# Лев Шлосберг: почему Псков — это концептуальное государство

Источник: https://www.youtube.com/watch?v=aB1LxLAlZvg
Канал: Tell Gordeeva 
Опубликовано: 29.05.2024

---

«Ты хуже делаешь — ты людей ешь», — бросил юродивый Николай Салос в лицо Ивану Грозному, спасая Псков от резни, и эта древняя этика сопротивления до сих пор определяет жизнь в самом западном городе России. Пока выборы превращаются в акт присяги, а гибель десантников становится государственной тайной, Лев и Жанна Шлосберг строят внутри Пскова свое «государство свободы», доказывая, что право на частное счастье и человечность — это и есть высшая политика.

## 🏛️ Клеймо «иноагента» и сумерки электоральной политики
[[JUMP:00:00]]

Для Льва Шлосберга Псков — это не просто точка на карте, а пространство, изученное ногами и объективом фотоаппарата еще в подростковом возрасте. Начав снимать на узкоформатную камеру в 14 лет [01:52], будущий политик через красный свет проявочной лампы постигал «душу города» [02:39]. Это глубокое укоренение в провинциальной почве делает его нынешний статус «иностранного агента» особенно абсурдным в глазах местных жителей. Несмотря на то что Псков исторически воспринимается как колыбель вольнодумства (подробнее об этом — в следующей главе), современная реальность диктует свои правила выживания и сосуществования с властью.

### Понимающее молчание: Жизнь со статусом «иноагента»
[[JUMP:03:32]]

Обсуждая статус «иноагента», Катерина Гордеева поднимает вопрос о том, как изменилось отношение горожан к политику после наклеивания этого ярлыка. Жанна Шлосберг, врач и супруга Льва, отмечает, что статус носит абсолютно искусственный характер [03:44]. В их окружении люди прекрасно понимают истинную подоплеку этого «клейма». Однако социальная дистанция всё же возникла: не из-за неприязни, а из-за страха. По словам Жанны, окружающие всё понимают, но предпочитают молчать, опасаясь за собственную безопасность [04:41].

Сам Лев Шлосберг подчеркивает, что это ярлык, наложенный государством на тех, кто сохранил субъектность. Для Жанны же этот статус стал своего рода «фильтром» искренности. Она признается, что эта ситуация в каком-то смысле «спасает» её, давая очень четкое понимание того, кто есть кто в её окружении [05:06]. В то время как на Льва оказывается колоссальное юридическое и финансовое давление — в отношении него возбуждены десятки административных дел [06:40] — Жанна берет на себя роль главной опоры. Она прямо заявляет, что в нынешних условиях рассчитывает прежде всего на себя, чтобы иметь силы поддерживать мужа, которому приходится несравнимо тяжелее [06:00].

Несмотря на статус, Шлосберг продолжает политическую деятельность в качестве заместителя председателя партии «Яблоко». Основная работа сместилась в область фандрайзинга через стримы и гуманитарные проекты, такие как написание писем политическим заключенным [08:13]. Это превратилось в форму сохранения легальной публичной политики в условиях, когда традиционные институты фактически парализованы.

### Трансформация выборов: От борьбы за власть к «присяге правителю»
[[JUMP:07:20]]

Ключевым моментом разговора становится анализ электоральных процессов в России. Лев Шлосберг объясняет принципиальный отказ партии «Яблоко» от участия в президентской кампании 2024 года. По его мнению, смысл участия в выборах как в инструменте влияния на власть был окончательно утрачен. Если кампания Григория Явлинского в 2018 году еще была попыткой «увести страну от края бездны» [11:30], то после поправок к Конституции в 2020 году и событий февраля 2022 года правила игры изменились бесповоротно.

Шлосберг выделяет несколько этапов деградации выборного процесса:

*   **2018 год:** Последняя попытка предложить альтернативный курс и собрать голоса тех, кто хотел скорректировать направление развития страны [09:43].
*   **2020 год:** Обнуление сроков Владимира Путина и фактическая легализация его пожизненного правления [11:18].
*   **2024 год:** Окончательная трансформация выборов в процедуру «присяги правителю» [20:27].

Политическая система, по словам Шлосберга, больше не предполагает возможности влияния на исторический процесс через цифры в бюллетенях. Те кандидаты, которые были допущены к процессу (кроме действующего президента), преследовали лишь технические цели: набрать от 3 до 5% для получения государственного финансирования своих партий [21:17]. 

Особое внимание Шлосберг уделяет фигуре Екатерины Дунцовой. Он называет её выдвижение и искреннее желание людей поддержать «человека не из власти» важным феноменом, но отмечает, что в условиях текущего законодательства сбор подписей был для неё задачей за гранью возможного [19:29]. Лев Маркович подчеркивает, что партия сознательно отказалась выставлять кандидата, чтобы не подвергать своих избирателей «унизительному и бессмысленному статистическому экспонированию» [22:09]. 

Завершая анализ текущего момента, Шлосберг касается темы Юлии Навальной и других оппозиционеров, находящихся за рубежом. Он предостерегает от принятия ключевых политических решений из состояния «острого горя» [23:19], считая, что такая политика редко бывает созидательной. Главный риск для тех, кто уехал, — потерять «чувство народа», оставшегося в России, которое невозможно восполнить через социальные сети [24:47].

## 🏰 Псковская вольность и «Мёртвые и живые» 2014 года
[[JUMP:25:03]]

Прогуливаясь вдоль берега реки Великой, Лев Шлосберг и Катерина Гордеева обсуждают не только текущую политическую ситуацию, но и глубокие исторические корни Пскова. Ранее в разговоре они уже касались темы трансформации выборов и того, как псковичи адаптируются к статусу иноагента, но здесь, у подножия Крома, беседа переходит в плоскость самоидентификации города. Псков для Шлосберга — это не просто точка на карте, а место, где «Россия начинается» [27:35]. Этот лозунг, запечатлённый в виде массивной световой инсталляции на набережной, долгое время был предметом судебных споров, но в итоге стал неотъемлемой частью городского пейзажа. Для политика важно, что подлинную историю не нужно украшать или упрощать до трёх слов: она сама по себе является мощным фундаментом для понимания альтернативного пути развития всей страны.

