре по психологии [2:02:32].
* В качестве бесплатной научно обоснованной альтернативы эксперт рекомендует использовать тест «Большая пятерка» (Big Five Personality Test) [2:02:47].

Майкл Варшавски (Доктор Майк) задает вопрос: может ли увлечение астрологией быть терапевтичным для человека [2:03:12]? Али Матту (Ali Mattu) объясняет, что разделяет критику MBTI и астрологии [2:03:26]. MBTI опасен тем, что мимикрирует под доказательную науку [2:03:26]. Астрология же является частью культурного кода многих людей [2:03:38]. В рамках клинической практики терапевт должен демонстрировать не просто «культурную компетентность», а «культурную отзывчивость» [2:03:52] — уважать и интегрировать верования пациента (включая его представления о космосе и звездах) в терапевтический процесс, не пытаясь их высмеять или разрушить [2:04:17].

## 🤝 Социальное эго, феномен «отмены» и парадоксы человеческой лояльности
[[JUMP:2:05:35]]

### Игры разума за обеденным столом: почему факты не работают
[[JUMP:2:05:35]]

Когда клинический психолог Али Матту (Ali Mattu) [2:06:01] оказывается в неформальной обстановке, его профессиональные знания часто становятся испытанием. Он признается, что человеческое поведение и его мотивы релевантны абсолютно в любом контексте [2:06:13]. Например, даже на обычном ужине можно заметить, как люди подсознательно зеркалят жесты друг друга для улучшения раппорта [2:06:26], а расположение собеседников под углом 45 градусов способствует более доверительному контакту, чем разговор «лицом к лицу» [2:06:38]. 

Майкл Варшавски (Доктор Майк) [2:07:04] делится личным опытом противостояния давлению медиапространства. Вспоминая статью в Men's Health о медицинских инфлюенсерах, где его и Али назвали «банальными» (corny), Майкл Варшавски отмечает, что воспринимает эту «банальность» и самоиронию как надежный щит [2:07:31]. В эпоху, когда для вирулентности контента авторы часто искажают медицинские факты [2:07:43], оставаться простым и немного старомодным — единственный способ не скатиться в торговлю «чудодейственными эликсирами» [2:07:58].

Али Матту в таких ситуациях делает ставку на эмпатию [2:08:12]. Вместо того чтобы агрессивно исправлять чужие заблуждения, он старается понять корни веры человека [2:08:51], укрепляя сами взаимоотношения [2:09:04]. Тем не менее у него есть жесткие границы, которые он никогда не переступает: 

*   пропаганда расстройств пищевого поведения [2:09:58];
*   призывы к самоповреждению [2:09:58];
*   суицидальные наклонности и советы, угрожающие жизни [2:09:58].

В качестве примера бытового абсурда Майкл Варшавски приводит историю с ужина, где одна из гостей отказалась попробовать его грибные кесадильи [2:10:40], заявив, что грибы — это грибок, вызывающий дрожжевые инфекции [2:11:17]. Столкнувшись с такой убежденностью, Доктор Майк просто оцепенел [2:11:32], а на прямой вопрос «правда ли это?» ответил, что не сталкивался с подобными научными данными, после чего перевел тему [2:13:20]. Этот случай подчеркивает острую необходимость в интеллектуальной скромности, когда люди не боятся признать границы своих знаний [2:13:46].

### Эффект Даннинга-Крюгера и «диванная» экспертность
[[JUMP:2:14:13]]

Проблема усугубляется, когда близкие люди или члены семьи начинают разделять радикальные взгляды на науку, пандемию или государственное устройство [2:14:25]. Али Матту подчеркивает: психологические исследования показывают, что изоляция или высмеивание таких людей лишь укрепляют их в маргинальных убеждениях [2:14:51]. Зачастую к конспирологии людей приводит хроническое одиночество [2:15:17], поэтому критически важно сохранять с ними теплую эмоциональную связь, показывая, что их ценят вне зависимости от их взглядов [2:15:30].

Здесь на сцену выходит классический эффект Даннинга-Крюгера [2:16:07]. Люди склонны фатально недооценивать сложность таких сфер, как медицина или ментальное здоровье [2:16:31]. Али Матту сравнивает это с поломкой унитаза: дилетанту кажется, что ремонт — дело пяти минут [2:16:19], но стоит начать разбирать конструкцию, как воду заливает все вокруг, и приходится вызывать сантехника. 

