Экономические инициативы Дональда Трампа, спровоцировавшие масштабную распродажу на американском фондовом рынке, вновь заставили аналитиков говорить о призраке системного кризиса. Чтобы разобраться, насколько оправданы прогнозы о наступлении новой глобальной рецессии, блогер и ведущий Илья Варламов вместе с историками и экономистами обращается к урокам Великой депрессии 1930-х годов. Данный материал подробно воссоздает хронику тяжелейшего краха XX века, анализирует его истинные причины и оценивает вероятность повторения экономической катастрофы в современных реалиях.
📈 От «ревущих двадцатых» к пропасти 2:27
После завершения Первой мировой войны и отступления пандемии испанского гриппа экономика США быстро оправилась от послевоенного шока. Наступила эпоха, вошедшая в историю как «ревущие двадцатые» — время бурного процветания, джаза, немого кино и массового распространения автомобилей Ford Model T. На фоне разоренной Европы Америка выглядела островком стабильности. В то время как в Германии бушевали репарации и гиперинфляция, Франция тонула в последствиях войны, а в России шла гражданская война, обычные американцы массово скупали бытовую технику — пылесосы, холодильники и радиоприемники. Если гражданам не хватало сбережений, они охотно пользовались доступными кредитами.
Те, кто стремился к быстрому обогащению, активно инвестировали в ценные бумаги. За семь лет местная биржа выросла на рекордные 500%, порождая опасную иллюзию вечного роста. Политическое руководство страны полностью разделяло этот оптимизм. В 1928 году президент США Калвин Кулидж, выступая перед Конгрессом, заявил, что во внутренних делах наблюдается покой и довольство, а также самый длинный в истории период процветания.
Экономика США росла стабильными темпами по 4% в год, позволяя стране выступать главным мировым кредитором. Ярким примером стал принятый в 1924 году план Дауэса, разработанный директором бюро бюджета США Чарльзом Дауэсом. Данная экономическая схема предусматривала выдачу американских займов Германии для восстановления ее экономики, что позволяло Берлину выплачивать репарации европейским державам-победительницам, а тем, в свою очередь, гасить долги перед Вашингтоном. План сработал, однако он поставил европейскую систему в прямую зависимость от финансового здоровья США.
Историк Тамара Эйдельман подчеркивает, что помимо экономических факторов важную роль сыграл глубокий духовный кризис после Первой мировой войны, описанный в произведениях Ремарка и Хемингуэя. По ее словам, у людей было огромное желание восполнить то, что они потеряли, радоваться и жить нормальной жизнью. Этот потребительский и развлекательный бум в первую очередь охватил крупные города, выступавшие главными центрами потребления, хотя и практически не затронул фермеров в американской глубинке. Илья Варламов проводит параллель с сегодняшним днем, отмечая, что современная Европа, пусть и косвенно, также страдает от разрыва экономических связей с Россией и роста оборонных расходов на фоне войны в Украине.
🌾 Зарождение протекционизма: тарифные раунды 1920-х 5:48
Вопреки расхожему мнению об абсолютном благополучии, уже в 1920-е годы Соединенные Штаты начали активно использовать протекционистские тарифы для защиты внутреннего рынка, особенно в сельском хозяйстве, где назревал кризис. Если в годы Первой мировой войны американские аграрии чувствовали себя прекрасно из-за высокого мирового спроса на зерно, то после заключения мира экспорт упал, а цены обрушились.
Для защиты местных фермеров избранный в 1921 году президент-республиканец Уоррен Гардинг пошел на введение чрезвычайных тарифов на ключевые импортные товары:
- Пошлины на пшеницу, сахар, мясо и шерсть;
- Пошлина на муку в размере 20%;
- Пошлина на ввозимый скот в размере 30%.
