Вы можете выписать идеальное уравнение для ведра воды, но никогда не предскажете появление льда, если не знаете ответа заранее. Физик-теоретик Олаф Дрейер утверждает, что современная наука зашла в тупик из-за избыточной математизации и страха перед риском, пропуская фундаментальные подсказки природы в спектрах черных дыр и реликтовом излучении. Чтобы совершить прорыв уровня Эйнштейна, человечеству придется защищать «странных» ученых от академического конформизма и признать, что даже самый мощный ИИ не способен на подлинное научное блуждание в темноте.
🌌 Кризис современной теоретической физики 1:41
Олаф Дрейер начинает разговор с жесткой критики состояния дел в современной фундаментальной науке, вспоминая свой путь в Гамбургской группе теоретической физики . Его академическое становление началось в среде «алгебраических квантовых теоретиков поля», которые стремились придать квантовой теории поля строгий математический фундамент . Несмотря на глубокое уважение к своему наставнику, профессору Буххольцу, Дрейер констатирует печальный факт: за три десятилетия работы целых поколений ученых эта область не произвела ни одного значимого физического результата .
Основная претензия Дрейера заключается в чрезмерной абстракции:
- В алгебраической квантовой теории поля (AQFT) фундаментальным объектом является абстрактная алгебра, а физика сводится к отображению регионов пространства-времени на эти алгебры .
- В отличие от аксиоматической квантовой теории поля, которая оперирует реальными полями , AQFT превратилась в «математику ради математики».
- Сообщество исследователей в этой области оказалось полностью изолированным от остальной теоретической физики .
Дрейер подчеркивает, что пришел в науку, чтобы «понимать природу, а не заниматься абстрактной математикой» . Это внутреннее недовольство отсутствием связи с реальностью заставило его искать новые пути, что позже привело его к знакомству с Абхаем Аштекаром и программой петлевой квантовой гравитации .
📉 Проблема признания научных неудач 5:32
Ключевым моментом в карьере Дрейера стала лекция Абхая Аштекара, на которой тот представил «дорожную карту» своей программы квантовой гравитации . На одном из слайдов был изображен «водопад» — сценарий, при котором теория терпит крах . Для Олафа это стало откровением: он впервые увидел лидера крупного научного направления, который открыто признавал возможность неудачи .
Дрейер критикует современную научную культуру, где признание тупиковости исследования стало табу:
- Отсутствие гарантий: Фундаментальный прогресс случается раз в 50-100 лет (как между Ньютоном и Эйнштейном) , и даже самый гениальный ученый не застрахован от того, что его путь ведет в никуда .
- Экономические и карьерные заложники: Исследователи десятилетиями вкладываются в определенные области (например, теорию струн). Даже осознавая отсутствие прогресса, они не могут остановиться, так как от этого зависят гранты, карьеры их постдоков, контракты на книги и социальный статус .
- Иллюзия успеха: Вместо того чтобы признать ошибку и позволить другим не тратить время на ложный путь , ученые заявляют: «Все отлично, нам просто нужно работать усерднее» или «Мы добьемся результата через сто лет» .
В качестве примера Дрейер приводит эпоху «хайпа» вокруг M-теории Эдварда Виттена . Работая в Институте Периметр, Олаф читал сотни исследовательских заявок от струнных теоретиков, которые выглядели как «копии под копирку» . Все писали об одном и том же, но за 20 лет эти амбиции не привели к решению конкретных физических проблем, таких как данные реликтового излучения (CMB) . Дрейер сравнивает старые нерешенные вопросы (например, расчет микросостояний черных дыр ) с «поп-хитами 80-х»: их приятно послушать иногда, но они больше не двигают науку вперед . Ранее в разговоре они также вскользь касались темы спектроскопии черных дыр как метода проверки теорий.
