Самый красивый и при этом абсолютно бесполезный подземный переход в мире — лучшее олицетворение пропасти между Сахалином и Хоккайдо, где технологический перфекционизм соседствует с разрухой. В этом путевом очерке Илья Варламов исследует, почему при схожем климате и географии по разные стороны пролива Лаперуза сложились два диаметрально противоположных мира, объединенных лишь общим стремлением к мирному будущему.
🌏 Острова одной судьбы: общая история Сахалина и Хоккайдо 0:01
География и хронология: как делили Северные территории 1:12
История Сахалина и Хоккайдо — это летопись постоянного переплетения двух культур, разделенных всего лишь 43 километрами пролива Лаперуза . С самой северной точки Японии, мыса Соя, в хорошую погоду виден российский мыс Крильон . Как отмечает Илья Варламов, эти острова объединяет не только суровый северный климат, но и глубокие исторические связи: в течение 40 лет южная часть Сахалина была японской префектурой Карафуто . Сегодня оба региона сталкиваются с похожими вызовами, такими как сокращение населения, о чем подробнее пойдет речь в следующих главах .
Долгое время японское присутствие на Хоккайдо (тогда острове Эдзо) ограничивалось лишь сбором дани с местных народов и редкими поселениями на юге . Масштабное освоение северных земель началось в XIX веке, когда интересы Российской и Японской империй столкнулись. Основные вехи передела территорий:
- 1855 год: подписан Симодский трактат, согласно которому Сахалин признавался совместным владением двух стран .
- 1869 год: после революции Мэйдзи остров Эдзо официально переименован в Хоккайдо и включен в состав Японии .
- 1875 год: по новому договору Япония отказалась от прав на Сахалин в обмен на владение всеми Курильскими островами .
- 1905 год: после поражения России в русско-японской войне южная часть Сахалина (ниже 50-й параллели) отошла Японии, образовав префектуру Карафуто .
Японский период на Сахалине длился 40 лет — до конца Второй мировой войны, и это наследие до сих пор отчетливо прослеживается в архитектуре и памятниках обоих берегов . Даже современные японские карты и монументы на мысе Соя подчеркивают, что это «самая северная точка, доступная для свободного посещения японских граждан в настоящее время», намекая на претензии на Курилы .
Материальные следы: от маяков до оборонительных рубежей 9:02
Разрыв в уровне инфраструктуры между островами сегодня разителен. В то время как к мысу Соя ведет идеальное шоссе, путь к самой южной точке Сахалина, мысу Крильон, превратился в 60-километровое бездорожье . В советское время здесь еще функционировала дорога и мосты, построенные при японцах, но сейчас они полностью разрушены, и добраться до места можно только по береговой линии во время отлива .
Тем не менее, японское качество строительства до сих пор поражает исследователей. На побережье Сахалина сохранились дзоты, командные пункты и укрепления, где бетон спустя 80 лет сохраняет четкие грани и фаски . Одной из уникальных заброшенных достопримечательностей является японский маяк на мысе Кузнецова, построенный в 1914 году . Он примечателен подземным туннелем, соединяющим башню маяка с жилыми помещениями — так маячники могли перемещаться во время свирепых зимних штормов, не выходя на улицу .
На Хоккайдо, в парке города Вакканай, память о Карафуто увековечена в многочисленных мемориалах . Среди них:
- Снежные ворота: обелиск, посвященный всем, для кого Сахалин был родиной и кто потерял её после 1945 года .
- Памятник девяти девушкам: мемориал в честь телефонисток из города Маока (ныне Холмск), которые 20 августа 1945 года покончили с собой, оставаясь на посту до последнего момента входа советских войск .
- Кенотафы: символические могилы, которые устанавливали японцы, посещавшие Сахалин в послевоенные годы, чтобы почтить память предков, чьи останки остались на острове .
На самом Сахалине в окрестностях Холмска до сих пор можно найти остатки японских оборонительных линий с бойницами, которые постепенно поглощает тайга .
Трагедия переселенцев и наследие «русских корейцев» 15:22
Смена границ в 1945 году обернулась человеческой катастрофой для сотен тысяч жителей. К концу войны население японского Сахалина составляло почти 400 000 человек . После капитуляции Японии 90% жителей Карафуто были депортированы, бросая дома и налаженный быт . Илья Варламов приводит историю японской женщины, которая приехала на Сахалин навестить могилы и была удержана советскими властями на три года . Несмотря на это, она сохранила теплые воспоминания о простых сахалинцах, которые помогали ей выжить в те годы .
Однако самой сложной оказалась судьба сахалинских корейцев. С 1910 по 1945 годы Корея была японской колонией, и корейцев массово завозили на Сахалин как дешевую рабочую силу для шахт и лесозаготовок . Когда японцы эвакуировались в 1945-м, они оставили около 25 000 корейских рабочих на произвол судьбы .
- Без гражданства: до 1979 года сахалинские корейцы жили с видом на жительство, не имея ни советского, ни японского паспорта .
- Ограничения: долгое время им запрещалось свободно перемещаться между городами без специального пропуска .
- Дискриминация: в школьные годы потомки переселенцев часто сталкивались с насмешками и оскорблениями со стороны сверстников .
Сегодня корейцы составляют около 20% населения Сахалина и стали неотъемлемой частью локальной идентичности . Сформировался феномен «русского корейца» — человека, который может не знать языка предков, но чтит традиции и русскую культуру одновременно . Корейское влияние радикально изменило гастрономию острова: лопух, папоротник, морская капуста и острая «чимча» стали повседневными блюдами для всех жителей Сахалина, независимо от их этнического происхождения . В Корсакове в 2007 году был установлен памятник на сопке, с которой когда-то тысячи брошенных людей тщетно ждали кораблей, чтобы вернуться на родину .
🌊 Сервис и разруха: контрасты Корсакова и Вакканая 25:24
Условия жизни и сервис в Корсакове: «сжигание денег» и деревянные коробки 29:27
Корсаков — один из ближайших к Японии российских городов, который в разные периоды истории носил имя Отомари и служил важным транспортным узлом . Несмотря на близость к высокотехнологичному соседу, уровень сервиса здесь годами вызывал у иностранцев культурный шок. Илья Варламов вспоминает статью британского журналиста из The Times, который в 2015 году описал прибытие в Корсаков как попадание в иную реальность: пассажиров паромной переправы встречал пыльный синий автобус, а миграционный центр представлял собой «деревянную коробку» без банкоматов, туристической информации и элементарных удобств . Ранее в разговоре Илья и его спутники уже касались темы исторических связей этих территорий, но современное состояние инфраструктуры Корсакова вызывает больше вопросов, чем ностальгии .
