# Евгений Полищук: молекулярный компьютер, синергетика и теория эволюции Источник: https://www.youtube.com/watch?v=eqsg3Blzmdg Канал: АйТиБорода Опубликовано: 24.12.2020 --- В 76 лет он приехал на всероссийский хакатон с собственной тележкой, двумя мониторами и мини-ПК, чтобы на равных соревноваться с молодыми разработчиками. Евгений Полищук — биолог, который в разное время автоматизировал исполкомы, учил детей музыке через камни и ветки и переосмыслил генетику как молекулярную вычислительную систему. Перед вами история человека, для которого возраст — лишь переменная, не влияющая на способность переизобретать себя от программиста до синергетика. ## 1. От послевоенного Кузбасса до физфака: как закалялся характер Евгения Полищука [[JUMP:0:00]] История российской ИТ-индустрии обычно пишется молодыми: тридцатилетними тимлидами, стартаперами и авторами популярных Telegram-каналов. Однако настоящий масштаб цифровой эволюции можно осознать, лишь взглянув на неё глазами человека, чей жизненный путь охватывает целую эпоху. Евгений Полищук — уникальная фигура в отечественном инженерном сообществе. Программист, которому на момент записи интервью исполнилось 78 лет [0:13], пронёс искреннюю страсть к технологиям через всю свою жизнь [0:26]. Широкая аудитория узнала о нём в 2019 году, когда в СМИ прогремела новость: 76-летний разработчик в составе команды одержал победу в масштабном трёхдневном хакатоне «Цифровой прорыв» [1:07]. Но за этим триумфом стоит долгая, полная крутых поворотов жизнь, начавшаяся в суровые военные годы. ### Детство, война и бесконечные переезды семьи [[JUMP:4:42]] Евгений Полищук родился в переломном 1942 году [4:30]. Военное детство наложило свой отпечаток на судьбу семьи: родители Евгения Владимировича жили и работали в постоянном напряжении. Мать трудилась счетоводом на продовольственной базе в небольшом северном городке [5:23], а отец занимался критически важным делом — восстанавливал разрушенные электростанции и вручную перематывал динамо-машины [5:40]. Именно благодаря этим уникальным навыкам отца не забрали на фронт [5:55]. Позже, лишившись пальцев на левой руке в результате производственной травмы, отец Евгения продолжил трудиться ради будущего своей семьи [5:55]. После окончания Великой Отечественной войны семья Полищуков решила перебраться на юг [6:09]. * **Феодосия (1947 год):** Семья временно обосновалась в опустевшем после войны Крыму, где жилье тогда было легкодоступным [6:22]. Однако отцу не понравились постоянные сильные ветры [6:37]. * **Кубань:** Родители приняли решение продать крымский дом и уехать к дедушке Евгения [6:37]. Этот переезд обернулся финансовой катастрофой. Мамин брат, которому доверили продажу дома, затянул процесс, ожидая денежной реформы [6:50]. В итоге он получил мешок наличных денег прямо в воскресенье, а уже в понедельник грянула конфискационная реформа 1947 года, обесценив всю сумму [7:04]. Семья осталась без собственного жилья [7:18]. * **Кузбасс (1950 год):** Жизнь на Кубани не заладилась из-за дефицита сахара и проблем со снабжением, что пагубно сказывалось на больном желудке отца [9:55], [10:10]. Услышав о хорошем снабжении шахтёрского края, семья перебралась в Сибирь [10:23]. Дорога лежала через Москву, где юный Евгений впервые прикоснулся к цивилизации: отец сводил его в зоопарк и планетарий [10:50]. В Кузбассе Евгений прожил до седьмого класса [11:07]. Несмотря на расхожее мнение о безупречном советском образовании, школы того времени в провинции были самыми обычными и не предлагали уникальных знаний [11:46]. Будущего инженера спасало самообразование. В третьем классе отец купил ему изданную в 1949 году книгу по математике «Волшебный двурог» [11:19]. К седьмому классу мальчик практически полностью освоил её содержание, заложив прочный фундамент логического мышления [11:19]. Следующим пунктом назначения стала столица Киргизской ССР — город Фрунзе (ныне Бишкек) [12:39]. Здесь Евгению повезло с учителем математики — увлечённым и живым человеком, который смог по-настоящему заинтересовать юношу точными науками [12:52]. ### Учеба на физфаке, страсть к рисованию и нелепое отчисление [[JUMP:13:34]] Юность Евгения Владимировича была наполнена творческими поисками. Его отец работал оформителем [13:47], и после девятого класса Евгений устроился в макетную мастерскую [14:01]. Там он создавал архитектурные макеты знаменитых «хрущёвок» и типовых коровников на тысячу голов [14:01]. Параллельно юноша брал уроки рисования, всерьёз рассчитывая в будущем поступить на архитектурный факультет [14:16]. В десятом классе школьники практически не думали о выборе вуза [14:42]. После получения аттестата мать привела Евгения в политехнический институт [15:23]. Направления вроде конструирования мостов или подъёмных кранов показались юноше скучными [15:23], но ситуацию спас сосед, окончивший физический факультет Киргизского государственного университета [15:40]. По его совету Евгений легко поступил на физфак [15:40], где планировал стать профессиональным физиком [13:34]. Однако университетская карьера прервалась из-за досадной случайности на экзамене по высшей алгебре [15:54]. Преподаватель дал Евгению задание на скорость устного счёта — найти миноры матрицы [16:22], [17:02]. Юноша не уложился в отведённое время и получил двойку [17:16]. Позже Евгений Владимирович понял, что это был типичный педагогический приём: преподаватель ждал, что родители студента наймут репетитора [16:37]. Однако из-за юношеской наивности первокурсник решил, что двойка означает автоматическое отчисление, и просто перестал ходить на занятия [17:16], [17:28]. Эта неудача подтолкнула его к смене вектора. Евгений увлекался популярной наукой, читая журналы «Юный техник», «Техника — молодёжи» и «Знание — сила» [18:11]. На их страницах соседствовали статьи о первых вычислительных машинах и революционном открытии структуры ДНК [17:55], [19:34]. В те годы в СССР официальная школьная программа отрицала генетику [19:34], но Полищук интуитивно почувствовал, что за молекулярной биологией стоит будущее [19:34]. Он решил во что бы то ни стало связать свою жизнь с биологической наукой [17:40]. ### Временная прописка и ленинградские маневры: путь к новой жизни [[JUMP:19:47]] Чтобы поступить на биологический факультет в Ленинграде, требовался рабочий стаж [18:55]. Военный призыв Евгению не грозил из-за сильной близорукости (минус три диоптрии) [20:00]. Он устроился работать электриком на завод [23:29]. Профессию юноша освоил на практике: начав с должности чернорабочего, убирающего стружку у токарных станков [22:07], он внимательно наблюдал за действиями мастеров [22:21]. Спустя месяц Евгений уже самостоятельно дежурил в ночные смены [22:48], а позже разобрался в устройстве сложнейшего импортного закалочного автомата сверхвысокой частоты (СВЧ) [23:02]. В 1962 году с трудовой книжкой, где значился загадочный оборонный «Завод №49» [23:56], и багажом практических навыков Евгений Полищук отправился покорять Ленинград [20:15]. Город встретил его политическими переменами: из-за ухудшения советско-китайских отношений из вузов выселяли китайских студентов, заменяя их вьетнамцами [20:15]. Из-за путаницы в правилах приёма Евгений провалил устный экзамен по математике, который неожиданно оказался письменным [20:29]. Сдаваться было нельзя. Милая женщина из приёмной комиссии посоветовала поступить на рабочий факультет (рабфак) [20:59] — бесплатные подготовительные курсы, требующие обязательного трудоустройства в городе [21:13]. Начались мытарства с поиском работы. Из-за отсутствия постоянной ленинградской прописки Евгению отказывали даже на молочном заводе, где остро нуждались в электриках [21:39]. Помог случай: сводный дядя договорился о трудоустройстве юноши в Военную академию тыла и транспорта [24:08]. Туда без проблем брали специалистов с временной пропиской [24:21]. Академия находилась в непосредственной близости от Ленинградского государственного университета [24:21]. Мечта о большой биологической науке становилась всё ближе, а впереди Евгения Полищука ждал переезд его родственников из Фрунзе и долгожданное поступление на биофак [24:35]. ## 🔬 От биологии к первым ЭВМ: лягушки, транзисторы и перфоленты «Днепра-21» [[JUMP:25:29]] ### От электрика до биофака ЛГУ: научные будни в Петергофе и Малковом переулке [[JUMP:25:29]] Евгений Полищук после переезда в Ленинград сначала устроился работать электриком [25:15], но вскоре его жизнь круто изменилась. Он поступил на биологический факультет Ленинградского государственного университета (ЛГУ) им. Жданова, выбрав кафедру биофизики [25:29]. Учеба началась в Петергофе, куда на первом курсе заселили студентов в совершенно новые, только что построенные общежития [25:41] [25:54]. Жизнь в Петергофе требовала постоянных