# Комедия как акт домашнего терроризма: Тим Диллон и Шульц

Источник: https://www.youtube.com/watch?v=4b3_GbkG9KA
Канал: The Tim Dillon Show
Опубликовано: 27.12.2020

---

«Как было бы здорово, если бы на Новый год в полночь каждая страна решила ударить по нам ядерным оружием одновременно», — с такой иронии Тим Диллон начинает препарировать изнанку медийного бизнеса, где искренность стала дефицитным товаром. В этом диалоге с Эндрю Шульцем два титана современной комедии объясняют, почему путь к успеху лежит через «домашний терроризм» на сцене и отказ от оглядки на корпоративную цензуру.

## 🎄 Трагикомедия семейного Рождества в эпоху карантина
[[JUMP:00:00]]

### Рождество через бронированное стекло
[[JUMP:00:41]]

Тим Диллон открывает праздничный выпуск, делясь впечатлениями от своей недавней поездки в Нью-Йорк, где он решил навестить родителей в условиях пандемии [0:00]. Тим описывает это как «социально дистанцированный и усечённый» праздник, который, по его мнению, является идеальным форматом для семейных встреч: «10 минут, ты жив, я жив, окей, пока» [0:54]. Первым пунктом его маршрута стало посещение матери, находящейся в психиатрическом учреждении [0:54].

Из-за антиковидных ограничений свидание проходило через толстое защитное стекло, что, по словам Тима, придавало его матери сходство с опасным преступником [1:20]. Комик с иронией отмечает, что даже в таких условиях семейная динамика остаётся неизменной: мать настойчиво называла его продюсера Бена «секретарём», игнорируя любые объяснения о его реальной роли в производстве контента [1:44]. Тим Диллон развивает мысль о том, что для некоторых людей, включая его самого, отсутствие комплиментов и постоянное «подкалывание» со стороны близких является необходимым условием для продуктивности [2:10]. По его мнению, если бы его не заставляли чувствовать себя плохо, он мог бы принести миру «неисчислимые ужасы» [2:23].

### Идиллия «Американы» и тени прошлого
[[JUMP:02:36]]

Визит к отцу и мачехе обнажил ещё более глубокие пласты семейного абсурда. Тим Диллон рассказывает, что его отец купил новый дом всего в двух кварталах от старого просто потому, что ему было скучно во время карантина [2:36]. Наблюдая за идиллической картиной городка, отец Тима восхищался местной «Американой» — тем, как дети бросают водяные шарики в пожарные машины на 4 июля [3:16]. Это вызвало у Тима приступ горького сарказма: он напомнил отцу, что его собственное детство прошло в совершенно иных условиях, где он «употреблял кокаин в 13 лет в доме друга, чья мать была проституткой» [3:30].

Особое внимание Тим уделяет психологическим играм своей мачехи, которую он описывает как мастера «копания» под чужую уверенность [4:06]. Её метод заключается в том, чтобы сделать комплимент, который на самом деле является завуалированным оскорблением, направленным на выявление слабых мест [4:20]:

*   Она настойчиво интересовалась, не одиноко ли Тиму жить в огромном доме одному [4:34].
*   Она пыталась обесценить карьеру Бена, называя его «закадровым смехом» (laugh track) и спрашивая, почему он больше не занимается собственным стендапом [5:13].
*   Она делилась мрачными подробностями жизни собственной дочери, которая якобы не имеет друзей и проводит время только с родителями [5:39].

Тим отмечает, что единственный способ противостоять такому давлению в его семье — это демонстративное обсуждение финансовых успехов и доходов на Patreon, так как тема денег является для его родственников самым сильным раздражителем [6:33].

### Праздник как парад банкротств и зависимостей
[[JUMP:06:47]]

Тим Диллон формулирует неутешительный вывод: Рождество имеет смысл только для маленьких детей [6:47]. Для взрослых в его кругу это превращается в сидение в комнате с людьми, имеющими проблемы с алкоголем, пережившими несколько разводов и банкротств [7:00]. Он описывает хаос разрозненных семей, где на праздниках появляются незнакомые люди, чьи родственные связи невозможно отследить: «Я Шерон, я встречаюсь со Стивом. Кто такой Стив? Что мы все здесь делаем?» [7:27].

Особую «трагичность» празднику придают бесполезные подарки от людей, которых ты едва знаешь [9:12]. Тим вспоминает, как отец его мачехи однажды подарил ему жесткий диск, заполненный бесконечными страницами случайных фактов, аргументируя это тем, что комик должен много знать [9:26]. 