Сам Гардинг позиционировал эти меры как временную корректировку тарифов в соответствии с новым мировым порядком, признавая при этом, что США не могут продавать там, где они ничего не покупают. Однако уже в 1922 году временные ограничения сменились масштабным тарифом Фордней — Маккамбера. Этот закон распространил высокие пошлины не только на сельхозпродукцию, но и на промышленные товары, подняв среднюю ставку пошлин почти до 40%.
Подобная политика встретила жесткое сопротивление. Промышленник Генри Форд лично выступал против протекционизма, утверждая, что его автомобильные заводы справятся без государственной защиты. Ответная реакция зарубежных партнеров не заставила себя ждать: Франция увеличила пошлины на американские автомобили с 45% до 100%.
В результате начавшихся торговых войн внутренний рынок США просто не успевал поглощать объемы производимой продукции. Фермеры вместо ожидаемой выгоды столкнулись с удорожанием техники и оборудования, из-за чего реальный эффект от тарифов оказался скорее отрицательным, в лучшем случае нулевым. По мнению экономиста Григория Баженова, в 1920-е годы происходило нарастание экономического национализма, ставшего следствием серьезных просчетов западных стран после Первой мировой войны. Попытки урегулировать тарифные споры путем переговоров — в том числе на международной экономической конференции в Женеве в 1927 году — полностью провалились. Впрочем, как считает Григорий Баженов, тарифные войны 1920-х годов не были ключевой или полноценной причиной последующей глобальной катастрофы.
📉 Черные дни октября: крах на Уолл-стрит 9:34
Прямым катализатором Великой депрессии стал катастрофический обвал на фондовой бирже в октябре 1929 года. В те годы акции покупали не только профессиональные инвесторы, но и обычные американцы, видевшие в рынке простой способ быстро разбогатеть. Повсеместному распространению лихорадки способствовало так называемое «кредитное плечо», когда инвесторы вкладывали, например, 10 долларов собственных средств, а брокеры добавляли еще 90 долларов в долг. Схема работала исключительно в условиях постоянного роста, но таила смертельную угрозу в случае падения, поскольку брокер имел право мгновенно потребовать возврата заемных средств.
Ситуация изменилась осенью 1929 года, когда Федеральная резервная система США подняла ключевую ставку до 6% с целью охлаждения перегретой экономики, что сильно ударило по спекулянтам. Надвигающийся коллапс предвидели немногие. Инвестор и финансист Роджер Бебсон 5 сентября 1929 года в своей речи предупреждал, что беспрецедентный объем спекуляций неизбежно приведет к ужасающему обвалу рынка.
Биржевой крах растянулся на несколько этапов, получивших названия «черных» дат:
- «Черный четверг» (24 октября 1929 года) — паника спровоцировала массовый сброс ценных бумаг, за один день было продано почти 13 миллионов акций, а общий индекс Доу Джонса за месяц просел на 17%. Вмешательство крупных банков, начавших скупать активы, лишь временно стабилизировало рынок.
- «Черный понедельник» и «Черный вторник» — лавинообразное падение возобновилось, обесценив даже акции таких гигантов, как US Steel и General Electric.
Сотни брокеров и частных инвесторов в одночасье потеряли все свои состояния. Острая паника постепенно сменилась затяжной экономической депрессией. При этом экономист Григорий Баженов призывает не переоценивать масштабы самого по себе биржевого краха, указывая, что изначально это была локальная история, затронувшая ограниченное число семей, тогда как истинные разрушительные последствия для широких слоев населения были предопределены другими факторами.
🔍 Анатомия катастрофы: четыре главные причины 15:14
К ноябрю 1929 года индекс Доу Джонса потерял почти половину своей стоимости. Эксперты выделяют несколько фундаментальных причин, превративших биржевой спад в многолетний системный кризис.
Ключевые причины кризиса:
- Кризис перепроизводства: промышленные предприятия и фермерские хозяйства производили значительно больше товаров, чем рынок мог физически поглотить.
- Легкий доступ к кредитам: американское общество и компании массово жили в долг, беря деньги под будущие, так и не случившиеся успехи.