🐣 Риск ранней критики новых идей 19:52
Несмотря на необходимость строгости, Дрейер призывает к осторожности в критике инновационных подходов. Он использует метафору «убийства ребенка в колыбели» : если применять жесткие научные фильтры и тесты к новой идее слишком рано, она не успеет развиться .
Основные тезисы этой концепции:
- Неполнота на старте: Если идея действительно нова, она не может сразу объяснить всё наследие теоретической физики с 1915 года .
- Пример Эйнштейна: Между 1905 и 1915 годами Эйнштейн публиковал «странные» статьи, где физическое чутье опережало математический аппарат . Он освоил дифференциальную геометрию, необходимую для общей относительности, только в последние два года этого периода . Если бы в 1908 году его заставили проходить современные «тесты на соответствие», теорию могли бы признать несостоятельной и «убить» .
- «Дикое поле» идей: В науке должен существовать период, когда идее позволяют «дышать», даже если она выглядит безумной . Леонард Сасскинд, один из отцов теории струн, сам когда-то считался «странным» (weirdo) за предложение заменить точечные частицы на струны .
Дрейер отмечает, что именно сейчас наступает время для новых, возможно, маргинальных подходов, так как старые догмы перестали давать результат . Его собственный путь привел его в Пенсильванский университет, где в созданном Аштекаром центре царила атмосфера открытости к поиску, несмотря на доминирование футбольного культа в самом кампусе .
🔔 Спектроскопия черных дыр и поиски квантовой геометрии 25:20
В современной теоретической физике существует разрыв между предсказательной силой математических моделей и возможностью их экспериментальной проверки. Однако, как отмечает Олаф Дрейер, гравитационно-волновая астрономия открыла окно в реальность, которая раньше казалась чисто умозрительной . Исследование черных дыр перешло из области абстрактных уравнений в область «акустического» анализа их поведения.
«Звучание» черных дыр: квазинормальные моды 27:22
Одним из наиболее значимых вкладов Дрейера в физику стала работа над так называемыми квазинормальными модами (QNM) черных дыр . В начале 2000-х, еще до того как обсерватория LIGO зафиксировала первые сигналы, теоретики уже задумывались о том, как «звучит» черная дыра при возбуждении .
Черная дыра обладает дискретным спектром частот, который во многом напоминает квантование гармонического осциллятора . Дрейер сравнивает это с ударом в колокол: объект вибрирует на определенных частотах, но эта вибрация затухает по мере того, как энергия уходит в виде гравитационных волн . Важнейшим открытием стало то, что этот спектр обладает жесткой структурой:
- Наблюдение всего двух таких частот позволяет однозначно определить массу черной дыры и ее угловой момент (вращение) .
- В теории, добавив еще одну частоту, можно было бы вычислить и электрический заряд объекта, хотя в астрономических масштабах объекты обычно нейтральны .
Этот метод «реверс-инжиниринга» информации из гравитационных волн, предложенный Дрейером и его коллегами в 2003-2004 годах , сегодня стал стандартным инструментом в физике . Олаф сравнивает это с моментом, когда Галилей впервые направил телескоп в небо — человечество получило принципиально новый орган чувств для изучения Вселенной .
Критика «когерентных состояний» в петлевой квантовой гравитации 35:12
Несмотря на успехи в изучении черных дыр, Дрейер разочаровался в том, как в рамках петлевой квантовой гравитации (Loop Quantum Gravity, LQG) пытались решить фундаментальный вопрос: как из квантовых состояний возникает классическое пространство-время .
Основным объектом критики Дрейера стал подход физика Томаса Тимана (Thomas Thiemann) . В попытках вывести классическую геометрию Тиман опирался на аналогию с когерентными состояниями гармонического осциллятора, описанными еще Шрёдингером . Шрёдингер заметил, что если сместить основное состояние осциллятора вдоль классической траектории, оно будет двигаться, сохраняя свою форму, словно классическая частица .