Апофеозом праздничного безумия стало сообщение от двоюродного брата Тима [10:18]. Родственник, находящийся в процессе реабилитации от зависимости, попросил Тима поучаствовать в рекламной акции Budweiser под хештегом #pupwiser [11:12]. Суть просьбы заключалась в том, чтобы отправить фото собаки, чтобы её изображение напечатали на банке пива. Тим с негодованием замечает абсурдность ситуации: «Многие в нашей семье имеют "мокрый мозг" (wet brain) из-за этого продукта... и ты хочешь, чтобы я поместил твоего щенка на бутылку?» [11:53].

### Физическое истощение и последний оплот сервиса
[[JUMP:12:06]]

Поездка в Нью-Йорк оставила на Тиме заметный физический след. Он жалуется на свой внешний вид, называя себя «ирландским трупом» из-за седины, мешков под глазами и общей бледности [14:13]. Тим даже демонстрирует в эфире фотографию из студии, которая вызвала шквал критики в соцсетях из-за его измождённого вида [13:32]. В шутку он сравнивает свой облик с типичной ирландской женщиной в возрасте, отмечая, что это лучшее, на что можно рассчитывать с такой генетикой [14:26].

Единственным светлым пятном поездки стало посещение ресторана *Artie’s South Shore Fish* в Айленд-Парке, который открылся несмотря на снежную бурю [14:39]. Тим подробно перечисляет меню — от тартара из тунца до запечённой камбалы [15:17]. Этот опыт посещения ресторана в Нью-Йорке служит отправной точкой для его дальнейших резких высказываний о ситуации в индустрии. Тим восхищается тем, как рестораны тратят огромные средства на создание безопасных условий (стеклянные перегородки, уличные террасы), в то время как правительство, по его мнению, бездействует [16:10]. 

Этот визит в Нью-Йорк и наблюдение за борьбой малого бизнеса подготовили почву для его жёсткой критики политиков и обсуждения экономического неравенства, к которым он переходит далее в разговоре с Эндрю Шульцем (ранее в беседе они уже вскользь касались некомпетентности властей) [18:44].

## 🌀 Правительственный абсурд, «благотворительный» Беверли-Хиллз и путь из гаража к славе
[[JUMP:25:11]]

### Абсурд ограничений и экономическое неравенство
[[JUMP:25:24]]

Тим Диллон начинает этот блок с едкой критики того, как власти подошли к антиковидным ограничениям, превратив жизнь владельцев малого бизнеса в сюрреалистичный кошмар. Он описывает абсурдную ситуацию, когда людям приходится ужинать на улице при температуре около нуля градусов в наспех сколоченных конструкциях, которые формально считаются «открытым воздухом», хотя по сути являются теми же зданиями, только без изоляции [25:24]. По мнению Тима, вместо того чтобы закрывать заведения, правительство могло бы инвестировать в современные системы фильтрации воздуха, но этого сделано не было [25:37].

Особое внимание уделяется неравенству в распределении помощи. Тим отмечает, что администрация Трампа фактически устранилась от решения проблем обычных людей к концу года [25:49]. Пока корпорации получают поддержку, ресторанная индустрия находится на грани коллапса:

*   Отец Тима, работающий в винном бизнесе, процветает, потому что люди стали пить гораздо больше [26:03].
*   Друзья его отца, владеющие ресторанами, пребывают в ужасе от перспективы повторного закрытия, которое они просто не переживут [26:15].
*   Мачеха Тима получила возможность работать из дома навсегда, что подчеркивает разрыв между «удалёнщиками» и работниками сервиса [26:28].

Ранее в разговоре они кратко упоминали празднование Рождества в условиях пандемии, но здесь Тим фокусируется именно на системном провале государственной политики.

### Личная ответственность и сатира на благотворительность
[[JUMP:26:28]]

Обсуждая финансовую помощь, Тим и Бен переходят к теме благотворительности. Диллон признаётся в глубоком недоверии к крупным организациям вроде Красного Креста, утверждая, что знает, как они управляются на самом деле — неэффективно и коррумпированно [35:50]. Вместо этого он предпочитает помогать людям напрямую [35:37].

