Британский скульптор Конрад Шоукросс в своей лекции для престижного научного сообщества The Royal Institution исследует невидимые механизмы Вселенной сквозь призму геометрии, физики и кинетического искусства. Опираясь на концепции известных ученых и философов, он демонстрирует, как его масштабные инсталляции деконструируют привычные представления о пространстве и времени. В центре его рассуждений оказывается природа человеческого познания, которое, подобно платоновским теням, способно лишь приближаться к разгадке законов мироздания, но никогда не увидит их абсолютную первооснову.
🗿 Разрушение привычной реальности: от меловых скал до парижского метра 0:00
Конрад Шоукросс вырос в регионе Саут-Даунс, среди знаменитых меловых скал Севен-Систерс. В юности сильное впечатление на него произвело откровение геолога о том, что эти гигантские холмы сформированы древними ледниками из спрессованных костей доисторических морских существ. По словам Шоукросса, именно в этом кроется великая преобразующая сила науки — она подрывает наши базовые предубеждения о мире, полностью переворачивая укоренившееся ощущение реальности. Человек считает скалы символом вечного камня, тогда как на самом деле они представляют собой сотни метров спрессованного кальциевого депозита живых организмов, разрезанного мегаповодками ушедших ледников.
Позже, будучи студентом Художественной школы Слейда, художник наткнулся на вывеску Института измерений и контроля на Гауэр-стрит, что подтолкнуло его к скептическому изучению природы универсальных человеческих стандартов. Как отмечает Шоукросс, метрическая система, рожденная во времена Французской революции, изначально содержала в себе элемент абсурда: французские ученые пытались вычислить сектор окружности Земли с помощью секстантов прямо под обстрелом королевского сопротивления. Из-за ошибок и возможных подлогов в расчетах эталонный метр, хранящийся в Версале, оказался неточным. Художник полагает, что традиционный фут, несмотря на свою монархическую природу, является гораздо более гуманным и висцеральным эталоном, поскольку он напрямую соотносится с пропорциями человеческого тела.
В попытке исследовать хрупкость и условность этих принятых обществом шкал, Шоукросс создал серию альтернативных космических эталонов:
- «Плутонический метр» — компактная линейка длиной всего около 18 сантиметров, которая могла бы стать демократичной мерой длины в случае колонизации Плутона.
- «Сатурнианский метр» — масштабный эталон, достигающий почти 10 метров в длину из-за гигантских размеров планеты.
- «Венерианский метр» — массивный геометрический объект, также продемонстрированный автором в зале.
Своей ранней кинетической работой «Измерение и контроль бесконечности» (дубовый ящик со встречно направленными зеркалами) Шоукросс стремился показать, что абсолютная истина всегда ускользает от фиксации. По его замыслу, бесконечная визуальная регрессия существует внутри сосуда только тогда, когда он плотно закрыт кожаными ремнями, но бесследно исчезает, как только человек пытается открыть крышку и заглянуть внутрь.
⏳ Тирания времени и небесный опыт 8:01
Развивая идею относительности шкал, Шоукросс разработал концепцию планетарных механических часов, которые измеряют секунду на разных космических телах, исходя из уникальной скорости их осевого вращения. Например, год на Венере длится 245 земных лет, и планета крутится невероятно медленно. В созданных художником венерианских часах маятнику требуется ровно 245 секунд, чтобы совершить один единственный тик, что, по мнению автора, создает удивительное, почти гипнотическое ощущение застывающего времени.
В 2013 году Шоукросс реализовал монументальный проект в лондонском здании Roundhouse. Обратив внимание на то, что круглое пространство поддерживают ровно 24 колонны, он превратил саму архитектуру в гигантские астрономические часы. Размышляя об истории хронометража, Шоукросс подчеркивает: если семидневная неделя соотносится с лунным календарем, а 365 дней — с вращением Земли вокруг Солнца, то деление суток на 24 часа является абсолютно произвольным историческим совпадением. С его точки зрения, математически гораздо логичнее было бы разделить сутки на 36 часов, что сделало бы время удобным фракталом от 360 градусов.
