# Рациональность как долг: философия и стратегия Berkshire Hathaway

Источник: https://www.youtube.com/watch?v=F67eHNhD-Vg
Канал: IDP
Опубликовано: 23.05.2019

---

«Оставаться глупее, чем ты мог бы быть, — это бесчестно», — заявляет Чарли Мангер, превращая рациональность из метода в моральный императив. Пока финансовый мир тонет в комиссиях хедж-фондов и сложных прогнозах экономистов, Berkshire Hathaway управляет миллиардами силами всего 25 человек, доказывая, что характер и здравый смысл важнее любого IQ.

## 🤝 Этика эффективности: Clayton Homes и стратегия 3G Capital
[[JUMP:00:00]]

Ежегодное собрание акционеров Berkshire Hathaway 2015 года началось с подведения итогов работы ключевых подразделений и ответов на острые вопросы журналистов. Уоррен Баффетт (Warren Buffett) сразу отметил значительное улучшение показателей железнодорожной сети BNSF: после трудностей предыдущего года компания продемонстрировала рост скорости движения поездов и точности расписания, что позволило ей увеличить долю рынка [03:16]. Однако основная дискуссия развернулась вокруг этических аспектов бизнеса — в частности, вокруг модели ипотечного кредитования Clayton Homes и партнерства с инвестиционной группой 3G Capital.

### Clayton Homes: «Своя шкура на кону» и защита заёмщиков
[[JUMP:05:38]]

Отвечая на критику в адрес Clayton Homes, Уоррен Баффетт представил развернутую защиту модели бизнеса, ориентированной на доступное жилье. Основная претензия журналистов касалась высоких ставок и дефолтов в сегменте мобильных домов, однако Баффетт подчеркнул, что Clayton Homes действует принципиально иначе, чем большинство игроков ипотечного рынка до кризиса 2008 года [05:51]. 

Ключевое отличие заключается в удержании рисков. В то время как традиционные застройщики и банки часто секьюритизируют и перепродают ипотечные портфели инвесторам по всему миру, Clayton Homes удерживает на своем балансе кредиты на сумму около 12 миллиардов долларов, выданные 300 000 семей [07:38]. 

> «У нас нет интереса продавать кому-то дом, по которому заёмщик не сможет платить, потому что дефолт — это чистый убыток для нас», — пояснил Баффетт [07:51]. 

По его словам, компания сохраняет «свою шкуру на кону» (skin in the game), удерживая в большинстве случаев 100% ипотечного риска, что заставляет их крайне ответственно подходить к оценке платежеспособности клиентов.

Баффетт также привел конкретные цифры, чтобы проиллюстрировать социальную значимость Clayton Homes:

*   Компания занимает 70% рынка новых домов стоимостью до 150 000 долларов [08:56].
*   Стоимость типового дома составляет всего 69 500 долларов (включая технику и кондиционирование), что при общей цене с землей около 95 000 долларов является едва ли не единственным шансом для многих американцев на собственное жилье [10:15].
*   97% заёмщиков успешно выплачивают ипотеку, а средний ежемесячный платеж (основной долг и проценты) составляет менее 600 долларов [17:27].

Особое внимание Уоррен Баффетт уделил математической ошибке в публикациях СМИ. Журналисты обвиняли компанию в 20%-й прибыли с каждого дома, путая валовую прибыль с чистой [12:50]. Баффетт пояснил, что хотя валовая маржа действительно близка к 20%, после вычета всех операционных расходов, зарплат персонала и налогов чистая прибыль Clayton Homes составляет всего около 3% [13:58]. 

Чарли Мангер (Charlie Munger) добавил, что невозможно сделать кредитование бедных слоев населения на 100% успешным. Если бы уровень дефолтов был равен нулю, это означало бы, что компания отказывает в кредите множеству достойных людей, лишая их возможности приобрести дом [19:37].

### 3G Capital: почему капитализму необходимо «правое дело» сокращений
[[JUMP:21:18]]

Вторым острым вопросом стало партнерство Berkshire Hathaway с бразильской группой 3G Capital, известной своими жесткими мерами по сокращению штатов и оптимизации расходов в таких компаниях, как Kraft Heinz и Burger King. Баффетт решительно отверг обвинения в аморальности подобного подхода. 

Его позиция проста: в бизнесе не должно работать больше людей, чем это необходимо для эффективного функционирования. Он привел в пример Burger King, который после «оздоровления» силами 3G Capital начал значительно опережать своих главных конкурентов по темпам роста [21:59]. По мнению Баффетта, если 50 человек могут выполнять работу, которой ранее занимались 100, то удержание лишнего персонала вредит экономике в долгосрочной перспективе [22:37].

Чарли Мангер высказался еще более жестко, сравнив неэффективные компании с советской экономикой:

> «Альтернатива системе "правильного размера" — это то, что случилось в России. Там у каждого была работа, но это привело к ситуации, когда рабочие говорили: "Они делают вид, что платят нам, а мы делаем вид, что работаем". В итоге вся экономика перестала функционировать» [23:06].

В качестве исторического доказательства пользы эффективности Баффетт привел пример железных дорог. В 1947 году в этой отрасли работало 1,6 миллиона человек, и это был убыточный, опасный и неэффективный бизнес [23:31]. Сегодня на железных дорогах занято менее 200 000 сотрудников, при этом они перевозят больше грузов, работают в гораздо более безопасных условиях и обеспечивают функционирование современной экономики [23:43]. 

Баффетт и Мангер резюмировали, что эффективность является необходимым условием выживания при капитализме, и хотя процесс сокращения персонала болезнен, он позволяет компаниям оставаться конкурентоспособными и приносить пользу обществу в глобальном масштабе [24:09]. Ранее в обсуждении Баффетт лишь вскользь упомянул вопросы культуры управления, к которым они вернутся позже.

## 🛡️ Три фактора удачи, долговечность брендов и культура после Баффетта
[[JUMP:25:02]]

Вторая четверть сессии вопросов и ответов 2015 года началась с обсуждения операционных деталей недавно приобретённого автодилерского бизнеса Van Tuyl, однако дискуссия быстро переросла в глубокое философское осмысление того, как Berkshire Hathaway стала тем, чем она является сегодня. Уоррен Баффетт и Чарли Мангер откровенно обсудили роль случая в своих успехах, механизмы сохранения уникальной культуры компании и свою непоколебимую веру в классические потребительские бренды.

### «Трифекта» страхового успеха: почему это невозможно повторить
[[JUMP:32:10]]

Чарли Мангер в своём ежегодном письме акционерам высказал провокационную мысль: успех Berkshire в страховании настолько велик и случаен, что Баффетт не смог бы его повторить, даже если бы вернул себе молодость и острый ум, но начал с небольшой базой капитала. Уоррен Баффетт полностью согласился с этим тезисом, приписав становление страховой империи Berkshire «трифекте» — трём невероятным случайностям, которые невозможно спланировать [32:35].

Первым фактором удачи стала встреча Баффетта в 20-летнем возрасте с Лоримером Дэвидсоном (будущим главой GEICO). В одну из суббот Дэвидсон потратил четыре часа, объясняя неизвестному студенту основы страхового бизнеса [33:03]. Баффетт признаёт, что это образование было ценнее любого курса в бизнес-школе и оно было делом чистого случая — он просто приехал в Вашингтон и наудачу зашёл в офис компании [33:15].

Второй случай произошёл в 1967 году, когда Джек Рингвальт решил продать National Indemnity. Рингвальт был человеком настроения и мог передумать в течение часа. Баффетт купил компанию только потому, что его друг вовремя привёл Джека в офис Уоррена, когда тот был «в духе» для продажи [33:53].