Дрейер указывает на историческую ошибку, вызванную неосторожным примечанием Шрёдингера о том, что это может быть верно для любой системы . В LQG Тиман пытался сконструировать состояния, «пики» которых приходятся на классическую геометрию . Однако Дрейер утверждает, что это ошибочный путь по двум причинам:
- Проблема динамики: Даже если состояние похоже на классическое в один момент времени, нет никаких оснований полагать, что при включении динамики оно останется таковым . Гравитация — это не гармонический осциллятор .
- Отсутствие наблюдаемых: Классическое пространство-время должно возникать не просто из формы «облака» вероятности, а из возможности извлекать информацию через возбуждения (например, свет) .
Дрейер подчеркивает, что внутри сообщества LQG в то время существовала определенная «политика», мешавшая критическому пересмотру идей Тимана, что подтолкнуло самого Олафа к поиску альтернативных путей .
Теоретики как «трейдеры» и «риск-менеджеры» 42:59
Обсуждая разнообразие подходов к квантовой гравитации — от теории струн до идей Роджера Пенроуза и Джонатана Оппенгейма — Дрейер предлагает оригинальную аналогию из мира финансов. Он разделяет физиков на два типа, подобно сотрудникам банка :
- «Риск-менеджеры» (например, Абхай Аштекар или Томас Тиман): Они ищут строгие математические определения и аксиомы . Для них квантовая гравитация — это задача о том, как правильно «надеть шляпу» (оператор) на классическую метрику . Они верят, что ответ можно вывести из чистого разума и формализма .
- «Трейдеры» (например, Леонард Сасскинд): Им не важны формальные правила, они ищут интуитивные прорывы и «делают деньги» на новых концепциях, даже если те еще не имеют строгого обоснования . Они действуют по наитию: «Я знаю, что это правильно, и мне плевать на ваши формальности» .
Дрейер настаивает, что науке необходимы оба типа . «Риск-менеджеры» обеспечивают стабильность, чтобы система не рухнула, но без «трейдеров» физика никогда не заработает «капитал» в виде принципиально новых открытий . Проблема квантовой гравитации остается нерешенной именно потому, что пока никто не знает, какой из этих путей приведет к финалу . Ранее в разговоре они уже упоминали кризис в физике, и Дрейер считает, что именно это многообразие подходов, когда люди вроде Оппенгейма и Шулера предлагают радикально иные пути, и есть признак здорового развития науки .
🧠 Интеллект: между алгоритмами ИИ и «Малым Я» 52:42
В современной научной среде дискуссия об искусственном интеллекте часто сводится к его способности оптимизировать вычисления, однако физик Олаф Дрейер переводит этот разговор в плоскость фундаментальной новизны и природы человеческого сознания. В то время как многие его коллеги, такие как Коул Фьюри, допускают возможность появления подлинно новых идей в недрах нейросетей , Дрейер выражает осторожную надежду на то, что ИИ останется лишь высокоэффективным инструментом .
Искусственный интеллект и «блуждание в темноте» 52:42
Основное различие между человеческим гением и современными языковыми моделями, по мнению Дрейера, заключается в процессе «блуждания в темноте» . Настоящая наука рождается из периодов глубокой неопределенности, когда исследователь годами может формулировать идеи, которые не понимает даже он сам . Это состояние «нащупывания пути», где ошибки и озарения неразрывно связаны, является ключом к радикальным прорывам.
Дрейер отмечает, что тексты и искусство, созданные ИИ, часто кажутся «нормальными», но им не хватает «пуансона» — той самой искры, которая делает идею великой . В качестве примера он приводит переход Эйнштейна от специальной теории относительности к общей .
- Радикальная новизна: До Эйнштейна никто не просил вводить математические многообразия в физику .
- Человеческий фактор: Сам Эйнштейн на момент написания своих ключевых работ не был экспертом в дифференциальной геометрии — любой студент-второкурсник математического факультета знал её лучше .
