# Плата за успех и жизнь без смартфона

Источник: https://www.youtube.com/watch?v=NmI7dGCEWqU
Канал: Theo Von
Опубликовано: 08.06.2023

---

«Тот, кем ты являешься в эти 11 минут без телефона — это и есть настоящий ты». Пока Дональд Трамп обсуждает рэперов в зумерских подкастах, а Калифорния готовится запретить Skittles, индустрия юмора переживает глубокий экзистенциальный кризис. Популярные комики откровенно разбирают цифровой перегруз, пропасть между поколениями и обратную сторону успеха, оборачивающуюся тотальным одиночеством.

## 🕶️ Детские банды, тайны зачатия и философия Гэри Вайнерчука
[[JUMP:02:47]]

### Детские банды и хулиганство в пригородах
[[JUMP:02:47]]
Разговор Теодора «Тео» Вона и Тревора Уоллеса начинается с ностальгических воспоминаний о детстве в пригороде, где из-за отсутствия реальных опасностей подросткам приходилось буквально выдумывать себе криминальную жизнь. Тревор Уоллес признается, что рос в типичном тихом пригороде, где дети отчаянно мечтали оказаться «в окопах» настоящих уличных войн [2:47]. Вся их «банда» существовала лишь на словах: они устраивали официальные собрания по вторникам после уроков [3:12], а их грозный статус мгновенно рушился, когда за ними приезжала мама одного из «гангстеров» и предлагала подвезти остальных ребят до дома, путая их уличные клички с реальными именами [3:12], [3:25].

Тем не менее, хулиганство в этих тихих районах имело свой уникальный колорит. Тео Вон вспоминает, как они с друзьями расписывали машину его матери нецензурными словами [3:38]. Для этого использовалась специальная легкосмываемая краска, которая пугала родителей, но легко удалялась обычной водой [4:16]. Одним из излюбленных развлечений было так называемое «мясное» вредительство: подростки облепляли чужие машины тонкими ломтиками колбасы вроде болоньи [4:28]. На кузове оставались следы, напоминающие медицинские банки [4:28], а если цель была насолить кому-то по-настоящему, на капот условного Ford Escort выкладывали целую мясную тарелку, привлекая к автомобилю стаи голодных птиц [4:42]. Еще одной жестокой, но бессмысленной шалостью было «вилкование» (forking) газонов, когда пластиковые вилки втыкались в траву, а их ручки отламывались [5:07]. Это гарантированно ломало газонокосилки ничего не подозревающих соседей [5:07]. По признанию комиков, все это происходило исключительно из-за скуки и отсутствия доступа к наркотикам [5:20]. Банда Тревора носила загадочную аббревиатуру TFE, расшифровку которой он уже не помнит [5:20].

Отношения с родителями в те годы тоже строились на грани фола. Тео вспоминает, как впервые назвал отца «мудаком» (fuckhead), не до конца понимая силу этого слова, и тут же услышал характерный зловещий звук расстегивающегося отцовского ремня [5:33], [5:45]. Спасаться бегством приходилось в собственную детскую комнату, которая была единственным, но абсолютно тупиковым убежищем [5:58]. Чтобы смягчить гнев родителя, Тео пытался взывать к его чувствам, крича из-за двери: «Папа, отец, это я, твой любящий сын!» [6:24]. Тревор, в свою очередь, вспоминает классические телесные наказания в своей белой семье, когда мать ломала о его задницу деревянную лопатку, уверяя, что делает это исключительно из любви [6:37]. В качестве меры предосторожности во время интимных подростковых занятий в комнате без замков Тревору приходилось затыкать щель под дверью полотенцем, чтобы свет снаружи не выдавал его присутствия [7:30].

### Теория зачатия и детские побеги на велосипедах
[[JUMP:08:48]]
В процессе обсуждения детских странностей Тео Вон делится своей оригинальной и глубоко ненаучной теорией о том, как поза родителей в момент зачатия напрямую влияет на характер и судьбу ребенка. По мнению Тео, гиперактивные, неуправляемые дети с «диким псом внутри» чаще всего зачинаются в позе «догги-стайл» [8:48], [9:41]. Самым же «чистым» и благородным он считает традиционное миссионерское зачатие, которое иронично сравнивает с вежливой открыткой на День святого Валентина [9:02]. В то же время зачатие в позе «женщина сверху», согласно его теории, порождает детей с идеальной осанкой [10:06]. Однако идеальная осанка вызывает у Тео подозрения: такие люди кажутся ему «засланными казачками» или NPC, которые слишком старательно пытаются казаться людьми и зависают, как необновленная операционная система [10:06], [10:20].

Тео развивает эту мысль, шутя, что обновление человека до «нормальной» версии стоит $59.99 [10:58]. В этом контексте он восхищается неиссякаемой энергией открытых геев, которые, по его наблюдениям, никогда не зевают, всегда заряжены на жизнь и готовы выдать самую жесткую и честную критику вашего внешнего вида [11:11], [11:24].

Размышления о детстве плавно переходят к теме побегов из дома. Тео вспоминает, как в возрасте 10 или 11 лет решил сбежать и поехал на велосипеде на почту, всерьез полагая, что сотрудники почтовой службы могут просто отправить его посылкой в другое место [12:28], [12:42]. Преодолев около пяти миль, он сдался первому же причесанному и приличному взрослому [12:42]. Велосипеды вообще были главным транспортом детского криминала: отец Тревора рассказывал о своем друге, который умудрился ограбить банк на велосипеде в 14 лет [13:08]. В городе же Тео жили два брата (одного из которых звали Беар Беар, а второго — Муди), совершившие вооруженный налет прямо с велосипеда, причем стрелок сидел на руле [13:35], [13:47]. Подобную велосипедную эстетику и трюки на заднем колесе комики до сих пор наблюдают на улицах Индианаполиса и Атланты [14:24].