Третьим и решающим фактором стало появление Аджита Джайна в середине 1980-х. Джайн просто зашёл в офис в субботу и сказал, что никогда не работал в страховании, но готов попробовать [34:18]. Баффетт отмечает, что шансы на повторение такого комбо в будущем стремятся к нулю. Хотя ранее в обсуждении затрагивались изменения на рынке перестрахования, Уоррен подчеркнул, что страховой бизнес Berkshire был создан «из ничего» прямо в Омахе благодаря этим встречам [35:50].

### Институционализация культуры: Berkshire после основателей
[[JUMP:36:14]]

Один из главных вопросов инвесторов касался устойчивости культуры Berkshire после ухода текущего руководства. Уоррен Баффетт заверил, что децентрализация и ценности компании уже давно институционализированы и не зависят от личностей [38:47].

В качестве доказательства жизнеспособности бренда Berkshire как «покупателя последней надежды» Баффетт привёл недавнюю сделку в Германии с госпожой Луи, владелицей сети магазинов для мотоциклистов. Она хотела продать свой семейный бизнес именно Berkshire, потому что знала: компания сохранит её наследие [36:52].

Культура Berkshire, по мнению Баффетта, самоподкрепляется на трёх уровнях:

*   **Акционеры:** 97% владельцев акций проголосовали против выплаты дивидендов, что уникально для корпоративного мира [37:55].
*   **Совет директоров:** В отличие от других компаний, где директора получают сотни тысяч долларов за формальное присутствие, в Berkshire это «хранители», которые покупают акции на рынке наравне с обычными инвесторами [38:08].
*   **Менеджеры:** Руководители дочерних компаний больше заботятся о результате для Berkshire, чем о личной выгоде [40:17].

Баффетт сравнил создание культуры с накоплением «песчинок в часах» [49:17]. Это процесс, идущий сверху вниз: сотрудники смотрят на поведение лидеров, а не на их слова. В качестве примера коррекции культуры Уоррен упомянул, что ранее компания пересматривала этику продаж в Kirby и условия ипотеки в Clayton Homes, чтобы они соответствовали внутренним стандартам честности [50:00].

### Кока-кола против брокколи: ставка на неизменность вкусов
[[JUMP:40:43]]

На фоне растущей критики сахара и тренда на здоровое питание акционеры выразили обеспокоенность судьбой Coca-Cola. Однако Баффетт остаётся оптимистом, указывая на «чрезвычайно широкий ров» (moat) вокруг бренда [40:50]. Он предсказал, что через 20 лет потребление напитков Coca-Cola в мире вырастет, несмотря на любые изменения в диетах [41:36].

Баффетт защищает Coca-Cola, Kraft и Heinz, опираясь на историческую выносливость брендов. Heinz была основана в 1869 году, Coca-Cola — в 1886-м [44:48]. По его мнению, компании всегда адаптируются под запросы потребителей, но фундаментальное удовольствие от продукта никуда не исчезнет.

Уоррен приправил защиту бренда личным примером: за последние 30 лет четверть всех калорий он получил именно из Coca-Cola [42:17]. 
> «Если бы я всю жизнь ел только брокколи и брюссельскую капусту, я бы не прожил так долго. Каждая трапеза была бы для меня похожа на поход в тюрьму», — иронично заметил Баффетт [42:42]. 

Чарли Мангер поддержал коллегу, добавив, что сахар — полезное вещество, предотвращающее «преждевременное размягчение артерий», и что он не видит улыбок на лицах людей, закупающихся в Whole Foods [43:20, 45:31]. Несмотря на иронию, основной тезис остался серьёзным: Berkshire делает ставку на долговечные привычки миллиардов людей, которые не меняются десятилетиями.

## 📈 Оценка рынка через ВВП, безопасность железных дорог и сила бренда

[[JUMP:50:09]]

В этой части собрания 2015 года Уоррен Баффетт и Чарли Мангер обращаются к фундаментальным показателям рыночной стоимости, вопросам промышленной безопасности и стратегии использования бренда Berkshire Hathaway. Обсуждение охватывает как макроэкономические индикаторы, так и специфические операционные вызовы, с которыми сталкиваются дочерние компании конгломерата.

### Оценка рынка: магия процентных ставок и ВВП
[[JUMP:51:53]]

Один из ключевых вопросов коснулся любимого индикатора Уоррена Баффетта — отношения суммарной рыночной капитализации к ВВП США. На момент встречи этот показатель достиг 125% [52:07], что исторически считается тревожным сигналом. Вторым фактором стала корпоративная прибыль как процент от ВВП, также находящаяся на рекордно высоких уровнях.

Уоррен Баффетт отметил, что, хотя высокая корпоративная прибыль может вызывать вопросы у общества, она доказывает невероятную эффективность американского бизнеса, который процветает вопреки жалобам на налоговые ставки [52:46]. Однако интерпретировать эти цифры в отрыве от монетарной политики невозможно. Баффетт подчеркнул, что текущие оценки акций напрямую зависят от аномально низких процентных ставок, которые он и Мангер ещё несколько лет назад посчитали бы невозможными [53:13].

Логика инвестора здесь проста:

*   Если доходность государственных облигаций составляет 1%, корпоративная прибыль стоит гораздо больше, чем при доходности в 5% [53:26]. 
*   Всё сводится к альтернативным издержкам. При текущих ставках акции могут казаться дешевыми; но если ставки вернутся к исторически «нормальным» уровням, нынешние цены на рынке будут выглядеть крайне завышенными [54:31].

Чарли Мангер добавил в своей характерной манере, что предсказывать будущее движение ставок бессмысленно: «Раз уж мы не смогли предсказать то, что происходит сейчас, зачем кому-то спрашивать наше мнение о будущем?» [54:43]. Баффетт подтвердил, что Berkshire никогда не принимала решений о покупке или продаже компаний (будь то See’s Candies или BNSF), основываясь на макроэкономических прогнозах [55:10]. Вместо этого они фокусируются на средней прибыльности бизнеса и прочности его «рва» (конкурентного преимущества) на дистанции в 100 лет [55:50].

### Промышленная безопасность и новые стандарты перевозок
[[JUMP:56:16]]

Значительная часть дискуссии была посвящена новым государственным стандартам безопасности для железнодорожных перевозок нефти и химикатов. Это напрямую касается двух активов Berkshire: железной дороги BNSF и компании Marmon (через дочернюю Union Tank Car), которая производит и сдает в аренду цистерны.

Новые правила объемом в 300 страниц были опубликованы буквально за пару дней до собрания [56:57]. Баффетт признал, что интересы перевозчика (BNSF) и производителя цистерн (Marmon) могут в чем-то расходиться, но общая цель — повышение безопасности — неоспорима. Он отметил, что отрасль столкнулась с неожиданными вызовами: например, сырая нефть из месторождения Баккен (Bakken crude) оказалась более летучей и опасной, чем предполагалось ранее [59:48].

Ключевые моменты по безопасности:

*   **Обязательства перевозчика:** Как «общественный перевозчик» (common carrier), BNSF обязана транспортировать опасные грузы, такие как хлор и аммиак, даже если бы предпочла этого не делать [57:51].
*   **Снижение скорости:** В городских зонах с населением более 100 тысяч человек скорость поездов с нефтью уже ограничена до 35 миль в час [1:04:11].
*   **Модернизация парка:** Marmon планирует активно работать в три смены над переоборудованием (ретрофиттингом) существующих цистерн, как только станут окончательно ясны технические требования [1:05:15]. 