### Псковское вече: альтернативный путь русской государственности
[[JUMP:28:40]]

Псков в трактовке Льва Шлосберга предстаёт как уникальный пример «европейской Руси», просуществовавшей несколько столетий [31:12]. Это был город-государство, где демократические институты были не случайным эпизодом, а основой жизни. По мнению политика, именно здесь, на берегах Великой, родилась российская демократия [29:22].

Ключевые особенности псковского устройства, которые выделяет гость:

*   **Вечевой строй:** Высший совет Псковской земли обладал реальной властью над вече, а само вече было площадкой, где граждане открыто выражали своё мнение и принимали ключевые решения [29:41].
*   **Договорные отношения с властью:** В отличие от московской модели абсолютизма, Псков нанимал князей по контракту [30:06]. Ярким примером служит литовский князь Довмонт (в крещении Тимофей), который, будучи иностранцем, был принят псковичами, выучил русский язык и верой и правдой служил городу, фактически став его символом [30:34].
*   **Европейский вектор:** Шлосберг подчёркивает, что Псков был самым западным и одновременно самым русским городом северо-запада Руси [31:12]. 

История города неразрывно связана с именами Княгини Ольги и Князя Владимира. Согласно легенде, именно Княгиня Ольга, уроженка этих мест, увидела три луча, сходящих с неба на мыс при слиянии рек Великой и Псковы, и повелела основать там храм Святой Троицы [34:27]. Лев Шлосберг упоминает любопытный исторический нюанс: Княгиня Ольга осознавала Русь как часть Европы и вела переговоры о принятии католического крещения, понимая, что иного пути интеграции в цивилизованный мир на тот момент не существовало [35:07]. Только её внуку, Князю Владимиру, удалось завершить процесс христианизации, но уже по византийскому обряду.

Символом былого величия и независимости города остаётся Троицкий собор. Шлосберг с горечью отмечает, что нынешнее здание — уже четвёртое по счёту, построенное в московском стиле в конце XVII века [36:43]. Предыдущий храм, стоявший три столетия, был разобран, что вызвало тогда настоящие народные волнения. Тем не менее, даже нынешний собор, возвышающийся почти на 70 метров, служит ориентиром, который в ясную погоду виден за десятки километров от города [37:11].

### Расследование 2014 года: когда война перестала быть тайной
[[JUMP:37:52]]

Разговор неизбежно переходит от древней истории к трагическим событиям новейшего времени. Лев Шлосберг стал одним из первых политиков в России, который в 2014 году открыто назвал происходящее на востоке Украины войной и предъявил обществу доказательства участия в ней кадровых российских военных [37:52].

Точкой невозврата стало обнаружение могил псковских десантников Леонида Кичаткина и Александра Осипова. Шлосберг детально восстанавливает хронологию тех дней:

1.  **Информационный вакуум:** В августе 2014 года в Псков начали приходить известия о гибели военнослужащих 76-й дивизии ВДВ, но официальные лица хранили молчание.
2.  **Сообщение от очевидцев:** 24 августа политик получил сообщение от бывшего военнослужащего о том, что в Выбутах (историческом месте, родине Княгини Ольги) готовятся тайные похороны [42:33].
3.  **Поездка в Выбуты:** Шлосберг вместе с журналистом газеты «Псковская губерния» Алексеем Семёновым отправился на кладбище. Там они столкнулись с военным оцеплением и попытками силовиков препятствовать съёмке [43:24].
4.  **Противостояние:** Политик вспоминает напряжённый диалог с пьяным офицером и вмешательство полиции. Несмотря на статус депутата, Шлосбергу пытались запретить находиться на территории, но он продолжал фиксировать происходящее [44:56].

Результатом этой опасной работы стали статьи «Война всё спишет» Алексея Семёнова и «Мёртвые и живые» самого Льва Шлосберга, опубликованные в один день [48:16]. Это вызвало взрыв общественного мнения. До этого момента в воинских частях за закрытыми дверями уже выставляли портреты погибших, но отсутствие официальных почестей и секретность захоронений воспринимались семьями и сослуживцами как глубокое неуважение к солдатам [49:51]. Публикация имён Леонида Кичаткина и Александра Осипова разрушила миф о том, что «нас там нет», и сделала гибель псковских десантников неоспоримым фактом [48:30].

## 🌑 Цена правды: покушение и «добровольцы» задним числом
[[JUMP:55:05]]

Лев Шлосберг и его соратники в 2014 году оказались в эпицентре событий, которые официальная власть Пскова и России стремилась максимально засекретить. Расследование гибели десантников, о котором говорилось ранее, стало опасным делом не только для журналистов, но и лично для политика. В этом фрагменте интервью раскрывается изнанка того, как государство пыталось скрыть участие регулярной армии в конфликте и как физическое насилие стало инструментом политического давления.

### Нападение на Шлосберга: «Они считали, что всё будет триумфально»
[[JUMP:55:05]]

Август 2014 года стал для семьи Шлосбергов точкой невозврата. Пока Лев Шлосберг собирал доказательства участия псковских десантников в боях под Георгиевкой, где, по свидетельствам выживших, была потеряна почти целая рота — до 100 человек [54:12], — за ним уже велось профессиональное наблюдение. 29 августа на политика было совершено жестокое нападение.

Жанна Шлосберг вспоминает тот вечер с пугающей точностью: она была на дежурстве в приемном покое городской больницы, когда ей сообщили о поступлении тяжело избитого человека [55:17]. Им оказался её муж. «Эмоции выключаются. Ты просто механически делаешь свою работу. Спасаешь пациента, пока есть силы и шанс» [57:11], — описывает Жанна своё состояние в те минуты. Лев Шлосберг получил серьезную черепно-мозговую травму, но даже в полубессознательном состоянии он беспокоился о сохранности информации: в его кармане лежала флешка с видеозаписью свидетельств солдат [58:17].

Расследование этого нападения превратилось в бюрократический фарс. Кадры с камер видеонаблюдения зафиксировали, как за Шлосбергом по улице Гражданской следовал человек, держа руки в карманах [59:10]. Было очевидно, что нападение тщательно координировалось. Однако следствие демонстрировало имитацию деятельности. Лев Шлосберг описывает абсурдный эпизод с «вещдоком»: следователь предъявила ему бумажный свиток с небольшим количеством земли и мелкого кварца, утверждая, что это взято с места преступления, но не смогла уточнить, откуда именно [1:00:47]. В итоге дело было фактически похоронено, несмотря на очевидную связь с его расследованием деятельности 76-й дивизии [1:05:22].