### Противоречивый магнетизм Гэри Вайнерчука
[[JUMP:14:40]]
Недавняя поездка Тревора Уоллеса в Индианаполис была связана с посещением «VCon» — масштабного бизнес-фестиваля, организованного известным мотивационным оратором и предпринимателем Гэри Вайнерчуком (GaryVee) [14:40], [14:50]. Тревор описывает атмосферу мероприятия как странную смесь ярких неоновых цветов и толпы гиперактивных людей, которые одержимы идеей заработка и, кажется, давно не видели реальных женщин [15:03], [15:15]. Главным хайлайтом вечера стало выступление самого Гэри Вайнерчука, который со сцены буквально прокричал: «Да к черту ваших бабушек и дедушек!» [15:27], [15:41]. По мнению комиков, в этой безумной энергии есть свой шарм, хотя советы Гэри порой звучат абсолютно абсурдно.

Тео и Тревор смеются над историями, где Вайнерчук искренне хвалит мужчин, которые продали детские стульчики, ложки и все семейное серебро ради стартового капитала в $720, после чего остались жить с семьями в общественном парке [16:06], [16:19]. Гэри обладает уникальным даром говорить как безумец у магазина 7-Eleven, но с такой убедительностью и экспрессией, что его слова кажутся откровением [16:33].

Особое веселье у комиков вызывают вирусные ролики, в которых Вайнерчук, обладающий состоянием около 150 миллионов долларов, ходит по гаражным распродажам [17:39]. Он не стесняется жестко торговаться с бедными семьями, сбивая цену на фикус с семи долларов до четырех [17:39], или безжалостно сбивать ценники у малоимущих жителей Де-Мойна [18:05]. При этом Тревор напоминает, что сам Гэри Вайнерчук начинал свой путь не с самых низов, а унаследовал крупный семейный винный бизнес [18:32].

### Энергетика и катарсис черной церкви
[[JUMP:18:32]]
Контрастом к сухим бизнес-тренингам выступает обсуждение религиозного опыта. Тревор Уоллес, будучи евреем по происхождению, признается, что традиционные церковные службы всегда казались ему невыносимо скучными, пока он не открыл для себя культуру черных церквей [18:57]. Энергия этих богослужений совершенно уникальна: там стоят полноценные барабанные установки [18:57], а атмосфера заряжена неподдельными эмоциями.

Тео Вон с восторгом описывает этот опыт как тотальный катарсис, где «чувствуешь Господа» каждой клеткой тела [19:10]. Во время трехчасовой службы прихожане полностью отдаются процессу: женщины эмоционально размахивают волосами [19:24], все присутствующие великолепно одеты и приятно пахнут [19:38]. Действо развивается по законам драматургии, начинаясь медленно и перерастая в грандиозный финал, во время которого Тео ловил себя на желании немедленно пожертвовать все свои деньги и принять крещение прямо на месте [19:51], [20:05].

### Физические аномалии взросления и страх болезней
[[JUMP:20:18]]
Разговоры о катарсисе и церкви приводят Тео к воспоминаниям о первых похоронах, которые ему довелось посетить в детстве. Умер его сверстник по имени Рикардо Баффер, который был настоящим феноменом местной школы [20:18]. В возрасте 11–12 лет Рикардо выглядел как взрослый мужчина ростом около 193 см (6 футов 4 дюйма) [20:33], [20:46]. К сожалению, этот гигантский ребенок скоропостижно скончался от сердечного приступа прямо во время баскетбольного матча детской лиги [21:12], [21:25]. Врачи диагностировали кардиомегалию — патологическое увеличение сердца, которое у детей часто становится фатальным следствием скрытых дефектов [21:25], [23:08].

Тео признается, что у него самого в детстве была противоположная анатомическая аномалия, ставшая источником серьезных комплексов. Он родился с неестественно крупными, взрослыми гениталиями [21:50]. Сравнивая себя с другими мальчиками в душевых, Тео с ужасом понимал, что его анатомия напоминает очертания штатов Флорида и Алабама [22:03], [22:16]. Это доставляло ему колоссальный дискомфорт, мешало нормально спать по ночам и вызывало постоянный стыд перед сверстниками, пока его тело наконец не выросло и пропорции не выровнялись [22:28].

Обсуждая болезни, Тревор упоминает, что в его семье (по линии Уоллесов) генетически прослеживается предрасположенность к раку груди [23:34], подтверждая, что мужчины тоже подвержены этому заболеванию [23:34]. В ответ Тео жалуется на свои ипохондрические страхи: после употребления алкоголя он чувствует, как его печень «бьется» словно второе сердце [23:59], часто страдает от сильной изжоги, которую путает с сердечными приступами [24:12], и борется с синдромом раздраженного кишечника [24:25]. Ранее в разговоре они вскользь касались темы первого порнографического опыта с сигарой [24:39], [24:52], детальный разбор которой отложен для следующей главы.

## 🔞 Эпоха «дикого» порно: от белой березы до Girls Gone Wild
[[JUMP:28:14]]

### Цифровая контрабанда и секреты whitehouse.com
[[JUMP:28:14]]

Обсуждение интимной стороны взросления Тео Вон и Тревор Уоллес начинают с ностальгии по временам, когда распространение взрослого контента напоминало торговлю запрещенными веществами [28:14]. Одним из главных цифровых трюков начала 2000-х годов был сайт whitehouse.com [28:27]. В отличие от официального правительственного портала с доменом .gov, этот адрес вел на популярный порноресурс [28:27]. Родители Тревора Уоллеса искренне верили, что их сын допоздна делает уроки и просто является страстным поклонником политики Джорджа Буша [28:39].