Баффетт также коснулся темы страхования рисков. Berkshire предлагала другим железным дорогам страховое покрытие на сумму до 5–6 миллиардов долларов сверх их собственного удержания, но отрасль сочла предложенные ставки слишком высокими [1:03:06]. При этом сама BNSF не нуждается в покупке внешней страховки, так как капитал материнской компании Berkshire Hathaway позволяет покрыть любые возможные убытки от катастроф [1:04:24].

### Финансовая гибкость и сила бренда Berkshire
[[JUMP:1:06:22]]

Отвечая на вопрос о внутренних транзакциях между страховыми дочерними компаниями, Баффетт объяснил, что концентрация капитала в National Indemnity — это способ упростить управление средствами [1:06:47]. Перевод премий от GEICO или MedPro к «родительской» страховой структуре позволяет эффективнее инвестировать деньги, не распределяя их по «50 или 75 разным карманам» [1:07:13]. Это не меняет надежность выплат, но делает финансовую систему Berkshire более прозрачной для менеджмента.

В завершение главы возник вопрос о брендировании: почему некоторые компании стали добавлять «Berkshire Hathaway» в свое название? Баффетт пояснил, что это решение принимается индивидуально. Например, в сфере недвижимости (HomeServices) или автодилеров (Van Tuyl, ныне Berkshire Hathaway Automotive) имя бренда добавляет доверия и помогает контролировать поведение сотрудников: «Если я услышу о злоупотреблениях брендом, я его немедленно отзову» [1:11:11].

Однако Чарли Мангер предостерег от избыточного использования бренда там, где исторические имена имеют собственную ценность: «Было бы безумием пытаться продавать грильяж под брендом Berkshire Hathaway вместо See’s Candies» [1:12:40]. 

Обсуждая технологические угрозы, в частности инициативу Илона Маска по созданию домашних батарей Tesla Energy [1:12:52], Мангер отметил, что распределенная генерация и хранение энергии — это не угроза, а «огромное благо для человечества» и потенциальная выгода для Berkshire [1:15:01]. Ранее в разговоре они уже касались темы возобновляемой энергетики, и Чарли подчеркнул, что по мере истощения ископаемого топлива роль солнца и ветра будет только расти.

## ⚡️ Энергетический переход и макроэкономические вызовы

### Зелёная энергия: как налоговая стратегия Berkshire меняет ландшафт США
[[JUMP:1:15:28]]

Одним из самых амбициозных направлений роста для Berkshire Hathaway стала сфера возобновляемой энергетики, где компания уже заняла лидирующие позиции в США. Уоррен Баффетт подчеркивает, что это не просто дань экологическим трендам, а глубоко просчитанная бизнес-стратегия, использующая уникальную структуру конгломерата. К маю 2015 года компания анонсировала новые масштабные проекты: ветропарк на 400 МВт в Небраске и инвестиции в размере 1,5 миллиарда долларов в ветроэнергетику Айовы [1:15:41].

Грег Абель, возглавлявший на тот момент энергетическое подразделение, привел впечатляющую статистику: за 10 лет в одной только Айове было построено более 4000 МВт мощностей. Ожидалось, что к концу 2016 года около 58% всей электроэнергии, поставляемой клиентам Berkshire в этом штате, будет генерироваться ветром [1:16:32]. Общий объем обязательств Berkshire Hathaway Energy в возобновляемые активы превысил 18 миллиардов долларов. Стратегия включает и агрессивный отказ от старых технологий: в Неваде (через NV Energy) компания обязалась вывести из эксплуатации 76% угольных мощностей к 2019 году, заменив их экологически чистыми источниками [1:16:57].

Секрет доминирования Berkshire в этой отрасли кроется в налоговом планировании. Баффетт поясняет, что развитие солнечной и ветровой энергетики в США на текущем этапе невозможно без федеральных налоговых льгот (1,9 цента за кВт·ч в течение 10 лет) [1:17:49]. Большинство коммунальных предприятий (utilities) платят недостаточно налогов, чтобы в полной мере использовать эти кредиты. Однако, поскольку Berkshire Hathaway Energy является частью консолидированной налоговой декларации всей корпорации, она может инвестировать в «зелёные» проекты гораздо больше, чем конкуренты [1:18:16]. Это позволяет Berkshire «давить педаль в пол» там, где другие игроки вынуждены тормозить из-за ограничений баланса [1:18:28].

### Инфляция и «вертолётные деньги»: почему старые учебники больше не работают
[[JUMP:1:21:43]]

Рассуждая о макроэкономической ситуации, Уоррен Баффетт сделал редкое признание: его прогнозы относительно последствий денежной эмиссии не сбылись. «Я бы никогда не предсказал, что у нас может быть пять или шесть лет почти нулевых ставок, а в Европе — отрицательных, при сохранении значительного дефицита бюджета», — констатировал он [1:22:08]. Баффетт отметил, что баланс Федеральной резервной системы вырос с 1 до 4 триллионов долларов, что полностью противоречит классическим канонам экономики, которые он изучал в университете [1:22:58].

Несмотря на отсутствие немедленного скачка цен, Баффетт сохраняет осторожность. Его беспокоит концепция «денег с вертолёта»: если денежная масса растёт значительно быстрее объёма производимых товаров и услуг, инфляция кажется неизбежной [1:23:13]. Ситуация, когда Польша выпускает облигации с отрицательной доходностью, выглядит для него сюрреалистично.

Тем не менее, Berkshire Hathaway подготовлена к любому сценарию лучше, чем большинство крупных компаний:

*   Компания располагает огромным запасом ликвидности — свыше 60 миллиардов долларов наличными [1:24:28].
*   Баффетт подчеркнул готовность действовать в моменты экономической турбулентности, когда другие игроки будут парализованы страхом [1:24:42].
*   В отличие от конкурентов, Berkshire не полагается на заёмный капитал (леверидж), предпочитая «спать спокойно по ночам», даже если это означает упущенную выгоду в периоды бурного роста [1:21:29].

Чарли Мангер добавил, что они с Уорреном давно отказались от попыток переиграть рынок, основываясь на макроэкономических предсказаниях [1:24:54]. «Мы просто постоянно плывём и позволяем приливу самому заботиться о себе», — метафорично описал он подход компании. По его мнению, те, кто делают громкие прогнозы на телевидении, лишь создают иллюзию знания, в то время как Berkshire предпочитает признавать собственное «невежество» в отношении глобальных движений капитала и концентрироваться на оценке конкретных бизнесов [1:25:22].

### Финансовая устойчивость и вопрос системной значимости (SIFI)
[[JUMP:1:34:46]]

В контексте обсуждения рисков инфляции и кризисов возник вопрос о возможном признании Berkshire «системно значимым финансовым институтом» (SIFI) регуляторами США. Это наложило бы на компанию дополнительные ограничения и требования к капиталу. Баффетт, однако, считает это маловероятным. По его словам, определение SIFI для небанковских организаций подразумевает, что 85% выручки должно поступать от финансовых операций, в то время как у Berkshire этот показатель составляет около 20% [1:36:30].

Баффетт напомнил, что во время прошлого финансового кризиса Berkshire была едва ли не единственной стороной, предоставлявшей помощь финансовой системе, а не просившей её [1:37:27]. Устойчивость компании обеспечивается многослойной защитой:

1.  Огромные запасы наличности, которые не зависят от внешнего финансирования.
2.  Консервативные методы операционной деятельности.
3.  Отказ от рискованных игр с деривативами, которые Чарли Мангер сравнил с «игорными заведениями эпохи 20-х годов» [1:38:48].