### Секретность как государственная стратегия
[[JUMP:1:03:13]]

Попытки замолчать правду предпринимались на всех уровнях. Когда Лев Шлосберг направил запрос в Главную военную прокуратуру РФ, он получил ответ, ставший юридическим прецедентом: было подтверждено, что военнослужащие погибли «вне мест постоянной дислокации», но детали их гибели и даже места смерти были объявлены государственной тайной [1:04:43].

Финальным аккордом в этой политике сокрытия стал указ Владимира Путина от 28 мая 2015 года. Этим документом сведения о потерях личного состава Минобороны в мирное время в период проведения специальных операций были отнесены к гостайне [1:07:38]. Громкие голоса семей погибших, которые искали правды, затихли под давлением закона и страха. Жанна отмечает, что общество словно «проглотило» эту трагедию, а возмущение растворилось, как вода в песке [1:06:59].

### Схемы скрытой мобилизации: «Добровольцы» по приказу
[[JUMP:1:08:48]]

Одной из самых циничных страниц 2014 года стала практика увольнения солдат из рядов вооруженных сил «задним числом». Лев Шлосберг приводит историю семьи погибшего спецназовца, которая столкнулась с этой системой [1:08:22]. Родители получили известие о смерти сына от его сослуживца, но в воинской части им заявили: их сын был уволен из армии в день своей гибели и отправился на фронт как доброволец [1:08:48].

Схемы выглядели следующим образом:

*   Военнослужащих убеждали или заставляли писать заявления об увольнении по собственному желанию перед отправкой в зону конфликта.
*   Их приписывали к фиктивным или «казачьим» формированиям.
*   В качестве подтверждения гибели семье могли выдать справку, подписанную «казачьим атаманом», а не официальным командиром части [1:09:41].

Это лишало семьи не только статуса и полагающихся выплат, но и самого права на признание их сыновей героями, погибшими при исполнении долга. «Он уволился перед тем, как поехать туда, и сделал это добровольно» — эта стандартная фраза [1:11:01] разрушала моральное состояние даже кадровых офицеров, которые видели, как государство обращается со своими защитниками. Псков, исторически бывший городом-воином и торговым партнером Европы (ранее в разговоре упоминалась его роль как Ганзейского центра), в XXI веке столкнулся с реальностью, где воинская честь приносилась в жертву политической целесообразности.

## 🏰 Геополитические разломы и «нематериальный дом» Шлосбергов
[[JUMP:1:15:16]]

Разговор в тени мощных стен Псковской крепости — самой большой в России, чей девятикилометровый периметр когда-то вмещал до ста тысяч человек [1:18:35] — неизбежно переходит от истории средневековых осад к глобальным вызовам современности. Лев Шлосберг, как историк и политик, видит прямую связь между тем, как Псков веками удерживал границы, и тем, как в конце XX века Россия и мир не смогли выстроить новую систему коллективной безопасности.

### Утопия общего мира: почему 1990-е не стали временем интеграции
[[JUMP:1:23:51]]

Анализируя текущий разрыв между Россией и Западом, Лев Шлосберг обращается к периоду распада СССР как к моменту величайших упущенных возможностей. По его мнению, после крушения СЭВ и окончания «холодной войны» миру требовалось кардинальное переосмысление роли России [1:24:04]. Вместо того чтобы выстраивать партнерство, которое исключило бы военные конфликты в будущем, стороны застряли в старых парадигмах.

Шлосберг приводит пример проекта совместной европейской системы противоракетной обороны (ПРО), которая могла бы растянуться от Сахалина до Франции [1:25:12]. Такая интеграция сделала бы военное столкновение технически и политически невозможным. Однако, как отмечает политик, в 1990-е годы не было принято решений, которые могли бы окончательно включить Россию в мировую систему государственного и наднационального управления. 

«Окно возможностей» закрылось из-за взаимного недоверия [1:25:25]. Запад не смог увидеть в России страну, израненную тоталитаризмом, которой требовалась максимальная вовлеченность в глобальные экономические и военные структуры для страховки от реставрации диктатуры. Вместо этого возобладал подход, при котором Россию воспринимали либо как побежденного врага, либо как территорию с неопределенным будущим. В результате сегодня диалог сменился «ненавистью, высокомерием и абсолютным неверием в добрые намерения другой стороны» [1:23:25], а Владимир Путин использует риторику об угрозе НАТО как главный инструмент внутренней мобилизации [1:21:42].

### «Меня нашла Жанна»: история встречи в Великих Луках
[[JUMP:1:27:52]]

На фоне глобальных политических потрясений личная история Льва и Жанны Шлосберг выглядит как осознанное создание территории безопасности. Жанна Шлосберг называет себя «подкидышем» в жизни политика, хотя сам Лев поправляет: «Это не я нашел Жанну, это она нашла меня» [1:28:05].

Их знакомство началось с электронного письма. В 2011 году Жанна, врач-кардиолог из Великих Лук, написала Льву, предложив свою помощь как специалиста и волонтера [1:28:49]. Шлосберг, будучи в тот момент полностью погруженным в работу, ответил вежливо, но формально, отложив письмо «в дальний ящик памяти». Судьбоносная встреча произошла позже, когда политику понадобилось место для встречи с коллегами в Великих Луках. Жанна предложила свою квартиру в обычной пятиэтажке [1:29:57].

Лев вспоминает первое впечатление: его поразила не только открытость Жанны, но и её дом. Во время ремонта она снесла стену между кухней и комнатой, создав пространство, центром которого был стол с дымящимся борщом [1:30:51]. Семейные традиции Жанны, чьи корни уходят в Украину и Беларусь, стали важной частью их общего мира. Обсуждение тонкостей приготовления борща — с уксусом или лимоном, с чесноком или без — стало для них символом культурного кода, объединяющего людей сильнее политических лозунгов [1:31:30].

Жанна, планировавшая когда-то стать офтальмохирургом, по совету декана ушла в кардиологию — специальность, требующую не только точности, но и огромного терпения [1:32:44]. Именно эта выдержка и способность «накормить и согреть» растопили лед в отношениях с вечно занятым псковским политиком.

