# Ракель Гутьеррес: «Работа с 9 до 5 ради родителей просто разъедает душу» Источник: https://www.youtube.com/watch?v=Aaiovdogn30 Канал: Talks at Google Опубликовано: 15.07.2022 --- Презентация дебютного сборника эссе Ракель Гутьеррес «Brown Neon: Essays» в рамках виртуального мероприятия «Talks at Google» переросла в глубокий межпоколенческий диалог о квир-идентичности, географических границах и искусстве. Писательница вместе с ведущей встречи, инженером команды Bigtable SRE Джулс Вагнер, обсудили, как ландшафт и происхождение формируют личную историю человека. В центре беседы оказались вопросы преодоления иммигрантской травмы, давление родительских ожиданий и поиск аутентичного «я» в корпоративной среде и за её пределами. ## 📚 Язык идентичности: эволюция местоимений и право на частную жизнь [[JUMP:04:04]] Обсуждение книги началось с разговора о личных местоимениях, который зафиксировал разницу в опыте участников. Ведущая Джулс Вагнер, идентифицирующая себя как небинарная персона и использующая местоимения «они/их» (they/them), обратила внимание на то, что в пресс-пакете Ракель Гутьеррес указаны местоимения «она/они» (she/they). Вагнер призналась, что в свои 50 лет всё ещё осваивает эти языковые нормы, которые стали активно распространяться лишь в последнее десятилетие. Ракель Гутьеррес, которой на момент встречи исполнилось 46 лет, назвала себя **«дитя Стоунволла» (Stonewall baby)**, поскольку дата её рождения совпадает с годовщиной Стоунволлских бунтов. По словам писательницы, она находится на стыке поколений: когда 25 лет назад она совершала каминг-аут в округе Лос-Анджелес, дихотомия «буч-фем» (butch-femme) воспринималась как запретное пространство квир-желания. Гутьеррес отметила, что тогдашние лесбийские бары в Западном Голливуде зачастую были «буч-фобными» и неохотно принимали людей с неконвенциональной гендерной презентацией. Это побудило её в будущем открыто поддерживать гендерных «ренегатов». Писательница выделила несколько этапов развития квир-сообщества и языка: * **1990-е годы:** Формирование идентичности Гутьеррес в пространствах DIY-панк-рока и феминистской зин-культуры Южной Калифорнии. * **Начало 2000-х (нулевые):** Пролиферация новых идентичностей в Нью-Йорке и активный транзит её близких друзей в транс-маскулинность. * **Последнее десятилетие:** Окончательная популяризация местоимений «они/их» в широком социальном обиходе. Гутьеррес сослалась на книгу Лесли Фейнберга **«Трансгендерные воины» (Transgender Warriors)** как на важный пример фиксации историй людей с нетрадиционным гендерным выражением в XIX–XX веках. Она напомнила, что во времена написания этой книги привычные ныне местоимения «они/их» ещё не вошли в оборот, и авторам приходилось изобретать альтернативные варианты, такие как hir и zie. По мнению Гутьеррес, местоимения выполняют важную социальную функцию — они необходимы обществу, чтобы проявлять уважение и гармонизировать внутренний мир человека с его внешним восприятием. При этом писательница поделилась неожиданным фактом о разделении публичной и частной жизни: в интимном, семейном кругу она использует местоимения «он/его» (he/him), тогда как для публичной циркуляции своего творчества сознательно выбрала «она/они». --- ## 🏙️ Безопасные пространства, корпоративная среда и ловушка видимости [[JUMP:10:45]] Джулс Вагнер поделилась личной историей взросления и работы в технологической индустрии, где традиционно доминируют мужчины. Вагнер, чья мать иммигрировала в США из Филиппин, призналась, что в молодости её главным подсознательным страхом было остаться без средств к существованию и повторить тяжёлую судьбу матери. Из-за этого она долгие годы подавляла свою идентичность, стремясь сохранить стабильную работу, и носила конвенциональную одежду, хотя всегда предпочитала короткую стрижку и повседневный стиль. По словам Вагнер, осознание концепта небинарности несколько лет назад позволило ей наконец начать жить аутентичной жизнью. Комментируя этот опыт, Гутьеррес отметила, что в последние годы из-за пандемии и социальной дистанции сообщества во многом переместились в виртуальную среду. Она напомнила, что их поколение училось языку идентичности через платформы вроде LiveJournal, где развивалась ранняя блог-сфера транс- и гендерно-неконформных авторов. В качестве примера культурного кодирования квир-опыта Гутьеррес привела культовую кинотрилогию **«Матрица»**, которая сегодня широко признана **транс-аллегорией**. В то же время писательница выразила критическое отношение к современной массовой репрезентации, сославшись на философскую концепцию Мишеля Фуко: > «Видимость — это ловушка. Даже если мы будем маршировать с транс- и прайд-флагами всех радужных и пастельных цветов, это само по себе не защитит нас от структурного неравенства, которое продолжает дышать нам в затылок». Гутьеррес подчеркнула, что идентичность всегда ситуативна и реляционна. Например, находясь в комнате с белыми американцами, она воспринимает себя как цветного человека (person of color), но в окружении коренных американцев или чернокожих её позиция смещается в сторону белизны. --- ## 🏜️ Граница пустыни и гуманитарная миссия: мечтают ли мигранты о синих бочках [[JUMP:23:53]] Центральной темой обсуждения стал политический и гуманитарный кризис на южной границе США. Отец Ракель Гутьеррес был сельскохозяйственным рабочим из Мексики, который следовал за урожаями по фабрикам Техаса, Висконсина и Калифорнии. Он выбрал Лос-Анджелес из-за климата и возможности затеряться среди многочисленной мексиканской общины, чтобы избежать депортации. Мать писательницы прибыла из