Чарли Мангер критически отозвался о законе Додда — Франка, отметив, что он не устранил все риски в финансовой системе [1:38:32]. Более того, по мнению Баффетта, закон даже ослабил возможности ФРС и Казначейства по принятию экстренных мер, которые спасли систему в 2008 году [1:39:40]. Тем не менее, для самой Berkshire регуляторные риски остаются минимальными благодаря её уникальной структуре и финансовой дисциплине.

## 🛡️ Оружие массового поражения и экзистенциальные риски

[[JUMP:1:58:43]]

В середине второго столетия существования Berkshire Hathaway Уоррен Баффетт и Чарли Мангер продолжают сохранять непоколебимый оптимизм в отношении американской экономики. Однако даже их вера в систему имеет один критический предел. Единственной реальной угрозой, способной пустить под откос процветание страны, они считают не рыночные циклы или инфляцию, а применение оружия массового поражения.

### Анатомия финансовой паники и роль государственных гарантий
[[JUMP:1:40:34]]

Разговор о рисках начался с анализа событий 2008 года, когда финансовая система США оказалась на грани коллапса. Уоррен Баффетт подчеркнул, что в моменты истинной паники единственным спасением становится вера в того, кто обещает сделать «всё возможное» для стабилизации ситуации [1:41:13]. Так произошло в Европе с заявлением Марио Драги и в США, когда Бен Бернанке и Генри Полсон гарантировали сохранность фондов денежного рынка.

Баффетт напомнил, что в сентябре 2008 года фонды денежного рынка потеряли 175 миллиардов долларов депозитов всего за три дня [1:40:46]. Если бы правительство не вмешалось, эта сумма мгновенно превратилась бы в триллион, и система бы рухнула. В былые времена единственным способом остановить набег на банк была гора золота, выставленная перед клиентами; сегодня же инструментом стали государственные гарантии.

Однако Уоррен Баффетт выразил опасение, что закон Додда — Франка ослабил эти механизмы:
> «Я думаю, что закон Додда — Франка ослабляет возможности властей реагировать на кризис, и это ужасно. В условиях паники вам нужен кто-то, кто может выйти и сказать нечто, во что люди поверят — и это остановит пожар» [1:42:31].

### Цифровая трансформация и «гейкоизация» страхования
[[JUMP:1:42:46]]

Переходя от макроэкономических рисков к операционным вопросам, руководители Berkshire Hathaway обсудили запуск портала bhdwc.com для прямой продажи страхования рабочих (workers' comp). Уоррен Баффетт назвал это «экспериментом», направленным на то, чтобы выяснить, чего на самом деле хочет потребитель в цифровую эпоху [1:43:11]. Это движение в сторону модели GEICO, которая за десятилетия прошла путь от почтовых рассылок в 1936 году до интернет-продаж и мобильных приложений.

Ранее в обсуждении эффективности 3G Capital уже затрагивалась тема сокращения издержек, и Баффетт отметил, что Berkshire не стремится к раздуванию штатов [1:46:16]. В головном офисе компании в Омахе работает всего 25 человек, а в офисе Чарли Мангера в Лос-Анджелесе — и вовсе двое, включая самого Мангера [1:48:43]. Внедрение онлайн-сервисов в страховании — это продолжение той же стратегии эффективности.

### Универсальность принципов инвестирования и китайские спекуляции
[[JUMP:1:53:37]]

Отвечая на вопрос о применимости стоимостного инвестирования на развивающихся рынках, Уоррен Баффетт заявил, что принципы Бенджамина Грэма не знают границ. Акции всегда должны рассматриваться как доля в бизнесе, а рыночные колебания — как возможность, а не угроза [1:54:16].

Чарли Мангер добавил, что китайский рынок, несмотря на свою предпринимательскую энергию, склонен к чрезмерным спекуляциям и азартным играм [1:54:54]. По его мнению, Китай напоминает Кремниевую долину в периоды «интернет-пузырей», и стране было бы полезно копировать более консервативные методы Berkshire.
> «Кто, чёрт возьми, не хочет получить ценность (value), когда что-то покупает? Сама идея того, что стоимостное инвестирование может выйти из моды, абсурдна», — заключил Мангер [1:57:49].

### «CNBC»: Четыре всадника экзистенциальной угрозы
[[JUMP:1:58:43]]

Самым серьезным моментом главы стал разбор рисков, которые Баффетт в шутку называет «CNBC» (акроним, придуманный журналисткой Бекки Куик). Это не телеканал, а перечень угроз:

*   **C**hemical — химическое оружие;
*   **N**uclear — ядерное оружие;
*   **B**iological — биологическое оружие;
*   **C**yber — кибербезопасность.

Баффетт уверен, что экономика США продолжит расти — даже при 2% роста ВВП на душу населения следующее поколение будет жить значительно лучше нынешнего [2:00:11]. Однако этот прогресс может быть «аннулирован» безумцами, государствами-изгоями или фанатиками, получившими доступ к оружию массового поражения [2:00:23].

Ядерная угроза всегда была приоритетной, но теперь к ней добавились биологические и кибернетические риски. Баффетт подчеркнул необходимость «экстремально бдительной системы безопасности» [2:01:16]. Эти угрозы невозможно полностью устранить, с ними нужно научиться жить, минимизируя вероятность их реализации.

### Оптимизм и лотерея рождения
[[JUMP:1:59:07]]

Несмотря на мрачность темы ОМП, Уоррен Баффетт подытожил, что на вероятностной основе самым удачливым человеком в истории является ребенок, рождающийся в США сегодня [2:01:54]. Он также выразил надежду на тесное сотрудничество между США и Китаем — двумя важнейшими нациями будущего. Баффетт убежден, что обе страны должны укреплять доверие, чтобы избежать катастрофических последствий от ошибок или неправильного поведения других игроков на мировой арене [2:03:01].

В завершение сегмента, обсуждая роль генерального директора, Баффетт отметил, что он стал лучшим инвестиционным менеджером, потому что имел опыт управления операционным бизнесом, и наоборот [2:05:24]. Это понимание взаимосвязи между распределением капитала и управлением процессами остается фундаментом культуры Berkshire.

## 🤝 Инвестиции в характер: преемники Баффетта и пари на индекс

[[JUMP:2:06:55]]

На ежегодном собрании акционеров 2015 года Уоррен Баффетт и Чарли Мангер уделили особое внимание тому, как Berkshire Hathaway решает одну из сложнейших задач крупного капитала — поиск людей, способных распоряжаться миллиардами долларов с той же ответственностью и эффективностью, что и сами основатели. В центре обсуждения оказались Тед Уэшлер и Тодд Комбс — инвестиционные менеджеры, которые уже играют ключевую роль в управлении портфелем компании.

### Тед Уэшлер и Тодд Комбс: характер важнее интеллекта

[[JUMP:2:06:55]]

Когда речь заходит о выборе преемников в инвестиционном направлении, Уоррен Баффетт подчеркивает, что выдающийся интеллект — это лишь «входной билет», но далеко не решающий фактор. И Тед Уэшлер, и Тодд Комбс обладают феноменальным пониманием бизнеса и конкурентных преимуществ компаний [2:07:21]. Однако Баффетт и Мангер искали не просто аналитиков с высоким IQ, а людей с исключительными качествами характера.

Баффетт вспомнил своего давнего друга Билла Руэйна, основателя фонда Sequoia, которого он выбрал для управления средствами своих партнеров еще в 1960-х годах. Руэйн был выдающимся инвестором, но Баффетт ценил его прежде всего как «потрясающего человека», который никогда не приписывал себе чужих заслуг и на которого можно было полностью положиться [2:08:25]. Именно такой психотип Berkshire искала в Уэшлере и Комбсе.