Городской бюджет Корсакова выглядит парадоксально: при населении в 33 тысячи человек он составляет около 4,6 миллиарда рублей, что эквивалентно 140 тысячам рублей на каждого жителя в год . По расчетам Ильи Варламова, этих средств должно было хватить на создание «маленького Дубая» или Сан-Франциско с идеальными общественными пространствами . Однако в реальности город долгое время разочаровывал унылыми пятиэтажками, разбитыми тротуарами и ощущением, что огромные деньги просто «сжигаются в котельной» .
Тем не менее, местные жители отмечают позитивные сдвиги в последние годы:
- С городских дорог исчезли «кратеры», в которых раньше можно было убить машину .
- Проводится масштабное обновление фасадов домов и благоустройство дворовых территорий .
- Появились современные объекты, такие как хороший стадион и парки .
Однако социальная инфраструктура всё ещё держится на энтузиастах. Показателен пример японской метеостанции 1930 года постройки, где 55 лет трудится Тамара Ивановна . Она не уходит на пенсию, так как молодые специалисты не готовы работать на крошечную зарплату, несмотря на наличие профильного образования . При этом само здание, построенное японцами, до сих пор стоит без капитального ремонта, хотя его лестницы и внутренние перекрытия уже начинают гнить .
Быт и сервис в рыбацких деревнях: идеальный порядок против закрытых зон 31:42
Контраст между российским и японским побережьями особенно заметен в организации работы портов. На Сахалине съёмочная группа столкнулась с жесткими ограничениями: из-за международного статуса порта, присутствия таможни и ФСБ Илью Варламова не пустили даже на причал, откуда раньше уходили паромы на Хоккайдо . В то же время в японском Вакканае набережная и порт являются открытыми достопримечательностями . Одной из них стал гигантский волнорез высотой 13 метров с массивными колоннами, построенный в 1936 году для защиты судов от цунами — сегодня это популярное место для прогулок и фотосессий .
Рыбацкие деревни на Хоккайдо, расположенные вдоль побережья каждые 5–10 километров, демонстрируют высокий уровень благоустройства . В отличие от стихийных свалок, которые иногда встречаются на окраинах городов, здесь царит идеальный порядок:
- Лодки всегда чистые, ухоженные и оснащены современным навигационным оборудованием и датчиками .
- Вдоль пирсов расположены современные предприятия по сортировке, фасовке и заморозке рыбы .
- Отсутствует «старьё» и ржавые посудины — большинство судов выглядят новыми или идеально восстановленными .
Для японского рыбака судно — это не просто источник дохода, а «первый дом», который должен содержаться в идеальной чистоте . Стоимость новой оснащенной лодки может достигать 300 миллионов иен (около 2 миллионов долларов), что подчеркивает прибыльность этого сурового промысла . Бывшие рыбаки подтверждают, что даже при низких уловах можно зарабатывать около 5 миллионов иен в год, а успешные мастера получают значительно больше .
Другая сторона Хоккайдо: мусор, олени и суровые нравы 35:56
Путешествие Ильи Варламова по Вакканаю развеяло миф о «стерильной» Японии. На окраинах города обнаружилась разруха, нетипичная для туристических открыток: брошенные велосипеды, старые телевизоры и груды хлама на месте снесенных домов . Местные жители, сталкиваясь с туристами, часто испытывают чувство стыда за этот беспорядок . Одной из причин захламленности являются сложности с правом наследования: если владелец дома живет в Токио, он может годами не заниматься участком на севере, и муниципальные власти не всегда могут оперативно очистить территорию .
Неожиданной проблемой для городского сервиса стали дикие олени. На севере Хоккайдо они ведут себя как бродячие собаки: бегают по дворам, заходят в подъезды и буквально «минируют» газоны своим пометом . Местные жители не рады такому соседству, а туристам в магазинах вешают объявления с просьбой не кормить и не поливать животных водой .
Суровость северного быта проявляется и в характере людей. В отличие от привычно вежливых японцев из центральных префектур, рыбаки Вакканая могут быть предельно резкими. Илья Варламов отметил, что нигде в Японии ему так жестко не отказывали в интервью . Закалённые морем люди боятся сказать «что-то не то» без разрешения начальства и предпочитают вообще не вступать в диалог с иностранцами, демонстрируя закрытость, нетипичную для сферы гостеприимства .
🌊 Экономика моря и искусство локального бренда 50:15
Рыбная лихорадка: доходы и суровые будни рыбаков 51:06
Рыболовство — это фундамент, на котором держится жизнь и Сахалина, и Хоккайдо. Однако подходы к организации этого бизнеса и восприятие профессии в двух странах различаются. Как отмечает Илья Варламов, японские рыбаки часто стесняются давать интервью, считая свою работу недостаточно «интеллигентной» для камеры . В их представлении публичные выступления — прерогатива людей с высоким образованием, а человек «от сети» должен заниматься своим делом, не выставляя себя напоказ .
На Сахалине масштаб индустрии впечатляет: здесь зарегистрировано 729 рыболовецких предприятий, которые ежегодно добывают более 750 тысяч тонн морепродуктов . Это самый высокий показатель на Дальнем Востоке, обеспечивающий работой около 10 тысяч человек . Несмотря на тяжелые условия, заработки могут быть колоссальными. Бывший рыбак Юрий из поселка Взморье рассказывает, что за один сезон добычи сельди, который длится всего месяц, можно заработать около миллиона рублей . В обычные периоды его личный доход составлял около 500 тысяч .
Тем не менее, российская рыболовная отрасль сталкивается с рядом специфических проблем:
- Техническое оснащение: В то время как японцы выходят в море на современных специализированных судах, многие сахалинские частники вынуждены использовать резиновые лодки, которые к тому же попадают под жесткий прессинг морской инспекции .
- Кадровый вопрос: Местные жители всё реже идут в море из-за случаев обмана со стороны недобросовестных компаний . В результате на переработку рыбы приходится массово привлекать приезжих из Бурятии и Читы .
- Бюрократия и квоты: Лицензирование жестко ограничивает даже любительский лов. Например, пенсионеру на Сахалине могут разрешить поймать всего три горбуши в день, при этом за разрешением нужно ехать за десятки километров .