### От предвыборных списков к «нематериальному дому»
[[JUMP:1:35:45]]

Их сближение происходило на фоне бурных политических событий. Ранее в разговоре они касались темы выборов, и именно избирательная кампания 2011 года стала катализатором их отношений. Лев предложил Жанне Шлосберг баллотироваться в муниципальное собрание от партии «Яблоко» [1:36:11]. Несмотря на то, что Жанна считала себя далекой от политики и набрала на выборах чуть более 6%, этот опыт сплотил их [1:36:51].

Официальное предложение Лев сделал в 2012 году. Это произошло в Пскове, который он, как историк, показывал Жанне во время их первой совместной прогулки 7 апреля [1:39:23]. Экскурсия по Довмонтову городу и Покровской башне плавно перетекла в решение быть вместе. 

Для пары, постоянно находящейся под давлением из-за своей оппозиционной деятельности, их союз стал «нематериальным домом» — единственным безопасным пространством, которое невозможно конфисковать или разрушить обысками. Жанна признается, что долго не замечала ухаживаний, считая Льва просто «галантным джентльменом» [1:37:57], пока однажды не поняла, что они — две части одного целого, которых друг другу не хватало. Теперь, спустя годы, они иронизируют, что их жизнь похожа на старый роман, где «темноглазый революционер» находит приют в доме милосердной целительницы [1:32:59].

## 🏰 Псковская трагедия 1510 года и современный тупик
[[JUMP:1:40:20]]

История Пскова для Льва Шлосберга — это не просто перечень дат, а живая ткань, в которой заложены коды современного российского политического процесса. Рассуждая о том, как формируются традиции и ценности, Шлосберг обращается к переломному моменту, когда Псковская республика утратила свою независимость. Он проводит прямую линию от методов **Василия III** до сегодняшних способов управления обществом через страх и принудительную лояльность.

### Ликвидация псковской вольности: выбор между свободой и жизнью
[[JUMP:1:42:40]]

В 1509 году князь **Василий III** решил, что пришло время окончательно «разобраться» с Псковом. Его методы поразительно напоминают современный демонтаж федерализма: в город был прислан наместник Иван Михайлович, который начал править в обход существующих законов и веча [1:43:31]. Он единолично устанавливал налоги и принимал судебные решения, демонстративно игнорируя договорные обязательства Пскова перед Москвой [1:44:14]. Когда возмущенные псковичи отправили делегацию к великому князю в Новгород, чтобы пожаловаться на произвол, их ждала ловушка.

6 января 1510 года псковским боярам объявили волю государя: вечу не собираться, вечевой колокол снять, а Пскову — стать вотчиной московского князя [1:45:58]. Шлосберг акцентирует внимание на тяжелейшем моральном выборе, перед которым поставили псковское общество. В Новгороде под арестом находились 40 «лучших мужей» города — элита Пскова. Ультиматум был прост: либо город отказывается от независимости, либо эти люди будут казнены [1:48:17].

13 января 1510 года вече приняло решение подчиниться. Шлосберг видит в этом глубочайший гуманистический смысл: псковичи решили, что человеческие жизни важнее государственной независимости [1:49:28]. «Нельзя жертвовать людьми», — формулирует Лев Маркович кредо, которое, по его мнению, двигало псковичами тогда и должно двигать политиками сейчас [1:49:54]. Когда вечевой колокол снимали, город плакал, но жизни сорока человек были сохранены.

### Замена элит и «заместительный колокол»
[[JUMP:1:51:03]]

Захват Пскова не ограничился снятием колокола. **Василий III** применил технологию, которую сегодня назвали бы «ротацией элит» или принудительной ассимиляцией. Чтобы искоренить сам дух свободы, из города были высланы 300 богатейших и влиятельнейших семей — костяк псковского самоуправления [1:51:43]. На их место заселили московских служилых людей, которые не имели связи с местной традицией и были лояльны только государю.

Эта попытка «перепрошить» генетический код города имела и символическое продолжение. Лев Шлосберг рассказывает историю «заместительного колокола», который в XVI веке Псков отдал Ивангороду, а тот — Нарве [1:53:19]. Этот колокол, ныне находящийся в музее Нарвского замка, псковичи веками воспринимали как символ своего унижения. Интересно, что в 2010 году, при губернаторе Андрее Турчаке, возникла идея изготовить копию этого «заместительного колокола» и торжественно вернуть его в Псков [1:54:00].

Шлосберг и газета «Псковская губерния» тогда выступили резко против этой инициативы. По мнению политика, это была попытка подменить настоящую историю новоделами и мифами, освятив акт порабощения города через пятьсот лет после случившегося [1:55:08]. Идея провалилась, продемонстрировав, что псковская историческая память оказалась сильнее чиновничьего желания «закрыть гештальт» через фальшивые символы. В этом контексте Шлосберг упоминает и трагические события 2014 года, связанные с расследованием гибели десантников, подчеркивая, что попытки скрыть правду всегда разбиваются о память людей [1:58:39].

### Требование прекращения огня: человеческая жизнь выше границ
[[JUMP:2:02:49]]

Переходя от истории к современности, Лев Шлосберг анализирует глубокий политический кризис, в котором оказалось не только российское, но и европейское руководство. Он отмечает, что сегодня слово «мир» парадоксальным образом стало восприниматься как некий тупик или даже признак слабости [2:03:03]. По мнению Шлосберга, ни российские, ни европейские политики не смогли спрогнозировать масштаб катастрофы, оказавшись в плену старых схем [1:59:53].

Главный тезис Шлосберга, который он последовательно продвигает вместе с **Григорием Явлинским**, — это необходимость немедленного прекращения огня без предварительных условий [2:05:38]. Это предложение часто подвергается критике, но политик настаивает на гуманитарном приоритете:

*   Каждый день продолжения конфликта — это новые невосполнимые человеческие жертвы.
*   Никакие споры о границах и государственном престиже не стоят жизни конкретных людей.
*   Переговоры о политическом будущем возможны только тогда, когда перестанет литься кровь.

Лев Маркович с горечью отмечает, что современная политика утратила чувство ценности человеческой жизни, которое было даже у псковичей в 1510 году [1:49:41]. Сегодня готовность жертвовать тысячами жизней ради абстрактных целей стала пугающей нормой. Для Шлосберга требование остановить кровопролитие — это не признание поражения, а единственный способ сохранить будущее для страны и людей, которые в ней живут. «Мы находимся на грани», — резюмирует он, призывая вернуться к логике сбережения народа [2:05:38].