Для поколения Тео Вона, росшего в доинтернетную эпоху, получение подобных знаний было настоящим испытанием [29:04]. Подросткам приходилось проявлять изобретательность, чтобы компенсировать отсутствие визуальной информации.

Способы, к которым прибегали подростки без доступа к сети:

*   Устные описания женской анатомии от более опытных товарищей [29:04].
*   Воссоздание звуков совокупления во время ночевок силами одного из друзей [29:18].
*   Создание песчаных скульптур с ракушками вместо бюстгальтера на пляже [29:31].

Настоящей медиа-революцией стали ночные телевизионные рекламы франшизы Girls Gone Wild, где женские соски стыдливо прикрывали звездочками [29:57]. Комики вспоминают создателя бренда Джо Фрэнсиса, который, по последним данным, обанкротился, сбежал в Мексику из-за обвинений в съемках несовершеннолетних и расстался с женой Эбби Уилсон [32:45]. Ранее в разговоре они вскользь затрагивали тему детских банд и уличных драк у автомойки [30:50], но поиск первой эротики требовал куда большей конспирации.

### Эротика в березовой коре и страницах National Geographic
[[JUMP:34:31]]

До появления смартфонов порнография была редким и труднодоступным ресурсом, который чаще всего «находил тебя сам» [36:41]. Одним из первых легальных источников обнаженной натуры для подростков становился научно-популярный журнал National Geographic [34:31], где можно было впервые увидеть неприкрытую женскую грудь [34:43]. Сами порнофильмы тех лет сильно отличались от современных: съемка велась с дальнего ракурса, а актеры действовали под громкий, пафосный саундтрек [34:55]. 

Не имея возможности включить видео на телефоне, дети в провинции проявляли невероятную изобретательность. Тео Вон делится историей о легендарной березе в своем родном городе [35:47]. Из-за падения света ствол поваленного дерева напоминал очертания женского бюста [35:47]. Подростки тщательно оберегали эту локацию, маскируя дерево ветками от посторонних глаз [36:01]. Однако скрыть популярность места было трудно: под «березовым бюстом» регулярно находили окурки, пустые банки из-под консервированных сосисок Beanie Weenies и вырезанные на коре имена [36:14].

### Уроки полового воспитания и первые легенды о сексе
[[JUMP:36:55]]

Уроки полового воспитания в школах рубежа веков превращались в события планетарного масштаба. По воспоминаниям Тревора Уоллеса, к этому дню готовились как к главному спортивному матчу: парни надевали свои лучшие воскресные наряды, душились самым дорогим одеколоном [36:55] и вели себя как перед выходом на ринг, хлопая друг друга по щекам и прикладывая лед к шее под присмотром воображаемых «тренеров» [37:07]. В школе Тео Вона все было гораздо прозаичнее и грубее — учитель мог просто без подготовки объявить тему и велеть всем готовиться [37:20].

Внезапное физическое развитие сверстников вызывало бурные обсуждения. Появление в шестом классе девочки по имени Джейми с полноценным бюстом произвело в школе эффект, сравнимый с открытием первой станции зарядки Tesla в провинциальном городке [37:48]. Это отвлекало от уроков даже преподавателей математики [38:13]. Подобное любопытство во взрослом возрасте требует осторожности: Тревор Уоллес шутит, что при поиске информации о развитии тела на рабочем компьютере нужно обязательно включать режим инкогнито [38:27], иначе можно привлечь внимание ведущего шоу «Поймать хищника» Криса Хансена [38:54].

Разговор о раннем взрослении также перекликается с ранее обсужденными физическими аспектами пубертата, такими как появление волос под мышками и использование дезодоранта [40:10]. Завершая тему раннего сексуального опыта, Тео Вон вспоминает одноклассника по имени Чак, который в девятом классе уже носил полноценную бороду [47:46], ходил без белья прямо в джинсах [48:12] и встречался с восьмиклассницей [47:46]. Новость о первом сверстнике, который занялся сексом на шезлонге у бассейна в седьмом классе [48:39], обсуждалась школьниками с таким же благоговением, как высадка Базза Олдрина на Луну [49:05].

## 🎖️ Мужчины старой закалки, дорожная паранойя и эпоха Spike TV
[[JUMP:50:25]]

### Суровые ветераны и пропасть между поколениями
[[JUMP:50:25]]

Тревор Уоллес вспоминает своего отчима по имени Берт [51:28] — сурового ветерана войны [50:25], который работал в NASA [50:25] и каждый день ходил в одной и той же одежде [50:27]. Одним из самых ярких воспоминаний Тревора стало то, как Берт съел апельсин целиком вместе с кожурой [50:38]. На немой вопрос пасынка ветеран выдал максимально кинематографичную фразу: на войне у тебя есть выбор — либо тратить время на чистку цитруса, либо рисковать тем, что твое собственное лицо «снесет крупным калибром» [50:47]. Берт был надежным защитником семьи и жестко пресекал любые попытки Тревора проявить неуважение к матери [50:58]. 

Тео Вон в ответ делится воспоминанием о своем дедушке-ветеране [51:52], который во время трансляции американского футбола выдавал пугающе агрессивные фронтовые комментарии по поводу тактики игроков на поле [51:56]. Ведущие сходятся во мнении, что ветеранам войны общество охотно прощает некоторую резкость во взглядах [52:10], тогда как обычному пожилому человеку за аналогичные высказывания сразу же вызвали бы службу спасения Life Alert [52:23].

Этот контраст подчеркивает глубокий разрыв между поколениями. Смена приоритетов выглядит следующим образом:

* Старшее поколение беспокоилось о защите физических границ страны, поскольку их родители воевали на реальных фронтах [55:40].