Аналогичный случай произошел с самим Али на вечеринке в честь дня рождения [2:16:57]. Один из гостей отказался рассказывать историю из детства, утверждая, что каждое воспоминание безвозвратно стирает и уничтожает исходную память [2:17:10], ссылаясь на статью в авторитетном журнале The Atlantic [2:18:04]. Когда Али Матту попытался объяснить [2:17:23], что воспоминание лишь делает память пластичной и открытой для изменений, но не уничтожает ее структуру, это вызвало волну раздражения. В пылу дискуссии Али сорвался на аргумент «вообще-то я психолог» [2:18:18], о чем впоследствии искренне пожалел [2:18:30].

### Феномен отмены и парадокс лояльности: почему аудитория не меняет своего мнения
[[JUMP:2:18:58]]

Обсуждая влияние социальных сетей на общество, Майкл Варшавски (Доктор Майк) [2:19:28] ссылается на примечательное наблюдение Дэйва Портного (Dave Portnoy), основателя медиакомпании Barstool Sports [2:19:14]. Портной описал феномен поляризации мнений во время публичных скандалов: 

*   **Ядро сторонников:** преданные фанаты остаются на стороне инфлюенсера независимо от тяжести и чудовищности выдвинутых против него обвинений [2:19:41];
*   **Лагерь хейтеров:** противники не меняют своего мнения и продолжают ненавидеть персону даже тогда, когда публикуются прямые доказательства невиновности и оправдательные показания [2:20:05];
*   **Равнодушное большинство:** люди, которые никогда не интересовались этой личностью, остаются абсолютно безучастными к любому исходу конфликта [2:20:30].

Этот парадокс заставляет задуматься: имеет ли страх «культуры отмены» под собой реальные основания [2:20:43]? Али Матту считает, что для профессионала доверие — это единственный и главный капитал [2:20:58]. Если его потерять, аудитория уйдет. С другой стороны, пример писательницы Джоан Роулинг (J.K. Rowling) показывает обратное [2:21:24]: несмотря на колоссальные волны критики, она продолжает успешно курировать новые проекты по вселенной Гарри Поттера [2:21:37] и получать огромную прибыль.

Корни нашего страха перед социальным отвержением лежат глубоко в эволюции [2:22:05]. На протяжении тысячелетий выживание человечества зависело от трибализма — способности не связанных родством людей объединяться в племена ради общей цели [2:22:18]. Именно эта форма масштабной кооперации позволила человечеству реализовать такие проекты, как космическая гонка [2:22:43]. В древние времена изгнание из племени (остракизм) было фатальным [2:23:08]. 

Этот биологический страх отторжения активизируется в подростковом возрасте [2:23:22] и сохраняется во взрослой жизни [2:23:34]. Хотя для политиков и крупных медиаперсон «отмена» часто проходит бесследно [2:25:07], для обычного человека социальная изоляция в школе [2:24:27] или потеря работы без возможности получить рекомендации может обернуться трагедией, тяжелыми ментальными проблемами и даже суицидом [2:24:40].

### Лидеры будущего и новые форматы помощи
[[JUMP:2:25:20]]

В завершение беседы Майкл Варшавски [2:25:20] полушутя интересуется, увидим ли мы когда-нибудь практикующего психолога на посту президента [2:25:33]. Али Матту, будучи преданным поклонником франшизы «Звёздный путь» (Star Trek) [2:25:47], с восторгом отмечает, что в современных версиях сериала психологи нередко становятся капитанами и адмиралами космического флота [2:26:02]. Однако в реальном мире, по его мнению, кресло президента скорее займет врач-терапевт [2:26:15]. 

Юристы традиционно доминируют в политике, поскольку их образование изначально ориентировано на самые разные карьерные траектории [2:26:30]. В то же время специалистов сферы здравоохранения крайне плохо обучают мыслить шире клинической практики или академических исследований [2:26:55]. Оба эксперта соглашаются, что современным медикам необходимо выходить за рамки привычных кабинетов [2:27:09], создавая качественный контент и полезные цифровые продукты [2:27:23]. 

Ранее собеседники уже касались темы интеграции психотерапии в медицину, а в дальнейшем они планируют обсудить потенциал геймификации, включая такие феномены, как Pokemon Go [2:28:42], и перспективы внедрения контекстных мобильных приложений на базе диалектической поведенческой терапии (ДПТ) [2:29:10], способных оказывать пациентам поддержку непосредственно в момент эмоционального кризиса [2:29:48].

## 📱 Геймификация терапии и новая эра разговора о ментальном здоровье
[[JUMP:2:30:43]]

### «Pokémon GO» для ментального здоровья: контекстная терапия в реальном времени
[[JUMP:2:30:43]]

Клинический психолог Али Матту (Ali Mattu) делится своей масштабной мечтой о создании инновационного мобильного приложения, которое работало бы по принципу дополненной реальности, наподобие Pokémon GO, но в терапевтических целях [2:30:58]. Идея заключается в том, чтобы мобильное устройство пользователя считывало его точное местоположение в пространстве и времени, предлагая точечную психологическую помощь именно там, где разворачивается кризис [2:30:58]. 