## ⚖️ Юродивый против тирана: сила правды в истории Пскова

[[JUMP:2:05:38]]

Политика в представлении Льва Шлосберга — это не только борьба за власть, но и глубокое этическое противостояние, где первичным является сохранение человеческой жизни. В контексте текущих событий он подчеркивает: необходимо прекратить убивать людей, и это требование не должно обставляться предварительными политическими условиями [2:06:07]. Ранее в разговоре политик уже касался темы прекращения огня, но здесь он расширяет мысль: границы и территориальные споры — это вечный источник кровопролития, в то время как главной ценностью является право человека жить на своей земле без страха перед бомбежками, независимо от цвета паспорта [2:09:13]. По мнению Шлосберга, современные российские власти не осознают, что легитимность не строится на силе оружия, а справедливость не может быть установлена через насилие [2:12:47].

### Личное пространство и право на мнение
[[JUMP:2:13:01]]

Жизнь в Пскове для семьи Шлосбергов наполнена не только политической борьбой, но и глубоко личными, почти сакральными моментами. Хотя история их любви подробно обсуждалась ранее, Катерина Гордеева обращается к деталям их совместного быта, которые подчеркивают человечность героев на фоне жесткого политического климата. Лев вспоминает 7 апреля — их первый совместный день в Пскове, прогулку по Кремлю и фотографии, ставшие частью их семейного архива [2:13:17]. Даже их свадьба превратилась в своего рода псковский анекдот: из-за риска опоздать в ЗАГС паре пришлось выйти из застрявшего в пробке автомобиля и идти пешком по центральным улицам города. Лев в синем костюме и Жанна в свадебном платье шли «в папином темпе», ловя на себе удивленные и улыбающиеся взгляды прохожих [2:16:34].

Этот контраст между публичным и частным проявляется даже в мелочах, таких как домашнее прозвище Жанны — «Белочка». Оно возникло еще в эпоху мессенджера ICQ, когда выяснилось, что Жанна очень любит орехи [2:19:41]. Однако даже в это личное пространство вторгается реальность: в социальных сетях Жанны до сих пор сохраняется фотография в украинском венке с надписью «Нет войне», сделанная еще в январе 2022 года [2:20:53]. На вопрос о том, не просили ли её удалить этот пост, Жанна отвечает твердо: в её стране не должно быть наказуемо право иметь собственное мнение и выражать его без агрессии [2:21:34].

### Легенда о Николае Салосе: урок для тирана
[[JUMP:2:22:05]]

Центральным сюжетом, объясняющим дух Пскова и философию самого Шлосберга, становится легенда о юродивом Николае Салосе. В феврале 1570 года Владимир Путин — не единственный правитель в истории, чьи действия вызывали трепет; тогда к Пскову подошел Иван Грозный [2:22:18]. После того как царь буквально утопил в крови Новгород, псковичи ожидали самого худшего. Город замер в ужасе. Князь Юрий Токмаков пытался встретить тирана со смирением, предложив хлеб-соль, но Грозный в гневе оттолкнул дары, что считалось предвестником неминуемой резни [2:23:55].

В этот критический момент на сцене появился Николай Салос. Верхом на палочке, как на коне, он обратился к царю: «Ивашко, не трогай псковичей, не проливай псковскую кровь» [2:24:12]. Согласно преданию, Николай пригласил царя в свою келью, где на столе лежал кусок сырого мяса. Шел Великий пост, и разгневанный Иван Грозный воскликнул, что он христианин и не ест мяса в пост [2:25:19]. Ответ юродивого вошел в историю: «Ты хуже делаешь — ты людей ешь» [2:25:34].

Этот акт предельной искренности и бесстрашия перед лицом абсолютной власти возымел неожиданный эффект. Когда под царем пал его любимый конь — что Грозный счел дурным знамением, предсказанным Салосом, — тиран поспешно покинул город [2:27:11]. Шлосберг подчеркивает значимость этого события:

*   Николай Салос был канонизирован уже через шесть лет после встречи с царем [2:27:38].
*   Его мощи покоятся в Троицком соборе наравне с князьями.
*   Его поступок — это пример того, как «правда, сказанная в глаза, способна остановить палача» [2:28:16].

### Традиция псковской вольности
[[JUMP:2:28:44]]

Для Льва Шлосберга история Салоса — не просто пыльная легенда, а живая преемственность. Он убежден, что российские власти совершают ошибку, апеллируя к истории, которую они на самом деле плохо знают или намеренно искажают [2:29:27]. Псков всегда обладал уникальным иммунитетом к деспотии. Политик упоминает монографию Михаила Тихомирова о Псковском восстании 1650 года, когда город на протяжении нескольких месяцев жил по законам собственного самоуправления, бросая вызов центральной власти [2:29:53].

Эта историческая память о праве голоса и ответственности за свои слова формирует современную идентичность города. Шлосберг видит свою миссию в том, чтобы продолжать эту традицию — говорить правду, какой бы опасной она ни казалась, напоминая правителям о ценности каждой отдельной жизни и о том, что за любым периодом террора неизбежно наступает время ответственности и суда истории [2:28:56].

## 🏛️ Крах легитимности: почему Россия должна вернуться в 1918 год
[[JUMP:2:30:48]]

### Культура созидания против культа войны
[[JUMP:2:38:24]]

Разговор с Катериной Гордеевой за пределами чисто политических лозунгов неизбежно сворачивает на тему личного мужества и того, что составляет фундамент человеческой личности. Лев Шлосберг категорически отказывается примерять на себя роль «бесстрашного лидера» или идола. Он признает, что естественный страх — это часть инстинкта самосохранения, и лгать людям о его отсутствии было бы несправедливо [2:34:06]. Для политика страх — это не повод для бегства, а объект для внутренней работы: «Когда ты чувствуешь страх, ты должен понять для себя, почему ты боишься, чего ты боишься, и можешь ли ты в этой ситуации управлять своим страхом» [2:37:01]. Ранее в интервью супруги упоминали о своем принципиальном решении остаться в России, и сейчас Лев подтверждает: у них нет «плана Б» или запасного аэродрома, они живут здесь и сейчас [2:37:56].