В Японии ситуация иная благодаря мощной системе профсоюзов . Каждый рыбак обязан иметь лицензию, которую нужно регулярно обновлять, и строго придерживаться разрешенного вида добычи — будь то креветка или краб . Это создает порядок, но и ограничивает возможности: японский собеседник признается, что с завистью смотрит ролики о российских ловцах краба, так как в его районе их добыча запрещена .
Экономика деликатесов: гребешковый рай Ому 57:08
Япония демонстрирует феноменальную способность превращать локальный продукт в мировой бренд. Деревня Ому на Хоккайдо, которую сами жители гордо называют городом, является наглядным примером такой «гребешковой экономики» . Здесь всё вращается вокруг добычи моллюска, который считается эталоном качества.
Цены на местные деликатесы в обычном деревенском магазине могут удивить:
- Килограмм замороженных местных гребешков стоит около 2800 иен .
- Полкило свежайшего утреннего улова — 1500 иен .
- Волосатый краб весом 500 грамм обойдется в 4700–5000 иен .
- Лапы краба (500 г) стоят до 15400 иен .
Илья Варламов поражается ассортименту супермаркета в деревне, где живет всего 4000 человек . Помимо свежайших морепродуктов, здесь можно найти французское шампанское и огромный выбор готовой еды, что подчеркивает высокий уровень жизни рыбацких общин Хоккайдо . Развитая инфраструктура позволяет туристам приехать в Ому на поезде (или автобусе, заменившем нерентабельную железную дорогу) специально ради гастрономического тура . На Сахалине же, несмотря на богатство ресурсов, рынок морепродуктов часто остается стихийным: на прилавках крабов гораздо больше, чем позволяют официальные лицензии, а цены остаются высокими даже для местных жителей .
Локальная идентичность: от маскотов до канализационных люков 1:03:39
Ключевое различие между подходами двух стран кроется в развитии локальной идентичности. В Японии каждое поселение стремится выделить свою уникальность и заработать на ней . В Ому это возведено в культ. У города есть свой маскот — розовое существо (смесь рыбы и дельфина) с фотоаппаратом, которое украшает всё: от карт до сувенирных футболок .
Особое внимание уделяется деталям, которые в России обычно игнорируются:
- Дизайнерские люки: Дорожные люки в Ому украшены изображениями крабов и гребешков . Один из таких люков выставлен в информационном центре как объект искусства, а для туристов создана специальная карта с координатами, где их можно найти «в естественной среде» .
- Вендинговая культура: На станциях можно встретить аппараты, продающие даже охлажденное мясо или тартар, что делает жизнь в глуши максимально комфортной .
- Поддержка своих: В магазинах обязательно висят фотографии местных фермеров, а мерч и сладости подчеркивают принадлежность именно к этому региону .
Илья Варламов отмечает, что в России приехать в городок на 4000 человек и найти там уникальные локальные сувениры (если это не «Золотое кольцо») практически невозможно . В Японии же локальный патриотизм конвертируется в реальные деньги. Однако эта идеальная картинка имеет и обратную сторону. Ранее в разговоре авторы упоминали проблему заброшенных домов, а на окраинах Ому обнаруживаются свалки старой техники и покрышек . Оказывается, японцы так же, как и россияне, иногда стремятся избежать платы за утилизацию мусора, выбрасывая его за административной чертой города . Это разрушает миф о «стерильной Японии», сближая жителей Хоккайдо с их соседями по Сахалину в бытовых привычках .
🗑️ Миф о безупречности: экологические проблемы и мусор на берегах 1:15:39
«Японии будет стыдно»: изнанка побережья Хоккайдо 1:15:39
Путешествуя по Хоккайдо, Илья Варламов сталкивается с реальностью, которая резко контрастирует с устоявшимся стереотипом об идеальной чистоте Японии . Несмотря на то что побережье украшают живописные рыбацкие деревни и знаменитые ворота-тории храма Копира, привлекающие толпы фотографов , общее состояние прилегающих территорий вызывает у автора разочарование. «Японии и, думаю, им будет немножко стыдно, когда они всё это увидят, потому что, ну, это уж совсем какой-то позор», — комментирует он состояние загородных зон .
Проблема замусоренности побережий становится одной из центральных тем этой части поездки. Илья Варламов отмечает, что по мере движения вдоль берега он постоянно видит «засранные» участки, где бытовые отходы соседствуют с природными красотами . Ранее в разговоре уже упоминались исторические связи островов, но здесь внимание акцентируется на бытовом упадке современности . Даже в местах, считающихся священными или туристически привлекательными, за пределами «открыточного» кадра обнаруживается значительное количество мусора .
Основные претензии ведущего связаны с тем, что:
- Обочины дорог за пределами городов находятся в запущенном состоянии .
- На побережье скапливается как принесенный морем, так и оставленный людьми хлам .
- Общее благоустройство во многих сельских районах Хоккайдо не выдерживает сравнения с центральными префектурами страны .
Солёный ветер и гниющий металл: экологический облик Сахалина 1:32:54
На российской стороне, в Холмске, экологические и эстетические проблемы носят иной, более суровый характер. Илья Варламов сравнивает Холмск с японским Хакодате, называя его «воротами острова», так как именно сюда прибывает паром с материка . Однако вместо ухоженной городской среды здесь преобладает облик «унылой российской провинции» с выраженными признаками коррозии и разрушения .
Особое внимание автор уделяет влиянию агрессивной морской среды на городскую архитектуру. Металлические фасады домов в Холмске, призванные защищать здания, не выдерживают воздействия солёного ветра: они ржавеют и гниют, создавая гнетущее впечатление . Это визуальное загрязнение дополняется обилием обшарпанных зданий без нормальной облицовки .
Даже исторические объекты, такие как остатки японских храмов или старые лестницы, о которых шла речь в контексте культурного наследия, сейчас окружены признаками запустения . В прибрежных зонах Сахалина, как и на Хоккайдо, природа постепенно поглощает следы человеческой деятельности, но делает это через разрушение и ржавчину . Илья Варламов отмечает, что даже те немногие попытки благоустройства, которые предпринимаются в городе, часто выглядят инородно на фоне фасадов, «съеденных» солью и временем .
«Японский Детройт»: стихийные свалки и пустота жилых кварталов 1:36:15
Возвращаясь к описанию Японии, Илья Варламов признается, что вид окраин Хакодате окончательно разрушает миф о «вылизанной» стране . Стоит отойти от туристического центра, как начинаются районы с грунтовыми дорогами, глубокими ямами и покосившимися сараями . Автор описывает эти места как «выбитые зубы»: участки земли, где раньше стояли дома, теперь заброшены и не застраиваются из-за отсутствия спроса .