Основные критерии выбора менеджеров в Berkshire Hathaway:

*   Глубокое понимание реальности бизнес-операций, а не только теории [2:07:21].
*   Полная идентификация себя с интересами компании, а не с личным эго [2:11:15].
*   Абсолютная надежность и честность, которые важнее чистого интеллекта [2:11:28].

Чарли Мангер добавил, что за свою долгую карьеру они встречали «больше деструктивных людей с IQ 160, чем кто-либо другой» [2:10:24]. В качестве примера он привел Solomon Brothers, где блестящие умы порой саморазрушались в погоне за лишними деньгами, которые им даже не были нужны [2:10:50]. В противоположность этому, Тед и Тодд уже доказали свою полезность вне рамок простого управления ценными бумагами: например, Тодд помогал в сделке с Charter Brokerage, а Тед курировал операции в Германии [2:09:59].

### Десятилетний спор: здравый смысл против комиссий Уолл-стрит

[[JUMP:2:11:53]]

Вторым важным блоком дискуссии стал промежуточный отчет о знаменитом десятилетнем пари Баффетта. Семь лет назад он предложил любому профессионалу из сферы хедж-фондов спор на один миллион долларов (предназначенный для благотворительности). Суть проста: группа из пяти фондов (фондов-фондов) не сможет обойти по доходности обычный индексный фонд S&P 500 на длинной дистанции.

К 2015 году результаты пари стали наглядной иллюстрацией философии Баффетта о вреде высоких комиссий. Кумулятивная доходность индексного фонда Vanguard составила 63,5%, в то время как группа хедж-фондов показала результат всего в 19% [2:13:13]. Баффетт отметил, что проблема не обязательно в плохом управлении, а в структуре расходов: стандартная схема «2 и 20» (2% за управление и 20% от прибыли) плюс дополнительные сборы фондов-фондов поглощают практически всю избыточную доходность, которую могли бы принести «звездные» менеджеры [2:12:45].

Инвесторы в хедж-фонды платят огромную цену за право обладания «блестящим» управляющим с Уолл-стрит, в то время как те зарабатывают миллионы долларов «просто за то, что приходят в офис» [2:13:26]. Баффетт призвал всех желающих следить за ходом спора на сайте Long Bets, отметив, что из-за перевода первоначальной суммы в акции Berkshire Hathaway, победитель в итоге получит значительно больше миллиона долларов [2:14:06].

В завершение этого блока Баффетт коснулся темы репутации, которая строится десятилетиями. Ранее в разговоре они кратко затрагивали этические аспекты работы Clayton Homes (подробнее об этом в главе 1), и Уоррен подчеркнул: «Когда вы стареете, вы получаете ту репутацию, которую заслуживаете» [2:24:34]. Этот принцип применим как к людям, так и к компаниям. Несмотря на то, что рынок постоянно обсуждает внешние риски — будь то инфляция (рассмотренная в главе 4) или изменение климата и его влияние на страхование (что станет темой главы 7) — для Berkshire Hathaway главным активом остается рациональное поведение и долгосрочное доверие акционеров.

## 📈 Энергетика, налоги и новая реальность перестрахования

[[JUMP:2:30:25]]

В этой части встречи Уоррен Баффетт и Чарли Мангер анализируют эффективность своих энергетических активов, обсуждают интеллектуальные корни капитализма и объясняют, почему индустрия перестрахования теряет былую привлекательность.

### Энергетика и инвестиции в нефтяной сектор

[[JUMP:2:30:39]]

Уоррен Баффетт начал разговор с истории о покупке акций компании, ныне известной как Berkshire Hathaway Energy (BHE). Когда в 1999 году Berkshire приобретала долю в MidAmerican, инвестбанкиры из Нью-Йорка пытались выторговать более высокую цену, чтобы оправдать свои комиссии. В итоге Баффетт согласился на цену в 35 долларов и 5 центов, в шутку заметив, что банкиры «выжали из него последний никель» [2:31:05]. С тех пор его целью было довести годовую прибыль BHE до этих самых 35,05 доллара на акцию. В 2015 году этот показатель вплотную приблизился к 30 долларам [2:31:29].

Обсуждая более широкие инвестиции в энергетику, такие как ConocoPhillips и ExxonMobil, Баффетт признал, что Berkshire не всегда демонстрировала выдающиеся результаты в нефтегазовом секторе, хотя в конечном итоге и заработала на этих позициях [2:31:57]. Чарли Мангер добавил, что при текущих низких процентных ставках дивидендная доходность ExxonMobil делала её неплохим временным заменителем наличности [2:32:36]. Ранее в ходе встречи они уже затрагивали вопросы возобновляемой энергии, подчеркивая, что инвестиции в этот сектор диктуются долгосрочной логикой распределения капитала.

### Рационализация налогового кодекса и «налоговая глупость» штатов

[[JUMP:2:32:48]]

Отвечая на вопрос о реформе налогового законодательства США, Баффетт отметил парадокс: несмотря на постоянные жалобы руководителей корпораций на высокие ставки, доля корпоративной прибыли в ВВП находится на рекордном уровне, в то время как доля корпоративных налогов в ВВП снизилась с 4% до 2% за последние 40 лет [2:33:40]. Он выразил оптимизм по поводу возможного сотрудничества сенаторов Рона Уайдена и Оррина Хэтча над созданием более рационального кодекса [2:34:19].

Чарли Мангер высказался более резко, раскритиковав налоговую политику отдельных штатов:
> «Я живу в Калифорнии, где налог на долгосрочный прирост капитала составляет 13,5%... Это безумие, потому что такая политика вытесняет богатых людей. Флорида гораздо умнее — там понимают, что богатые не обременяют школы и не совершают преступлений, зато тратят огромные суммы на медицину, создавая доход для других» [2:37:07].

### Уроки Адама Смита и специализация труда

[[JUMP:2:39:58]]

Баффетт и Мангер часто обращаются к классике экономической мысли. Баффетт упомянул, что получил оригинальное издание «Богатства народов» Адама Смита от Билла Гейтса [2:40:11]. По его словам, идеи Смита о специализации труда он применяет даже в тех сферах, которые обсуждались в контексте филантропии: «Я делегирую другим то, в чем они лучше меня, — от стрижки газона до управления благотворительными фондами» [2:42:09].

Чарли Мангер добавил, что уроки капитализма, описанные Смитом, подтвердились крахом коммунизма и стремительным взлетом Сингапура, Тайваня и Китая. Также Баффетт порекомендовал книгу «Где яхты клиентов?», назвав её кладезем мудрости в вопросах инвестиций и критического мышления [2:40:51].

### Немецкий инжиниринг и долгосрочная культура

[[JUMP:2:44:54]]

Обсуждая разницу в корпоративных культурах, Баффетт и Мангер выразили восхищение немецким бизнесом. Баффетт предсказал, что в ближайшие пять лет Berkshire приобретет как минимум еще одну крупную немецкую компанию [2:46:42]. После покупки Louis (производителя экипировки для мотоциклистов) Berkshire стала более заметной на радарах европейского семейного бизнеса.

Они подчеркнули, что их подход к управлению дочерними компаниями — как публичными, так и частными — остается неизменным: фокус на 5, 10 и даже 100 лет вперед [2:43:37]. «Мы не живем квартальными результатами, хотя я и изучаю отчеты каждый месяц», — пояснил Баффетт [2:44:03].