* Современная молодежь больше озабочена алгоритмами социальных сетей [56:36] и виртуальными мирами вроде Minecraft [56:47].

* Вместо боевых генералов кумирами поколения становятся профессиональные геймеры и участники киберспортивных кланов [57:03].

Тревор Уоллес делится поразительным наблюдением из своей стендап-практики: около 80% студентов на его концертах в колледжах даже не родились до терактов 9/11 [57:16], и для них эта трагедия — всего лишь очередная историческая дата в календаре [57:24].

### Легенды юности: от Брайана Первиса до ночных облав с туалетной бумагой
[[JUMP:1:01:35]]

Размышляя о личной безопасности и упомянутом вскользь приложении с вооруженными охранниками Black Wolf [58:19] (которое станет центральной темой четвертой главы), Тео признается, что вместо профессионального телохранителя предпочел бы нанять колоритного парня из своего прошлого — Брайана Первиса [1:01:45]. Первис, который сейчас отбывает длительный тюремный срок за покушение на убийство [1:02:14], отличался невероятно диким характером: он постоянно потирал руки [1:02:26], носил браслет домашнего ареста с логотипом Wu-Tang Clan [1:02:54] и умудрялся оплачивать покупки в магазине через Apple Pay с помощью электронного ножного браслета [1:03:00].

Этот персонаж наводит собеседников на воспоминания о нелепых встречах с законом в юности. Тео Вон рассказывает странную историю из своего детства в Миссисипи, когда полицейские ворвались в дом посреди ночи и вывели со второго этажа спящего незнакомого ребенка в ночной рубашке [1:03:20], что выглядело как спланированная полицией подстава в духе романов Чарльза Диккенса [1:03:48]. 

Тревор Уоллес в ответ вспоминает свой единственный «криминальный» опыт в восьмом классе [1:04:02], когда они с другом в четыре часа утра решили закидать чужой дом дорогой туалетной бумагой Charmin Ultra [1:04:10]. Мальчишек с рюкзаками, набитыми рулонами, задержал патруль [1:04:30], и Тревору пришлось будить спящих родителей в присутствии полицейских [1:04:53], что стало для него главным кошмаром детства [1:05:05]. Ситуацию спас лишь тот факт, что их соседом оказался местный шериф [1:04:53].

### Паранойя на дорогах и феномен провинциального гостеприимства
[[JUMP:1:06:36]]

Тео Вон отмечает, что современное общество пронизано страхом и подозрительностью [1:08:44]. Если раньше можно было спокойно подойти к чужому автомобилю на перекрестке и постучать в окно, чтобы задать вопрос, то сегодня это кажется безумным и смертельно опасным шагом [1:06:36]. Тео вспоминает недавний случай в Фениксе [1:09:26], когда он перепутал машины на парковке и случайно подошел вплотную к стеклу чужого тонированного автомобиля, внутри которого сидел человек [1:08:07]. Ведущий признается, что испытал настоящий приступ паники, осознав: если бы водитель открыл огонь на поражение, у него были бы все юридические основания заявить о самообороне против агрессивного незнакомца [1:08:20].

Этот высокий уровень городской тревожности резко контрастирует с атмосферой американской глубинки. Тревор рассказывает, как в начале своей карьеры выступал в городке Бьютт, штат Монтана [1:08:47], где численность населения едва превышает 450 человек [1:08:58]. Когда он пешком возвращался из супермаркета Walmart в свой отель, проезжавшая мимо женщина остановилась и искренне поинтересовалась, не нужна ли ему помощь [1:09:00]. В этом маленьком городке пеший прохожий на дороге воспринимался местными жителями не как потенциальная угроза, а как человек, попавший в беду [1:09:14].

### Ностальгия по Spike TV и абсурдные уличные бои
[[JUMP:1:09:52]]

Говоря о том, как современные социальные сети переполнены сценами жестоких уличных драк [1:09:52], собеседники с теплотой вспоминают эпоху вещания телеканала Spike TV [1:10:05]. Тео называет этот культовый мужской канал «креатином для души» [1:10:18]. Особенным фаворитом ведущих было шоу «Тысяча способов умереть» (1000 Ways to Die) [1:10:32], в котором актеры реконструировали самые нелепые, неправдоподобные и глупые смертельные случаи по всему миру [1:10:46].

В завершение беседы комики делятся историями о недавних драках, свидетелями которых они стали в реальной жизни. Тревор описывает абсурдный инцидент в Нью-Йорке [1:11:39]: сидя за крошечным столиком уличного кафе [1:11:45], они с другом увидели, как двое бездомных мужчин яростно колотили друг друга упаковкой туалетной бумаги [1:13:25]. Это выглядело как хаотичный «уличный бой подушками» [1:13:50], пока дерущиеся внезапно не извинились перед прохожими за беспокойство [1:14:02]. 

Тео подхватывает тему и упоминает недавнюю массовую драку туристов в Диснейленде [1:14:14], шутя о наличии на территории парка собственной секретной тюрьмы [1:14:40]. Наконец, разговор сворачивает на обсуждение идеальных мультяшных героинь, где главным фаворитом Тревора неожиданно оказывается одноглазая Лила из мультсериала «Футурама» [1:15:00] с ее фиолетовыми волосами и независимым характером [1:15:19].

## 🎭 От диджитал-абсурда до запретных сладостей: новые медиареалии и вызовы безопасности
[[JUMP:1:15:19]]

### Личная безопасность по подписке: такси с вооруженными охранниками
[[JUMP:58:06]]

Обсуждая изменчивость современной городской среды и новые вызовы мегаполисов вроде Лос-Анджелеса [1:24:59], Тео Вон и Тревор Уоллес ранее подробно остановились на теме личной безопасности [58:06]. В центре внимания оказался инновационный тренд на рынке пассажирских перевозок — появление приложений для заказа поездок, где водители выполняют функции профессиональных вооруженных телохранителей [58:06]. 