поездок, из-за чего приходилось как-то выкручиваться, но физику Евгений практически не посещал, поскольку великолепно знал программу первого курса *(ранее в разговоре они детально касались его учебы на физическом факультете и последующего отчисления)* [26:09]. Зато над другими предметами, такими как анатомия или зоология беспозвоночных, пришлось изрядно попотеть [26:25]. На втором курсе в комнату Евгения подселили необычного старшекурсника, который сразу же предложил съехать на съемную квартиру [26:41] [27:08]. Они нашли комнату в Малковом переулке [27:22]. Хозяйка не хотела брать студентов, предпочитая офицеров, но Евгению удалось её переубедить, заверив, что его товарищ — круглый отличник, не пьет, не курит и всё время проводит в библиотеке [27:37] [27:50]. Прожив там два года рядом с университетом [28:04], они сильно сблизились, и этот товарищ, получив место в Институте физиологии им. И.П. Павлова, пригласил Евгения заниматься исследованиями нервных волокон [28:04] [28:17]. Размышляя о качестве тогдашнего образования, Евгений Полищук отмечает, что оно не всегда было идеальным [28:45]. Например, химию и таксономию преподавали по старинке [29:11] [29:26]. В те годы классификация организмов была предельно простой: растения, животные, грибы [29:39]. Математику и физику биологам преподавали на слабом, практически школьном уровне [30:06] [30:19], что заставляло Евгения сдавать экзамены экстерном и не ходить на лекции. ### Эксперименты на нервных волокнах и первый инженерный опыт [[JUMP:31:29]] Научная работа в Институте физиологии требовала филигранной ручной работы: нужно было научиться препарировать лягушек, снимать с них кожу, извлекать седалищные нервы и выделять одиночные нервные волокна так, чтобы они оставались живыми [31:44]. Из-за отсутствия опытного преподавателя Евгению с коллегой пришлось несколько лет осваивать этот процесс самостоятельно по книгам [31:59] [32:14]. Другой сложностью стало создание экспериментальной установки. Для фиксации напряжения на мембране одиночного волокна и наблюдения за ионными токами требовался специальный усилитель [33:24] [33:38]. Евгений попытался спаять его сам по схеме из книги, используя один транзистор и резистор, но прибор сильно шумел [32:58] [33:10]. Лишь позже знающие люди подсказали, что для этих целей необходим как минимум трехкаскадный усилитель [32:45] [33:10]. В итоге рабочий прибор на базе появившихся тогда полевых транзисторов им спаял университетский инженер [33:52] [34:06]. Благодаря этой установке исследователям удалось доказать, что у крупных астраханских лягушек существует два типа калиевых каналов [36:44] [36:57] [37:11], в отличие от американских сородичей, чья кинетика была гораздо проще. ### Освоение ЭВМ «Днепр-21»: перфоленты, телеграфы и «Наири-2» [[JUMP:35:28]] Для обработки огромного массива данных, полученных в ходе экспериментов, Евгению пришлось освоить программирование [35:28]. Осциллограммы фотографировали на пленку, отвозили в Гатчинский институт ядерной физики, где на специальных трекерах координаты кривых переносились на перфоленты в коде Грея [40:19] [40:33]. Вручную обработать такие объемы информации было невозможно. В районе 1970 года в Колтушах по разнарядке для академических биологических институтов установили советскую ЭВМ «Днепр-21» [35:44] [36:00] [38:46]. Изначально на ней был усеченный язык «Алгомус» [38:46] [39:00], но бригада университетских математиков быстро создала полноценный язык программирования на базе Алгола [39:00] [39:14]. Евгений стал единственным сотрудником Института цитологии (куда его позже перевели), кто освоил эту гигантскую машину [39:41] [39:53] и помогал коллегам решать задачи по статистике и разделению экспонент [39:14] [39:28]. Процесс работы в те времена казался первобытным: код писался вручную на бумаге заглавными буквами [47:08] [47:21]. Затем бланки передавали перфораторщице, которая набивала перфоленты [47:33] [47:46]. Ввод ленты в машину позволял выявить ошибки благодаря неплохой встроенной диагностике [47:59]. Евгений вспоминает свой ступор, когда он впервые пытался понять, как его короткая команда вывода на печать заставляет работать огромный печатающий механизм АЦПУ [41:14] [41:42] на фоне шкафов с магнитными лентами и процессорами размером с комнату [41:55]. Любое исправление требовало набивки отдельного бланка с кусочками исправлений [42:23] [42:37], что Евгений