Этот выбор неразрывно связан с его пониманием патриотизма. По мнению Шлосберга, истинный патриотизм — это не использование чужой славы для оправдания собственного величия в настоящем, а глубокая связь с историческим путем своей земли [2:38:51]. Он противопоставляет «военно-патриотическое» воспитание, выстроенное на культе мертвых и бесконечных войнах, «мирно-патриотическому» воспитанию, основанному на культуре и созидании.

Лев Шлосберг подчеркивает, что корни России — это прежде всего культура, а не кровь или ненависть [2:43:52]. Он приводит в пример псковскую архитектуру, которая стала основой для таких символов, как собор Василия Блаженного в Москве или Казанский кремль [2:43:38]. Даже в крошечном Довмонтовом городе на пятачке земли стояло множество храмов, построенных ради любви и красоты, а не для демонстрации силы [2:45:10]. Если из всей истории выбирать только войны, страна превращается в казарму, а отказ от созидательных корней в угоду агрессии Лев называет «отречением от истоков» [2:44:46].

### От великих реформ к «карандашному» отречению
[[JUMP:2:48:34]]

Анализируя траекторию российской государственности, Лев Шлосберг настаивает на том, что Россия — это европейская страна, чей путь на протяжении веков определялся логикой общеевропейского развития [2:48:34]. Однако этот путь был неоднократно прерван. Важнейшей вехой он считает эпоху Александра II — «царя-освободителя», который провел невероятные для того времени реформы: земство, судебную систему, местное самоуправление [2:50:07]. Но даже он остановился перед главным шагом — созданием полноценного парламента.

Сменивший его Александр III выбрал путь регресса и консервации, что лишь накопило революционную энергию. Николай II, в свою очередь, пошел на уступки обществу лишь под давлением первой русской революции, издав в 1907 году знаменитый Октябрьский манифест [2:50:58]. Шлосберг отмечает парадокс: легитимность монархии рухнула именно в Пскове. На железнодорожной станции в императорском поезде Николай II, получая телеграммы от командующих фронтами с мольбами об отречении, подписал этот судьбоносный документ простым карандашом, что само по себе было символом крушения системы [2:52:19].

Пришедшее на смену Временное правительство состояло из «блестящих умов» и образованнейших людей своего времени, но они, по мнению политика, не осознали своей главной исторической ответственности [2:52:44]. Их единственной задачей была скорейшая организация выборов в Учредительное собрание, чтобы нация сама определила государственное устройство. Однако они затянули процесс, буквально позволив большевикам «поднять власть с пола» [2:53:24].

### Точка невозврата: разгон Учредительного собрания
[[JUMP:2:54:57]]

Ключевой тезис Льва Шлосберга заключается в том, что современный кризис российской государственности уходит корнями в события января 1918 года. Большевики, захватив власть в Петрограде и Москве, все же не верили в свою окончательную победу и были вынуждены провести выборы в Учредительное собрание. К их удивлению, они проиграли: вся Россия, включая Псковскую губернию, проголосовала за кадетов и октябристов [2:54:31]. В результате в Учредительном собрании сформировалось либеральное и демократическое большинство.

«В январе 1918 года легитимная власть в нашей стране закончилась», — утверждает Шлосберг [2:54:57]. Разгон собрания стал актом прерывания исторической преемственности и права народа на самоопределение. С этого момента государственность была подменена классовой диктатурой, а затем и системой, не имеющей подлинного мандата от общества.

Для политика очевидно, что никакое движение вперед невозможно без исправления этой исторической ошибки. Он убежден:

*   Если в России когда-либо появятся настоящие честные выборы и ответственный парламент, стране придется вернуться в ту самую точку 1918 года [2:55:11].
*   Новое государство в новую эпоху должно начаться с признания верховенства права и воли народа, которые были растоптаны более века назад.
*   Пока общество не ответит на этот фундаментальный вопрос о легитимности, Россия будет обречена на повторение циклов автократии и упадка [2:55:24].

Временное правительство упустило окно возможностей, не сумев сформулировать государственную повестку на фоне разрухи, и этот урок, по мнению Шлосберга, остается актуальным для современных политических элит [2:55:41].

## 🏚️ Псковщина: От «малой великой столицы» до депрессивного тупика
[[JUMP:2:57:00]]

### Утрата идентичности: Крах федерализма и «выдувание» региона
[[JUMP:2:57:00]]

Псковская область сегодня представляет собой один из самых наглядных и болезненных примеров социального упадка в современной России. Обсуждая судьбу региона, Лев Шлосберг подчеркивает, что Псковское княжество и Псковская вечевая республика исторически были «концептуальным государством» — территорией свободы, где плотность поселений была и остается одной из самых высоких в стране [2:57:13]. Европейский путь развития этой земли подразумевал детальное освоение: фермерство, животноводство, развитую сеть дорог и укрепленных пунктов. Однако в современной реальности Псковщина превратилась в один из самых депрессивных и вымирающих регионов России [2:57:51].

По мнению политика, нынешнее состояние Пскова — это прямой результат краха идеи федерализации. Город и область буквально «выдуло» сквозняком централизации. В 90-е годы высокоразвитое сельское хозяйство региона не смогло найти новую экономическую основу после распада советской системы, а промышленность рухнула. Это привело к массовому оттоку активного населения. 

«Люди остались без работы и без цели», — констатирует Шлосберг [2:58:53]. Близость границы (всего 50 километров до Эстонии) в те годы сработала не на развитие, а на эмиграцию: псковские инженеры и специалисты начали массово уезжать в Таллин, Ригу и Вильнюс, откликаясь на заманчивые предложения соседних стран [2:59:20]. Ранее в разговоре собеседники уже касались темы упущенных возможностей интеграции в 90-х, и нынешнее запустение Псковщины стало прямым следствием того исторического поворота.

### Архитектурный код и концепция «малого великого города»
[[JUMP:2:59:48]]

Несмотря на социальную деградацию, Псков сохраняет уникальное лицо, сформированное веками. Лев Шлосберг напоминает, что город строился «камень за камнем» со времен Петра I, а в XVIII–XIX веках его облик создавали те же архитекторы, что проектировали Санкт-Петербург, Хельсинки и Стокгольм [2:59:48]. Средневековый Псков во многом ушел под землю — Петр I превратил крепость в земляные бастионы, готовясь к приходу Карла XII, и эта земля стала своего рода консервантом для древних построек [3:00:14].