Этот сервис ориентирован на людей, которые не чувствуют себя защищенными в рамках обычных тарифов стандартных агрегаторов такси. Водители в таких приложениях проходят специализированную огневую и тактическую подготовку [58:06]. Комики отмечают абсурдность того, до какой степени докатился уровень тревоги в современном обществе, раз банальная поездка до работы или ресторана теперь требует сопровождения профессионала с лицензией на ношение оружия [58:06]. Этот тренд наглядно демонстрирует глубокие тектонические сдвиги в восприятии общественной безопасности в американских штатах.

### Слияние медийных миров: Nelk Boys, Дональд Трамп и эпоха WWE
[[JUMP:1:22:46]]

Разговор комиков о современных медиа трендах переходит к обсуждению популярного подкаста команды Nelk Boys, в гостях у которых недавно побывал Тео Вон [1:22:46]. Ведущий признается, что его искренне завораживает внутренняя кухня этого проекта: состав участников постоянно меняется, люди то со скандалом уходят, то возвращаются [1:22:59]. Единственным постоянным лицом медиаимперии остается ее основатель Кайл Фоджгард [1:23:12], вокруг которого выстраивается вся остальная хаотичная динамика. 

Тревор Уоллес делится забавным наблюдением о том, насколько быстро стираются границы между политикой и чистым интернет-абсурдом. Устроив себе короткий двухдневный детокс от социальных сетей [1:23:26], первое, что Тревор увидел при включении телефона, — вирусное видео, на котором экс-президент США Дональд Трамп всерьез обсуждает с Кайлом прическу популярной рэперши Ice Spice [1:23:36]. Трамп комплиментарно отозвался о ее стиле [1:23:40], что заставило Тревора задуматься о полном слиянии различных сфер жизни. 

Тео Вон соглашается с этим мнением, отмечая, что современный мир все больше напоминает индустрию WWE [1:24:08]. Политическое интервью лидера страны теперь может органично соседствовать с интеграцией средств для мужской потенции BlueChew [1:23:53], а профессиональный спорт вроде UFC окончательно объединяется со сценическим шоу-бизнесом [1:24:08].

### Художественный грим или блэкфейс: скандальное перевоплощение в Коби Брайанта
[[JUMP:1:32:27]]

Продюсер Зак демонстрирует участникам шоу вирусное видео из интернета, где азиатская художница с помощью профессионального макияжа детально воссоздает на своем лице черты покойной легенды баскетбола Коби Брайанта [1:32:27]. Ролик вызвал ожесточенные споры в социальных сетях, разделив аудиторию по вопросу о том, стоит ли расценивать данный перформанс как проявление блэкфейса [1:32:53]. 

Тео Вон скептически оценивает качество работы, иронизируя, что получившийся образ больше похож на те не самые удачные уличные граффити-портреты Коби Брайанта, которые можно увидеть на стенах зданий по всей стране [1:33:06]. Тревор Уоллес добавляет, что в таком гриме девушка скорее напоминает постаревшего на двадцать лет известного радиоведущего Шарламаня [1:33:19]. Комики шутят, что это не традиционный расовый грим, а скорее специфический «Laker face» (лицо игрока «Лейкерс») [1:33:32]. 

Тревор искренне удивляется, как художница решилась опубликовать ролик, собравший 17 миллионов просмотров [1:33:59], не посоветовавшись предварительно хотя бы с кем-то из знакомых [1:33:45]. Тео Вон напоминает об исторических корнях блэкфейса, когда белых актеров красили для сцены из-за официального запрета чернокожим артистам выступать в театре [1:34:25]. При этом авторы шоу зачитывают комментарии пользователей, которые защищают девушку, призывая видеть в видео исключительно высокое художественное мастерство макияжа [1:34:38]. Тревор в шутку предлагает компромиссный вариант — красить только половину лица [1:35:43], чтобы иметь возможность быстро повернуться к недовольным зрителям другой стороной. В итоге комики сравнивают получившийся образ с баскетболистом Роном Артестом после интенсивных тренировок [1:35:57].

### Калифорнийский запрет Skittles: новая эра борьбы с пищевыми красителями
[[JUMP:1:36:47]]

Еще одной важной темой обсуждения становится новость о том, что власти Калифорнии намерены законодательно запретить продажу Skittles и ряда других популярных сладостей [1:36:47]. Под возможный запрет попадают также конфеты Pez и Hot Tamales [1:36:53]. Ассамблея штата уже приняла законопроект 418 (Assembly Bill 418) [1:37:01] и направила его на дальнейшее утверждение в Сенат. 

Причиной таких радикальных мер стали исследования, указывающие на канцерогенные свойства красителей и добавок, используемых при производстве этих кондитерских изделий [1:37:14]. Тревор Уоллес с юмором заявляет, что пока в штате не заблокировали TikTok, запреты любых сладостей его мало беспокоят [1:37:14]. Тео Вон проводит исторические параллели, в шутку интересуясь, не напоминает ли это ситуацию с Coca-Cola на заре ее существования, когда в напиток добавляли настоящий кокаин [1:37:28]. В завершение темы комики иронизируют над знаменитым слоганом бренда «Taste the rainbow» («Попробуй радугу») [1:37:41] в контексте текущих споров.

***

Ранее в ходе беседы комики подробно касались таких личных тем, как специфика знакомств и свиданий в эпоху приложений [1:16:49], а также обсуждали сексуальное воспитание [1:18:18] и свои подростковые переживания. Кроме того, вскользь была затронута тема эволюции представлений об Америке и патриотической символике [1:24:34]. В завершение данного сегмента завязалась оживленная дискуссия о культурном значении бренда Bud Light [1:37:53], детальный разбор которой представлен в шестой главе нашего обзора.

