Как сохранить детскую способность удивляться миру, если академическая система и повседневная рутина планомерно уничтожают любопытство? В новом выпуске подкаста «Into the Impossible» известный астрофизик Брайан Китинг обсуждает с профессором и президентом Американского астрономического общества Келси Джонсон её новую книгу «В неизведанное» (Into the Unknown). Эта беседа разворачивается на стыке науки и философии, затрагивая самые глубокие вопросы: от парадокса Ферми и поиска внеземной жизни до природы человеческого сознания и уязвимости нашей цивилизации перед лицом технологического прогресса.
🌌 Возвращение к истокам: почему взрослые теряют детское любопытство 2:21
Брайан Китинг признаётся, что ожидал от книги Келси Джонсон стандартных технических мемуаров выдающегося астронома. Вместо этого читатель получает глубокий философский трактат о смысле жизни, теологии и экзистенциальных вопросах. Джонсон объясняет, что в зрелом возрасте профессионалы редко находят время для размышлений о нашем месте во Вселенной. По её наблюдениям, подобные темы в академической среде порой воспринимаются как банальные или даже вызывают насмешки из-за своей принципиальной неразрешимости. Тем не менее астроном убеждена, что само погружение в эти тайны несёт огромную ценность для общества.
Китинг разделяет это разочарование, констатируя катастрофическую нехватку любопытства среди университетских коллег. Джонсон предполагает, что корни проблемы уходят в систему образования и особенности развития человека. Любопытство, присущее каждому ребёнку, постепенно вытесняется школьной системой. В профессиональной же жизни учёных поглощает рутина:
- Написание научных статей;
- Борьба за гранты;
- Преподавание и проверка эссе;
- Составление бесконечных отчётов.
В результате у специалистов просто не остаётся ментального пространства для того, чтобы задаваться фундаментальными вопросами.
🚪 Портал в неизведанное: как астрономия открывает дверь в философию 10:26
Описывая обложку своей книги, на которой изображён загадочный дверной проём посреди космоса, Келси Джонсон называет этот образ идеальным символом приглашения заглянуть за границы изведанного. Прийти к финальному названию оказалось непросто. Один из вариантов звучал как «К границам знания», но Джонсон отвергла его, поскольку её интересовали не сами границы, а то, что находится за ними. Спикер иронично вспоминает, как пыталась использовать ИИ-алгоритмы для генерации названия, но все предложенные варианты напоминали «растаявшее ванильное мороженое» — в них совершенно не было сути.
Джонсон сознательно использует астрономию как «входной билет» или, как шутит Китинг, «стартовый наркотик» для вовлечения людей в глубокую философию, эпистемологию и онтологию. По мнению исследовательницы, учёные часто слепо верят, что научный метод является вершиной познания, проявляя определённое высокомерие. Однако если быть интеллектуально честными и задуматься о том, как именно мы получаем знания и как легко можем обмануть сами себя, открывается гораздо более сложная картина.
Экзистенциальный поиск Джонсон имеет глубокие личные корни. Она родилась в крайней бедности и воспитывалась матерью-одиночкой. В их доме не всегда была проточная вода и электричество, а из-за алкоголизма матери Келси регулярно сталкивалась с жестоким обращением. В моменты опьянения мать открыто говорила девочке, что жалеет о том, что не сделала аборт. Это заставило маленькую Келси мучительно искать ответ на вопрос, зачем она существует в этой Вселенной. Единственным доступным источником информации в доме были три разные версии Библии, поэтому её первый интерес к устройству мира лежал через призму религии.
🍬 «Космический зефирный тест» и кризис долгосрочного мышления 27:48
В своей книге Джонсон вводит понятие «космического зефирного теста». Классический психологический эксперимент показывает, способны ли дети удержаться от поедания одной зефирки ради получения двух чуть позже. Джонсон переносит эту аналогию на современное человечество. По её мнению, наше общество стало чрезмерно одержимо «сиюминутными зефирками» — быстрой выгодой и немедленным потреблением.
