# Хорошие и плохие рынки: Эмма Ротшильд пересматривает наследие Адама Смита к его 300-летию Источник: https://www.youtube.com/watch?v=N0UdasBJLuQ Канал: Conversations with Tyler Опубликовано: 17.04.2024 --- В честь 300-летия со дня рождения Адама Смита экономический историк Эмма Ротшильд анализирует эволюцию восприятия рынков — от просветительских идеалов XVIII века до современных кризисов. В рамках конференции «Markets & Society» она пересматривает классические концепции «невидимой руки» и распределенного знания, разделяя рыночные механизмы на созидательные и деструктивные. По мнению Ротшильд, истинное наследие Смита заключается не в слепой вере в равновесие, а в глубоком понимании того, как политическая власть и экономические интересы переплетаются в реальной жизни. ## 🤝 Идеал рынка: равенство и искусство убеждения [[JUMP:05:10]] Эмма Ротшильд начинает с реконструкции того, что она называет «идиллией рынков» в представлении Адама Смита [05:25]. В своих лекциях по юриспруденции 1763 года Смит описывал общество, где отношения между ремесленниками (портными, плотниками, поварами) и богатыми заказчиками строятся на принципах равенства [05:50]. Основные характеристики «хорошего» рынка по Смиту: * **Отсутствие личной зависимости:** Деньги, полученные за товар, эквивалентны затраченному времени и труду, поэтому ремесленник не считает себя должником покупателя [06:07]. * **Отказ от феодальных пережитков:** В отличие от вассала, торговец может проголосовать за вас на выборах из симпатии, но он не обязан сопровождать вас в битве [06:21]. * **Связь с речью:** Смит считал склонность к обмену результатом более глубокого принципа — стремления к общению и убеждению [06:50]. По его мнению, каждый человек на рынке, по сути, упражняется в ораторском искусстве, пытаясь склонить другого к своему мнению. ## 🧩 Рассредоточенное знание: от Тюрго до Хайека [[JUMP:07:04]] Ротшильд проводит параллель между Смитом и другими великими мыслителями, подчеркивая, что идея рынка как системы обработки информации была развита не только Смитом. Она упоминает Анн-Робера Жака Тюрго, чьи работы 1759 года стали предвестниками идей Фридриха Хайека [07:45]. Сравнение позиций: 1. **Тюрго:** Утверждал, что индивид — единственный судья наиболее выгодного использования своей земли и труда, так как обладает уникальным местным знанием [08:13]. Он верил в «татонман» (метод проб и ошибок), через который цены неизбежно стремятся к равновесию. 2. **Хайек:** Спустя почти 200 лет развил ту же идею «знания конкретных обстоятельств времени и места» [09:18]. Для Хайека рынок — это способ объединить разрозненные и часто противоречивые биты информации, которыми владеют отдельные люди [09:32]. 3. **Смит:** Был более сдержан в оптимизме относительно рыночного равновесия. Ротшильд отмечает, что Смит ценил местное знание, но не был визионером автоматического порядка так, как Тюрго или Хайек [11:33]. ## 👁️ Ирония «невидимой руки» [[JUMP:12:14]] Одним из самых спорных моментов выступления Ротшильд является её интерпретация метафоры «невидимой руки». Она подтверждает свою позицию, высказанную еще 30 лет назад: по её мнению, Смит использовал этот образ как «слегка ироничную шутку» [12:28]. Аргументы Ротшильд в пользу этой версии: * **Литературный контекст:** В произведениях, которые читал Смит (от Овидия до Шекспира), «невидимая рука» обычно была враждебной или пугающей силой, а не благодетельной [13:39]. * **Узкая специализация:** Знаменитый пассаж находится в главе об ограничениях импорта и касается критики меркантилизма, а не общей теории рынков [14:31]. * **Пример с купцом:** Смит приводит в пример амстердамского торговца, который предпочитает торговать ближе к дому из-за «беспокойства» и недоверия к иностранным законам [16:37]. Это скорее исследование психологии неопределенности, чем доказательство эффективности рыночного равновесия [17:48]. ## 📉 «Плохие» рынки: монополии и политическое влияние [[JUMP:25:38]] Ротшильд подчеркивает, что Смит был жестким критиком рыночных реалий своего времени. Его интересовало не абстрактное благо рынка, а взаимодействие денег и власти [26:20]. Исторические примеры «плохих» рынков, упомянутые Ротшильд: * **Рыночная власть и заговоры:** В 1771–1773 годах председатель Ост-Индской компании сэр Джордж Колбрук пытался организовать заговор с целью захвата мирового рынка квасцов, что привело к финансовому кризису [27:11]. * **Государственно-частные «пузыри»:** Юбилейный для Смита 1723 год был временем краха Компании Южных морей — гигантского партнерства государства и частного капитала, имевшего монополию на торговлю рабами [28:28]. * **Рынок влияния:** Смит и его последователь Кондорсе описывали «интриги» как замену честной торговле [30:52]. По мнению Кондорсе, вместо покупки лошадей богатые люди начинают покупать «прихлебателей» и влияние в правительстве, чтобы изменять законы под себя [31:20]. ## 🌐 Современность: возвращение государства и новые монополии [[JUMP:37:57]] Переходя к 2023 году, Эмма Ротшильд отмечает «возвращение государства» в экономическую жизнь [38:10]. Глобальные кризисы (пандемия COVID-19, война в Украине, изменение климата) стали условиями, в которых нормальные рыночные законы приостанавливаются [38:38]. Текущие вызовы по мнению спикера: 1. **Геополитический сдвиг:** Китай представляет модель, где грань между государством и рынком практически стерта [39:32]. 2. **Цифровые и финансовые олигополии:** Огромные компании в сфере IT и финансов обладают колоссальной рыночной властью, что заставляет сомневаться в эффективности антимонопольной политики [41:09]. 3. **Рынки «антиблаг»:** Ротшильд выделяет рынки товаров, которые сами по себе являются злом (bad goods). Если в XVIII веке это была работорговля, то сегодня это оружие и онлайн-дезинформация [40:54]. 4. **Зеленый переход:** Современное строительство экологичной инфраструктуры Ротшильд сравнивает с французской экономикой XVIII века: это сложный процесс взаимодействия автопроизводителей, энергетических гигантов и лоббистов [43:20]. В завершение Ротшильд призывает к созданию «новой политической экономии», которая была бы более реалистичной, чем современные теории «подталкивания» (nudge) [44:24]. Она подчеркивает, что Адам Смит, несмотря на свою критичность, оставался «человеком веры» в светском смысле — он верил в человеческую природу, равенство и возможность хорошего управления [44:51].