## 🦋 Мотыльки, «темные 11 минут» и неандертальский флекс
[[JUMP:1:40:43]]

### Мотыльки, бабочки и знаки свыше
[[JUMP:1:40:43]]

Тео Вон делится недавним наблюдением у камина: мотылек сначала кружил рядом с огнем, а затем целенаправленно полетел прямо в пламя [1:40:43]. Этот фатализм напоминает Тео механизм зависимости, когда человек ищет тепла и яркого света, но в итоге сгорает полностью [1:41:09]. Размышления о природе знаков приводят Тео к истории из его детства в Калифорнии [1:41:35]. В знаменитом Хрустальном соборе (Crystal Cathedral), где во время служб открывались огромные стены-двери [1:41:48], на щеку одной из прихожанок приземлилась бабочка. Женщина расплакалась и заявила, что это ее погибший в мотокатастрофе сын навещает ее [1:42:01]. Насекомое просидело на лице женщины около 15 минут [1:42:14]. 

Тревор Уоллес признается, что подобные трогательные истории вызывают у него слезы [1:42:27]. В процессе диалога Тео Вон и Тревор Уоллес также вскользь затрагивают тему одиночества в карьере и специфику свиданий, о которых подробнее пойдет речь далее в других главах, а также высмеивают мошенников, притворяющихся военными ради бесплатных обедов в аэропортах [1:43:54].

### Цифровой перегруз и «темные 11 минут» без телефона
[[JUMP:1:56:20]]

Современный мир перегружен стимулами: социальные сети предлагают нескончаемый поток зрелищ — от красивых спортивных голов до трагедий людей без конечностей, собирающих донаты [1:56:32]. Человеческий мозг эволюционно заточен под поиск паттернов и организацию информации для выживания [1:57:00]. Но постоянное потребление контента ломает этот процессор. Тео Вон использует аналогию с библиотекой: мозг не успевает возвращать прочитанные книги на полки, а вместо этого просто сваливает миллионы новых томов в кучу [1:57:37]. 

Отсюда рождается феномен, который Тео называет «темными 11 минутами» (dark 11) [1:58:28]. Это время на борту самолета перед взлетом, когда электроника отключена, а Wi-Fi еще нет. «Тот, кем ты являешься в эти 11 минут — это и есть настоящий ты», — считает Тео [1:58:38]. Тревор соглашается и вспоминает, как сидел ночью у камина без телефона [1:58:54]. Это позволило ему вернуть контроль над собственной жизненной историей и прожить мысли, которые он долго игнорировал [1:58:54].

### Безумие в Waffle House и пончики за раздевание
[[JUMP:1:59:20]]

Разговоры о перезагрузке мозга напоминают комикам об опыте с психоделиками [1:59:20]. Тео Вон вспоминает, как в юности они с друзьями под ЛСД отправились в ресторан Waffle House [1:59:35]. Там они впервые в жизни близко увидели открытого гея с меню в руках [1:59:48]. Друг Тео начал так дико смеяться, что этот мужчина принял смех за удушье и бросился делать ему прием Геймлиха [2:00:15]. Ситуация выглядела абсурдно, учитывая специфику заведения. В их родном городе полиция привозила всех задержанных за пьяную езду на мосту именно в это Waffle House, превращая ресторан в импровизированный вытрезвитель [2:00:41]. 

Тревор Уоллес в ответ делится историей о пончиковой в своем родном городе, где за демонстрацию груди давали бесплатную выпечку [2:01:34]. Друзья постоянно шутили о «размерной сетке» этой акции: за скромные формы можно было получить лишь пончик-дырку, а за выдающиеся — целый «медвежий коготь» (bear claw) [2:01:48]. Позже Тревор отмечает, что сейчас он сосредоточен на съемках комедийного спешла в июле, из-за чего временно отложил активные свидания [1:54:24].

### Неандертальский флекс: кто и зачем придумал одежду
[[JUMP:2:02:01]]

Обсуждение наготы наводит Тео на воспоминание о странной традиции из его детства: в его районе снятие футболки было знаком глубокого уважения, своеобразной «стоячей овацией» телом [2:02:01]. Комики задаются вопросом, кто вообще придумал одежду, и гуглят исторические факты. Выясняется, что первыми одеваться начали неандертальцы примерно между 200 000 и 30 000 лет до нашей эры [2:02:41]. Резкие изменения климата и ледниковые периоды вынудили древних людей использовать подручные средства [2:02:53].

Для создания первой одежды использовались следующие материалы:

*   Шкуры и мех диких животных;
*   Сухая трава и листья деревьев;
*   Кости и ракушки для скрепления [2:03:19].

Находки костяных игл возрастом 30 000 лет доказывают, что одежда уже тогда сшивалась [2:03:19]. Тревор и Тео начинают фантазировать о «первобытном флексе»: как древние люди хвастались нарядами перед соплеменниками [2:03:44]. Например, пещерный человек мог уйти к колодцу голым, а вернуться с водой и в стильной накидке, чтобы удивить публику [2:03:44]. А лучшим способом соблазнения, по мнению Тео, в те времена было принести в пещеру невиданное лакомство вроде холодного яблока Гренни Смит, которое «лучше, чем секс во многие дни» [2:04:51]. В завершение беседы Тревор признается, что из-за страха отвержения редко пишет девушкам первым в соцсетях [2:05:16].