в шутку называет «первобытной системой контроля версий» [43:03]. Тем не менее, данные были успешно обработаны, опубликованы, а его коллега защитил диссертацию [43:03] [43:16]. Вскоре из-за бюрократических сложностей в Институте цитологии [43:41] [44:51] Евгению пришлось официально перейти на должность институтского программиста [45:48] [46:02] в лабораторию, ожидавшую поставку малой ЭВМ [45:34]. Чтобы не ездить постоянно в Колтуши, Евгений купил на почтамте два списанных телеграфных аппарата [46:16] [46:29]. С их помощью прямо на месте набивали и проверяли перфоленты, исправляя ошибки путем заклеивания лишних отверстий или ручным прокалыванием новых [46:29] [49:34] [49:48]. Позже институт получил ЭВМ «Наири-2» [48:12] [48:26], которая занимала всего одну комнату [48:26]. Данные на ней выводились через тихую управляемую пишущую машинку «Консул» [48:54] [49:09]. Для полноценной помощи коллегам Евгению пришлось самостоятельно изучить сложнейшие учебники по статистике [49:48] [50:02], в которых сами биологи совершенно не разбирались. ## 💻 От «Искры» в исполкоме до кошачьего мозга в Колтушах: автоматизация, эксперименты и тайны старения [[JUMP:50:42]] ### Автоматизация жилищной очереди: «Искра», исполкомы и бюрократические игры [[JUMP:51:58]] В конце 1970-х и начале 1980-х годов советская компьютерная индустрия переживала важный транзит: громоздкие вычислительные машины уступали место более компактным системам. Евгений Полищук застал этот переход лично, когда в его лаборатории сдали в металлолом старую «Наири-2» ради приобретения СМ-3, а затем и более мощной СМ-4 [50:42]. СМ-4 была производительной машиной, на которой работал язык Паскаль [50:57]. Однако, как признает ученый, по сравнению с грядущими персональными компьютерами ее возможности оставались крайне ограниченными [51:29]. Параллельно с научной работой Евгений Владимирович вел многолетнюю бытовую борьбу — он стоял в очереди на жилье около двадцати лет [51:58]. Эта жизненная необходимость неожиданно пересеклась с его профессиональной деятельностью. Местный исполком получил новые компьютеры «Искра» [52:25]. Разработчик, ранее создавший специализированную систему для машины «Днепр-21», пытался адаптировать аналог современной графической оболочки (наподобие Windows) для этих микрокомпьютеров [52:37]. Друг Евгения, чья мать работала в исполкоме, устроил его туда программистом для автоматизации базы данных очередников [53:19]. До этого уже предпринималась неудачная попытка автоматизировать жилищный учет на мейнфреймах «Минск-22» и «Минск-32» [53:44]. Проект на «Искре» тоже столкнулся с аппаратными ограничениями, и полноценную базу данных развернуть не удалось [54:10]. Тем не менее, когда очередь Полищука наконец подошла [54:23], возник острый бюрократический конфликт из-за распределения квартир между Академией наук и институтом. Руководство попыталось вынудить программиста уволиться под предлогом того, что в учреждении появились первые персональные компьютеры и живые разработчики им больше не нужны [55:05]. За ним даже установили слежку, пытаясь зафиксировать прогулы, но Евгений Владимирович успешно защищался официальными справками о вызовах к следователю [55:19]. Позже, работая в Педагогическом университете имени Герцена, ученый столкнулся с советскими аналогами PC XT [56:01]. Там он разрабатывал программы для оценки скорости человеческой реакции [56:33]. Эксперименты выявили удивительную закономерность: человеку требуется больше микросекунд, чтобы различить левую и правую сторону, чем верх и низ [56:58]. Объясняя этот феномен, Евгений Владимирович выдвигает гипотезу о существовании двух личностей внутри одного человеческого сознания [57:25]. ### Нейроны на экране: как «Электроника-60» помогала изучать кошачье зрение [[JUMP:59:15]] После вынужденного ухода из института из-за жилищного скандала [59:29], Евгения Полищука снова выручил однокурсник, занимавший пост заместителя директора. Он порекомендовал программиста в Институт физиологии имени И. П. Павлова в Колтушах [59:43]. Здесь перед ученым поставили амбициозную задачу: автоматизировать хронические эксперименты по изучению зрительной коры головного мозга с помощью микрокомпьютера «Электроника-60» [1:00:12]. Методология эксперимента была сложной: в зрительную кору (затылочную область) подопытной кошки вживлялся единственный тончайший электрод [1:00:25]. Глаз животного