- Достоинство творца: Именно способность совершать такие «безумные» шаги в неведомое придает человеку его ценность и достоинство .
Если ИИ когда-нибудь сможет самостоятельно прийти к концепции, подобной замене силы на геометрию пространства-времени, это станет точкой сингулярности, которая полностью изменит наше понимание самих себя . Пока же ИИ отлично справляется с написанием кода , но не способен предложить качественно новый способ описания реальности, как, например, использование графических языков для сложных финансовых систем, созданных самим Дрейером .
Математическая модель сознания: концепция «Малого Я» 1:07:22
Переходя от вопроса интеллекта к вопросу сознания, Дрейер подчеркивает, что разгадка тайны «субъективного опыта» (qualia) гораздо важнее для изменения мира, чем даже нахождение теории квантовой гравитации . Проблема современной науки в том, что физический метод основан на внешней точке зрения . Ученый может составить гамильтониан (полное описание энергии системы) для человеческого тела, учитывая каждый атом углерода и кислорода, но в этом уравнении не будет «Я» — наблюдателя, находящегося внутри .
Ранее в разговоре они касались эмерджентности, и именно в ней Дрейер видит ключ к решению . Его гипотеза строится на следующих принципах:
- Активная эмерджентность: Сложные системы порождают сущности, которые способны «давать сдачи» (kicking back) . Например, твердость банки с водой не является свойством отдельных атомов, но коллективно они создают сопротивление, которое мы можем почувствовать .
- Эмерджентные репрезентации: В мозге возникают эмерджентные модели объектов — столов, стульев, ламп .
- «Малое Я»: Главный тезис Дрейера состоит в том, что эти репрезентации не абстрактны. Они включают в себя отношение объекта к телу наблюдателя . «Малое Я» — это неотъемлемая часть модели мира, которая делает её полезной: мы понимаем, как схватить банку или обойти диван .
Дрейер признает, что его теория пока не завершена — не хватает финального шага, объясняющего, как совокупность этих «отношений» превращается в единый поток внутреннего опыта . Ссылаясь на работу Дугласа Хофштадтера «Я — странная петля», он отмечает, что хотя идея самореференции верна, ей не хватает конкретики для превращения в строгую научную теорию . Сознание возникает там, где «Малое Я» из части репрезентации становится центральной фигурой внутренней истории организма .
🧊 Фазовые переходы реальности: Эмерджентность и тупик космологической константы 1:21:31
В поисках ответов на фундаментальные вопросы о сознании и устройстве Вселенной, физик Олаф Дрейер обращается к концепции эмерджентности — идее о том, что сложные системы проявляют свойства, которые принципиально не сводимы к характеристикам их отдельных частей . Ранее в разговоре собеседники касались математических моделей сознания, но Дрейер настаивает, что ключ к пониманию реальности лежит в области физики конденсированного состояния, где макроскопические явления возникают из квантового хаоса неожиданным образом .
Эмерджентность: почему лед нельзя «вычислить» из воды 1:21:31
Одним из переломных моментов в карьере Дрейера стала встреча с лауреатом Нобелевской премии Робертом Лафлином в Институте Периметр . Лафлин, известный своими работами в физике конденсированного состояния, предложил мысленный эксперимент, который ставит под сомнение редукционистский подход всей современной науки .
Суть аргумента Лафлина заключается в следующем:
- Вы можете с идеальной точностью выписать гамильтониан (функцию полной энергии системы) для обычного ведра с водой .
- Однако, обладая только этим уравнением и не имея предварительного опыта, невозможно предсказать существование различных фаз материи — льда, жидкой воды и пара .
- Лишь зная ответ заранее, физики могут построить аргументацию, объясняющую эти состояния .
Дрейер сравнивает это с шуткой о дифференциальных уравнениях в частных производных: лучший способ их решить — знать решение до начала расчетов . Лафлин получил Нобелевскую премию за открытие дробного квантового эффекта Холла — состояния материи, которое невозможно было вывести простым взглядом на фундаментальный гамильтониан электронов, хотя сам гамильтониан был известен десятилетиями .