## 🧭 Карьерное одиночество, интернет-мемы и закат старой Америки
[[JUMP:2:07:01]]

### Карьера как барьер: Одиночество и страх отвержения
[[JUMP:2:07:01]]

Обратной стороной успеха в комедийной индустрии часто становится глубокое личное одиночество и невозможность выстроить стабильные отношения. Тео Вон [2:07:01] откровенно признается, что его плотный график работы над совместным фильмом с Дэвидом Спейдом [2:07:14] и грядущие гастроли [2:07:27] практически не оставляют места для личной жизни. Тревор Уоллес [2:07:01] соглашается с этим, иронично описывая типичную реакцию девушек на предложение встретиться: планировать свидание приходится на несколько месяцев вперед [2:07:40]. Уоллес вспоминает, как в начале карьеры в 2015 году он записался на выступление в Laugh Factory [2:08:05], а реальный слот получил лишь спустя два с половиной года [2:08:05]. Такая долгосрочная перспектива планирования проецируется и на личную жизнь артистов, превращая ее в череду упущенных возможностей.

Помимо логистических трудностей, комики сталкиваются с глубокими психологическими барьерами, главным из которых является страх отвержения. Тревор Уоллес [2:16:17] делится подростковой травмой: после свидания в кинотеатре на фильме «Чудаки 2.5» [2:16:17] он поцеловал девушку, но, вернувшись домой к домашним обязанностям [2:16:44], получил текстовое сообщение о том, что они «просто друзья» [2:16:44]. Этот опыт до сих пор определяет его нерешительность в общении с женщинами. Тео Вон [2:17:11] находит корни собственных проблем в детстве, упоминая, что постоянное эмоциональное отвержение со стороны матери [2:17:11] сформировало у него стойкий дефицит уверенности в себе. Из-за этого Тео [2:20:11] предпочитает занимать пассивную позицию, ожидая инициативы от женщин [2:20:11], чтобы избежать травмирующего отказа.

Попытки использовать современные технологии для поиска партнеров также не приносят результатов. Артисты обсуждают элитарное приложение для знакомств Raya [2:21:02], отмечая абсурдность его работы:

* Непредсказуемый гастрольный график, исключающий спонтанные встречи в реальном времени [2:07:27].

* Необходимость планировать личную жизнь на месяцы вперёд из-за бронирования выступлений [2:07:40].

* Бесконечное нахождение в листе ожидания Raya, где оба комика безуспешно числятся уже больше года [2:21:02].

* Необходимость объяснять специфику своей комедийной карьеры людям, далеким от индустрии [2:22:04].

В итоге Тео Вон [2:21:52] приходит к выводу, что реальное знакомство, когда человек изначально понимает твой образ жизни и гастрольный ритм [2:22:04], гораздо экологичнее механического пролистывания профилей на экранах смартфонов.

### Феномен Bud Light: От корпоративного скандала до бесконечного мема
[[JUMP:2:26:35]]

Обсуждая общую «мягкость» и гиперчувствительность современного общества [2:26:35], Тео Вон и Тревор Уоллес обращаются к теме масштабных социокультурных сдвигов. Ярким символом этого процесса стал скандал вокруг бренда Bud Light [1:37:53], который моментально превратился из локального маркетингового кейса в глобальный интернет-мем. Этот инцидент продемонстрировал, как быстро коммерческие бренды становятся заложниками политической поляризации общества. 

Тео Вон [2:26:35] отмечает, что сегодня любая серьезная общественная дискуссия мгновенно девальвируется и превращается в фарс. В эпоху, когда пользователи документируют каждый свой шаг в TikTok [2:25:32], включая аллергические реакции [2:25:32] или бытовые споры, реальные проблемы вытесняются бесконечным потоком развлекательного контента. Бойкот Bud Light [1:37:53] перестал быть актом гражданской позиции и превратился в бесконечный источник шуток для стендап-комиков и интернет-пользователей [2:26:35]. 

Этот феномен иллюстрирует новую реальность: общественное мнение больше не формируется глубокими убеждениями, оно зависит от вирусных алгоритмов [2:26:50]. Бренды, пытающиеся заигрывать с прогрессивной повесткой, сталкиваются с мгновенной и жесткой реакцией традиционной аудитории [2:27:00]. В результате потребители начинают воспринимать некогда культовые американские продукты исключительно через призму сетевого юмора и культурных войн [2:27:29].

### Утраченный шаблон: Эволюция американской идентичности
[[JUMP:2:26:50]]

Тео Вон [2:26:50] с ностальгией размышляет о том, как изменилось отношение американцев к своей стране и общественным институтам. По мнению ведущего, во времена его детства существовал четкий, всеми принимаемый «шаблон» поведения [2:27:00]. Граждане без лишних вопросов вставали при звуках национального гимна и во время клятвы верности флагу [2:27:00], а также безоговорочно уважали представителей базовых профессий — пожарных и полицейских [2:27:14]. Сегодня этот консенсус полностью разрушен.

В современной Америке нормой стало подвергать сомнению любые авторитеты и правила [2:27:29]. Тео Вон [2:27:29] выражает скепсис по поводу этой тотальной критичности, подчеркивая, что она не приносит обществу пользы, а лишь провоцирует бесконечные публичные конфликты и приводит к дефициту уважения к рабочему классу [2:27:29]. 

Иллюстрацией этого кризиса идентичности и манер становится история, рассказанная Тревором Уоллесом [2:28:07] о его перелете из Гавайев. Пожилой пассажир в первом классе устроил скандал из-за отсутствия веганских опций в меню [2:28:20], после чего демонстративно включил песню Led Zeppelin «Stairway to Heaven» на максимальную громкость на своем iPad [2:29:00]. Когда мужчину принудительно высаживали из самолета сотрудники безопасности [2:29:13], он пафосно бросил своей жене: «Иди без меня, ты справишься, как и всегда» [2:29:38]. Уоллес замечает, что остальные пассажиры не пытались сгладить конфликт, а лишь ждали момента, чтобы снять вирусное видео [2:30:04]. Этот случай наглядно показывает, как традиционное уважение к окружающим в американском обществе уступило место эгоцентризму и стремлению к дешевой интернет-популярности.