### Тектонические сдвиги на рынке перестрахования

[[JUMP:2:51:22]]

Одной из ключевых тем сегмента стало изменение ландшафта в индустрии перестрахования. Баффетт констатировал, что этот бизнес перестал быть таким привлекательным, каким он был на протяжении последних 30 лет [2:53:18]. 

Основная причина — приток «альтернативного капитала». Инвесторы, такие как пенсионные фонды, начали рассматривать перестрахование как модный класс активов с «некоррелированной доходностью» [2:52:14]. Это привело к избытку предложения и давлению на цены. Кроме того, многие хедж-фонды начали открывать оффшорные перестраховочные компании (например, на Бермудах) не ради самого страхового бизнеса, а как легальный фасад для управления активами без уплаты налогов [2:52:39].

> «Когда на рынок приходит масса людей, чья реальная мотивация — прикрытие для управления активами, цены на перестрахование становятся менее привлекательными. Я ожидаю, что в ближайшие 10 лет этот бизнес в целом по отрасли будет хуже, чем в прошлом», — резюмировал Баффетт [2:53:05].

Несмотря на это, Berkshire сохраняет уникальное положение. Баффетт отметил, что в мире было заключено всего восемь контрактов с премией более 1 миллиарда долларов, и все восемь были подписаны Berkshire Hathaway [2:53:45]. В то время как конкуренты ищут «красивые истории» для продажи инвесторам, Ажит Джайн и Berkshire продолжают играть в «долгую игру», используя свою непревзойденную финансовую устойчивость [2:54:11].

## 🎁 Филантропия, личный капитал и этика ответственности

[[JUMP:2:55:42]]

Вопросы воспитания характера и управления огромным капиталом занимают в философии руководителей Berkshire Hathaway не меньшее место, чем анализ финансовых отчетов. Уоррен Баффетт (Warren Buffett) убежден: чтобы стать человеком, которым окружающие будут восхищаться, нужно сознательно копировать качества тех, кто вам симпатичен. Он советует молодым людям выписать черты характера тех, кто им нравится (щедрость, чувство юмора, отсутствие привычки приписывать себе чужие заслуги), и тех, кто отталкивает (негативизм, опоздания, эгоцентризм), а затем просто сделать выбор в пользу первых [2:56:19]. Чарли Мангер (Charlie Munger) добавляет к этому свойственную ему нотку прагматичного юмора: по его мнению, главный секрет удачного брака — это не поиск интеллекта или красоты, а поиск партнера с «низкими ожиданиями» [2:57:26].

Этот же подход — сочетание рациональности и человечности — прослеживается в управлении дочерними компаниями. Обсуждая затянувшийся спор с пилотами NetJets, Уоррен Баффетт подчеркивает, что за 50 лет в Berkshire Hathaway, объединяющей сотни профсоюзов, произошло всего три забастовки [2:59:09]. Несмотря на текущие разногласия по контрактам, он настаивает на высочайшем профессионализме пилотов, чей средний доход составляет 145 000 долларов в год при графике «семь через семь» [2:59:47]. При этом безопасность остается абсолютным приоритетом: Баффетт и его семья летают теми же самолетами и с теми же пилотами, что и обычные клиенты, не требуя для себя специальных условий [3:01:04].

### Философия передачи капитала: почему 99% состояния уйдет на благотворительность
[[JUMP:3:04:23]]

Центральной темой обсуждения стала позиция Баффетта в отношении наследства и благотворительности. Он подтвердил свое намерение передать более 99% своего состояния на филантропические цели [3:04:37]. Его логика проста: в определенный момент накопленное богатство теряет всякую личную полезность для владельца.

«Когда я смотрю на стопки сертификатов акций в сейфе, которые лежат там уже 50 лет, я понимаю, что для меня их полезность равна нулю, — объясняет председатель Berkshire. — Они не могут заставить меня потреблять семь тысяч калорий в день вместо трех тысяч или дать мне что-то, чего у меня еще нет» [3:06:08]. В то же время для миллионов людей в других частях мира эти ресурсы обладают колоссальной ценностью: они могут означать наличие вакцин, качественное образование или просто шанс на достойную жизнь [3:06:34].

При принятии решения о распределении средств Баффетт советует руководствоваться принципом «где это принесет больше всего пользы?». Он отмечает, что современные законы США о налоге на наследство (с налоговым вычетом до 5 миллионов долларов на человека) позволяют обеспечить детям комфортное будущее без ущерба для благотворительных планов [3:08:29]. Уоррен также иронизирует над коллегами по списку Forbes, которые в возрасте 70 лет «еще не готовы думать» о передаче капитала, замечая, что в 95 лет решение вряд ли будет более качественным [3:08:05].

### Индивидуальная vs Корпоративная филантропия
[[JUMP:3:13:16]]

Особое внимание Баффетт уделяет разграничению личной ответственности руководителя и использования средств компании. Он выступает против практики «корпоративной филантропии», когда CEO выписывает чеки благотворительным фондам или своим альма-матер за счет акционеров [3:14:21].

Основные тезисы Баффетта и Мангера по этому вопросу:

*   **Деньги принадлежат акционерам:** Капитал корпорации — это собственность её совладельцев, и они должны сами решать, на какие добрые дела направлять свою прибыль [3:13:56].
*   **Партнерская модель:** Баффетт поощряет участие дочерних компаний в жизни местных сообществ, где живут их сотрудники и клиенты, но не считает допустимым навязывать личные предпочтения руководства всей корпорации [3:14:09].
*   **Настоящая щедрость:** Уоррен признается, что ни одно его пожертвование не потребовало от него личных жертв — он не отказывался от отпуска или кино [3:14:59]. Настоящее восхищение у него вызывают люди, которые отдают суммы, реально меняющие их образ жизни.

Чарли Мангер поддерживает эту позицию, заявляя, что его желание «раздавать чужие деньги» крайне ограничено [3:15:25]. Он вспоминает случай, когда отказался просить глав корпораций о пожертвованиях, если те не готовы были вкладывать свои личные средства: «Если они не тратят свои деньги, почему они должны выписывать чеки от имени акционеров?» [3:16:08].

### Взгляд на глобальные вызовы: евро и экономическая интеграция
[[JUMP:3:16:34]]

Завершая обсуждение принципов партнерства, руководители Berkshire затронули тему европейской валютной интеграции. Баффетт назвал создание евро «благородной мотивацией», которая принесла много пользы, но признал систему фундаментально несовершенной из-за попытки объединить слишком разные экономики [3:17:03].

Мангер высказался более резко, указав на ошибки при выборе партнеров по союзу: «Нельзя вступать в деловое партнерство со своим непутевым пьяницей-шурином» [3:17:42]. По его мнению, правила еврозоны нарушались с самого начала не только слабыми странами вроде Греции, но и лидерами — Германией и Францией [3:20:01]. Тем не менее, Баффетт выразил надежду, что евро выживет, если система будет пересмотрена в сторону более жесткого контроля и соблюдения правил, сравнив этот процесс с доработкой Конституции США, которая тоже не была идеальной с первого дня [3:18:20].

Ранее в разговоре они также вскользь касались налоговых преимуществ сделки с Duracell и ситуации с формированием новых домохозяйств в США, отметив, что хотя темпы восстановления после рецессии ниже ожидаемых, исторически этот показатель всегда возвращается к средним значениям [3:11:17].

## 🛡️ Защита от активистов и философия обратного выкупа акций
[[JUMP:3:24:19]]

В ходе ежегодного собрания акционеров Уоррен Баффетт и Чарли Мангер затронули одну из самых актуальных тем современного корпоративного управления — рост влияния акционеров-активистов. Учитывая план Баффетта по постепенному распределению его пакета акций на благотворительность в течение десяти лет после его ухода (тема, подробно рассмотренная в контексте филантропии в предыдущей главе), возник закономерный вопрос: как Berkshire Hathaway сможет противостоять внешнему давлению в будущем?