В этих жилых, но кажущихся вымершими кварталах Илья Варламов находит подтверждение экологической небрежности:
- Стихийные свалки: Прямо посреди жилой застройки можно встретить навалы мусора, состоящие из старых вентиляторов, лопухов и прочей «дребедени» .
- Брошенная техника: На вечном приколе стоят полузаброшенные автомобили, такие как старый Volkswagen Beetle, который годами врастает в землю посреди пустыря .
- Визуальный шум и упадок: Огромное количество «пустырей» и заброшенных построек напоминает ведущему Детройт .
Такая «неидеальная Япония» шокирует своей тишиной и отсутствием людей . Илья Варламов отмечает, что в некоторых районах даже официальные представительства, например филиал Дальневосточного университета, выглядят как «облезлые коробочки» или администрации полузаброшенных заводов . Заросли травы на территории консульства и обшарпанные стены создают атмосферу места, которое медленно проигрывает битву со временем и экологическим запустением . «Меньше всего ожидаешь в Японии увидеть самовольную свалку», — резюмирует автор, подчеркивая общность проблем по обе стороны пролива Лаперуза .
🏛️ Архитектурный диалог: от русского Хакодате до японского Сахалина 1:40:28
Русский след и уникальный стиль Хакодате 1:40:40
Историческое влияние России на архитектурный облик Хакодате сформировало в городе неповторимую эстетическую среду, где японские традиции органично переплелись с русскими элементами . Этот уникальный стиль стал визитной карточкой региона, выделяя его на фоне остальной Японии. В то время как ранее в разговоре Илья Варламов касался проблем депопуляции и пустующих домов «акия» , архитектурное наследие продолжает служить свидетельством былого величия и культурного обмена.
Интерес к сохранению исторического облика проявляется даже в подходе к заброшенным строениям. В Японии насчитывается около 9,9 млн пустующих домов , и власти стараются привлекать новых жителей не ради инвестиций, а для сохранения живой городской ткани . Архитектурная преемственность видна и в том, как старые здания, пережившие экономический «пузырь» тридцатилетней давности , остаются частью ландшафта, даже если их владельцы переехали в крупные мегаполисы вроде Саппоро или Токио .
Бетонное наследие Карафуто: заводы и павильоны гоандэн 1:47:14
На Сахалине «японский след» в архитектуре представлен прежде всего монументальными промышленными и культовыми объектами периода Карафуто. В тридцатых годах японцы активно развивали здесь Угольную промышленность и строили шахтёрские посёлки . Ярким примером служит бывший посёлок Найбути (ныне Быков), где до сих пор сохранились фрагменты конструкций шахты, закрытой в 2006 году , и массивная бетонная японская труба бывшей котельной .
Особую ценность представляют остатки целлюлозно-бумажных заводов. Один из таких объектов, построенный в 1919 году, отмечает свой столетний юбилей в руинах, но его бетон по-прежнему поражает прочностью . Илья Варламов отмечает, что этот «original Japan» бетон стоит как памятник эпохе, когда японцы, осваивая остров, не задумывались об экологии, из-за чего весной на Сахалине долгое время таял «чёрный снег» .
Среди малых архитектурных форм выделяются павильоны гоандэн (Hoanden). Эти уникальные сооружения предназначались для хранения портретов императора и его семьи . Павильоны строились огнеупорными и вентилируемыми, а их архитектура варьировалась от функционального минимализма до изысканного греческого стиля с колоннами . Подобных объектов в самой Японии практически не осталось, что делает сахалинские образцы мировым архитектурным эксклюзивом .
Социальная архитектура и «оранжевая» идентичность Хоккайдо 1:49:11
В японских городах, столкнувшихся с экономическим упадком, архитектура часто становится декорацией для ушедшей эпохи. Бывшая «угольная столица» Юбари, объявившая о банкротстве в 2007 году , сегодня напоминает декорации к фильмам ужасов . Внутри заброшенной городской библиотеки сохранились не только книги, но и артефакты технологического прошлого: старые компьютеры, телевизоры-раритеты, компакт-диски и даже отдел эротической киноклассики . Удивительно, что в отличие от российских заброшенных зданий, где сантехнику и технику выносят под чистую , в Японии интерьеры остаются нетронутыми вандалами .
На контрасте с руинами Юбари, в других частях Хоккайдо архитектура используется как инструмент создания позитивной идентичности:
- В деревне Нисиокоппе здания облицовывают ярко-оранжевой плиткой или красят в этот цвет, чтобы жизнь в лесной глуши казалась веселее .
- Здесь же построен современный детский центр с коллекцией из тысячи деревянных игрушек .
- Детские сады на Хоккайдо поражают продуманностью: вместо традиционных кроватей дети спят на специальных лежаках прямо на полу , а классы укомплектованы музыкальными инструментами и синтезаторами .
Тем не менее, разрыв в качестве социальной архитектуры между двумя островами остаётся болезненным. Если в Японии даже в удалённых деревнях строят огромные современные школы с полями , то на Сахалине в посёлке Взморье дети вынуждены учиться в контейнерах, пока новое здание школы только начинают строить . Наследие прошлого — будь то русские дома Хакодате или японские заводы Сахалина — остаётся немым укором нынешнему состоянию провинции по обе стороны пролива .
🍱 Экономика выживания: от «яичных бутиков» до северных надбавок 2:05:30
Фермерство как вызов: японский перфекционизм и сахалинские гектары 2:05:42
На Хоккайдо сельское хозяйство сталкивается с теми же вызовами, что и в России: молодёжь уезжает в мегаполисы, а земля остаётся на попечении стариков . Чтобы поля не пустовали, местные власти Саппоро и окрестностей сдают рисовые угодья в аренду всем желающим — даже если урожай будет низким, город гарантирует арендатору 30 кг риса . Однако, по словам 80-летнего фермера, посвятившего земле всю жизнь, 10 акров приносят лишь около 350 тысяч иен в год (чуть более 2000 долларов), что не может удержать молодых людей от переезда в Токио .