Джонсон считает, что люди полностью теряют связь со Вселенной и не задумываются о долгосрочных последствиях своих действий. В масштабах космического времени (около 13 миллиардов лет) наши ежедневные проблемы ничтожны. Тем не менее прямо сейчас человечество принимает решения, которые ставят под угрозу способность нашего вида выживать и процветать в будущем, фактически проваливая глобальный зефирный тест.
📜 Поэтический батл: Уитмен против Фейнмана 31:06
Ведущий предлагает разобрать историческое поэтическое противостояние, зачитывая стихотворение Уолта Уитмена «Когда я слушал учёного астронома». В нём поэт описывает, как на лекции со схемами, цифрами и графиками ему стало душно и физически плохо, после чего он сбежал в «мистический влажный ночной воздух», чтобы в совершенной тишине смотреть на звёзды. В Counterpoint этому Китинг приводит знаменитый ответ физика Ричарда Фейнмана, который утверждал, что наука не уменьшает красоту звёзд. Фейнман настаивал, что знание того, что звёзды состоят из атомов и метана, лишь расширяет воображение и делает истину куда более поразительной.
Келси Джонсон отказывается выбирать чью-то сторону, заявляя, что эта дихотомия ложна. По её мнению, Уитмен бунтовал против заносчивого профессора, который превратил чудо космоса в сухие, безжизненные факты. Она убеждена:
«У нас в руках самый удивительный сценарий во Вселенной. Как мы смеем упаковывать его так, чтобы это выглядело скучно и уныло?»
С другой стороны, Джонсон полностью поддерживает Фейнмана в том, что наука в своей основе — это трепет и удивление. Исследовательница даже пыталась получить финансирование для эксперимента по изучению влияния чувства благоговения (awe) на карьерную траекторию профессиональных учёных. Она считает, что современная наука опасно десенсибилизирована к этому чувству.
✨ Программа Dark Skies Bright Kids: вернуть звёзды тем, кто во тьме 37:37
Джонсон подчёркивает, что возвращение способности видеть мир глазами детей или даже животных кардинально меняет восприятие. Более 15 лет назад она основала научно-просветительскую программу Dark Skies Bright Kids («Тёмное небо — яркие дети»). Главным толчком к её созданию стало парадоксальное осознание: самые тёмные и нетронутые световым загрязнением участки ночного неба на планете Земля сегодня находятся там же, где проживают самые социально и экономически неблагополучные слои населения и сельские общины.
Программа призвана показать детям из этих регионов, каким уникальным природным ресурсом они обладают. По словам Джонсон, около 80% населения земного шара сегодня живёт под куполом светового загрязнения и физически не может увидеть звёзды. Человечество превратилось в сугубо дневных существ, игнорирующих свои циркадные ритмы. Мы разучились просто выходить на улицу ночью и смотреть вверх дольше, чем на долю секунды, что Джонсон считает огромной потерей для нашей культуры и идентичности.
🛸 Парадокс Ферми и пугающий исход «технологического подросткового возраста» 42:05
Размышляя о поиске внеземной жизни, Джонсон опирается на два ключевых земных факта. Во-первых, жизнь на Земле зародилась практически сразу, как только это стало физически возможным — сразу после окончания периода Поздней тяжёлой бомбардировки. Во-вторых, везде на нашей планете, где есть жидкая вода, мы находим жизнь. Экстраполируя эти данные на миллиарды экзопланет, математически мы получаем вывод, что Галактика должна быть буквально переполнена жизнью.
Однако это приводит к знаменитому парадоксу Ферми: «Если жизнь повсюду, то где же все?». Джонсон отметает теории заговора и правительственного сокрытия, фокусируясь на сценарии, который по-настоящему лишает её сна. По словам астронома, существует реальная опасность того, что любой разумный вид, достигая стадии «технологического подросткового возраста» (в котором человечество находится последние 100 лет), неизбежно уничтожает сам себя. У цивилизации появляются разрушительные инструменты до того, как эволюционно разовьётся аналог префронтальной коры для контроля над ними.