### Эффективность как главная крепость
[[JUMP:3:24:19]]

Уоррен Баффетт убежден, что лучшей защитой от любых попыток враждебного поглощения или принудительного разделения компании является ее внутренняя эффективность. Если бизнес управляется правильно, то совокупная стоимость его активов внутри корпоративной структуры будет всегда выше, чем при их раздельной продаже [3:24:46]. Он подчеркнул, что Berkshire предоставляет своим дочерним компаниям уникальные налоговые преимущества и доступ к капиталу, которые исчезнут при их выделении в самостоятельные структуры [3:24:59].

«Лучшая защита от активизма — это результаты (performance)», — лаконично резюмировал Баффетт [3:25:24]. Он отметил, что современные активисты часто нацелены на компании, где можно быстро высвободить наличность, но Berkshire Hathaway уже сейчас является настолько крупной организацией, что даже объединенные усилия крупнейших фондов вряд ли смогут серьезно пошатнуть ее структуру через 10 или 20 лет [3:26:42]. Баффетт даже пошутил, что Berkshire могла бы стать «безопасной гаванью» для других компаний, страдающих от нападок активистов [3:27:07].

### Рациональный подход к выкупу акций
[[JUMP:3:27:07]]

Обсуждение активизма неизбежно перешло к теме обратного выкупа акций (buyback). Чарли Мангер подверг резкой критике современную практику, когда активисты заставляют корпорации выкупать собственные бумаги по любым ценам, часто превышающим их реальную стоимость [3:27:34]. По мнению Мангера, это безответственное поведение, которое вредит долгосрочным интересам акционеров.

Уоррен Баффетт предложил простую формулу для оценки целесообразности байбэка:

1.  Все операционные потребности бизнеса должны быть полностью удовлетворены.
2.  Акции должны торговаться ниже их внутренней стоимости [3:28:01].

Для наглядности Баффетт привел аналогию с партнерством: если ваш партнер хочет выйти из дела и предлагает вам купить его долю за 120% от её реальной стоимости, это глупая сделка; если за 80% — это отличная инвестиция [3:28:14]. В Berkshire Hathaway установлен четкий ориентир: компания готова активно выкупать акции, если их цена опускается до 120% от балансовой стоимости (book value), поскольку руководство уверено, что внутренняя стоимость бизнеса значительно выше этой отметки [3:28:53]. Однако компания никогда не будет совершать покупки по цене 200% от баланса, так как это просто не имеет математического смысла.

### Модель Van Tuyl и адаптивность American Express
[[JUMP:3:30:00]]

Рассуждая о защите бизнеса, Баффетт привел в пример American Express — компанию, в которой Berkshire владеет около 15% акций. Несмотря на растущую конкуренцию в сфере платежных систем, American Express десятилетиями удерживает свой «ров» благодаря умению адаптироваться [3:30:50]. Баффетт вспомнил историю компании: от перевозки ценностей на поездах до изобретения дорожных чеков, а затем и создания премиального имиджа кредитных карт [3:31:54].

Интересен пример конкуренции с Diners Club в 1950-х: American Express установила более высокую плату за обслуживание своей карты ($5 против $3), что неожиданно создало более престижный имидж [3:32:45]. «Человек с картой Amex выглядел как Дж. П. Морган, а обладатель Diners Club — как клерк, пытающийся сэкономить на командировочных», — иронично заметил Баффетт [3:32:57].

Этот же принцип децентрализованного и качественного управления Berkshire планирует применять и в своем новом автомобильном бизнесе после приобретения Van Tuyl Group. Баффетт подчеркнул, что они не ищут мифических «синергий» между автодилерами и страховой компанией GEICO, которые часто обещают инвестиционные банкиры [3:21:39]. Вместо этого Berkshire полагается на менеджеров с «шкурой на кону» (skin in the game), которые управляют каждым дилерским центром как независимым и первоклассным бизнесом [3:39:45].

### Финансовые привычки и вызовы современности
[[JUMP:3:33:53]]

В завершение этого сегмента Баффетт подчеркнул важность формирования правильных привычек с юного возраста. «Цепи привычек слишком легки, чтобы их чувствовать, пока они не станут слишком тяжелыми, чтобы их разорвать», — процитировал он известное выражение [3:34:07]. Он активно поддерживает проекты вроде Secret Millionaires Club, которые обучают детей финансовой грамотности через развлекательный контент [3:34:19].

Технологический прогресс также вносит свои коррективы. Уоррен признался, что интернет кардинально изменил его жизнь — от возможности играть в бридж с партнером из Сан-Франциско, не выходя из дома в Омахе, до поиска информации [3:34:56]. При этом Чарли Мангер остался верен своему консерватизму, заявив, что не верит в продуктивность многозадачности (multitasking) и предпочитает глубоко фокусироваться на одной проблеме за раз [3:42:56].

Завершая обсуждение операционных вопросов, Баффетт коснулся темы экономического неравенства в США, отметив, что с момента его рождения в 1930 году средний ВВП на душу населения вырос в шесть раз [3:45:37]. Этот вопрос — наряду с обсуждением налоговых вычетов и будущего Китая — стал отправной точкой для следующей части дискуссии.

## ⚖️ Неравенство, китайское чудо и этика рациональности

[[JUMP:3:45:37]]

Во второй половине дня Уоррен Баффетт и Чарли Мангер перешли к обсуждению глобальных социально-экономических вызовов: от проблемы растущего неравенства в США до феноменального взлета китайской экономики и философских основ управления капиталом.

### Поддержка работающих бедных: почему EITC лучше МРОТ

[[JUMP:3:45:25]]

Обсуждая текущее состояние американской экономики, Уоррен Баффетт отметил парадокс: несмотря на то что средний доход на душу населения вырос в шесть раз со времён его молодости — с 9 000 до примерно 54 000 долларов в современных ценах [3:46:02], — далеко не все граждане США ощущают плоды этого процветания. Баффетт подчеркнул, что в такой богатой стране каждый, кто готов трудиться, должен иметь возможность обеспечить себе достойное существование [3:46:27].

Однако предложенное многими политиками решение в виде резкого повышения минимального размера оплаты труда (МРОТ) вызывает у главы Berkshire Hathaway скепсис. По его мнению, драматическое повышение МРОТ может привести к сокращению рабочих мест и искажениям на рынке, так как это фактически является формой ценового регулирования [3:47:04]. Вместо этого Баффетт предлагает расширение программы налогового вычета на заработанный доход (Earned Income Tax Credit, EITC).

Ключевые аргументы в пользу EITC:

*   Система поощряет выход на работу, вознаграждая тех, чьи навыки в данный момент невысоко оцениваются рынком [3:47:18].
*   EITC не создает препятствий для найма со стороны работодателей, в отличие от высокого МРОТ.
*   Программа позволяет оказывать адресную помощь, хотя и нуждается в реформировании для борьбы с мошенничеством и проблемой «быстрых займов» под залог будущих выплат [3:47:56].

Чарли Мангер полностью солидарен с коллегой, называя резкое повышение МРОТ «массированной глупостью», которая в конечном итоге навредит именно бедным слоям населения [3:48:21].