Наиболее точное определение для Пскова политик нашел в испанской Саламанке. Мэр этого города в беседе со Шлосбергом использовал термин «малый великий город» (small great city) [3:01:13]. Это определение идеально подходит Пскову — месту, где масштаб истории и культуры входит в противоречие с нынешним провинциальным статусом. 

Жанна Шлосберг, вспоминая свой переезд в Псков в 2012 году, отмечает, что город сразу принял её. Она описывает особую атмосферу «малого великого города», где личное и публичное тесно переплетены. Даже забавный эпизод с её трудоустройством в городскую больницу, когда главврач Алексей Васильев (депутат от «Единой России») спокойно отреагировал на её новую фамилию — Шлосберг, — подчеркивает специфику местной среды [3:04:03]. Однако эта уютная камерность города, где все друг друга знают, в последние годы приобрела трагический оттенок.

### Социальная катастрофа: «Печать смерти» и запах горя
[[JUMP:3:08:00]]

Самым страшным проявлением современного упадка региона стала его милитаризация и последствия военных действий. Псков, будучи городом десантников, о чем ранее упоминалось в контексте расследований 2014 года, сегодня живет в атмосфере, которую невозможно скрыть. Жанна Шлосберг рассказывает, что за последние два года присутствие войны в городе стало физически ощутимым: в поездах почти в каждом вагоне можно встретить людей в инвалидных колясках [3:08:20].

Лев Шлосберг описывает это как «печать потенциальной смерти» на лицах людей. 
> «Эта печать — как морщины, которые никогда не разгладятся. Я не верю, что такие состояния проходят быстро и бесследно» [3:09:55].

В обществе воцарился «запах смерти», который ощущается тем острее, чем дольше длится катастрофа [3:10:07]. Шлосберг характеризует происходящее как неестественное применение человеческой жизни. В Пскове аномальное сейчас выдается за нормальное, а то, чего не должно было случиться, — за должное [3:11:30].

Для Жанны как для врача это выражается в ежедневном столкновении с человеческим горем. К ней приходят пациенты, родственники которых пережили трагедии, и в воздухе Пскова буквально резонирует эта боль [3:12:08]. Она отмечает, что в профессиональном общении старается обходить острые темы, чтобы не причинять людям лишнего дискомфорта, но скрыться от общего ощущения социального распада в городе невозможно. Деградация региона достигла той точки, когда она измеряется не только экономическими показателями, но и глубиной коллективной травмы, меняющей саму человеческую природу жителей Псковщины.

## 🎭 Терапия поэзией и «красная зона»: испытание человечности

[[JUMP:3:21:08]]

Большая часть жизни Льва Шлосберга была связана не только с политической борьбой, но и с попытками реабилитировать тех, кого система списала со счетов. Опыт работы в Себежской специальной школе для трудных подростков стал для него определяющим. Это была закрытая система, где на каждый отряд приходилось по два воспитателя, работавших посменно [3:21:34]. Когда Шлосберг пришел туда в середине 80-х, он застал поколение ребят, которые еще не были «отравлены» наркоманией, накрывшей страну чуть позже, в 1987–1988 годах [3:21:59]. Это были ментально здоровые, хотя и глубоко травмированные подростки, с которыми можно было говорить на равных.

### Пробуждение через Твардовского: Себежский опыт
[[JUMP:3:24:37]]

Вернувшись в спецшколу после службы в армии, Лев Шлосберг заметил пугающую трансформацию: воспитанники становились всё более инфантильными, их психологический возраст снижался [3:24:51]. Чтобы достучаться до них, он выбрал необычный инструмент — поэтический театр. Стриженные наголо подростки, многие из которых едва читали по слогам, начали репетировать постановку «Поколение» по стихам фронтовых поэтов: Твардовского, Слуцкого, Когана [3:25:43].

Одним из самых ярких воспоминаний Шлосберга стал воспитанник Федор из Нижнего Новгорода. Ему поручили прочесть «Я убит подо Ржевом» — сложнейший текст, по сути, военный эпос [3:26:39]. «Я не знаю, что в нем проснулось, — вспоминает Лев Маркович, — но он понял суть этого стихотворения в свои 16 лет» [3:27:07]. Когда спектакль возили по сельским клубам, местные старики и старухи, пережившие оккупацию, плакали, слушая, как трудный подросток с надрывной искренностью читает о войне [3:27:19].

Несмотря на то что уровень рецидивизма среди выпускников таких школ превышал 90% [3:27:45], Шлосберг убежден: семена человечности, заложенные тогда, дали плоды. Спустя десятилетия бывшие «трудные дети», которым сейчас уже за пятьдесят, пишут ему, рассказывают о своих семьях и переменах в жизни. Для них это был прыжок через эпохи — из советской системы принуждения в новую, непонятную Россию [3:29:18].

### Псковская психологическая служба и вера в будущее
[[JUMP:3:31:04]]

Опыт Себежа подтолкнул Шлосберга к созданию в Пскове альтернативной системы помощи детям. Он понимал, что существующие спецшколы не реабилитируют, а лишь глубже погружают подростков в криминальную среду [3:31:04]. В эпоху Перестройки он пытался продвинуть проект психологической службы на государственном уровне, но понимания не нашел. Помощь пришла неожиданно: начальник областного УВД познакомил его с представителями благотворительных фондов [3:31:56].

В итоге под эгидой комитета комсомола была создана уникальная для того времени сеть:

*   Очная психологическая служба для детей и семей;
*   Круглосуточный «Телефон доверия», работавший преимущественно в самое тяжелое — ночное — время [3:34:10];
*   Команда из 25 профессиональных психологов на пике развития проекта [3:34:51].

Поддержку оказывал и мэр Пскова Александр Прокофьев, которого Шлосберг называет одним из лучших руководителей города [3:34:25]. Весь этот путь научил Льва Марковича главному: человека нельзя судить за его чувства, их нужно принять [3:36:55]. «Потребность в будущем — это фантастическая подъемная сила», — считает политик. Когда человек начинает бороться за свое завтра, он способен изменить историю [3:37:08].

### «Красная зона» и метафизика спасения
[[JUMP:3:38:43]]

Если для Льва испытанием стала социальная система, то для Жанны Шлосберг главным вызовом последних лет стала пандемия COVID-19. Работа в «красной зоне» псковской больницы стала для нее колоссальным испытанием духа. Врачи учились противостоять «дракону» вируса в режиме реального времени [3:39:26].