Бен предлагает идею прямой помощи через церковь: ходить по домам и собирать консервы для нуждающихся, как это принято в маленьких городах Техаса [26:54]. Эта идея вызывает у Тима приступ саркастического смеха. Он разыгрывает воображаемую сцену, как он, комик с популярным подкастом, стучится в двери в Беверли-Хиллз, спрашивая у богатых соседей лишнюю банку кукурузы [28:12]. В этом импровизированном скетче Тим высмеивает оторванность элиты от реальности:

1.  Упоминание своего участия в шоу Дэвида Спейда «Lights Out» как аргумента для доверия [28:50].
2.  Дискуссия с богатой дамой о «фашистских» лозунгах студентов «Eat the Rich» на улицах города [30:37].
3.  Сатира на «высокую» благотворительность: владелица текстильных фабрик, спонсирующая модную одежду для женщин в Афганистане, чтобы те «хорошо себя чувствовали», несмотря на отсутствие базовых прав [31:57].

Тим резюмирует, что в условиях Лос-Анджелеса идея «соседской помощи» выглядит как сцена из фильма ужасов или плохого ситкома [32:35].

### Рождественский «подарок» и призрак Диккенса
[[JUMP:36:03]]

Разговор о праздниках переходит в личное русло, когда Тим начинает обсуждать рождественский подарок для Бена. Он иронично предполагает, что Бен и его жена обсуждают убийство или отравление Тима, называя его «жирным огром», который эксплуатирует их жизнь [36:31]. В реальности же Бен подумывал подарить Тиму модель Rolls-Royce, зная его страсть к этой марке [38:19].

Диллон доводит ситуацию до абсурда, заставляя Бена в прямом эфире искать подержанные Rolls-Royce Ghost [39:00]. Увидев цену в 123 000 долларов за модель 2011 года, Тим в шутку злится, что Бен собирается отделаться «игрушечной машинкой» (Matchbox) [42:51]. В качестве ответного жеста Тим заявляет, что его главный подарок Бену — это само наличие работы [40:24]. Он сравнивает своего продюсера с Бобом Крэтчитом из «Рождественской песни» Диккенса, вспоминая, как заставлял его перетаскивать мебель из дома Уитни Каммингс утром в День благодарения [40:51].

### Профессиональный путь: от гаража до семи визитов к Рогану
[[JUMP:45:48]]

Ближе к концу сегмента Тим переходит к серьезной рефлексии о пути, который они с Беном прошли. Он вспоминает первый эпизод 2020 года под названием «Low-cost high quality», записанный в машине [46:29]. За один год шоу претерпело колоссальную трансформацию, став одним из самых обсуждаемых в индустрии [46:46].

Основные вехи их пути:

*   Начало сотрудничества в 2016 году [48:07].
*   Годы работы в гараже в Калифорнии, где они курили сигареты, записывали скетчи на iPhone и мечтали попасть в «реальность» Джо Рогана или Алекса Джонса [47:26].
*   Семь визитов Тима на подкаст Джо Рогана, включая легендарный эфир с Алексом Джонсом [47:12].
*   Переход от съемки без камер и компьютеров к собственной современной студии [48:22].

Тим признаёт, что создание этого шоу стало самым безумным профессиональным путешествием в его жизни, превзойдя по значимости продажу ТВ-пилотов или стендап-спешлы [48:48]. Бен, обычно сохраняющий молчание, искренне благодарит Тима за этот путь и признаётся в любви к другу, отмечая, что люди часто не понимают их комедийную динамику «абьюза» [50:08].

### Новогодняя мечта об апокалипсисе
[[JUMP:44:48]]

Завершая год на типично «диллоновской» ноте, Тим делится своей «надеждой» на финал 2020-го. Он рассуждает о том, как было бы прекрасно, если бы в полночь на Новый год каждая страна мира одновременно нанесла по США ядерный удар [45:04]. По его мнению, это был бы идеальный, грандиозный финал для такого безумного года: «Просто все выпускают всё, что у них есть, одновременно» [45:34]. Эта мрачная фантазия служит мостиком к представлению гостя — Эндрю Шульца (Andrew Schulz), которого Тим называет одним из самых дальновидных и умных людей в современном медиа-бизнесе [43:43]. Ранее в разговоре они вскользь касались темы перехода комиков на новые платформы, что станет основной темой беседы с гостем.