Контрастом к увядающим деревням выступает феноменальный пример японского маркетинга — «яичный бутик» . Здание, спроектированное профессиональным архитектором, больше напоминает элитную винодельню или гольф-клуб, чем фермерскую лавку . Илья Варламов отмечает, что это высшая точка японского перфекционизма: бизнес, начинавшийся 25 лет назад с одного вендингового аппарата, превратился в бренд с сувенирной продукцией и дизайнерской упаковкой . Здесь продают:
- яйца «Сакура» с ярко-розовым желтком ;
- оплодотворённые яйца, из которых могут вылупиться цыплята ;
- семейные боксы по 3 и 5 кг .
На Сахалине частное фермерство держится на энтузиастах. На местных ярмарках можно встретить предпринимателей, предлагающих деликатесы собственного производства: от маринованной перепёлки до козьего сыра двухлетней выдержки . При этом для многих жителей острова огород остаётся важным подспорьем: излишки клубники продают по 200–300 рублей за стакан, чтобы накопить на бытовые нужды, например, на ремонт титана . Сахалинцы называют свой край «островом сокровищ», утверждая, что здесь невозможно умереть с голоду благодаря обилию дикоросов, морских ежей и рыбы, которую можно ловить в море .
Активное долголетие: социальная роль пенсионеров 2:15:15
Отношение к старости на двух островах имеет свои особенности, но общим остаётся стремление пожилых людей быть полезными обществу. В сахалинском посёлке Быков 73-летняя Ирина проводит для местных пенсионерок занятия лечебной физкультурой и организует походы к родникам . Она отмечает, что для комфортной жизни в возрасте на острове есть всё — чистый воздух и природа, не хватает только работы .
В Японии система вовлечения пожилых людей в жизнь города отлажена на государственном уровне. Старики здесь не просто «сидят на лавочках», а выполняют важные социальные функции: регулируют движение на перекрёстках или следят за порядком в парках . Одной из уникальных практик являются бесплатные уроки японского языка для иностранцев в коммьюнити-центрах, где преподавателями выступают волонтёры-пенсионеры . Они делают это не ради денег, а ради возможности общаться с новыми людьми . Сами японские пенсионеры на вопрос о доходах отвечают уклончиво, но признают, что «хорошая пенсия» начинается примерно с 14 000 долларов в год . Многие продолжают трудиться и после 65 лет по системе «итаку», оставаясь в штате компаний на неполный рабочий день с уменьшенной зарплатой .
Арифметика выживания: зарплаты, цены и бензин 2:20:21
Экономический разрыв между регионами остаётся значительным. Средняя зарплата на Сахалине составляет около 1200 долларов (90 000 рублей) против 3800 долларов на Хоккайдо . На российском острове больше всех зарабатывают сотрудники нефтегазовой отрасли и инженеры — их доход может достигать 500 000 рублей в месяц . В то же время учителя на Сахалине получают в 4,5 раза меньше своих японских коллег, чей средний доход составляет около 3600 долларов .
Реальный уровень жизни на Сахалине сильно корректируется высокими ценами, которые жители сравнивают с московскими . Продуктовая корзина здесь обходится дорого:
- десяток яиц стоит от 137 до 500 рублей в зависимости от категории ;
- привозные фрукты, например, азербайджанские абрикосы, считаются роскошью ;
- цена за один арбуз в межсезонье может достигать 3000 рублей .
На Хоккайдо, несмотря на статус «провинции», цены в супермаркетах более стабильны, а в магазинах существуют специальные отделы с продукцией местных фермеров, где рядом с товаром всегда висит фото и краткая история производителя .
Особое внимание Илья Варламов уделяет ценам на топливо, которые растут на обоих берегах . В Японии литр бензина стоит от 165 до 183 иен (около 1,1–1,2 доллара) . На Сахалине ситуация парадоксальна: на государственных заправках «Роснефть» 92-й бензин стоит около 56 рублей, в то время как на частных АЗС цена может прыгать до 67 рублей, а стоимость дизельного топлива порой доходит до 93 рублей за литр . «Цены растут прямо на глазах», — констатирует автор, заправляясь в Южно-Сахалинске .
Завершая этот этап путешествия по северному побережью Хоккайдо, Варламов обнаруживает странный инфраструктурный объект: на абсолютно пустой двухполосной дороге, где машина проезжает раз в несколько минут, построен современный подземный переход . Это кажется избыточным даже для благополучной Японии, создавая ощущение сюрреализма на «краю света» .
⛩️ Парадоксы северной инфраструктуры: от «крабовых» переходов до энергетической независимости 2:30:49
Подземный сюрреализм и культура курения 2:30:49
Путешествуя по пустынным дорогам северного Хоккайдо, Илья Варламов натыкается на объект, вызывающий стойкие ассоциации с северокорейской урбанистикой: монументальный подземный переход через абсолютно пустую трассу . Несмотря на отсутствие людей и машин в радиусе многих километров, сооружение находится в идеальном состоянии: внутри пахнет лавандой , стены девственно чисты, а освещение выполнено в виде инсталляций, напоминающих северное сияние . На потолках и стенах перехода красуются подсвеченные изображения созвездий, включая «созвездие волосатого краба» . Ведущий называет этот объект «самым красивым и самым бесполезным подземным переходом в мире», подчеркивая ироничный контраст между вложенными средствами и реальной востребованностью в вымирающем регионе .
Другой пример японского внимания к деталям и комфорту — специализированные курительные павильоны на заправках . В отличие от российской практики, где курильщики зачастую вынуждены стоять на обочине, в Японии обустроены закрытые домики с мощной системой вентиляции . Это позволяет с комфортом переждать непогоду и не мешать окружающим, что Илья Варламов иронично характеризует как возможность «умирать достойно» .
Энергетика после Фукусимы: ветер, солнце и несостоявшийся мост 2:33:47
На фоне заброшенных домов Хоккайдо выделяются бескрайние поля солнечных батарей . Илья Варламов напоминает, что в начале нулевых Россия и Япония обсуждали амбициозный проект «энергомоста» — прокладку подводного кабеля через пролив Лаперуза для поставок электричества с Сахалинской ГРЭС-2 и Южно-Сахалинской ТЭЦ . Проект не состоялся из-за технических сложностей и нежелания Японии попадать в прямую энергетическую зависимость от соседей .
Японская энергетика пережила колоссальный сдвиг после катастрофы на АЭС «Фукусима» в 2011 году .
- До аварии 33 атомных реактора обеспечивали 30% потребностей страны, сегодня эта цифра упала до 7% .
- На Хоккайдо расположена АЭС «Томари», но после проверок её реакторы так и не получили разрешения на полноценную работу .