- Отсутствие биржевого регулирования: полное отсутствие контроля позволяло неопытным игрокам бесконтрольно сливать капиталы в погоне за легкой наживой.
- Крах системы золотого стандарта: этот фактор экономист Григорий Баженов считает одним из ключевых.
До Первой мировой войны международная торговля эффективно функционировала на основе золотого паритета, баланс которого контролировал Банк Англии. Однако военные действия истощили британские запасы золота, и система рассыпалась. Попытки стран вернуться к золотому стандарту в межвоенный период натолкнулись на неготовность новых финансовых гегемонов — Федеральной резервной системы США и Банка Франции — взять на себя роль глобальных регуляторов.
В результате мир столкнулся с разрушительной дефляцией: товары дешевели, прибыли бизнеса исчезали, а экономика перестала расти. В отличие от современной практики, когда государства заливают кризисы ликвидностью, правительства 1930-х годов бездействовали из-за отсутствия свободных ресурсов. Вместо либерализации внешней торговли, способной расширить границы мирового рынка, ведущие державы начали закрываться друг от друга, поднимая пошлины. Это нанесло колоссальный удар по экономике США, чей экспорт рухнул примерно на две трети.
🏚️ Нищета, «гувервилли» и экологический ад Пыльного котла 17:41
К 1933 году Соединенные Штаты погрузились в беспрецедентную гуманитарную катастрофу. Уровень безработицы в стране достиг 25%. Вкладчики, поддавшись панике, массово снимали деньги, что привело к полному краху кредитной системы — за четыре года в США закрылось более 10 тысяч банков. В условиях отсутствия государственной защиты вкладов граждане безвозвратно теряли все свои сбережения.
Атмосфера в обществе была накалена до предела. Илья Варламов приводит исторический факт: сотрудники трастовой компании, ставшей позже банком M&T, по вечерам устраивали в подвале тренировки по стрельбе из боевого оружия, всерьез опасаясь вооруженных налетов или начала гражданских волнений.
Оставшиеся без работы люди стремительно лишались жилья из-за невозможности выплачивать кредиты или аренду. Только в 1932 году официальный статус бездомных получили 275 тысяч человек, а к 1933 году ситуация обострилась настолько, что судебные приставы ежедневно выселяли около тысячи семей. Молодые семейные пары были вынуждены распродавать имущество и возвращаться к родителям. По всей стране вспыхивали локальные протесты. Тамара Эйдельман рассказывает об организованных выступлениях женщин: в еврейских кварталах Нью-Йорка домохозяйки объединялись и отказывались покидать квартиры за неуплату, а афроамериканские матери приносили кричащих детей в благотворительные агентства, требуя выдать бесплатное молоко.
Потерявшие кров американцы строили из подручных материалов стихийные трущобные городки, которые прозвали «гувервиллями» — в честь президента Герберта Гувера, которого население напрямую винило в своих бедах. Самое крупное подобное поселение образовалось на окраине Сент-Луиса. Точную численность обитателей этих картонных бараков установить невозможно, так как государственная регистрация бездомных не велась.
Ситуацию усугубило экологическое бедствие, поразившее равнинные регионы страны и получившее название «Пыльный котел». На протяжении десятилетий фермеры распахивали целину в Техасе, Оклахоме, Канзасе и Колорадо. Когда в 1930-х годах регион накрыла сильнейшая засуха, лишенная растительного покрова почва превратилась в пыль, которую ветер разносил гигантскими бурями на сотни километров. Песчаный ад продолжался 10 лет, и к 1934 году более 40 миллионов гектаров земли (территория, сопоставимая по площади с Германией или Испанией) стали непригодны для земледелия. Около 500 тысяч человек были вынуждены бросить свои фермы и мигрировать в Калифорнию в поисках дефицитной работы и жилья. Пыльные облака докатывались даже до Нью-Йорка, полностью заволакивая статую Свободы и вызывая выпадение красного снега.
