# Эстер Перель: «В изменах люди ищут другого себя» Источник: https://www.youtube.com/watch?v=l88HJgDAJnI Канал: The Jordan Harbinger Show Опубликовано: 09.11.2023 --- В новом выпуске подкаста *The Jordan Harbinger Show* известный психотерапевт Эстер Перель и ведущий Джордан Харбинджер обсуждают скрытые механизмы человеческих взаимоотношений, природу измен и правила здорового конфликта. Собеседники исследуют, почему за бытовыми ссорами всегда скрываются глубокие экзистенциальные травмы и как современные технологии ведут к кризису ментального здоровья. Центральной темой беседы становится идея о том, что для сохранения близости партнерам необходимо учиться выдерживать неопределенность и справляться с подлинным, неидеализированным присутствием друг друга. ## 💔 Анатомия измены: поиск нового «я» и исторические корни моногамии [[JUMP:1:42]] Обсуждение неверности часто строится вокруг стереотипов, однако реальность терапевтического кабинета оказывается гораздо сложнее. По словам Эстер Перель, измены нередко происходят даже в благополучных парах, а не только там, где отношения полностью разрушены. Психотерапевт подчеркивает, что за десять лет исследований ключевым открытием для нее стала мысль о том, что люди уходят на сторону не в поисках другого человека, а в поисках другого себя. Вступая в брак или долгосрочный союз, партнеры неизбежно принимают на себя жесткие социальные роли — родителя, кормильца, ответственного взрослого. Измена в данном контексте становится попыткой сбежать не от конкретного супруга, а от того образа себя, который сформировался в этих рамках. Эстер Перель разделяет измены на два типа: * Реляционные (связанные с проблемами в паре), когда неверность указывает на системный кризис отношений. * Индивидуальные (связанные с личным кризисом), когда человек повторяет один и тот же сценарий в каждых отношениях. Если у человека в любом союзе со временем исчезает сексуальный интерес и он «отключается», то проблему нужно искать в его личной психологии, а не обвинять партнера. Джордан Харбинджер подтверждает этот тезис примерами из жизни своих знакомых, которые любят своих жен, но мечтают уехать в другую страну или нажать «кнопку сброса», чтобы временно освободиться от ипотеки и родительских обязанностей. Эстер Перель объясняет, что в таких случаях внутри семьи аккумулируется стабильность и безопасность, а за ее пределами ищется игра и приключения. Собеседники сходятся во мнении, что исторически моногамия никогда не была пространством для любви. Как напоминает Эстер Перель, она создавалась как экономический и патриархальный инструмент. Женщинам моногамия навязывалась ради контроля отцовства: мужчина должен был точно знать, кому принадлежат дети и кто унаследует его коров после смерти. Общество традиционно выдавало разные «лицензии» на измену: мужчинам разрешалось открыто стремиться к сексу, но запрещалось признавать потребность в нежности, которую они искали через физическую близость. Женщинам, напротив, позволялось говорить о любви, но табуировалось заявление о сексуальных желаниях. Однако современные статистические данные показывают, что как только женщина получает экономическую автономию, разница в частоте измен между полами практически исчезает. ## ⚖️ Искусство конструктивного спора: от жалоб к уязвимости [[JUMP:26:28]] Современное общество, по мнению Эстер Перель, становится конфликтофобным из-за тотальной виртуализации жизни: люди проводят дни дома, не сталкиваясь с повседневным трением и необходимостью уживаться с различиями лицом к лицу. Партнеры могут переписываться каждый день, но они не видят влияния своих слов на лицо собеседника. В качестве основы для ведения здоровой дискуссии Эстер Перель ссылается на концепцию известного исследователя отношений Джона Готтмана: за каждой критикой всегда скрывается завуалированное желание. Вместо того чтобы открыто заявить о своей нужде, человек нападает с упреками, поскольку прямая просьба делает его уязвимым перед возможным отказом. На основе своего клинического опыта психотерапевт выделяет шесть деструктивных паттернов, которых следует строго избегать во время ссор: 1. Использование абсолютных категорий («ты всегда», «ты никогда»), когда субъективное переживание выдается за объективный факт. Джордан Харбинджер отмечает, что его юридический склад ума в такие моменты сразу начинает искать лазейки и единичные случаи, когда это было не так, что полностью разрушает конструктивный диалог. 2. «Сваливание всего в одну раковину» (kitchen sinking), когда в текущий мелкий спор привносятся обиды за последние пять лет. 3. Ответная месть («ты сделал мне больно, я сделаю тебе еще больнее»). 4. Фокусирование на ничтожных деталях вместо сути спора (например, яростное выяснение, в среду или в четверг произошло событие). 5. Стремление быть правым, а не мудрым, включающее использование уязвимостей партнера в качестве оружия. 