- После мощного землетрясения 2018 года, обесточившего 3 млн зданий на острове, власти сделали ставку на возобновляемые источники .
Несмотря на 177 солнечных дней в году , на Хоккайдо мешают обильные снегопады, поэтому панели устанавливают под острым углом . Помимо солнца, побережье буквально усеяно лесами ветряков . Илья Варламов отмечает, что в какой-то момент их количество начинает казаться избыточным и даже пугающим, хотя это всё же лучше, чем сжигать уголь .
Автобусные остановки: Хоккайдо против Сахалина 2:37:40
Контраст между технологической Японией и реальностью северного острова ярче всего проявляется в дизайне автобусных остановок. Некоторые из них выглядят как «наркопритоны» с проваленными полами, ржавыми урнами и грязными подушками на лавках . В городке с населением 20 000 человек Варламов обнаруживает остановку в виде крошечного деревянного домика с земляным полом и настолько низким потолком, что расписание можно прочитать, только буквально «поклонившись столбу» .
Впрочем, встречаются и противоположные примеры — «остановочные дворцы» с башнями и павильонами . Внутри таких убежищ обязательно есть:
- Набор лопат разных размеров для расчистки снега .
- Флаг Совета безопасности деревни .
- Закрывающиеся двери для защиты от ветра .
Для сравнения Илья Варламов показывает типовые остановки на Сахалине, например, в поселке Быков . Это основательные бетонные или металлические конструкции из профнастила, которые быстро ржавеют из-за морской соли . Они часто украшены «наскальной живописью» местных жителей, но при этом выглядят более привычно и надежно на фоне эксцентричных японских хижин .
Выживание в шторм и снежная архитектура 2:43:42
Климат диктует свои правила по обе стороны пролива. На дорогах Хоккайдо установлены специальные штормовые укрытия (шелтеры) . Это массивные навесы прямо над трассой, где водители могут переждать метель. Внутри таких шелтеров часто установлены туалеты и вендинговые аппараты с напитками . Кроме того, вдоль дорог стоят специальные заборы, предотвращающие образование снежных переметов .
На Сахалине борьба со снегом отразилась в архитектуре жилых домов. Илья Варламов обращает внимание на необычные козырьки над подъездами, направленные углом вверх . Такая конструкция не дает подтаявшему снегу и глыбам льда падать на голову выходящим людям — сосульки образуются по бокам, где их легче сбить . Местные жители отмечают, что хотя в 2024 году остров пережил парализующий циклон , в целом климат меняется: раньше сугробы закрывали дома по самую крышу .
В завершение этого этапа пути Илья Варламов прибывает в город Сираои, название которого переводится с языка айнов как «Радуга» . Этот город считается одним из центров сохранения айнской культуры, о трагической истории и наследии которой подробно пойдет речь в следующей главе . Сам же город Сираои сегодня выглядит депрессивно: за последние 50 лет население сократилось с 25 до 17 тысяч человек , а центральные улицы напоминают декорации к фильмам о Диком Западе с заброшенными ангарами и сорняками .
🏯 Асахикава vs Южно-Сахалинск: архитектура, быт и эхо войны 2:55:58
Культурное наследие и проблемы айнов 2:56:13
Поиск следов коренного населения Хоккайдо в современных городах оказывается непростой задачей: Илья Варламов отмечает, что в Сираои найти айнов, кроме сотрудников музеев, практически невозможно . Ситуация в Асахикаве, где японские поселенцы обосновались в 1890 году, схожая: когда-то здесь кипела жизнь исконных обитателей, строивших поселения у рек для удобства рыбалки . Одним из немногих сохранившихся островков этой культуры остается район Сикапуни (или Чикабуна на японском), что в переводе означает «место, где всегда находится птица» . Название отсылает к легенде об огромной птице, обитающей в местных горах .
Сегодня на месте первоначального поселения, которое постепенно поглотил разрастающийся город, открыт мемориальный музей айнов . Экспозиция наглядно демонстрирует традиционный быт:
- Дома строили из дерева и соломы без использования гвоздей .
- В центре каждого жилища располагался очаг, запах которого до сих пор наполняет музейные реконструкции .
- Важным элементом интерьера был травяной алтарь .
Несмотря на то что современные здания вплотную подступили к этим объектам, Япония стала относиться к наследию айнов более бережно, сохраняя эти культурные анклавы . Однако это скорее музейная консервация, чем живая традиция, так как айны прошли через десятилетия ассимиляции и дискриминации, что ранее уже упоминалось в контексте их истории.
Архитектура «дна»: апато, ман и японские панельки 2:58:04
Сравнивая Асахикаву с Южно-Сахалинском, Илья Варламов подчеркивает, что это города-побратимы, схожие по населению (340 тысяч против 200 тысяч) и расположению вдали от моря . Несмотря на японскую чистоту, Асахикава производит впечатление «депрессивной дыры» с американской квадратной планировкой и обилием асфальтовых пустырей-парковок . С точки зрения городского дизайна здесь царит хаос: плитка уложена неровно, повсюду агрессивная звуковая реклама и полное отсутствие дизайн-кода .
Бытовое устройство японского города во многом утилитарно. Илья выделяет несколько типов жилья:
- Апато — считается «самым дном», это бюджетные дома с одним общим внешним коридором .
- Ман — многоквартирные дома для бедной части населения с крошечными квартирами .
- Современные панельки — четырехэтажные постройки без архитектурных изысков, окруженные голым асфальтом .
Техническая изнанка жизни на севере Хоккайдо включает уникальные решения. Из-за обилия снега мусор здесь прячут в специальные сетки , а у домов стоят белые баки с керосином для зимнего отопления . Одной из самых интересных находок стали «снежные колодцы» — ямы перед домами, куда сбрасывают снег . Там он тает под воздействием земного тепла (+5 градусов), превращаясь в техническую воду .
Музейная память и «закрашенные» Курилы 3:13:01
В отличие от Асахикавы, Южно-Сахалинск (бывшая японская Тойохара) сохранил яркие памятники архитектуры периода Карафуто. Визитной карточкой города остается здание краеведческого музея, построенное японцами с использованием материалов из Германии . Архитектура здания сочетает традиционную японскую крышу и европейские фахверковые элементы с богатой резьбой по дереву . На территории музея до сих пор находят артефакты, например, закопанные старые ворота .