Эль-Сальвадора; родители встретились на вечеринке в честь Дня святого Валентина на третьем этаже знаменитого рынка El Mercadito в Восточном Лос-Анджелесе — ключевого института местной общины. В своём эссе **«Мечтают ли мигранты о синих бочках?» (Do Migrants Dream of Blue Barrels)** Гутьеррес описывает опыт участия в гуманитарных миссиях по наполнению станций питьевой воды в пустыне Южной Аризоны в конце июня и июле, когда температура превышает 100 градусов по Фаренгейту (около 38°C). Она назвала бесчеловечной реальностью практику оставлять людей выживать в одной из самых смертоносных топографий Западного полушария, куда мигранты бегут от насилия в своих странах. В ходе поездки один из участников высказал предположение, что в случае поломки автомобиля волонтёры окажутся в тех же условиях, что и мигранты. Однако Гутьеррес жестко возразила против этой аналогии, указав на непреодолимую классовую и технологическую дистанцию: * **Ресурсы:** Волонтёры везут с собой 100 галлонов чистой воды. * **Технологии:** Наличие современных спутниковых навигационных устройств (например, Garmin) гарантирует спасение службами в течение нескольких часов. Писательница также затрагивает болезненный феномен внутренней ассимиляции. В книге она задаётся вопросом, почему дети и внуки мексиканских иммигрантов соглашаются надевать оливковую форму Пограничного патруля США (Border Patrol), чтобы охранять границу от мигрантов из Мексики и Центральной Америки. По мнению Гутьеррес, это проявление стремления латиноамериканцев приблизиться к белизне и властным структурам через концепт **«метисации» (mestizaje)**, что ведёт к соучастию в вытеснении коренных народов. --- ## ⏳ Межпоколенческие связи и бремя творческого призвания [[JUMP:29:55]] Значительная часть дискуссии была посвящена конфликту между прагматичными ожиданиями родителей-иммигрантов и стремлением к искусству. Гутьеррес призналась, что её отец, несмотря на принятие её квир-идентичности, долгое время не мог понять её профессиональный выбор. Обладая несколькими университетскими дипломами, писательница не вписывалась в отцовскую модель «человека, сделавшего себя самого» (self-made man) из практической необходимости прокормить семью и преуспеть. Гутьеррес откровенно назвала свой писательский талант «проклятием и бременем»: > «Родители-иммигранты всегда отговаривают нас идти в гуманитарные науки или культурную индустрию. Они твердят: „Получи лицензию по недвижимости, иди в медсёстры, работай на город, а искусством занимайся на пенсии как хобби“. Желание угодить им и работа с 9 до 5 просто разъедают душу. Моя книга — это расплата и признание: нет, я создана для того, чтобы быть художником, писать и вдохновлять, даже если я разочаровала родителей». Вагнер поддержала этот тезис, отметив, что в корпоративном мире многие люди «выключаются» и работают исключительно ради чека, поскольку вопрос обеспечения детей едой носит базовый, инстинктивный характер. В эссе также исследуются межпоколенческие связи внутри самого квир-сообщества. Гутьеррес описала свои отношения с наставницей, известной активисткой **Джин Кордова (Jeanne Córdova)**, которую она называла «Big Poppa». Кордова принадлежала к поколению бэби-бумеров и ушла из жизни в возрасте 67 лет от тяжёлой болезни. Гутьеррес (представительница поколения X) и её условный «сын» Калеб (миллениал) составили своеобразное генеалогическое древо, отражающее изменения в восприятии гендера в американском обществе. Писательница подчеркнула, что постоянным «призраком в комнате» в этих отношениях был страх невидимости и скорбь от ранней утраты близких. --- ## 🎨 Мистицизм в глине и цифровые инструменты повседневности [[JUMP:41:48]] Отвечая на вопросы слушателей, Ракель Гутьеррес рассказала об эссе «Застрявшие в самане» (Stuck in the Adobe), где она описывает физический опыт погружения рук в грязевой замес для производства кирпичей. Этот процесс вызвал у неё ощущение возвращения в «амниотическую капсулу Земли» и попытку нащупать «правильную сторону истории», свободную от колониального гнёта. Писательница призналась, что в процессе работы над книгой её саму удивило то, насколько текст получился мистическим и синкретическим. В структуру эссе органично вплелись элементы анимизма, живой энергии природы и астрологические ремарки — например, воспоминания о положении Урана в Тельце во время поездки через город Вендовер к ландшафтной инсталляции Нэнси Холт «Солнечные туннели» (Sun Tunnels). На вопрос о том, какой совет она дала бы себе в молодости, Гутьеррес полушутя ответила: 1. Не продавать свою коллекцию виниловых пластинок и не отдавать проигрыватель племяннику. 2. Вести более подробные личные дневники и фиксировать «свод жизненных событий». В финале встречи участники неожиданно вернулись к контексту площадки Talks at Google. Писательница призналась, что является преданным пользователем продуктов компании. Она выделила приложение **Google Lens**, помогающее ей идентифицировать редкие ретро-автомобили (например, Mitsubishi Starion) во время путешествий, а также Google Calendar, позволяющий справляться с жесткими дедлайнами по написанию текстов. Гутьеррес также похвалила тематические рисунки **Google Doodles**, отметив, что её вдохновляет появление на главной странице поисковика портретов значимых культурных деятелей, таких как писательница Октавия Батлер или теоретик Глория Анзальдуа. Джулс Вагнер, в свою очередь, добавила, что работает в команде из 20 инженеров, поддерживающих функционирование базы данных **Bigtable**, которая обеспечивает бесперебойную работу всех этих сервисов для миллиардов пользователей по всему миру.