🥛 Парадоксы дефляции: уничтожение еды на фоне голода 24:06
Экологический и аграрный коллапс наложился на парадоксальные экономические процессы. В стране бушевала дефляция — за первые четыре года кризиса цены упали в среднем на четверть. Однако это не принесло облегчения, так как доходы населения снижались еще быстрее. Из-за огромного избытка свободных рук на рынке труда работодатели легко заменяли сотрудников на тех, кто соглашался работать дешевле. Кроме того, падение цен тяжелым бременем легло на заемщиков: отдавать старые долги приходилось из существенно урезанных зарплат.
Как поясняет экономист Григорий Баженов, падение цен ниже уровня рентабельности производства полностью заблокировало коммерческие инвестиции. Предприниматели, не получая прежней нормы прибыли, отказывались расширять бизнес, что вело к сокращению персонала и дальнейшему падению рентабельности.
Пытаясь искусственно остановить падение цен и поддержать разоряющихся фермеров, правительство США пошло на шокирующие меры: администрация распорядилась уничтожать урожай, а в 1933 году полностью выкупила и забила 6 миллионов свиней. Уничтожение продовольствия происходило в условиях, когда миллионы простых американцев страдали от недоедания. В статье приводится пример американца из многодетной семьи, где росло пятеро детей: им категорически запрещалось съедать банан целиком — фрукт делили на мелкие части между братьями и сестрами, а свой первый целый банан мужчина смог съесть только в возрасте 30 или 35 лет. Поскольку талонов на еду тогда не существовало, государство раздавало гражданам семена; люди превращали свои задние дворы в огороды, делясь половиной урожая с соседями в благодарность за землю. В итоге по всей стране наблюдалась жуткая картина: в городах безработные стояли в очередях за бесплатным супом, в то время как на полях Техаса и Оклахомы лежали горы сельхозпродукции, которую фермерам было дешевле уничтожить, чем везти на рынки, где ее все равно никто не мог купить.
🎩 Эпоха гангстеров и голливудский эскапизм 26:35
Тотальное обнищание населения спровоцировало беспрецедентный разгул преступности. Мощный толчок организованная преступность получила еще в 1920-е годы с введением Сухого закона, породившего индустрию подпольного производства и контрабанды алкоголя из Канады. В годы Великой депрессии, когда официальные биржи труда не справлялись, мафия стала для миллионов безработных единственным источником заработка.
Криминальные боссы активно использовали народное бедствие для обеления своего имиджа. Знаменитый лидер чикагской мафии Аль Капоне открыл бесплатную столовую, которая ежедневно обеспечивала горячим питанием более 2000 человек, а на День благодарения 1930 года накормила 5000 горожан. Таким образом гангстер завоевывал симпатии общественности, пока прокуратура обвиняла его в кровавых расправах. Впрочем, в 1932 со столовую закрыли под предлогом того, что нужда в ней отпала.
Параллельно страну захлестнула волна дерзких грабежей банков. Особую известность получили провинциальные налетчики Бонни Паркер и Клайд Бэрроу. По оценке Тамары Эйдельман, несмотря на последующую колоссальную романтизацию их образов в кино и песнях, Бонни и Клайд не являлись крупными мафиози масштаба Лаки Лучано, а были жестокими провинциальными бандитами, вставшими на путь криминала от безысходности.
Одновременно с этим 1930-е годы стали первой «золотой эрой» американского кинематографа. Люди шли в кинотеатр ради возможности хотя бы на пару часов сбежать от суровой реальности, забыться и вынырнуть из бедности. Кинематограф стал очень доступным, а Голливуд уловил запрос на эскапизм, сосредоточившись на производстве киносказок, фэнтези и фильмов ужасов. Популярностью пользовались следующие картины:
- «Огни большого города» Чарли Чаплина;
- «Унесённые ветром»;
- «Мистер Смит едет в Вашингтон»;
- «Лицо со шрамом»;
- «Дракула» и «Франкенштейн»;
- «Волшебник страны Оз», где главная героиня Дороти попадает в удивительный мир именно из нищего, пострадавшего от кризиса Канзаса.