## 🎙️ От Instagram до Netflix: Цензура и механика хайпа

### Переход на стриминги и юридические барьеры
[[JUMP:59:06]]

Эндрю Шульц (Andrew Schulz) стал одним из немногих комиков, сумевших перенести свой независимый и часто провокационный стиль из социальных сетей на крупные стриминговые площадки, такие как Netflix [59:06]. Переход от коротких роликов в Instagram, которые «смотрели все, включая Скалу» [59:06], к полноценному четырехсерийному проекту «Schulz Saves America» выявил существенную разницу в работе независимого автора и большой корпоративной машины. По словам Шульца, Netflix предоставил ему творческую свободу, однако главной проблемой стали юридические тонкости, связанные с авторским правом и защитой репутации [59:33]. 

Одной из самых затратных статей бюджета стала очистка прав на изображения: если в YouTube-шоу комик мог использовать любую картинку из интернета, то для Netflix пришлось заплатить за визуальный контент от 50 до 100 тысяч долларов [59:45]. Тим Диллон (Tim Dillon) подтвердил абсурдность этих ограничений, вспомнив, как на TBS ему запретили использовать фото острова Джеффри Эпштейна из-за высокой стоимости прав, предложив заменить его «любым другим островом», что полностью убивало смысл шутки [59:59]. 

Помимо финансовых затрат, Шульц столкнулся с неожиданными цензурными правками. Юристы Netflix отклонили безобидную, на первый взгляд, шутку о Дональде Трампе и Сторми Дэниэлс [1:00:29]. Логика адвокатов была парадоксальной: утверждение о том, что у порноактрисы могут быть венерические заболевания, потенциально вредит её способности зарабатывать на жизнь [1:01:12]. 
> «Юрист сказал мне: „Вы можете нанести ущерб её профессиональной деятельности“. И неважно, легальна эта работа или нет, — это прямое влияние на доход», — вспоминает Эндрю Шульц [1:01:26].

### Специфика юмора и культура отмены
[[JUMP:1:01:39]]

Обсуждая реакцию аудитории на острые темы, Эндрю Шульц (Andrew Schulz) отметил, что страх перед «отменой» за шутки о Китае или коронавирусе оказался сильно преувеличен [1:01:39]. Вопреки ожиданиям, комик не столкнулся с массовым возмущением, поскольку сатира была направлена на правительство, а не на народ [1:01:53]. В одном из эпизодов он использовал фото своего друга, комика Бобби Ли, в качестве шутливого «заместителя» китайского лидера, что аудитория восприняла как внутреннюю комедийную отсылку, а не проявление ненависти [1:02:15]. 

Шульц и Тим Диллон (Tim Dillon) сошлись во мнении, что современная «культура отмены» часто подпитывается искусственно созданной экономикой возмущения [1:02:34]. Эндрю описал замкнутый цикл производства фейковых новостей:

1. Блогеры, не имеющие реального веса, выражают гнев по поводу шутки [1:02:46].
2. Крупные медиа-организации реагируют на этот гнев так, будто это значимое событие [1:02:50].
3. Блогеры снова пишут о том, что СМИ заметили проблему, создавая новость из ничего [1:02:58].

Тим Диллон (Tim Dillon) в контексте обсуждения культуры заметил, что, несмотря на пандемию и ограничения (ранее в разговоре они касались празднования Рождества), люди всё еще жаждут провокационного контента [1:03:00]. Шульц предсказывает, что к сентябрю общество полностью вернется к нормальной жизни, пережив короткий период «дикого гедонизма» [1:03:11], но при этом сохранив привычку потреблять контент через цифровые устройства [1:03:51].

### Индустрия комедии: от одиночки к системе
[[JUMP:1:13:41]]

Несмотря на имидж человека с раздутым эго, Эндрю Шульц (Andrew Schulz) настаивает на том, что в творческом процессе он придерживается принципа «лучшая идея побеждает» [1:13:10]. Он уверен, что для создания продукта уровня элитных стримингов комедия должна перестать быть «спортом одиночек» [1:09:40]. Хотя ранее собеседники упоминали путь от гаража к успеху, в текущем масштабе Шульц делает ставку на компетенции своей команды [1:11:39]. 

Шульц привел в пример процесс создания шуток для Netflix, таких как плотная череда гэгов про Тома Хэнкса и Вуди из «Истории игрушек» [1:14:40]. Чтобы конкурировать с гигантскими бюджетами стриминговых сервисов, независимый комик должен использовать интернет не просто как витрину, а как инструмент для тестирования контента [1:14:54]. По мнению Эндрю, главная беда традиционной комедии — её «короткий срок годности» (shelf life), сравнимый с фокусом, секрет которого раскрыли сразу после выступления [1:15:20]. Именно поэтому он стремится создавать контент, который остается актуальным и после первого просмотра, преодолевая ограничения платформ и ожиданий критиков.