Жанна вспоминает смерть пациентов с горечью, которую невозможно забыть. В отличие от привычных кардиологических больных, пациенты с ковидом уходили иначе: «Это было так, словно задули свечу» [3:40:33]. Легкие человека буквально «таяли», и медицина оказывалась бессильна, несмотря на все усилия. Трагедия едва не коснулась семьи напрямую: отец Жанны тяжело заболел, но проявил невероятную волю к жизни. «Он боец, он сражался за себя», — говорит она, подчеркивая, что без желания самого пациента врач не может сотворить чудо [3:41:12].

Сегодня Жанна продолжает вкладывать душу в медицину через просвещение. Она ведет «Школу сердечной недостаточности» и организует «Прогулки с кардиологом», стараясь найти неформальный канал связи с пациентами [3:42:08]. Для нее медицина — это не только протоколы, но и инвестиция собственной души в сердце другого человека [3:43:02].

Завершая этот разговор о служении, Лев Шлосберг отмечает, что политика, как и медицина, — это способ «производить электричество» [3:44:09]. Он готов был бы возглавить страну, но только при условии, что само общество захочет быть мирным, свободным и открытым [3:45:04]. Ведь политику невозможно навязать — она должна вырасти из потребности людей в счастье.

## 🕊️ Жизнь в России как этический выбор: право на счастье и поиски правды
[[JUMP:3:46:06]]

Завершающая часть масштабного разговора Катерины Гордеевой с семьёй Шлосбергов касается фундаментальных вопросов, которые стоят перед любым человеком, выбравшим путь оппозиционного политика в современной России. Это вопросы о праве оставаться на своей земле, о смысле государственного устройства и о том, что именно можно считать победой в исторической перспективе.

### Жизнь в России как отказ от статуса «чужеродного тела»
[[JUMP:3:46:21]]

На вопрос о том, почему он до сих пор не принял решение об эмиграции, Лев Шлосберг отвечает из позиции глубокой сопричастности судьбе своей страны. Для него отъезд — это не просто смена географии, а разрыв живой связи с теми, чьи интересы он представляет. Политик категорически отвергает саму мысль о том, что люди с его взглядами являются в России чем-то наносным. «Я не инородное тело, — подчеркивает он, — я часть общества, которое сегодня в России находится вне государственной системы» [3:47:00]. 

Шлосберг видит свою миссию в том, чтобы не оставлять людей, которые, как и он, платят налоги и соблюдают законы, но при этом оказались на «территории отчуждения» внутри собственного государства [3:47:26]. Его присутствие в Пскове — это способ сохранить пространство, из которого в будущем сможет вырасти иная реальность. Ранее в интервью герои уже касались темы того, как Псков исторически являлся колыбелью европейской свободы, и нынешнее решение Шлосберга остаться выглядит логичным продолжением этой преемственности.

Отвечая на вопрос о личной мотивации, политик апеллирует к своим корням. Будучи евреем, он воспринимает саму жизнь как чудо выживания: его предки проходили через эвакуации и катастрофы 1941 года, и это чувство исторической ответственности заставляет его дорожить возможностью влиять на события здесь и сейчас [3:48:35]. Переход из историков в политики в своё время был обусловлен именно желанием «делать историю», а не просто изучать её [3:49:46]. На вопрос о том, нужен ли он России, Шлосберг отвечает утвердительно: стране нужны те, кто будет защищать жизнь, беречь культурное наследие и говорить правду, когда ложь становится нормой [3:50:45].

### Политическое кредо: право человека на частную радость
[[JUMP:3:47:54]]

Размышляя о задачах государства, Лев Шлосберг выстраивает концепцию, которая прямо противоречит культу государственного величия и внешних экспансий. По его мнению, историческая трагедия России заключается в том, что страна постоянно ищет смысл в конфликтах с соседями, забывая о внутреннем благополучии [3:47:54]. Его видение будущего строится вокруг идеи «государства для человеческого счастья».

Политик настаивает на нескольких ключевых принципах:

*   Государство должно обеспечивать базовые нужды (электричество, работающие города), но это лишь фундамент [3:51:42].
*   Главная цель — право каждого человека на «частную радость» и счастье для своих внуков [3:52:25].
*   Политик, на какой бы высоте он ни находился, обязан видеть за масштабными схемами одного конкретного, обычного человека [3:51:56].

Шлосберг критикует эпоху «великих миссий», которые вдохновляли людей в прошлом, но часто приводили к обесцениванию человеческой жизни [3:53:26]. Он убежден, что политики забыли свою главную цель: обеспечивать жизнь, а не смерть, приносить радость, а не горе [3:54:11]. Если государственная картина строится на отрицании этих простых истин, она неизбежно становится кровавой.

### Лотос в бездне: чистота и путь к правде
[[JUMP:3:54:52]]

Взгляд на Льва Шлосберга дополняет его супруга Жанна Шлосберг. Она описывает его не только как «невероятно умного» человека, но и как личность с поразительной внутренней чистотой и дисциплиной. Она приводит метафору из буддизма: образ лотоса, с которого скатываются капли грязной воды, оставляя цветок безупречным [3:55:51]. Жанна отмечает, что даже в быту Шлосберг остается «аккуратистом» — это качество проявляется и в его политической гигиене [3:55:08].

В финальном блиц-опросе Катерины Гордеевой Лев Шлосберг расставляет ценностные приоритеты, которые определяют его путь [3:56:06]:

1.  Милосердие выше справедливости.
2.  Свобода важнее стабильности.
3.  Правда не может быть принесена в жертву безопасности.

Особое внимание политик уделяет понятию правды. В мире, где смыслы искажены, а ценность жизни утрачена, осознание правды становится тяжелым испытанием [3:57:15]. По мнению Шлосберга, правда — это не объект, который можно «привезти на родину» и вручить людям. Это результат долгого пути через разочарования, трагедии и любовь [3:58:21]. Это понимание самого себя, которое требует времени и мужества. 

Завершая разговор, Шлосберг признает, что путь к этому пониманию может не завершиться при жизни его поколения, но это не повод его не начинать [3:58:45]. Его главная мечта сегодня — чтобы «этот кошмар» закончился как можно быстрее, и он надеется стать свидетелем этого момента [3:58:59].