Для тех, у кого не было денег на билет, главным окном в мир оставалось радио. Семьи собирались у приемников, слушали радиоспектакли и музыку. Министерство сельского хозяйства США даже создало популярного радиоперсонажа — «тетушку Сэмми», которая вела эфиры для домохозяек, причем в каждом штате она говорила с характерным местным акцентом. Именно в эту мрачную эпоху родилась и культовая настольная игра «Монополия». Перезапущенная в разгар кризиса, она позволила миллионам бедняков, собиравшихся за картонными полями, виртуально скупать городские улицы и строить дорогие отели, примеряя на себя роль недосягаемых богачей.
📜 Закон Смута — Хоули и запоздалые маневры Гувера 30:04
Политическая ответственность за усугубление кризиса целиком легла на правивших республиканцев. В 1930 году ввели новые жесткие пошлины по закону Смута — Хоули, надеясь защитить внутренний рынок. Однако результат оказался диаметрально противоположным: Европа и Канада немедленно ввели жесткие ответные тарифы, что окончательно добило американскую внешнюю торговлю и усугубило кризис, принеся крайне негативные последствия для экономики Соединенных Штатов.
Григорий Баженов указывает на примечательный исторический факт: сам президент Герберт Гувер изначально не поддерживал этот радикальный закон и не хотел, чтобы ставки пошлин поднимались более чем на 20 тысяч импортируемых товаров. Он безуспешно уговаривал Конгресс снизить ставки возных пошлин, но обе палаты проголосовали «за». Промышленник Генри Форд лично встречался в Белом доме с президентом Гувером, убеждая его наложить вето на закон Смута — Хоули, однако документ все же был подписан. Это решение лишило американские предприятия ключевых рынков сбыта и спровоцировало переток кризисных явлений на европейский континент.
Осознав затяжной характер рецессии, администрация Гувера предприняла экстренные шаги. В 1932 году была учреждена Финансовая корпорация реконструкции, направленная на поддержку железных дорог, крупных промышленных предприятий и сельского хозяйства, а также на финансирование общественных работ. Был создан Федеральный жилищный банк для реструктуризации ипотечных кредитов. Однако, чтобы пополнить бюджет, Гувер одновременно пошел на непопулярный шаг — резко поднял максимальную ставку подоходного налога с 25% до 63%. По мнению историков, государство оказалось абсолютно не готово к кризису такого масштаба из-за полного отсутствия антикризисного законодательства, из-за чего власти совершенно не понимали, что делать. Измученные американцы сочли его усилия слабыми, сокрушительно проголосовав на выборах за кандидата от Демократической партии Франклина Делано Рузвельта.
🏛️ «Новый курс» Рузвельта: спасение или затяжная агония? 32:58
Вступив в должность в 1933 году, Франклин Рузвельт инициировал масштабную программу реформ, получившую название «Новый курс». Демократы сделали ставку на агрессивное государственное вмешательство в экономику. В первые же дни были созданы Федеральная корпорация страхования вкладов (FDIC) для защиты сбережений граждан и Администрация чрезвычайной помощи, за два года обеспечившая рабочими местами на строительстве дорог, школ и больниц около 20 миллионов человек (более 15% населения страны).
Тамара Эйдельман отмечает, что главное, что сделал Рузвельт — он вызвал доверие у людей, без чего реанимация финансовой системы была невозможна. Для предотвращения спекуляций банки жестко разделили на коммерческие и инвестиционные. Весной 1933 года правительство пошло на экстраординарный шаг, запретив гражданам частное хранение золота — все монеты и слитки подлежали обязательной сдаче государству. Сразу после этого Рузвельт резко повысил цену золота до 35 долларов за унцию, что означало искусственную девальвацию доллара на 40%, но позволило разогнать инфляцию и оживить торговлю. В частном секторе были внедрены «кодексы честной конкуренции», запрещавшие компаниям предлагать скромные зарплаты на фоне высокой безработицы.