жестко фиксировался, чтобы исключить смещение взгляда [1:00:38]. Чтобы получить детальную карту активности без травмирования мозга сотнями датчиков, исследователи использовали элегантное инженерное решение. Вместо вживления тысячи электродов они проецировали изображение на сетчатку, последовательно смещая его в рамках сетки 30 на 30 позиций [1:01:05]. Один и тот же электрод поочередно обрабатывал соседние участки визуальной информации, что математически соответствовало одновременной работе тысячи датчиков [1:01:21]. Выбор кошек в качестве подопытных был обусловлен чистой прагматикой: мыши слишком малы для точного позиционирования микроэлектродов, а содержание собак или обезьян обходилось институту слишком дорого [1:02:14], [1:02:29]. В этот период Евгений Владимирович также пытался вести параллельные исследования в Институте цитологии (его ранняя научная деятельность подробно описана в предыдущих главах), однако трагическая гибель его талантливого студента в 1979 году на фоне Афганской войны оборвала эти начинания [1:03:07], [1:03:21]. В Институте физиологии Полищук проработал четыре года [1:04:20]. В это время лаборатория начала получать американские персональные компьютеры IBM PC XT и AT [1:04:34]. Одной из важнейших задач стала настройка передачи экспериментальных данных с советской «Электроники-60» на новые американские машины для последующей обработки [1:05:05]. Говоря об инструментах разработки, Евгений Владимирович отмечает свое предпочтение Паскалю [1:05:43]. В то время как многие советские ученые традиционно использовали Фортран для математических расчетов [1:06:11], Полищук считал Паскаль более гибким и удобным для автоматизации [1:06:38]. Тем не менее, ему довелось поработать и с Фортраном на микро-ЭВМ, где он показался ему даже проще Паскаля [1:06:53]. ### Гипотеза трансметаморфоза: старение, вирусы и эволюционный обмен данными [[JUMP:1:07:21]] Ближе к завершению академической карьеры Евгений Полищук увлекся фундаментальными вопросами геронтологии [1:07:21]. Его поражало, почему биология демонстрирует колоссальные успехи во всех направлениях, но механизмы старения остаются неразгаданными, а попытки его «лечения» не приносят результатов [1:07:47]. Ученого занимал философский и биоинформационный вопрос: существует ли способ перезапустить жизненный цикл человека с сохранением накопленного опыта? [1:08:16] Ответ пришел к нему во сне. Примерно в три часа ночи Евгению Владимировичу приснился термин «трансмарафон» [1:09:47]. Проснувшись утром, он сопоставил это слово с природным явлением метаморфоза у насекомых и сформулировал концепцию *трансметаморфоза* [1:10:27]. Согласно этой гипотезе, гипотетический процесс «окукливания» человеческого организма мог бы приводить к перерождению в молодое тело при полном сохранении памяти, навыков и личности [1:10:40]. Полищук скептически относится к популярным рассказам о «воспоминаниях из прошлых жизней», резонно замечая, что если человек не сохранил практические навыки (например, умение воевать у предполагаемого «древнего воина»), то такие воспоминания не имеют эволюционной ценности [1:11:36]. Для разгадки механизмов старения ученый предлагает сначала ответить на вопрос: зачем эволюции вообще понадобился этот процесс? [1:12:02] В качестве иллюстрации он вспоминает свой визит в Институт гриппа еще до начала эпидемии СПИДа [1:12:31]. На вопрос Полищука «Зачем человеку нужен вирус гриппа?» докладчик не смогла дать адекватного ответа [1:12:45]. Традиционная вирусология рассматривает вирусы исключительно как вредоносных паразитов, которых необходимо тотально уничтожить [1:13:28]. Однако Евгений Владимирович убежден в обратном. С его точки зрения, вирусы и бактериофаги — это не паразиты, а важнейшие эволюционные инструменты горизонтального переноса генетической информации [1:13:54]. Подобно тому как бактериофаги позволяют бактериям обмениваться генетическими секретами [1:14:36], вирусы в масштабах всей биосферы служат распределенной сетью для циркуляции, накопления и осмысления новой биологической информации [1:15:16]. ## 🧠 От молекулярных компьютеров Либермана до тактильной азбуки предков [[JUMP:1:15:33]] Евгений Полищук [1:15:33] вспоминает о концепциях трансметаморфоза и замены органов, которые ранее уже всплывали в его размышлениях, а также о вопросах цифрового бессмертия [1:17:09]. После завершения работы в Институте физиологии