# Как «шесть соток» стали убежищем от реальности: истории российских дачников в выпуске «Редакции» Источник: https://www.youtube.com/watch?v=QWGu82ZwQ1I Канал: Редакция Опубликовано: 17.08.2023 --- Павел Жоров живет на даче в Брянской области в 25 километрах от границы с Украиной [3:10]. Несмотря на доносящиеся звуки взрывов и новости о диверсионных группах, он продолжает возделывать участок и хранить в подполе березовый сок [22:06]. Для миллионов людей российская дача остается местом «перезагрузки», где политика и тревожные новости остаются за зеленой калиткой [1:58]. ## 🛡️ Жизнь на границе и «иллюзия нормальности» [[JUMP:2:34]] Участок Павла Жорова расположен в треугольнике между границами России, Беларуси и Украины [3:23]. Дом он перевез из деревни отца, разобрав и собрав его вместе с сыновьями [2:42]. В прошлом году в этой местности срабатывала ПВО, а знакомый Павла, водитель автобуса, погиб при обстреле [3:38]. По словам Ольги Набоковой, аренда дачи в Комарово создает для нее «иллюзию нормальности» [5:46]. Она снимает типовой дом у государственного предприятия «Пригородное» за **420 тысяч рублей в год** [7:17]. Набокова утверждает, что отсутствие частного собственника избавляет от внезапного повышения платы или выселения [7:02]. Особенности жизни в Комарово: * Дачная коммуналка: в доме часто живут несколько разных семей или компаний друзей [7:17]. * Отсутствие огородов: из-за плохой почвы садоводство требует героических усилий [14:39]. * Статус места: в очереди за молоком из автоцистерны здесь можно встретить Алису Фрейндлих [9:52]. ## 🏛️ Литературные тени и историческая память [[JUMP:12:10]] Поселок Сиверский под Петербургом с XIX века служил местом отдыха для знати и художников, включая Илью Репина и Ивана Шишкина [10:54]. Александр Лавров купил здесь участок в 1993 году, потратив на него половину своей гарвардской стипендии [11:21]. Дом на момент покупки представлял собой руины с гнилыми полами [12:01]. В Комарово сохранились «писательские дачки», построенные в середине 1950-х годов [13:17]. Ольга Набокова выделяет несколько знаковых объектов: 1. «Будка» Анны Ахматовой: небольшой дом, где поэтесса провела последние 10 лет жизни [13:17]. 2. Дача литературоведа Азадовского: здесь на каникулах жил Иосиф Бродский [13:59]. 3. Дом Галины Старовойтовой: политик жила здесь в 1990-х годах [13:43]. ## 🥕 Огород как стратегия выживания [[JUMP:22:40]] Для многих героев выпуска дача остается «кормилицей». Лена и Игорь восстанавливают заброшенный участок родителей в Талдомском районе [15:06]. Лена вспоминает, что в 1990-х годах, когда ее матери-учителю не платили зарплату по 8 месяцев, огород буквально спасал семью от голода [20:50]. Сейчас они ради эксперимента выращивают в Подмосковье арахис [16:46]. Сергей, юрист по профессии, превратил свою дачу в птицеферму [22:18]. По его словам, наличие собственного хозяйства дает спокойствие на случай «апокалипсиса» [23:03]. Его теща Галина переехала сюда из Белгородской области, продав там квартиру из-за регулярных обстрелов и близости боевых действий [23:45]. Она признается, что зимой чувствует себя «больной» без работы в огороде [23:32]. ## 🚪 Дача как убежище и место силы [[JUMP:28:50]] Павлова называет дачу территорией, которая не может быть «осаждена или нарушена» [24:44]. Она считает загородную жизнь формой внутренней эмиграции, хотя и признает, что это «позиция страуса» [25:43]. Для Игоря физический труд на участке служит способом перезагрузки после рабочих сложностей [26:41]. Дача как способ избежать мобилизации: * Герой выпуска Алексеев после объявления мобилизации уехал на дачу «день в день» [28:46]. * Он провел там три недели безвылазно, скрываясь от окружающих [29:01]. * Алексеев утверждает, что во время июньского мятежа ЧВК «Вагнер» на даче он также чувствовал себя в безопасности, так как северное направление Подмосковья оставалось открытым [29:13]. ## 🇩🇪 Немецкий опыт: «Дача» в Берлине [[JUMP:34:27]] Математик Сергей живет в Берлине 29 лет и владеет участком в районе Хоэншёнхаузен [30:27]. В бывшем ГДР советская традиция дач прижилась настолько, что немцы до сих пор используют русское слово datscha [33:15]. Участок обошелся Сергею в **12 тысяч евро** девять лет назад [30:58]. Правила в немецких дачных кооперативах значительно строже российских. Количество участков ограничено, а дома в бывшем ФРГ должны быть меньше по площади, чем в восточной части страны [32:11]. Сергей отмечает, что его родители проводят на участке каждый день с апреля по октябрь [32:50]. ## 🏄‍♂️ Бизнес и блогерство на восьми сотках [[JUMP:42:53]] Антон и его отец Дмитрий открыли вейксерф-клуб Tony Wake прямо на берегу реки у своего дома [38:55]. Идея возникла во время карантина, когда люди не могли уехать в отпуск [39:20]. Дмитрий считает, что работа должна приносить детям удовольствие и доход, помогая содержать семейную недвижимость [41:58]. Блогер-реставратор Юлия Кемпель использует дачу как элемент масштабирования контента [42:54]. Она купила два участка по **12 соток** за 1,4 миллиона рублей каждый [43:24]. Кемпель самостоятельно перестилала крышу и обшивала дом после того, как ее обманул прораб [44:41]. Она отмечает, что старая советская дача с наличниками в Кратово стоила 15 миллионов рублей, а реставрация потребовала бы еще столько же [45:25]. ## ⚠️ Проблемы и финал советской мечты [[JUMP:51:24]] Основной угрозой дачники называют воровство и наркозависимых, которые ищут «закладки» на территории СНТ [48:33]. Сергей Иванов жалуется на бездействие полиции, несмотря на наличие камер видеонаблюдения [48:48]. Павлова вспоминает эпизод, когда грабители потоптали всё белье и одежду в ее доме [47:26]. Несмотря на трудности, герои не готовы расставаться с землей. Павел Жоров отказывается продавать дом, который строили его дед в 1961 году и его отец [50:04]. Для него это наследие, которое должно остаться детям [50:20].