Художник считает современную 24-часовую систему тиранической и тоталитарной структурой, созданной государством ради жесткого контроля и наведения порядка. Своей инсталляцией в Roundhouse он попытался вернуть измерению времени его первозданный, романтический характер, который существовал в эпоху древних земледельцев, ориентировавшихся исключительно по длине и смещению теней в дни солнцестояний и равноденствий. Под этим медленно вращающимся рукотворным светилом проходили масштабные культурные перформансы с участием хореографа Уэйна Макгрегора, танцовщицы Шивон Дэвис и музыки Карлхайнца Штокхаузена.
🌌 Энтропия плоскости и космические «аберрации» 12:21
Еще одним фундаментальным физическим принципом, вдохновившим Шоукросса, стал закон сохранения углового момента, из-за которого материя во Вселенной со временем неизбежно уплощается. По словам художника, именно этот закон определяет плоскую форму нашей Солнечной системы, дискообразных галактик и аккреционных дисков черных дыр. Шоукросс видит в этом явлении глобальную космическую энтропию, направленную к плоской форме.
Под впечатлением от научно-популярных визуализаций, где Солнечная система на немыслимой скорости несется сквозь галактику, а планеты движутся по сложной спирали (хеликсу) вслед за Солнцем подобно косяку рыб за китом, Шоукросс создал скульптуру «Временное веретено» (Time Spindle). Этот объект представляет собой выточенный из алюминия волчок с массивными дисками из spun-стекла. Внутри стеклянных отливок неизбежно образуются пузырьки воздуха, которые профессиональные мастера и оптики называют «аберрациями» или дефектами линзы.
Случайность против великого замысла
Шоукросс переосмысляет этот технический термин в глубоком философском ключе:
- Художник утверждает, что человечество веками изучало движение небесных тел, отчаянно пытаясь отыскать в нем признаки высшей симметрии и великого замысла.
- По его мнению, наша Солнечная система сама по себе является своеобразной «аберрацией» планет, возникшей не по божественному плану, а в результате череды хаотичных и катастрофических космических событий.
- Тени от пузырьков воздуха в стекле инсталляции ложатся на поверхности точно так же, как тени реальных планет — Земли, Сатурна или Венеры, материализуя эту космическую случайность внутри планетарной оболочки.
📐 Психогеометрия тетраэдра и философия коллапса 15:40
Конрад Шоукросс на протяжении 25 лет изучает «психогеометрию» — скрытые смыслы, заложенные в математических углах и формах. Его главным увлечением стал тетраэдр — простейшее из пяти платоновых тел. В древнегреческой философии он символизировал неделимый атом. Художник с иронией замечает, что современная наука поторопилась, назвав открытую ею частицу атомом, поскольку физики смогли расщепить ее на еще более мелкие элементы практически сразу.
Уникальность тетраэдра заключается в его геометрической «неправильности»: в отличие от кубов, тетраэдры при соединении друг с другом не способны плотно заполнять пространство (тесселировать), а порождают хаотичные, искривленные формы. Единственным строгим правилом их системного роста является тетрахеликс — вертикальная закручивающаяся спираль. Эту концепцию Шоукросс подробно исследовал в рамках своей персональной выставки из 40 работ в Институте математики в Оксфорде, курируемой Фатош Устек.
Разрушение догм как двигатель науки
Примером такого геометрического исследования стала знаменитая 14-метровая стальная скульптура «Парадигма» (Paradigm) весом 30 тонн, установленная у биомедицинского Института Фрэнсиса Крика в Лондоне. Ее сужающаяся к основанию конструкция, собранная на болтах, отсылает к идее философа Томаса Куна о смене научных парадигм через их неизбежный крах. По словам Шоукросса, эта работа служит жестким напоминанием молодым ученым о том, что разрушение старых догм является неотъемлемой частью прогресса, а наука никогда не должна быть заносчивой или самонадеянной.
Художник создал множество модификаций этой концепции в своей студии в Хакни, которая функционирует подобно строгой научной лаборатории:
- «Широкая парадигма» (Broad Paradigm) — скульптура со скоростью геометрического расширения звеньев в 25%, которая выглядит крайне неустойчиво, прекарийно и пугающе.