## 🎭 Комедийный «карнавал» и секреты долговечного контента
[[JUMP:1:15:20]]

### Многослойность и «эффект рэпа»: как продлить жизнь контенту
[[JUMP:1:15:20]]

Эндрю Шульц уверен, что современная комедия страдает от короткого срока жизни (shelf life), и предлагает радикальное решение: перенасыщать видеоряд и текст так, чтобы зритель физически не мог считать всё за один просмотр [1:15:20]. Он противопоставляет свой подход традиционным вечерним шоу, где комик просто рассказывает шутку и делает неловкую паузу, ожидая смеха в пустой студии [1:15:47]. По мнению Шульца, пандемия «сняла маски» с многих звезд и сценаристов: без грима и театрального света стало очевидно, насколько их юмор не приспособлен к реальному контакту с аудиторией [1:16:12]. 

Стратегия Шульца заключается в создании «плотного» продукта:

*   Максимальная частота шуток: как только заканчивается один панчлайн, тут же начинается следующий, не давая зрителю «греться» в лучах собственного смеха [1:16:35].
*   Визуальный аккомпанемент: изображения должны не просто иллюстрировать слова, а усиливать их, причём монтаж требует ювелирной точности [1:16:45]. 
*   Скрытые смыслы: Шульц утверждает, что если смотреть спешл, глядя только на него, — это одно шоу, но если сосредоточиться только на картинках — это совершенно другое произведение [1:16:55].

Этот подход он называет «эффектом рэпа», проводя параллель с текстами Jay-Z: фанаты переслушивают треки годами, чтобы расшифровать каждую метафору [1:17:03]. В итоге контент становится интерактивным без навязчивости, заставляя людей обсуждать детали в соцсетях и возвращаться к просмотру снова и снова [1:17:16].

### Расовые триггеры как инструмент управления вниманием
[[JUMP:1:17:28]]

Обсуждая провокацию в юморе, Эндрю Шульц приводит в пример использование острых социальных тем. В одном из своих материалов он обыгрывает инцидент с Эми Купер (женщиной, вызвавшей полицию на чернокожего орнитолога), используя игру слов: вместо «вы, вероятно, не слышали о ней до этого момента» (up until now), он произносит «Emmett Till now», отсылая к трагической истории Эмметта Тилля [1:17:35]. 

Тим Диллон отмечает, что такая концентрация расовых триггеров — от упоминания Тилля до фото Ахмада Арбери в момент шутки про «освежение памяти» (jog your memory) — способна вызвать «короткое замыкание» у чувствительной аудитории, например, у студентов престижных вузов [1:18:00]. Однако Шульц настаивает на равенстве в провокации: он высмеивает всех, включая самого себя, сравнивая свою внешность с банкиром-гоблином из «Гринготтса» [1:18:15]. По его мнению, комедия не должна ставить кого-либо на пьедестал; если ты шутишь про всех, то никто не имеет права требовать исключительного отношения [1:18:25]. Ранее в разговоре они уже касались темы «культуры отмены», и здесь комики подтверждают, что искренность и отсутствие страха перед «запретными» темами — единственный способ сохранить актуальность.

### Команда как секрет успеха: комик на уровне шеф-повара
[[JUMP:1:25:25]]

Тим Диллон и Эндрю Шульц приходят к выводу, что современная комедия высокого уровня — это командный спорт, а не одиночное выступление. Шульц находит идеальную аналогию: работа топового комика больше всего похожа не на бокс, как принято считать, а на работу шеф-повара в ресторане высокой кухни [1:25:35]. 

Общие черты двух профессий:

1.  **Курирование опыта:** Шоу должно начинаться не с первой шутки на сцене, а с того момента, как зритель переступает порог заведения [1:26:16]. Свет, музыка, визуальный ряд — всё должно задавать тон еще до появления артиста [1:26:30].
2.  **Трансформация обыденности:** И повар, и комик берут нечто повседневное и превращают это в уникальный опыт [1:25:51].
3.  **Компетентность команды:** Шульц подчеркивает, что на выравнивание одной лишь визуальной дорожки под текст уходят часы работы профессионалов [1:16:51].