Для Дрейера это стало откровением: если твердость льда — это «слабая» эмерджентность (свойство, которое мы называем новым, но технически можем симулировать), то в физике само понятие «нового» приобретает иной масштаб . Он пришел к выводу, что попытки найти пространство Минковского в квантовых петлях или спиновых сетях — это та же задача, что и поиск льда в ведре воды: нам нужно понять, как из коллективного поведения множества степеней свободы возникает нечто принципиально иное .
Проблема космологической константы: «грязный секрет» физики 1:27:34
Размышления об эмерджентности привели Дрейера к анализу одной из самых серьезных неудач теоретической физики — проблеме космологической константы . Этот кризис возникает из-за фундаментального представления о том, как материя соотносится с пространством.
В современной парадигме, унаследованной от Эйнштейна, пространство-время рассматривается как «сцена», которая стала динамичной, но осталась отдельной сущностью . Квантовые поля (элементарные частицы) «сидят» поверх этой сцены . Проблема проявляется, когда физики пытаются вычислить энергию вакуума:
- Квантовые поля представляются как бесконечный набор гармонических осцилляторов, каждый из которых имеет нулевую энергию (h-bar omega пополам) .
- Суммирование этих энергий с обрезанием на планковской частоте дает значение, которое должно искривлять пространство .
- Результат расходится с реально наблюдаемой плотностью энергии Вселенной на 120 порядков .
Дрейер отмечает, что если бы эта теория была верна, пространство было бы настолько искривлено, что человек не смог бы увидеть кончик собственного носа . Это часто называют «худшим предсказанием в истории физики» .
Путь к внутренней относительности: частицы как возбуждения субстрата 1:31:10
Критический инсайт Дрейера заключается в том, что корень проблемы — в разделении материи и пространства-времени . Он предлагает альтернативный взгляд, основанный на физике твердого тела, где возбуждения (например, спиновые волны в кристаллической решетке) не «сидят» на фоне, а являются частью самого субстрата .
- В твердотельном подходе, когда система находится в основном (симметричном) состоянии, «нулевых колебаний полей» просто не существует как отдельной проблемы, искривляющей пространство — есть только состояние самого субстрата .
- Эмерджентные частицы имеют принципиально иное отношение к фону, чем частицы в стандартной квантовой теории поля .
Этот подход, который Дрейер позже назовет «внутренней относительностью» (Internal Relativity), позволяет избежать катастрофы со 120 порядками величины, но требует переосмысления самой гравитации . Изучая работы Сяо-Гана Вэня, он увидел, что в сложных спиновых системах могут возникать возбуждения, ведущие себя как фермионы и электромагнитные поля, что подтверждало возможность эмерджентного происхождения релятивистской физики . Для Дрейера это стало сигналом: мы ищем ответы не там, пытаясь квантовать «сцену», вместо того чтобы понять, как сама сцена и актеры возникают из единого коллективного процесса .
🌌 Число 0.04 и новая природа гравитации 1:40:25
Олаф Дрейер утверждает, что природа оставила нам фундаментальную подсказку, которую физики долгое время игнорировали. Эта подсказка — число 0.04 . Речь идет о спектральном индексе реликтового излучения (CMB), который в стандартной космологии объясняется инфляцией . Однако Дрейер обнаружил поразительное совпадение: в физике конденсированного состояния материи существует универсальный критический индекс, характеризующий фазовые переходы, и он в точности равен 0.04 .
Для физика это не просто случайная цифра. Это признак того, что возникновение нашей Вселенной было фазовым переходом . Ранее в разговоре Дрейер уже упоминал эмерджентность на примере льда и воды, и здесь он развивает эту мысль: гравитационное поле не является чем-то фундаментальным, это «параметр порядка» (order parameter) лежащей в основе теории .