- «Парадигма с фаской» (Paradigm Chamfer) — кристаллическая структура с утрированными линиями срезов, визуально напоминающая цепочку аминокислот.
- Скульптура, посвященная поэту Уильяму Йейтсу — оптический объект со сложной спиральной сердцевиной и хамелеоновым покрытием, которое буквально растворяет монумент в небе или листве в зависимости от освещения.
- «Перелом» (Fracture) — покрытая ржавчиной модификация спирали, символизирующая расширение Вселенной и фактор времени, включенный в статичную модель.
Иллюзия идеальной сферы
Шоукросс является убежденным сторонником постструктуралистской концепции «смерти автора». Он считает, что как только концептуальное произведение оказывается в реальном мире, личные мотивы создателя теряют значение, уступая место интерпретациям зрителей. Ярким примером стала его работа «Схизма» (Schism), состоящая из 20 тетраэдров, которые математически невозможно сложить в идеальную сферу — между ними всегда остается уродливый рваный зазор. Во время публичных показов сторонники Брекзита видели в этой трещине крах Евросоюза, а приверженцы теории симуляции — явное доказательство программного сбоя нашей реальности. Шоукросс шутит, что в Средние века математики побоялись бы показать такую фигуру королю, поскольку этот структурный изъян подрывал креационистские теории о божественном совершенстве Вселенной.
Во время пандемического локдауна Шоукросс построил альтернативную 19-тетраэдную версию «Схизмы» на юге Франции, обучив монтажу двух аргентинских мастеров по выпечке пиццы и используя из техники лишь один старый экскаватор. Базовый элемент конструкции был удален, благодаря чему внутри скульптуры образовалось обитаемое пространство, а один из массивных стальных тетраэдров завис ровно в трех сантиметрах от земли исключительно за счет строгого расчета веса и геометрии.
После научной резиденции в Ноттингеме, где Шоукросс изучал слияние черных дыр и гравитационные волны, его восприятие этих структур трансформировалось. В цикле из девяти скульптур «Первичные условия» (The Primary Conditions), выставленном в Глайндборне, он видит уже не куновский коллапс, а пространственно-временные диаграммы стремительного расширения Вселенной в первые мгновения Большого взрыва.
Кульминацией геометрических изысканий автора стала инсталляция «Пятнистый свет солнца» (The Dappled Light of the Sun), состоящая из тысяч ветвящихся тетраэдров весом по 5 тонн каждый, установленных на поразительно тонких триподах. Добиться такой экстремальной устойчивости конструкции художнику помог его многолетний партнер — инженер Пит Лэйдлер из бюро Structure Workshop. Идея инсталляции восходит к высказыванию знаменитого британского биохимика Дороти Ходжкин, которая сравнила метод рентгеновской кристаллографии с попыткой разгадать структуру дерева, видя лишь его тень на земле. По мнению Шоукросса, эта метафора напрямую перекликается с платоновской пещерой: созерцая тени, мы никогда не сможем в полной мере осознать устройство коры, движение муравьев или митохондрии внутри клеток.
🤖 Механические оды пионерам кибернетики: Бэббидж и Лавлейс 32:53
Проектирование и постройка сложных кинетических машин требует от студии Шоукросса колоссальных ресурсов, времени и энергии. Одним из таких знаковых устройств стал прибор «Медленная дуга внутри куба» (Slow Arc inside a Cube), созданный как прямая отсылка к трудам Дороти Ходжкин. Единственным продуктом этой машины являются тени: механизированная рука плавно перемещает источник света по плавной синусоидальной траектории от одного угла решетчатой клетки к другому, имитируя естественное ускорение и замедление падающего мяча под воздействием гравитации.
Эксперименты с канатами и трагедия Бэббиджа
Еще в студенческие годы Шоукросс стал одержим идеей создания канатных машин, ошибочно видя в плетении нитей идеальную физическую модель времени. Его первый деревянный аппарат «Пряжа» (Yarn) производил лишь тонкий веревочный шнурок, но положил начало долгой инженерной зависимости автора. Впоследствии это вылилось в создание масштабной автоматизированной установки «Нервные системы», медленно ткавшей канат из разноцветных шнуров.