В контексте социального неравенства Мангер также затронул проблему стоимости высшего образования, которая в некоторых вузах достигла 60–70 тысяч долларов в год [3:48:46]. Он раскритиковал университеты за постоянное раздувание штатов и необоснованное повышение цен. Ранее в разговоре они касались эффективности 3G Capital, и теперь Мангер провел параллель: когда во время рецессии вузам пришлось сокращать персонал, они стали работать только лучше, но при первой же возможности снова вернулись к старым привычкам [3:51:23].

### Экономический взрыв Китая и новая эра супердержав

[[JUMP:3:53:08]]

Когда речь зашла о Китае, Чарли Мангер выразил искреннее восхищение переменами в этой стране. Он отметил, что считает Китай одной из самых перспективных экономик на долгосрочном горизонте [3:53:21]. Особое внимание Мангер уделил борьбе китайского руководства с коррупцией, сравнив их методы с политикой Ли Куан Ю в Сингапуре. По его мнению, создание системы, где на государственную службу привлекаются лучшие кадры, а коррупция жестко пресекается, — это «самое умное, что большая страна делала за долгое время» [3:54:12].

Уоррен Баффетт назвал прогресс Китая за последние 40 лет «настоящим чудом», отметив невероятную скорость трансформации страны, где еще недавно 80% населения было неграмотным и жило в нищете [3:55:35]. 

Баффетт привел историческую параллель:

*   В 1790 году в США жило 4 миллиона человек, а в Китае — 290 миллионов.
*   В течение почти 200 лет США генерировали до 25% мирового ВВП, в то время как Китай оставался в стагнации [3:56:41].
*   Все изменилось за последние 40 лет, когда Китай нашел систему, позволившую «раскрепостить человеческий потенциал» [3:57:06].

Оба инвестора сошлись на том, что США и Китай останутся двумя главными супердержавами на десятилетия вперед [3:57:46]. Баффетт подчеркнул, что для двух ядерных держав критически важно научиться видеть друг в друге достоинства, а не только недостатки, поскольку процветание одной стороны выгодно и другой [3:58:14].

### Рациональность как высший моральный долг

[[JUMP:4:07:10]]

Завершая блок ответов, Чарли Мангер перешел к глубоко личной теме — философии рациональности. Он признался, что с юности, вдохновленный примером деда и отца, считал своим главным долгом стремление стать максимально рациональным [4:07:36]. Для него рациональность — это не просто инструмент для накопления богатства, а этический принцип.

«Berkshire — это своего рода храм рациональности», — заявил Мангер [4:08:14]. В корпоративной культуре компании больше всего ценится умение видеть мир таким, какой он есть на самом деле, без прикрас и иллюзий. 

Мангер сформулировал свой жесткий, но ясный моральный кодекс:

*   Если у вас есть невежество, которое легко устранить, но вы этого не делаете — это бесчестно [4:08:39].
*   Оставаться «глупее, чем вы могли бы быть» — это не просто ошибка, а моральный проступок [4:08:53].
*   Щедрость и понимание социальной связи с другими людьми — естественное следствие рационального взгляда на мир [4:09:05].

Уоррен Баффетт добавил, что для него главным критерием успеха является развитие Berkshire Hathaway [4:09:30]. Он признался, что не чувствовал бы себя счастливым, если бы компания стагнировала. Хотя потери в отдельных сделках неизбежны, Баффетта по-настоящему беспокоит только одно — возможность подвести миллион людей, доверивших Berkshire свои сбережения [4:10:33]. Эта ответственность и стремление к созданию долгосрочной ценности остаются фундаментом их партнерства спустя десятилетия работы.

## 11. Психология успеха и упущенные миллиарды Dow Jones
[[JUMP:4:10:59]]

Заключительная часть сессии вопросов и ответов коснулась фундаментальных основ инвестирования: от личных качеств, необходимых для успеха, до анализа масштабных корпоративных просчётов. Уоррен Баффетт и Чарли Мангер подвели итог многочасовому марафону, размышляя о том, что отделяет выдающийся бизнес от просто «хорошего» и почему пассивное накопление капитала — не предел мечтаний для настоящего предпринимателя.

### Формула раннего успеха: Грэм, фокус и темперамент
[[JUMP:4:12:18]]

Отвечая на вопрос о причинах своего успеха в годы управления малым капиталом, Уоррен Баффетт выделил три ключевых фактора: наличие исключительного наставника, предельную концентрацию и правильные эмоциональные качества [4:12:42]. 

Он вспоминает, что в период с 7 до 19 лет он обладал огромным энтузиазмом, но у него не было направляющего принципа. Всё изменилось после прочтения книги «Разумный инвестор» Бенджамина Грэма. Это дало ему философию, которая позволила направить энергию в конструктивное русло [4:13:33]. Баффетт подчеркивает, что инвестирование — это «простая игра», если у вас есть нужный темперамент [4:13:09]. В молодости он буквально «вгрызался» в справочники Moody’s и Standard & Poor’s, изучая компании «зубами и когтями», и этот процесс приносил ему искреннее удовольствие [4:13:21].

Чарли Мангер добавил, что для успеха важна не только проницательность, но и постоянство. Однако он выразил скептическое отношение к идее, что единственной целью жизни может быть «быть умнее других и пассивно владеть кусочками бумаги» [4:14:26]. Мангер убежден, что простое извлечение богатства из жизни за счёт удачных покупок акций — это недостаточный вклад в общество [4:14:39]. Именно поэтому управление Berkshire Hathaway приносит им обоим гораздо больше удовлетворения, чем управление инвестиционным партнерством: это позволяет созидать и строить культуру, а не просто перекладывать ценные бумаги [4:15:20]. Ранее в обсуждении они уже упоминали, что рациональность в бизнесе является своего рода моральным долгом перед акционерами и сотрудниками.

### Трагедия Dow Jones: как упустить империю Bloomberg
[[JUMP:4:15:32]]

Одним из самых ярких примеров корпоративной близорукости Баффетт назвал историю компании Dow Jones, владельца Wall Street Journal. В 1960-х и 1970-х годах компания находилась в идеальной позиции для того, чтобы стать главным игроком в бурно растущей индустрии финансовой информации [4:16:00].

У Dow Jones было всё:

*   Самое авторитетное финансовое издание страны — Wall Street Journal [4:16:13].
*   Новостная лента (ticker), которая стояла в каждом брокерском офисе [4:17:42].
*   Безупречный баланс и доверие всего инвестиционного сообщества [4:17:55].

Однако вместо того чтобы развивать направление данных и технологий, руководство Dow Jones тратило капитал на покупку мелких региональных газет [4:16:39]. В итоге они полностью упустили цифровую революцию в сфере финансовых данных. «Затем пришел Майкл Блумберг и просто забрал этот рынок себе», — констатировал Баффетт [4:16:52]. По его оценке, если бы у владельцев было воображение, компания сегодня могла бы стоить сотни миллиардов долларов [4:17:05].

Причиной провала Баффетт считает структуру владения: компанией владела семья, чьи действия фактически контролировал юрист. Семья была довольна дивидендами, и в руководстве не оказалось никого с видением будущего финансового поля [4:17:17]. Чарли Мангер отметил, что хотя они и сохранили состояние в несколько миллиардов долларов при продаже компании Руперту Мёрдоку, масштаб упущенных возможностей колоссален [4:18:20]. По мнению спикеров, если бы у руля стоял кто-то вроде Тома Мерфи (бывшего главы Capital Cities) или Билла Гейтса, Dow Jones превратилась бы в недосягаемого технологического гиганта [4:18:34]. 

Завершая встречу, Уоррен Баффетт поблагодарил акционеров за внимание, отметив, что Berkshire Hathaway продолжает оставаться для него самым интересным делом в жизни, далеко выходящим за рамки простого инвестирования [4:19:14].