6. Склонность к подтверждению своей точки зрения (confirmation bias), когда человек сканирует поведение партнера исключительно в поисках доказательств его эгоизма или безразличия, игнорируя любые позитивные проявления. Чтобы спорить эффективно, по словам Перель, необходимо оставаться строго в рамках обсуждаемой темы, не скатываться в презрение, уметь признавать свои ошибки и брать на себя ответственность. Сказать «да, я забыл, извини» — это самый быстрый способ сократить дистанцию и защитить отношения. ## 🔄 Сила благодарности вместо извинений и бытовые маркеры близости [[JUMP:35:32]] Защита отношений требует изменения привычных языковых формулировок. Эстер Перель делится важным практическим советом: если партнер опаздывает домой на ужин или пропускает важное семейное событие, ему не следует просто извиняться. Извинение эгоцентрично, оно подсознательно транслирует мысль: «То, чем я занимался, было важнее тебя». Гораздо эффективнее заменить извинение благодарностью, сказав: «Спасибо за то, что подождала меня. Я бы не смог остаться на этой встрече, если бы ты не прикрывала меня дома». Подобная переформулировка коренным образом меняет динамику: она подчеркивает взаимозависимость партнеров, дает тому, кто остался дома, ощущение признания его вклада и снимает чувство, что его использовали. Харбинджер признается, что часто принимает заботу своей жены Джен как должное, например, когда она молча стирает его вещи, и решает завести на компьютере регулярное напоминание, чтобы не забывать благодарить ее каждый день. Также Перель призывает партнеров давать друг другу реальную свободу внутри союза. Если один из супругов уходит провести время с друзьями, идеальная реакция — искренне пожелать хорошего времени, а не демонстрировать обиду. Человек всегда стремится возвращаться туда, где уважают его индивидуальность и потребности. Джордан делится, что его жена Джен проводит колоссальное количество времени за невидимой домашней работой и заботой о детях. Перель рекомендует ведущему вместо отправки жены в далекий отпуск просто забрать детей, уехать из дома и оставить Джен в пустом доме в тишине, поскольку для уставшего родителя это часто является наивысшим наслаждением. ## 🎯 О чем спорят и за что борются: скрытые повестки ссор [[JUMP:39:55]] Повседневные ссоры редко происходят из-за того предмета, который формально выступает их причиной. Как формулирует Эстер Перель, существует колоссальная разница между тем, *о чем* люди спорят, и тем, *за что* они борются на самом деле. Партнеры могут кричать друг на друга из-за расписания уроков плавания для детей или немытой посуды, но истинное содержание конфликта всегда лежит глубже. По мнению гостьи подкаста, скрытая повестка абсолютно любого межличностного конфликта всегда сводится к трем фундаментальным вещам: 1. Власть и контроль (чья повестка важнее, за кем остается последнее слово, чьи приоритеты выше). 2. Забота и близость (могу ли я тебе доверять, прикроешь ли ты мне спину, могу ли я на тебя опереться). 3. Уважение и признание (ценишь ли ты меня, важен ли я для тебя). В качестве примера Перель приводит случай из своей недавней терапевтической практики. Женщина устраивала бурные скандалы каждый раз, когда ее муж опаздывал. В процессе терапии выяснилось, что в детстве она росла в семье, где одинокая работающая мать вынуждена была оставлять ее одну присматривать за младшими братьями и сестрами. Для этой женщины опоздание мужа было не просто нарушением графика, оно активировало глубинную детскую травму: «Я всегда одна, мне не на кого положиться, никто не придет мне на помощь». Когда партнеры осознают этот мета-уровень, у них появляется взаимная эмпатия. Чтобы вскрыть истинную причину затянувшегося спора, Перель рекомендует прямо во время разногласий остановиться и спросить: «Мы оба понимаем, что дело не в уроках плавания. Что сейчас происходит с тобой на самом деле? Я хочу понять». Сам факт проявления искренней любознательности вместо желания во что бы то ни стало доказать свою правоту способен кардинально изменить атмосферу в паре. ## 🛑 Конец отношений и физиология примирения [[JUMP:45:45]] В рамках своего подкаста Эстер Перель редко рекомендует парам расстаться, однако в личной многолетней практике она регулярно констатирует смерть отношений. Психотерапевт выделяет несколько признаков того, что союз подошел к концу: * Ситуация «смерти по прибытии» (death upon arrival), когда партнеры приходят на терапию формально, лишь для того, чтобы поставить галочку перед обращением к юристу по разводам. * Полная эмоциональная капитуляция одного из партнеров, когда он мысленно уже находится за пределами союза. * Асимметрия усилий, когда один человек выполнил все терапевтические запросы и изменил поведение, а второй не сделал абсолютно ничего. В то же время Перель подчеркивает, что никогда не выносит вердикты легкомысленно, так как ответственность за последствия решения должны нести сами партнеры, а не их терапевт. Для преодоления острых деструктивных конфликтов Перель использует необычные телесные интервенции. Так, в одном из эпизодов она заставила спорящую пару лечь на пол прямо посреди сессии. Перель