Универсальность 0.04 и фазовый переход Вселенной 1:42:25
Критики могут возразить, что поиск похожих чисел в справочниках по физике — это лишь подгонка данных . Но Олаф настаивает на двух вещах:
- Универсальность: Это число не меняется при смене размерности или модели, оно характеризует глубокие свойства корреляций .
- Физическая связь: Дрейер отождествляет направление спинов в многочастичной системе со значением гравитационного потенциала .
Когда он провел расчеты корреляционной функции спинов на разных расстояниях, показатели совпали со спектром возмущений в реликтовом излучении . «В этот момент всё просто щелкает и встает на свои места», — говорит Олаф . Если эта связь верна, то инфляционная модель становится ненужной, так как корреляции возникают «бесплатно» из самой природы фазового перехода . Главный вывод: квантование метрического тензора — это тупиковый путь, потому что метрика не является фундаментальной сущностью .
Внутренняя относительность: Гравитация как эмерджентность 1:47:20
Концепция Дрейера, называемая «Внутренней относительностью» (Internal Relativity), предлагает радикально иной взгляд на пространство-время. Вместо того чтобы накладывать квантовые законы на готовую геометрию Эйнштейна, он предлагает рассматривать геометрию как результат коллективного поведения системы .
В этой модели:
- Вакуум — это не пустота, а основное состояние (ground state) системы, подобное цепочке спинов, где все они направлены в одну сторону .
- Материя (платина, титан, люди, камеры) — это возбуждения (квазичастицы) над этим вакуумом .
- Гравитация — это изменение самого вакуума от точки к точке .
Дрейер подчеркивает, что информация о мире закодирована не в метрике, а в корреляциях основного состояния . Ранее в интервью обсуждалась проблема космологической константы, и «Внутренняя относительность» предлагает свой ключ к её решению через понимание того, что мы, как наблюдатели, «сделаны» из возбуждений этого вакуума и не можем видеть его напрямую .
Новая интерпретация принципа эквивалентности 1:49:12
Олаф предлагает переосмыслить величайшее озарение Эйнштейна — принцип эквивалентности . В классическом понимании (от Галилея и Ньютона до Эйнштейна) этот принцип гарантирует, что все тела падают с одинаковым ускорением . Эйнштейн реализовал это через метрику, утверждая, что локально гравитацию всегда можно «отменить», выбрав правильную систему координат (лифт Эйнштейна) .
Дрейер предлагает «другую имплементацию» этого принципа, основанную на калибровочной симметрии :
- Существует целое многообразие возможных состояний вакуума (например, сфера S2 для спиновой системы) .
- Физика возбуждений (частиц) во всех этих вакуумах идентична .
- Если «призрак» мгновенно перенесет вас и ваши приборы из одного вакуума в другой, вы не заметите разницы .
Гравитация в этой интерпретации — это калибровочная теория данной симметрии . Она описывает, как вакуум плавно меняется в пространстве. Это объясняет, почему гравитация всегда притягивает: система стремится минимизировать энергию, уменьшая кривизну между объектами, подобно двум зернышкам риса на поверхности воды в сковороде . Хотя работа над правой частью уравнений Эйнштейна (энергия-импульс) еще продолжается, Дрейер убежден, что локальная метрика — лишь производный инструмент, который мы строим с помощью света и линеек, но который не определяет саму суть реальности .
🧠 Институциональная ловушка и спасение «странной» науки 2:15:42
В завершающей части беседы Олаф Дрейер переходит от обсуждения уравнений к критике социальной структуры, в которой эти уравнения рождаются. По его мнению, современная академическая среда страдает от избыточной осторожности, которая, как ни парадоксально, мешает достижению тех самых прорывов, ради которых институты и создаются . Дрейер призывает к радикальному пересмотру того, как мы оцениваем научный потенциал и успех.