Военная история обоих городов представлена в их музеях:
- Музейно-мемориальный комплекс «Победа» (Южно-Сахалинск): Современные экспозиции рассказывают о противостоянии с Японией . Одной из самых ярких историй является судьба актрисы Ёсико Окады, которая бежала из Японии в СССР ради обучения у Мейерхольда, но попала в ссылку на 10 лет .
- Музей японской армии (Асахикава): Здесь соседствуют суровые военные экспонаты и странный юмор — например, стенды с местным саке . В экспозиции представлен легендарный истребитель Mitsubishi Zero .
Особое внимание Илья уделяет картам в японском музее: на них Курильские острова предсказуемо закрашены в цвета Японии, что отражает официальную политическую позицию Токио . При этом современные японцы, как отмечает ведущий, в массе своей не ищут оправданий действиям императорской армии в прошлом .
Японский взгляд на Россию: от страха до сочувствия 3:19:06
Геополитическая напряженность последних лет наложила отпечаток на жизнь острова. Весной 2022 года в Японии всерьез обсуждали вероятность нападения России на Хоккайдо, а японские генералы предполагали, что остров может быть использован для размещения ядерного оружия . Несмотря на это, личное отношение простых японцев к россиянам остается подчеркнуто человечным.
Старшее поколение, помнящее тяготы Второй мировой войны, выражает понимание и сочувствие. Один из местных жителей-пенсионеров в разговоре с Ильей Варламовым отметил: «В России, наверное, сейчас непросто... Да-да, мы вас понимаем» . Некоторые пожилые японцы даже критикуют влияние США на политику своей страны, считая, что премьер-министр Кисида действует с оглядкой на Америку . Эта человеческая связь сохраняется вопреки официальной риторике о «недружественных странах» и приостановленным переговорам по мирному договору.
🪵 Архитектура дерева и тени прошлого: как выживают города и деревни 3:21:07
Хоккайдо и Сахалин сегодня находятся в разных архитектурных и социальных измерениях, несмотря на общие климатические вызовы. В то время как японская сторона делает ставку на высокотехнологичный дизайн и превращение общественных пространств в центры притяжения, российское Приморье зачастую сохраняет лишь утилитарные постройки советского периода, многие из которых постепенно приходят в упадок . Илья Варламов отмечает, что разрыв в подходе к городской среде виден даже в мелочах: от запаха свежего дерева в сельской библиотеке до заброшенных железнодорожных веток, ставших памятниками ушедшей эпохи .
Дизайн как спасение: мебельная столица Асахикава 3:24:58
Асахикава — это не просто второй по величине город Хоккайдо, но и признанный центр деревообрабатывающей промышленности Японии . На острове сосредоточена четверть лесов страны, и именно здесь умельцы превращают природный ресурс в предмет искусства и экспорта . С 1990 года город принимает Международный конкурс дизайна деревянной мебели, что позволило ему войти в список «Творческих городов ЮНЕСКО» . В мире всего 40 таких городов, и статус Асахикавы подчеркивает, что современная архитектура и промышленность могут развиваться рука об руку .
В местном Центре дизайна представлены работы частных мастеров, которые веками оттачивали искусство создания шкафов и полок . Современные дизайнеры стремятся вложить в каждый предмет не только функциональность, но и особую философию . Примеры продукции поражают воображение и ценами, и исполнением:
- Дизайнерский диван может стоить около 810 000 иен .
- Оригинальная деревянная лавочка в японском стиле оценивается в 363 000 иен .
- В ассортименте присутствуют даже такие экзотические вещи, как деревянные сумки, часы и картины .
Этот фокус на дизайне продиктован необходимостью удерживать интерес к региону в условиях депопуляции. Пока молодежь уезжает в мегаполисы, Асахикава пытается создать среду, где традиции обработки дерева становятся основой для современной городской идентичности .
Социальная архитектура: библиотека среди полей 3:27:16
Ярким примером того, как Япония борется с запустением сельских территорий, является общественный центр в деревне Такасу с населением всего 7 000 человек . До 2019 года здесь функционировал обычный сельский ДК, но после масштабной реконструкции он превратился в многофункциональный комплекс с библиотекой на 30 000 книг . Это более четырех книг на каждого жителя, включая младенцев .
Архитектура здания в Такасу — это триумф функциональности и локальных материалов. Две трети конструкций выполнены из местного дерева, чей запах наполняет все внутренние помещения . Огромные панорамные окна в пол обеспечивают обилие дневного света, а наклонная крыша спроектирована так, чтобы снег не создавал нагрузки на кровлю .
Внутри центра предусмотрено всё для комфортной жизни общины:
- Трансформируемые залы со световыми жалюзи для проведения любых мероприятий — от конкурсов доярок до театральных постановок .
- Современный «сад камней» в виде гранитных волн .
- Кулинарные классы и комнаты для чайных церемоний .
- Специальные зоны для пожилых людей (с тонометрами) и молодых родителей (с детскими кроватками) .
Илья Варламов подчеркивает контраст: этот центр построен «прямо среди полей», чтобы жизнь в деревне была такой же комфортной, как в столице . В это же время на Сахалине сельские клубы часто переживают не лучшие времена. Хотя в некоторых поселках, таких как Ключи, жизнь еще теплится благодаря энтузиастам и ансамблям национального танца, многие другие дома культуры «зачахли» еще в девяностые . В таких местах остаются жить в основном пенсионеры, а от былой инфраструктуры (кинотеатров и библиотек) остаются лишь воспоминания .
Транспортные хабы и «утилитарные коробки» 3:34:42
Разрыв в развитии инфраструктуры подтверждается статистикой: в 2022 году Хоккайдо посетили 42 миллиона туристов, в то время как Сахалинскую область — всего 300 тысяч . На японском острове работают три международных аэропорта, тогда как на Сахалине современный авиахаб только один — в Южно-Сахалинске .
При этом Илья Варламов замечает, что японская архитектура малых аэропортов, например в Хакодате, часто лишена внешнего лоска . Это предельно утилитарные «коробки», где дизайн принесен в жертву порядку и функциональности . Здесь можно встретить даже старые механические табло выдачи багажа, которые не меняют на электронные просто потому, что они исправно работают . Любопытно, что в аэропорту Хакодате надписи дублируются на русский язык — наследие времен активного приезда моряков и торговцев .