При этом экономист Григорий Баженов указывает на хаотичность и внутреннюю противоречивость многих решений Рузвельта. Президент опирался на неформальное объединение советников, известное как «Мозговой трест» (Brain Trust). Рузвельт часто действовал вопреки их предостережениям: например, объявил жесткие «банковские каникулы», несмотря на прогнозы о возможном взрыве в обществе. Ряд его мер, по мнению Баженова, откровенно вредил экономике — в частности, программы по уничтожению излишков продовольствия для удержания цен и избыточное регулирование рынка труда, серьезно усложнившее для бизнеса процедуры увольнения и взаимодействия с сотрудниками.
Иллюзия быстрого исцеления рассеялась в 1937 году, когда Рузвельт ради запуска новых социальных программ резко сократил текущие расходы и поднял налоги. Экономику тут же накрыла повторная глубокая рецессия, и даже к 1939 году уровень безработицы оставался на критической отметке в 17%. Среди историков и экономистов до сих пор нет консенсуса о том, что именно спасло США. По мнению Григория Баженова, полноценный выход из кризиса обеспечил колоссальный рост государственных оборонных расходов на армию и флот, начавшийся еще до официального вступления США во Вторую мировую войну. Тамара Эйдельман, используя метафору с байдаркой, добавляет, что экономика — крайне инертный механизм: чтобы развернуть лодку, нужно долго грести противоположным веслом, и эффект проявляется далеко не сразу.
⚔️ Торговые войны Трампа: грозит ли миру Депрессия 2.0? 39:04
Аналогии между событиями вековой давности и современностью возникли не на пустом месте. Инициированная Дональдом Трампом жесткая тарифная кампания привела к падению индекса Доу Джонса на 4-5% за один день, спровоцировав панику и потерю богатейшими людьми планеты более 200 миллиардов долларов. Сам Трамп категорически не согласен с негативными оценками, называя свою политику «днем освобождения экономики Америки» и началом нового «золотого века». Однако если в 1929 году рынки рухнули из-за финансового пузыря и перегретой экономики, то сейчас, как констатирует Илья Варламов, падение вызвано потерей веры инвесторов в стабильность будущего на фоне тарифов Трампа.
Несмотря на тревожные заголовки в прессе, экономист Григорий Баженов заявляет, что не верит в сценарий повторения Великой депрессии. По его мнению, современные государства обладают принципиально иным уровнем компетентности и колоссальными ресурсами. В арсенале центробанков сегодня есть проверенный кейнсианский инструментарий регулирования рыночной экономики, принципы которого заложил великий британский экономист Джон Мейнард Кейнс. Даже в случае глубокого кризиса масштаба 2008 года у правительств есть четкие механизмы купирования паники и недопущения полного коллапса.
Тем не менее, текущие действия Дональда Трампа вызывают у экспертов жесткую критику. Григорий Баженов называет его тарифную политику абсолютно непродуманной. В качестве примера экономист приводит введение ковровых заградительных пошлин на импорт кофе из стран-производителей. Поскольку сами США кофе не выращивают, данные тарифы не защищают внутреннего производителя, а лишь дискриминируют отечественного потребителя, вынуждая его переплачивать за продукт.
В завершение Илья Варламов делится любопытным историческим фактом, призванным снизить уровень тревоги у читателей. Технически, гипотетический новый кризис не может называться «Великой депрессией 2.0», поскольку первая Великая депрессия случилась в США еще в XIX веке. В 1873 году обрушение биржи спровоцировало панику, резкое падение производства и взлет безработицы, а сам затяжной кризис продлился до середины 1890-х годов. Таким образом, если подобные события повторятся, это будет уже версия 3.0. Однако экономисты сходятся во мнении, что до этого не дойдет, ведь любые тарифные решения пока еще можно откатить назад.