им. Павлова в 1993 году [1:17:35] он некоторое время преподавал в Педагогическом университете им. Герцена [1:17:49] и помогал петербургскому физику программировать сложнейшую математическую теорию всех взаимодействий вещества на языках Си и Pascal [1:19:24]. Но настоящим прорывом в понимании биологических систем для него стало знакомство с идеями выдающегося советского биофизика Ефима Либермана [1:25:40]. ### Молекулярный компьютер: концепция живой клетки Ефима Либермана [[JUMP:1:24:33]] Либерман, работавший в Институте биофизики в Москве и позже в Институте проблем передачи информации (ИППИ) [1:29:09], рассматривал живую клетку не просто как мешок с химическими реагентами, а как сложнейшую молекулярную вычислительную машину [1:26:08]. Каждый отдельный нейрон, согласно его концепции, обладает огромной встроенной памятью и собственным процессором. Евгений Владимирович подчеркивает масштаб данных: в геноме каждой человеческой клетки содержится около 3 гигабайт информации [1:26:35]. Однако геном — это лишь относительно статичная база данных. Главная загадка заключалась в том, где находится динамическая «оперативная память» нейрона [1:27:16]. Для экспериментального подтверждения своих гипотез Либерман исследовал гигантские нейроны виноградных улиток [1:27:58]. В отличие от микроскопических клеток млекопитающих, эти нейроны достигают колоссального размера — до одного миллиметра в диаметре [1:28:15]. С ними было невероятно удобно работать: исследователь использовал специальные микропипетки и вводил различные вещества прямо внутрь живой клетки [1:28:29]. Евгений Полищук лично наблюдал за этими экспериментами, участвуя вместе с Либерманом в научной экспедиции в Севастополе [1:28:53]. В лаборатории ИППИ Либерман буквально «вкалывался» в клетки, используя баллоны под давлением до 200 атмосфер [1:29:37], чтобы впрыскивать микродозы веществ и с помощью электрофореза отслеживать мгновенный электрический отклик [1:29:50]. Хотя академическая среда Института цитологии воспринимала эти гипотезы с вежливым скепсисом [1:30:18], а сам Либерман категорически отвергал популярную тогда в журналах идею о «голографической» природе человеческой памяти [1:30:32], концепция внутриклеточных молекулярных вычислений опередила свое время и до сих пор остается интригующей научной загадкой [1:30:58]. ### Древние веточки и тактильная память: как обучить ребенка алфавиту за полчаса [[JUMP:1:31:12]] В конце 1990-х годов Евгений Полищук возвращается на свою историческую родину — Кубань, переехав к тетушке в Армавир [1:31:26]. Именно там его исследовательский интерес неожиданно сместился в сторону педагогики и биоинформатики, но в очень древнем ее понимании. Размышляя о том, как зарождалась письменность пять тысяч лет назад на Ближнем Востоке [1:32:37], он обратил внимание на форму древнейших протосинайских и финикийских букв [1:31:51]. Евгений Владимирович пришел к выводу, что изначально эти символы создавались как объемные деревянные игрушки-веточки, с помощью которых взрослые обучали детей грамоте [1:33:18]. Для проверки своей гипотезы он самостоятельно изготовил из веток набор тактильных букв древнего алфавита [1:31:51]. Каждый символ имел наглядное бытовое значение: * Буква «кап» изображала пальцы руки или раскрытую ладонь [1:32:24]; * Буква «вав» представляла собой крючок, на который можно что-то повесить [1:33:45]; * Символ «ламад» выглядел как изогнутое жало скорпиона [1:34:13]; * Буква «пе» напоминала изгиб улыбки или рта [1:34:57]; * А первая буква алфавита — «алаф» (у греков превратившаяся в «альфу») — изначально изображала голову быка с рогами и привязанными к ним деревянными «ушами» [1:35:25]. Евгений Владимирович разработал уникальную игровую методику для местных детей [1:36:52]. Сначала ребята просто возились с этими деревянными фигурками, дурачились и строили рожи [1:37:06]. Затем начиналась сама игра: один ребенок закрывал глаза, а другой давал ему в руки одну из веточек [1:37:20]. Задача состояла в том, чтобы на ощупь угадать букву. Результаты оказались поразительными: дети запоминали все 22 буквы древнего алфавита всего за полчаса [1:37:35]! Полищук объясняет этот феномен глубокими эволюционными механизмами. Наша рука и папиллярные узоры на пальцах миллионы лет формировались под задачу идеального сцепления с ветками деревьев [1:38:01]. Тактильное распознавание древесной текстуры и формы — это