В этом контексте они обсуждают Уитни Каммингс, называя её «неудержимой силой», которая, несмотря на внутренние страхи, умеет добиваться идеального исполнения своих задумок [1:35:20]. Тим добавляет, что многие комики проигрывают ютуберам именно потому, что не умеют работать с аудиторией вне сцены. Пока комик получает «ложное подтверждение» своей значимости от 30 человек в маленьком клубе, ютуберы строят огромные сети, ориентируясь на реальные охваты и вовлеченность [1:24:20]. Для успеха сегодня недостаточно быть просто «элитным» в плане юмора [1:39:12] — нужно строить полноценную медиа-инфраструктуру [1:33:45].

### Будущее стендапа: от клубов к мировым «карнавалам»
[[JUMP:1:18:30]]

После окончания пандемии комики планируют пересмотреть формат своих выступлений. Шульц признается, что раньше его туры по Европе были скромными — «пара знакомых в Брюсселе», но теперь его медийный вес позволяет продавать театры и арены по всему миру [1:19:22]. Он мечтает увидеть Амстердам, Лондон и Ирландию не просто как турист, а как артист, чьи билеты действительно востребованы [1:18:57].

Тим Диллон поддерживает идею трансформации живых выступлений:

*   **Отказ от статики:** Живое шоу должно превратиться в «карнавал» или даже «акт домашнего терроризма» в плане эмоционального воздействия [1:28:10].
*   **Уникальность момента:** Зритель должен чувствовать, что происходящее на сцене (взаимодействие с залом, импровизация) никогда больше не повторится [1:27:55].
*   **Масштабируемость:** При переходе из клубов в «Мэдисон-сквер-гарден» комик обязан менять подачу. Шульц отмечает, что шутка над человеком в первом ряду не сработает на стадионе, если её не адаптировать под формат огромного экрана и многотысячной толпы [1:31:20].

Комики сходятся во мнении, что комедийные клубы выживут, так как они останутся местом для «интимного» опыта и обкатки материала [1:30:35]. Однако будущее больших гастролей — за яркими, безумными шоу, которые дают людям чувство причастности к чему-то из ряда вон выходящему [1:28:40].

## 💰 «Фейковый бизнес», амбиции и «ящеричный» юмор: природа успеха в медиа
[[JUMP:1:40:42]]

### Стоит ли уходить из стендапа? Амбиции против «качества жизни»
[[JUMP:1:40:42]]

Разговор о долголетии в комедии **Эндрю Шульц** начинает с метафоры тенниса: каждый раз, выходя на корт, комик получает ракетку нового размера [1:40:42]. Это символ того, что мастерство требует десятилетий адаптации к меняющимся условиям, и те, кто быстро достигает успеха, рискуют заскучать, если не будут постоянно усложнять себе задачу [1:41:09]. **Тим Диллон** и Шульц сходятся в жесткой критике молодых людей, которые в 20 лет говорят о поиске «баланса» и «качества жизни» [1:41:23]. По мнению комиков, такая позиция — путь к провалу. «Ты не пойдешь в этом бизнесе дальше своей мечты» [1:41:36], — подчеркивает Тим, добавляя, что если твоя цель — просто «зарабатывать на жизнь», то ты уже сдался [1:42:00]. Если метишь в стадионы, то, возможно, доберешься до театров, но мечты бесплатны, поэтому ограничивать их — бессмысленно [1:41:48].

В качестве примера «абсолютного мастерства» в управлении вниманием они обсуждают Дональда Трампа [1:42:14]. Для комиков Трамп — это стихийный талант, чей стиль на митингах напоминает идеальный стендап [1:42:26]. Он не следует сложным премисам или выверенным шуткам, а просто «рифует», находясь в моменте со своей аудиторией [1:42:40]. Это именно то, о чем мечтает любой комик: выйти на сцену, быть собой и заставлять толпу сходить с ума от простых фраз вроде «Lock her up» [1:43:06]. Однако Шульц задается вопросом, долго ли Трамп сможет поддерживать такой темп, учитывая его возраст [1:43:18], ведь постоянная жизнь в Твиттере и на аддералле в 70 лет — это сомнительный выбор для «ценности жизни» [1:43:33]. Ранее в разговоре они касались критики действий правительства, и здесь они резюмируют: Трамп останется в политике только ради рычагов влияния, чтобы его не «закрыли», хотя тюрьма для экс-президента — это плохой имидж для всей страны [1:44:11].