Продолжением этой линии стала машина «Ода Разностной машине» (Ode to the Difference Engine), созданная в память о великом математике Чарльзе Бэббидже. Этот канатный аппарат устроен парадоксальным образом: он пытается расплести веревку с той же скоростью, с какой закручивает ее, зацикливая нити сами на себя. При повороте ручки механизм начинает неумолимо сминать и разрушать собственную конструкцию. Шоукросс сознательно заложил этот конструктивный изъян как символ глубокого экзистенциального пафоса и трагического одиночества ученых-пионеров, опережающих свою эпоху. Художник напоминает, что во время Великой выставки 1851 года Бэббиджу не позволили полноценно продемонстрировать его вычислительное устройство, высмеяв проект, который, наряду с паровым двигателем, мог бы навсегда изменить ход человеческой истории.
Музыка цифр Ады Лавлейс
В 2014 году Шоукросс запустил масштабный международный проект «The Ada Project», посвященный музе и коллеге Бэббиджа — Аде Лавлейс. Толчком к созданию послужила книга Сэди Плант «Нули и единицы». В рамках перформанса в парижском Palais de Tokyo художник запрограммировал массивного промышленного робота-манипулятора на выполнение сложной геометрической хореографии, после чего пригласил четырех молодых женщин-музыкантов написать свои партитуры в строгом соответствии с движениями, скоростью и эмоциями машины. Шоукросс подчеркивает, что Лавлейс была первым человеком на Земле, сообразившим, что число — это не просто инструмент подсчета количества яблок или груш, а самостоятельная информационная сущность, способная кодировать музыку, графику и данные.
Сегодня канатные технологии Шоукросса достигли пика сложности. В его студии собрана гигантская экспериментальная установка с апериодической системой шестерен, благодаря которой узор плетения каната никогда не повторяется. Машина спроектирована для непрерывной автономной работы в режиме 24/7, а катушки с сырьем требуют замены всего один раз в год. В скором времени инсталляция навсегда уедет в музей в Тасмании, и сейчас художник ищет в аренду просторное помещение размером минимум 12 на 12 метров для проведения финальных предвылетных тестов.
🌑 «Библиотека отсутствия» и природа ускользающей истины 40:53
В финальной части выступления Конрад Шоукросс продемонстрировал практические результаты своих двадцатилетних исследований в области оптики и интерференции. Его проект «Библиотека отсутствия» (The Library of Absence), ласково именуемый «Умбретта» (от итальянского ombretta — тень), представляет собой портативный дорожный чемодан с 64 перфорированными дисками. С помощью попарного вращения этих пластин на специальном проигрывателе и направленного луча света художник создает на экране динамические проекции.
Эксперимент наглядно иллюстрирует важнейший научно-философский парадокс: наложение двух предельно простых геометрических узоров (например, обычных квадратов или линий) при вращении мгновенно рождает запредельную фрактальную сложность, визуально напоминающую гравитационный рингдаун при слиянии двух черных дыр. По словам Шоукросса, эта интерактивная игра теней детально отражает положение человечества в познании Вселенной. Мы находимся лишь в самом начале долгого пути и отчаянно пытаемся расшифровать скрытые механизмы природы по их мимолетным проекциям.
В новейшей трехслойной версии инсталляции «Медленная дуга внутри куба», состоящей исключительно из треугольных клеток и оснащенной двумя движущимися источниками света, Шоукросс сознательно оставляет весь приводной механизм полностью открытым для публики. Зритель видит каждую шестеренку, рычаг и рождающиеся из них жидкие, подобные колеблющейся воде тени.
Однако, как резюмирует в финале Шоукросс, в масштабах реальной Вселенной мы, как ученые и художники, всегда заперты внутри нашего скромного диапазона восприятия («perception envelope»). Человечество изобрело гениальные костыли в виде математики, индукции и экспериментов, позволяющие нам ближе подобраться к истине, но нам никогда не будет дано увидеть сам первозданный механизм бытия. Мы обречены оставаться в положении узников платоновской пещеры, для которых недостижимая реальность навсегда останется лишь танцем теней на стене.