естественный биологический интерфейс человека. Этот же принцип биоинформатики и упрощения сложных знаковых систем Евгений Владимирович впоследствии применил для реформирования музыкальной грамоты для дошкольников [1:38:58], о чем подробно пойдет речь далее, а также исследовал схожие принципы слоговой структуры в японских азбуках хирагана и катакана [1:39:52]. ## 5. Ветки, камни и Ruby: от детской сольфеджио-революции до алгоритмов криптотрейдинга [[JUMP:1:40:21]] ### Веточки и камни: как объяснить пятиступенчатую систему трехлетнему ребенку [[JUMP:1:40:21]] В рамках своих междисциплинарных поисков Евгений Полищук разработал уникальную методику музыкального развития для детей младшего дошкольного возраста [1:40:21]. Ранее в разговоре они уже касались его опытов с обучением детей древним алфавитам, однако музыкальное направление оказалось еще более глубоким биофизическим экспериментом. В основе его подхода лежит глубокое понимание физиологии человеческого восприятия и биофизики органов чувств [1:48:52], которую Евгений Полищук изучал еще во время работы на кафедре ЛГУ. Суть оригинальной системы заключается в радикальном упрощении нотной грамоты для малышей. В традиционной европейской музыке существует 12 питчей (Pitch) — высотных положений звука [1:41:55]. Философы древнего Китая тоже выделяли 12 базовых иероглифов для обозначения звуков, однако в своей музыкальной практике они использовали пентатонику — пятиступенчатую систему [1:43:05]. Евгений Полищук объясняет это законами физики и биологии: у каждого звука есть ровно два ближайших «родственника» [1:43:37]. Например, для звука До (C) ближайшими физически созвучными родственниками (за счет синфазности и совпадения обертонов) являются Фа (F) и Соль (G) [1:44:19]. Вместе они образуют триаду: * Тоника (исходный звук) [1:44:48]; * Субдоминанта (родственник слева) [1:45:43]; * Доминанта (родственник справа) [1:45:43]. Для трехлетнего ребенка такая структура интуитивно понятна [1:45:04]. На основе этого правила строится вся пентатоника [1:45:16]. Чтобы ребенок мог легко освоить эту систему, Евгений Полищук предложил отказаться от сложных нотных станов и заменить их простыми природными предметами [1:46:10]: 1. **Круглый камень** — символизирует тонику [1:46:10]. Этот образ отсылает к древней греческой букве омикрон («глаз») [1:46:10]. 2. **Деревянные веточки** — используются для обозначения остальных ступеней [1:46:52]. Направленная в одну сторону веточка означает доминанту, в другую — субдоминанту [1:46:52]. 3. **Поворот веточки** — указывает на вспомогательные ступени (помощников слева и справа) [1:47:05]. Если в дальнейшем обучении требуется перейти к полной семиступенчатой гамме, система легко масштабируется: к камням и прямым веточкам добавляется третий элемент — согнутая веточка («локоть») [1:47:45]. Этот тактильный игровой метод позволяет детям быстро осваивать основы гармонии и развивать музыкальный слух без скучной зубрежки [1:48:11]. Евгений Полищук начал внедрять эти наработки в период своей работы на Кубани в Армавирском лингвистическом университете [1:49:16]. ### От ночного сторожа до разработчика на Ruby и Python: алгоритмы для крипты и Форекса [[JUMP:1:58:59]] После возвращения в Санкт-Петербург в 2007 году [1:53:44], Евгений Полищук столкнулся с необходимостью зарабатывать на жизнь в пенсионном возрасте [1:54:27]. До этого он успел поработать в Анапе, где в конце 90-х впервые освоил компьютеры Pentium, создавал базы данных для детских домов и писал программы на Clipper для начисления зарплаты в совхозах [1:50:20]. В Петербурге же ему пришлось устроиться курьером в фотокомпанию [1:55:37] — туда брали исключительно пенсионеров из-за наличия у них льготных безлимитных проездных карточек [1:55:37]. Позже он нашел работу ночным дежурным в парикмахерской [1:58:59]. Именно во время ночных дежурств начался новый этап его программистской биографии. Рядом с парикмахерской находился книжный магазин «Буквоед» [1:58:59]. После смены Евгений Полищук часами просиживал там, изучая дорогую профессиональную литературу по веб-разработке [1:59:27]. Там ему в руки попала объемная книга по языку программирования Ruby [1:59:27]. Ранее Евгений Полищук уже пробовал писать на PHP в интернет-клубах на Кубани, но к этому языку «душа не лежала» [1:59:42]. В Ruby же его покорила идеальная архитектура: > «Когда я увидел Ruby, я сразу