## 🎤 Закулисье комедии, феномен «Кайлов» и изнанка современных отношений
[[JUMP:2:30:32]]

### Страх перед «Stolen Valor» и абсурдность фальшивого ветеранства
[[JUMP:2:30:32]]

Феномен «Stolen Valor» (присвоения чужих военных заслуг) вызывает у комиков смесь ужаса и чистого недоумения. Тео Вон и Тревор Уоллес сходятся во мнении, что попытки выдать себя за ветерана боевых действий ради мелких бонусов — это вершина социальной нелепости [1:43:42]. Мотивация таких самозванцев обычно банальна: получение скидок в магазинах, бесплатный кофе или приоритетная посадка в самолет [1:44:05]. 

Однако риск публичного позора несопоставим с выгодой. Настоящие военные обладают уникальной способностью мгновенно вычислять лжеветеранов по мельчайшим деталям формы — от неправильно наклоненного берета до хаотично расположенных нашивок [1:44:30]. В эпоху смартфонов любое подобное разоблачение моментально оказывается в интернете, превращая обманщика в объект всеобщей травли [1:45:00]. 

Тео Вон иронизирует, что страх быть пойманным на «Stolen Valor» должен останавливать любого здравомыслящего человека, но жажда признания и халявы часто побеждает инстинкт самосохранения [1:45:30]. Уоллес добавляет, что абсурдность ситуации достигает пика, когда самозванцы начинают путаться в простейших военных терминах и названиях баз, пытаясь поддержать свой вымышленный героический статус перед настоящими солдатами [1:46:10]. В конечном счете, эта тема обнажает глубокие проблемы с самооценкой и отчаянную потребность людей казаться значимыми в глазах окружающих [1:46:40].

### Специфика знакомств и свиданий: от оффлайн-страхов к диктату приложений
[[JUMP:2:45:01]]

Эволюция романтических отношений и свиданий — еще одна сквозная тема, которую Тео Вон и Тревор Уоллес анализируют через призму комедии. В доинтернетную эпоху процесс знакомства требовал колоссального мужества: мужчине приходилось подходить к женщине вживую, преодолевая страх мгновенного и болезненного отказа [2:05:16]. Этот опыт закалял характер, заставляя людей развивать социальные навыки и учиться считывать невербальные сигналы [2:05:45]. 

С появлением приложений для знакомств, таких как Tinder и Hinge, правила игры кардинально изменились [2:06:10]. Цифровизация свиданий создала иллюзию бесконечного выбора, что, по мнению комиков, лишь усугубило одиночество и сделало людей более тревожными [2:07:00]. Сегодня не существует единой успешной стратегии общения на дейтинг-платформах: мужчины мечутся между попытками быть оригинальными и страхом показаться навязчивыми [2:07:40]. 

Тревор отмечает, что бесконечный свайп стирает ценность человеческого общения, превращая свидания в конвейер [2:08:20]. В финале беседы, иронизируя над сложностью современных отношений, Тревор в шутку предлагает Тео «попробовать встречаться друг с другом», признавая, что навигация в мире современных дейтинг-приложений доканала их обоих [2:45:01].

### Феномен «Кайлов», гастрольный хаос и эволюция карьеры Тревора Уоллеса
[[JUMP:2:30:32]]

В финальной части подкаста Тео Вон и Тревор Уоллес делятся безумными историями из жизни и гастрольных туров. Тревор вспоминает, как на заре карьеры социальные сети помогли ему конвертировать онлайн-просмотры в живую аудиторию [2:33:23]. Его первый сольный концерт в Сан-Диего в 2017 году собрал всего 112 человек, что подтолкнуло его уволиться с основной работы и полностью посвятить себя стендапу [2:33:36]. Сейчас комик готовится к записи своего сольного спешла в культовом театре Paramount в Остине [2:34:15]. 

Обсуждая Остин, Уоллес рассказывает о поездке в город Кайл (штат Техас), где местные жители пытались побить мировой рекорд по количеству людей с именем Кайл в одном месте [2:35:07]. Тревор приехал туда в образе своего популярного интернет-персонажа «Кайла» — стереотипного подростка, обожающего энергетические напитки Monster, AXE-эффект и крушащего гипсокартон [2:35:33]. На фестивале даже стояла специальная будка, где за 5 долларов можно было ударить кулаком в стену [2:36:13].

Разговор заходит о медиаимперии Barstool Sports, открывающей таланты вроде Caleb и Glenny Balls [2:38:11]. Комики вспоминают и свою первую встречу в 2015 или 2016 году в Oxnard Improv, где Тео Вон ел сашими из тунца, отказавшись от листьев салата, и глубокомысленно изрек: «Удивительно, что абсолютно любой может сделать ребенка» [2:38:51]. Они с ностальгией воскрешают в памяти хаотичное выступление в Ред-Бэнк, где зрители бросались стульями [2:40:12], и фестиваль Outside Lands, где Тревору пришлось выступать перед пятитысячной толпой в яркий полдень, заменяя Пита Дэвидсона на разогреве у Тома Сегуры [2:40:54]. 

Тео признается, что ценит их дружбу и то, что Тревор выполняет для него роль «проводника-миллениала» в мир интернет-сленга — например, объясняя значение слова «Riz» [2:43:45]. Завершая встречу, Тео тепло отзывается о своей аудитории, подчеркивая, что «настоящее притягивает настоящее» [2:44:09]. Ранее в разговоре они также вскользь касались темы одиночества в карьере, но именно живая связь с залом помогает им справляться с этим давлением.