Кризис найма: ловушка «анти-лженауки» в Perimeter Institute 2:15:42
Дрейер делится своим опытом работы в Perimeter Institute (PI) в период его расцвета. В начале это было идеальное место: щедрое финансирование от Майка Лазаридиса , отсутствие бюрократии и повсеместные черные доски для дискуссий . Однако по мере роста института возникла скрытая проблема: страх перед репутацией «пристанища для шарлатанов» (crackpot institute) .
Чтобы избежать обвинений в несерьезности, руководство внедрило систему найма, основанную на огромном количестве рекомендательных писем — по 8–10 штук на каждого кандидата . Консультативные комитеты заполнялись признанными авторитетами с высокими профилями . Дрейер указывает на фундаментальное противоречие этой системы:
- Конформизм вместо новизны: Если вы просите десять признанных экспертов оценить кандидата, вы неизбежно получите одобрение только тех, кто работает в рамках устоявшихся парадигм .
- Усреднение: Институт, заявлявший о желании «быть другим», в итоге превратился в «нормальное», предсказуемое учреждение .
- Отсутствие риска: Система отбора фактически отфильтровывала тех, кто мог бы предложить по-настоящему революционные идеи, поскольку такие идеи всегда кажутся «странными» для мейнстрима .
Ранее в разговоре они касались кризиса в теоретической физике, и Дрейер подчеркивает, что этот кризис во многом спровоцирован именно таким сужением спектра допустимых вопросов .
Трейдеры против риск-менеджеров: новая метафора научной продуктивности 2:18:27
Используя свой опыт работы в финансовом секторе, Дрейер предлагает разделять ученых на две категории: «риск-менеджеры» и «трейдеры» .
- Риск-менеджеры (Академики-конформисты): Они работают как часы, выпуская статьи каждые несколько месяцев . Их работы технически безупречны, но редко сдвигают парадигму. Нынешняя система поощряет именно их, требуя количественных показателей: «Дай мне статьи, еще больше статей» .
- Трейдеры (Исследователи высокого риска): Эти люди могут годами не публиковать ничего . Они ищут «черных лебедей» — редкие события с колоссальной отдачей, о которых писал Нассим Талеб . Дрейер утверждает, что такие ученые критически важны для «температуры в комнате» и предотвращения интеллектуального застоя .
Дрейер настаивает, что серьезность исследователя можно определить за несколько часов общения . Он призывает фонды выделять часть бюджета специально для таких «странных ребят», заранее принимая возможность того, что прямых результатов (в виде статей) может не быть годами . Главным аргументом в защиту таких трат должна стать живая, вибрирующая среда института, а не сухая отчетность .
Кейс Коул Фьюри: важность долгосрочной поддержки фундаменталистов 2:22:01
В качестве примера идеального «научного трейдера» Дрейер приводит Коул Фьюри (Cohl Furey) . Он описывает её как блестящего и трудолюбивого исследователя, который занимается крайне специфической и рискованной областью (применение октонионов в физике элементарных частиц), от которой многие в академии отмахиваются .
По мнению Дрейера, именно в поддержке таких фигур, как Фьюри, наука потерпела поражение . Мы научились строить детекторы гравитационных волн, но разучились формировать «академию», способную выдерживать паузы в производстве контента ради глубоких раздумий .
- Проблема «бега на месте»: Современные физики пишут много статей, но, по сути, стоят на месте .
- Путь к решению: Хорошая работа требует «ходьбы» — долгого, вдумчивого процесса, который со стороны может выглядеть как бездействие .
Дрейер резюмирует: если у вас есть деньги и вы хотите спасти физику — инвестируйте в таких, как Коул Фьюри . Это риск с низкой вероятностью мгновенного успеха, но с бесконечным потенциалом в случае победы. Новое поколение ученых, приходящее на смену Ли Смолину и Карло Ровелли , должно найти в себе мужество защищать право на неудачу и право на молчание в библиотеке перед пустым черновиком .