📡 Охотники за светом: мультиволновое излучение и тайны звёздообразования 48:10
Переходя к своей непосредственной научной работе, Келси Джонсон даёт определение современным астрономам: «Мы — падальщики света». Почти всю информацию о Вселенной учёные собирают по крупицам из электромагнитного излучения. Если раньше исследователи делились по узким диапазонам (например, «оптический астроном, изучающий звёзды»), то сегодня тренд сместился в сторону мультиволновой астрономии. Сложность заключается в том, что каждый диапазон требует своих телескопов, математических методов и физического жаргона.
В ходе блиц-опроса Джонсон объясняет ключевые феномены, которыми занимается её научная группа:
- Галактики со вспышками звёздообразования (Starburst galaxies): Объекты, в которых по разным причинам процессы формирования звёзд идут с бешеной, неустойчивой скоростью. Они буквально пожирают собственный газ, взрываясь активностью. Рождающиеся массивные звёзды живут крайне недолго по космическим меркам и эффектно умирают, порождая сверхновые, нейтронные звёзды и чёрные дыры, выбрасывающие колоссальную энергию.
- Молекулярные облака: Гигантские скопления холодного газа и пыли, служащие «яслями» для новых звёзд. Их изучение долгое время оставалось невозможным, так как они излучают в субмиллиметровом диапазоне, который блокируется атмосферой Земли. Ситуация в корне изменилась около десятилетия назад с запуском телескопа ALMA (Atacama Large Millimeter/submillimeter Array) в чилийской пустыне Атакама. Это открыло эру полноценной астрохимии.
🧭 Магнитные поля как главный «кошмар» астрофизики 1:00:36
Брайан Китинг отмечает, что хотя магнитные поля фиксируются на Земле и на Солнце, их природа в космологических масштабах и в ранней Вселенной остаётся загадкой. Первородные магнитные поля могли бы объяснить вращение поляризации реликтового излучения и так называемое «напряжение Хаббла» (расхождение в оценках скорости расширения Вселенной).
Келси Джонсон соглашается, называя магнитные поля «гаечным ключом, брошенным во все наши астрофизические модели». Они направляют потоки ионизированного вещества и влияют на коллапс облаков при рождении звёзд. Однако Джонсон признаёт, что большинство астрономов панически боятся магнитных полей:
«Это физика, с которой вы не хотите иметь дела. В большинстве научных статей всегда есть стандартная оговорка: „В данной модели мы не учитывали влияние магнитных полей“. Это наш общий буггимен, потому что у нас критически мало наблюдательных данных».
📜 Три закона Артура Кларка: послание на монолите и право на наивность 1:02:37
В финале беседы Китинг обращается к трём законам фантаста Артура Кларка. Говоря о первом законе («Любая достаточно развитая технология неотличима от магии»), ведущий спрашивает, что из достижений человечества Джонсон поместила бы на гипотетический монолит-капсулу времени, рассчитанную на миллиард лет. Джонсон признаётся, что этот вопрос вгоняет её в депрессию на фоне бума нейросетей вроде ChatGPT. Ей бы хотелось выбить на монолите карту звёздного неба, но человечество стремительно теряет связь с ним. В итоге она предлагает нанести туда не список побед, а главные горькие уроки и предупреждения, которые мы извлекли из своих ошибок.
Применяя второй закон («Единственный способ обнаружить пределы возможного — заглянуть за них в невозможное») к биографии гостьи, Китинг просит дать совет её 20-летней версии. Джонсон отвечает, что посоветовала бы себе не возводить искусственных барьеров:
«Дайте себе разрешение думать иначе, спрашивать „а что если?“ и, главное, позвольте себе быть наивной. Только оставаясь в чём-то наивными, мы сохраняем пространство для роста».
Комментируя третий закон Кларка (о том, что пожилой авторитетный учёный почти всегда прав, говоря «возможно», и почти всегда ошибается, утверждая «невозможно»), Джонсон открыто признаёт, что не раз кардинально меняла своё мнение — в том числе в вопросах веры в Высшие силы и в интерпретации собственных научных данных под давлением новых улик. Она убеждена, что уязвимость и способность признать неправоту дают учёному гораздо больше веса и авторитета, чем попытки казаться непогрешимым божеством.