В качестве примера Али Матту (Ali Mattu) описывает ситуацию, когда человек заходит в лифт офисного здания и у него начинается паническая атака [2:31:11]. В этот момент он открывает приложение, которое мгновенно распознает локацию [2:31:11]. Встроенный социальный компонент приложения сообщает пользователю: «Многие люди испытывали панику именно в этом лифте, и вот что им помогло» [2:31:25]. После этого программа запускает пошаговое руководство по преодолению тревоги с помощью проверенных клинических методик [2:31:25].

Ведущий Михаил Варшавски (Доктор Майк) выражает сомнения по поводу масштабируемости такого продукта, отмечая сложность совпадения локаций у разных людей [2:31:51]. Али Матту (Ali Mattu) соглашается, что два человека могут страдать от панических атак в метро, но контекст и триггеры у них будут абсолютно разными [2:32:05]. Тем не менее психолог уверен, что при наборе критической массы пользователей — например, при анализе данных ста человек на одной и той же линии метро — алгоритмы неизбежно начнут выявлять закономерности [2:32:31]. Это позволит приложению задавать уточняющие вопросы и предлагать персонализированные интерактивные решения прямо на месте происшествия [2:32:31].

### Обратная сторона профессии: привилегии и мифы о психологах
[[JUMP:2:33:38]]

Когда Михаил Варшавски (Доктор Майк) спрашивает коллегу о главном преимуществе его профессии в повседневной жизни [2:33:38], Али Матту (Ali Mattu) отвечает без колебаний: это огромный круг близких друзей-психологов [2:34:03]. В любой стрессовой или кризисной ситуации у него всегда есть возможность написать или позвонить эксперту, получив квалифицированную поддержку из первых рук [2:34:17]. 

Однако у статуса практикующего психотерапевта есть и обратная, гораздо менее приятная сторона. По словам гостя, худшее в его работе — это стойкое убеждение окружающих в том, что он постоянно их анализирует [2:34:30]. Люди часто напрягаются и закрываются при знакомстве с ним, боясь, что терапевт «вскроет» их проблемы без их ведома [2:34:44].

Али Матту (Ali Mattu) связывает этот страх с неверными общественными представлениями о психотерапии [2:35:25]. В реальности профессиональный анализ не является пассивным чтением мыслей; это сложный терапевтический процесс, требующий обоюдного согласия, активного вовлечения пациента и строгих этических рамок [2:36:16]. Без явного запроса и согласия терапия невозможна [2:36:29]. Именно поэтому профессионал не может поставить точный диагноз случайному человеку или публичной фигуре [2:37:10], поскольку любое клиническое заключение требует серии личных терапевтических сессий [2:37:23].

### Ловушки медийности и тектонический сдвиг в культуре
[[JUMP:2:37:35]]

Обсуждая этические стандарты, Михаил Варшавски (Доктор Майк) задает вопрос о том, почему многие уважаемые психиатры и психологи публично подписывают петиции и ставят диагнозы политикам во время предвыборных кампаний [2:37:49]. Али Матту (Ali Mattu) объясняет это тем, что медицинских специалистов практически не обучают взаимодействию со СМИ [2:38:03]. 

Профессионал, общающийся с прессой, должен четко осознавать границы своей компетенции, заранее запрашивать тему разговора и строго придерживаться подготовленных тезисов [2:38:17]. Без этих навыков эксперты легко поддаются тревоге, выходят за рамки своей специализации и становятся заложниками монтажа телеканалов [2:38:57]. Кроме того, медиками часто движет банальное человеческое желание быть услышанными и стремление отстоять свои ценности, что порой идет вразрез с профессиональной этикой [2:39:38].

Тем не менее оба специалиста сходятся во мнении, что отношение общества к ментальному здоровью кардинально изменилось. Али Матту (Ali Mattu) вспоминает свои годы в аспирантуре в конце 2000-х годов [2:32:57]. В то время он не мог даже представить, что сможет открыто заявить на многомиллионную аудиторию о своей личной социальной тревожности и при этом успешно продолжать карьеру [2:33:10]. 

В завершение беседы Михаил Варшавски (Доктор Майк) вспоминает, как когда-то обратился в соцсетях к экспертам за советами по психическому здоровью, и Али Матту (Ali Mattu) был одним из первых, кто откликнулся [2:40:34]. Продвижение идеи о том, что «ментальное здоровье — это часть общего здоровья», остается важнейшей миссией для обоих популяризаторов науки [2:41:01], и они призывают зрителей продолжать этот важный диалог [2:41:15].