### Мифы о капитализме и медиа-бизнесе: эпоха «фейка»
[[JUMP:1:45:16]]

Одной из центральных тем финала беседы становится концепция «фейкового бизнеса» [1:45:16]. **Эндрю Шульц** признается, что раньше оценивал Netflix как традиционную компанию, которая должна приносить прибыль для выживания [1:45:28]. Тим Диллон, на чьем мерче красуется надпись «Fake Business», объясняет: современные гиганты вроде Netflix, Amazon, Spotify или Uber работают по иным законам [1:46:18]. Это «акционные истории», где цена акций и вера инвесторов важнее реального дохода [1:46:06]. IPO сегодня — это способ для первых инвесторов «обналичить» деньги за счет «дурачков с рынка» [1:46:44], после чего судьба самой компании часто перестает волновать основателей [1:46:56].

Несмотря на «фейковую» природу финансов, Шульц отмечает колоссальную ценность бренда [1:47:34]. Когда он анонсировал свое шоу на Netflix, родственники поздравляли его так, будто он не просто заключил сделку, а совершил нечто уровня помолвки [1:47:47]. Netflix стал частью глобального словаря («Netflix and chill»), и для Шульца это инструмент охвата аудитории, которую невозможно достать через YouTube [1:48:01]. Он подчеркивает, что стриминг дал ему полную творческую свободу [1:48:26], а руководство даже поддержало проект, когда тот вышел за рамки бюджета [1:48:38]. Это подводит к мысли о том, что старая модель «каждый сам за себя» в индустрии больше не работает — будущее за командной моделью и взаимной поддержкой комиков [1:51:17].

### Ресторанная культура как искусство и «победа» в пандемии
[[JUMP:1:55:36]]

Обсуждая итоги 2020 года, Тим и Эндрю заявляют: они «выиграли пандемию» просто потому, что не переставали работать [1:55:36]. В то время как многие комики ждали «открытия дверей», Шульц и Диллон создавали контент в условиях хаоса [1:56:02]. Шульц приводит в пример ресторанную культуру Нью-Йорка как символ того, что «всегда можно договориться» [1:57:33]. Он описывает ситуацию, когда для празднования с командой ему удалось организовать стол на 12 человек в закрытом ресторане, просто потому что в Нью-Йорке правила гибки для тех, кто готов созидать и брать на себя ответственность [1:56:41].

Работа комика здесь сравнивается с работой шеф-повара или управленца: важно не просто «быть смешным», а режиссировать опыт для клиента, несмотря на внешние ограничения [1:57:46]. Шульц жестко проходится по тем, кто брал пособия от правительства и бездельничал: «Если ты молодой комик и тебе платят за то, чтобы ты ничего не делал, и ты не создаешь контент — ты сумасшедший» [1:57:59]. Он ставит в пример своих коллег, например, Бена Эйвери (продюсера Тима), который в одиночку собрал всю студию [1:58:12], подчеркивая, что успех сегодня зависит не от благотворительности руководителей каналов, а от прямой связи с аудиторией [1:58:53].

### Природа успеха: талант или труд?
[[JUMP:2:00:11]]

В завершение встречи комики пытаются разгадать формулу успеха: можно ли «научиться» быть смешным или это генетика? [2:00:11]. Шульц вводит понятие «ящеричного юмора» (lizard funny) — это первобытная, инстинктивная смешливость [2:00:36]. В качестве примера он приводит Криса Фарли, который мог не произнести ни одного структурированного панчлайна, но вызывал гомерический хохот просто своим присутствием и пластикой [2:00:50]. К этой же категории «природного магнетизма» они относят Эдди Мерфи и Берни Мака [2:01:03].

Однако для тех, кто не обладает этим «первобытным» даром, интернет открыл новую дверь [2:01:17]. Сегодня не обязательно быть звездой мирового масштаба, чтобы построить карьеру. Достаточно найти свои 60 000 «фанатов-единомышленников», которые разделяют твой специфический жизненный опыт [2:01:29]. «Раньше такой возможности не существовало, теперь — она у вас в руках, так идите и найдите своих людей» [2:01:43], — резюмирует Шульц. Заканчивая на оптимистичной ноте, Тим предсказывает, что 2021 год станет «оверкоррекцией радости» после года депрессии, и люди будут ценить живое общение и юмор сильнее, чем когда-либо [2:02:38].