объясняет это биологическими особенностями людей как млекопитающих: в состоянии агрессии мы рефлекторно принимаем вертикальное положение, расправляем плечи, втягиваем шею и готовимся нападать или защищаться. Ссориться или кричать, лежа абсолютно ровно на спине и глядя в потолок, физиологически невозможно. Изменение физиологии мгновенно влечет за собой изменение эмоционального аффекта, что позволяет деэскалировать конфликт и вернуть в отношения спасительный юмор. ## 📜 Наследие Холокоста: «не умереть» или «вернуться к жизни» [[JUMP:53:59]] Глубокое понимание человеческой природы и развитая эмпатия Эстер Перель уходят корнями в ее семейную историю. Она родилась в семье польских евреев, ставших единственными выжившими из своих огромных семей: у ее матери было восемь братьев и сестер, у отца — шесть, и все они погибли. Родители Перель провели по 4–5 лет в нацистских концентрационных лагерей (семья матери погибла в Освенциме, отца — в Треблинке), после чего бежали в Бельгию, где в течение пяти лет жили на нелегальном положении, имея на руках лишь паспорта лиц без гражданства. Опыт взросления среди выживших позволил Перель сформулировать важную метафору «целлофановых чехлов на диванах», которую она сегодня применяет к анализу семейных пар. В сообществе выживших четко выделялись две категории людей: 1. Тех, кто «просто не умер». Они жили в постоянном режиме выживания и бдительности, закрывали шторы, покрывали мебель пластиком, видели повсюду опасность, избегали рисков и никому не доверяли. 2. Тех, кто «вернулся к жизни». Эти люди воспринимали эротизм и витальность как главное противоядие от смерти. Они стремились наслаждаться жизнью на полную мощность, и на их диванах никогда не было пластиковых чехлов. Перель подчеркивает, что невозможно одновременно испытывать тревогу и удовольствие. Парадокс «зачехленного дивана» заключается в том, что в попытке защитить вещь от износа люди превращают ее в старую, неудобную и так никогда и не получают радости от ее использования. Атмосфера в доме Перель была интернациональной: члены семьи разговаривали на пяти языках. Ее отец был неграмотным, сам научился читать газеты, но при этом оставался глубоким гуманистом. Во время войны в лагере он сумел организовать черный рынок по контрабанде картофеля и в одиночку спас от голодной смерти 60 детей. Отец научил Эстер никогда не судить людей поспешно, напоминая, что мы никогда не знаем, через что человек прошел утром или в своем прошлом. Этот опыт сформировал фирменный терапевтический стиль Перель — прямой, твердый, но абсолютно непредвзятый. ## 🤖 «Искусственная близость» и социальная атрофия в эпоху AI [[JUMP:1:09:26]] В финальной части беседы Джордан Харбинджер и Эстер Перель обращаются к вызовам цифровой эпохи. Харбинджер выражает серьезную обеспокоенность тем, что появление карманных персонализированных ИИ-ассистентов, стремящихся лишь угождать пользователю, усугубит социальную поляризацию и приведет к нежеланию людей сталкиваться с малейшим дискомфортом в реальных отношениях. Эстер Перель вводит для этого феномена специальный термин — **«искусственная близость» (Artificial Intimacy)**. Толчком к размышлениям послужил реальный случай: один из ее подписчиков, пережив тяжелый разрыв с девушкой и не сумев попасть к Перель на личный прием, создал ИИ-бота на основе ее публичных выступлений и книг. Этот мужчина остался крайне доволен «машинной терапией», поскольку виртуальная Эстер всегда доступна, никогда ничего не забывает и лишена собственных эмоциональных потребностей. Однако Перель усматривает в этом огромную опасность: * Отношения не поддаются бинарной логике нулей и единиц. Реальные человеческие дилеммы (например, стоит ли отдавать пожилого родственника в пансионат) требуют способности выдерживать противоречия, тогда как технологии всегда стремятся упростить задачу до однозначного ответа. * Предиктивные технологии (Netflix, Spotify, Waze, дейтинг-приложения) избавляют человека от сомнений, но парадоксальным образом порождают колоссальную тревожность, так как люди теряют навык справляться с неопределенностью и непредсказуемостью жизни. * Ожидания от машин становятся ниже, чем от людей, из-за чего алгоритмическая симуляция кажется успешной, но она полностью лишена контекстуальной специфики реального терапевтического контакта. Использование ИИ убирает из нашей жизни «шероховатости», трение и морщины, но именно это трение необходимо человеку, чтобы научиться жить с другими людьми. Виртуализация ведет к тотальной социальной атрофии. Перель напоминает, что современное одиночество часто маскируется под гиперподключенность: у человека может быть тысяча виртуальных друзей в социальных сетях, но среди них не окажется ни одного живого человека, который мог бы прийти и покормить его кота во время отъезда или забрать рецепт в аптеке. Прогресс технологий неизбежно облегчает быт, но одновременно с этим делает бремя человеческого «Я» беспрецедентно тяжелым, требуя осознанного возвращения к аналоговой глубине человеческих связей.