Схожая ситуация и с вокзалами. Железнодорожный вокзал в Южно-Сахалинске, построенный в 1975 году на месте изящного японского здания с изогнутой крышей, представляет собой типовую советскую постройку . Напротив него — вокзал в японском Вакканае, который служит не просто транспортным узлом, а полноценным общественным центром с магазинами, кафе и зонами для коворкинга . Варламов отмечает, что в России вокзалы часто воспринимаются как «зоны отчуждения», куда не придешь добровольно назначить свидание, в то время как в Японии это чистые и уютные места для отдыха .
Колея судьбы: наследие железных дорог 3:37:37
Железная дорога — главный символ промышленного освоения обоих островов. Японцы строили узкоколейку (1067 мм), которая долгое время оставалась уникальной чертой Сахалина . К 2020 году российские власти полностью переделали пути под материковый стандарт (1520 мм), что, по мнению некоторых местных жителей, лишило остров части его идентичности .
Сегодня японское наследие на Сахалине сохраняется лишь на заброшенных участках. Самый известный из них — «Чертов мост», построенный в 1920-х годах . Это сложнейшее инженерное сооружение: поезд заходил в тоннель, делал петлю внутри сопки и выезжал на мост на высоте 41 метр . Сейчас рельсы там «утащили на металл», а сам объект привлекает лишь туристов, готовых идти пешком от станции Николайчук .
Этот контраст — между гниющими шпалами «Чертова моста» и высокоскоростными линиями синкансэна на Хоккайдо — лучше всего иллюстрирует разницу в подходе к сохранению и развитию территорий . Пока Япония интегрирует старые станции в современную жизнь как музеи, Сахалин пытается найти баланс между уничтожением старого «японского бетона» и созданием новой, часто безликой, но практичной среды .
🕊️ Философия островной жизни: мир, труд и «сахалинский диагноз» 3:46:14
Путешествие по северным префектурам Японии завершается в Асахикаве — крупном промышленном и дизайнерском центре Хоккайдо . Несмотря на то что город порой кажется безликим в плане архитектуры , его вокзал и прилегающие пространства демонстрируют высочайший уровень комфорта и безопасности . Илья Варламов отмечает, что в Японии можно спокойно оставить дорогой штатив посреди площади, не опасаясь кражи , а полиция, передвигающаяся на миниатюрных «дружелюбных» машинах, зачастую кажется бездельничающей из-за отсутствия преступности . Внутреннее убранство вокзала, отделанное местным деревом, подчеркивает статус города как центра мебельного дизайна . Здесь прямо в зале ожидания выставлены дизайнерские стулья и вешалки, на которых может посидеть любой желающий .
Железнодорожное наследие и эстетика труда 3:51:37
В окрестностях Асахикавы сохранились уникальные памятники технической истории. Одним из таких мест является старая деревянная станция Камуи-Котон, что в переводе с языка айнов означает «деревня богов» . Построенная в 1908 году в период бурного развития угольных шахт и фабрик , сегодня она превращена в гибрид музея и общественного пространства . На месте бывших путей теперь проложена велосипедная трасса, а на вечной стоянке замерли три старых тепловоза .
Особого внимания заслуживает отношение японцев к сохранению даже таких удаленных объектов. За территорией станции ухаживает 75-летний смотритель, который наводит порядок не ради зарплаты, а из любви к эстетике .
- Работник станции категорически не хочет уходить на пенсию, посвящая всё время уборке мусора и уходу за газоном .
- Даже в этом «богом забытом месте» ливневые решетки и люки выполнены с особым изяществом, превращая утилитарные вещи в предметы искусства .
- Смотритель признается: «Поддерживать порядок и красоту мне нравится... это всё на мне» .
Этот пример иллюстрирует общую черту жителей обоих островов — стремление быть на своем месте и делать свое дело максимально качественно .
«Сахалинский диагноз» и гордость северян 3:54:05
Сахалин и Хоккайдо, несмотря на государственные границы, объединяет не только суровая природа, но и особый склад характера местных жителей. Илья Варламов замечает, что на обоих островах живут удивительно жизнерадостные люди — от веселых владельцев баров в Японии до суровых, но преданных своей земле сахалинских рабочих . Многие жители Сахалина, проработав на острове десятилетиями, отказываются от переезда на «материк» .
Для многих «Сахалин — это диагноз» . Женщина, проработавшая 20 лет экспедитором и строившая дороги по всему острову, признается, что ни в какую Японию или другой регион ей ехать не хочется: «У нас остров такой уникальный, что бросать его и переезжать — это грех» . На японской стороне наблюдается похожая картина: некоторые жители Асахикавы за всю жизнь ни разу не были ни в Токио, ни в Киото, считая свой город лучшим местом на земле .
Объединяющей чертой также является подчеркнутая аккуратность: даже в небогатых районах люди выглядят опрятно. Рыбаки и рабочие носят чистую одежду, качественные перчатки и следят за внешним видом, что создает общее ощущение достоинства и порядка . Главный секрет счастья здесь формулируют просто: делать своё дело так, чтобы никто тебе не мешал, и самому не досаждать окружающим .
Мечты о мире и военное эхо 3:58:35
Финальные размышления жителей островов о смысле жизни и будущем неизбежно касаются темы мира и безопасности. Военная история региона и современные геополитические трения накладывают отпечаток на мысли даже самых простых людей . 87-летний житель Японии, рассуждая о смысле жизни, ставит на первое место прекращение гонки вооружений . Он отмечает, что огромные деньги, которые страны тратят на военные нужды, могли бы приносить пользу обществу, если бы направлялись в мирное русло .
Среди основных жизненных ценностей люди с обеих сторон пролива выделяют:
- Здоровье близких, детей, внуков и правнуков .
- Возможность «не делать глупостей» и продолжать радоваться жизни в любом возрасте .
- Стремление приносить пользу людям, а не вред, выступая своего рода «проводником добра» .
- Наличие собственного жилья для будущих поколений .
Особенно остро звучит тема мира в разговорах с сахалинцами. Одна из местных жительниц признается, что ее главная мечта — чтобы быстрее закончилась война и ребята вернулись домой . Люди хотят, чтобы их дети и внуки жили в светлое время и не испытывали на себе тех тягот, что выпали предкам .
Подводя итог многочасового путешествия, Илья Варламов подчеркивает, что японцы, судя по их отношению к жизни, хорошо усвоили уроки Второй мировой войны . Истинное счастье заключается в возможности найти свою зону комфорта, мирно ловить рыбу или выращивать овощи в своем саду, живя под мирным небом . Этот простой человеческий идеал остается универсальным для жителей обоих берегов, несмотря на все политические разногласия.