понял, что это стоящая вещь. Он сделан грамотно. В нем чувствуется системное мышление, это не эклектика, нахватанная по кусочкам со всех сторон» [2:00:10]. Свои новые знания Евгений Полищук решил применить на практике. Один из молодых знакомых передал ему массив исторических данных по валютным сделкам на рынке Форекс [2:00:40]. На языке Ruby Полищук написал собственный алгоритм, который симулировал торговлю [2:01:06]. Программа показала поразительный результат: работая честно и без заглядывания в будущее, алгоритм стабильно приносил прибыль на исторических данных [2:01:06]. Вдохновившись успехом, разработчик обратил внимание на Python, синтаксис которого показался ему логическим продолжением идей Ruby [2:01:30]. Евгений Полищук написал скрипт на Python для анализа криптовалютного рынка [2:01:58]. Бот успешно подключался к API криптовалютной биржи, собирал данные по торгам биткоином и генерировал точные сигналы на покупку и продажу [2:01:58]. Однако при попытке запустить систему в реальном времени возникли технические препятствия: торговые приказы (ордера) зависали и не исполнялись на стороне биржи [2:02:11]. Евгений Полищук предполагает, что площадка намеренно блокировала или задерживала запросы от успешных торговых роботов [2:02:39]. Несмотря на то, что эти проекты не принесли миллионов, самостоятельное освоение современных языков позволило ему накопить колоссальный багаж знаний [2:03:05]. Впоследствии это помогло ему перейти к преподаванию программирования и подготовке школьников к олимпиадам [2:03:57], о чем подробно пойдет речь в следующей главе. ## 6. От олимпиадного программирования до хакатонов в 76 лет: как учить детей и ставить рекорды Гиннесса [[JUMP:2:05:26]] ### Алгоритмы без GOTO и основы ООП для школьников [[JUMP:2:05:26]] Евгений Полищук обладает уникальным опытом преподавания олимпиадного программирования [2:06:20]. В основном его учениками становились дети от 12 лет и старше [2:06:07]. Свою педагогическую методику он строит на визуализации логики программы. Обучение начинается с того, что ребенок должен самостоятельно нарисовать блок-схему будущей задачи [2:05:53]. Иногда на то, чтобы вычертить понятную и правильную схему, у ученика уходит до пяти попыток [2:06:34]. Но как только схема готова, Евгений Владимирович переводит подопечного на уровень структурированных алгоритмов [2:06:48]. Главное отличие структурированного алгоритма от хаотичного кода, по мнению преподавателя, заключается в его простоте, которая достигается за счет жесткого запрета на использование оператора безусловного перехода `goto` [2:06:48]. Еще во время своей работы в Институте физиологии в 1990-х годах (ранее в разговоре они касались этого периода научных исследований Евгения Владимировича) он написал статью о простом способе записи структурированных алгоритмов [2:07:02]. Хотя научный журнал так и не опубликовал эту работу [2:07:29], предложенная им система состояла всего из трех правил [2:07:29]. Эти правила ребенок способен усвоить буквально за полчаса [2:07:29]. Более того, простота концепции позволяет ученикам сразу же объяснять ее друг другу, запуская процесс взаимообучения [2:07:29]. После освоения базовой структуры Евгений Полищук переходит к объектно-ориентированному программированию (ООП), используя в качестве примеров языки Ruby и Python [2:07:58]. Даже двенадцатилетнему ребенку можно легко объяснить суть ООП на простых алгебраических выражениях [2:07:58]. Наглядно сопоставляя код, Евгений Владимирович показывает разницу в синтаксисе: * В языке Ruby все представляет собой объект и действие над ним [2:08:29]. * В языке Python логика вызовов и структура объектов устроены иначе, что позволяет показать альтернативный взгляд на те же процессы [2:08:29]. Благодаря такому подходу дети быстро начинают понимать, как давать имена объектам и описывать их действия [2:08:56]. При этом Евгений Владимирович сознательно избегает перегрузки школьников сложной современной терминологией. Такие понятия, как полиморфизм, наследование, инкапсуляция [2:09:08], а также принципы SOLID [2:09:22], он в своей олимпиадной практике не использует. По его мнению, для решения олимпиадных задач эти абстракции просто не нужны, хотя они могут оказаться полезными на следующих этапах профессионального обучения [2:09:36]. ### Философия языков: от машинного кода до лингвистических экспериментов [[JUMP:2:10:45]] Размышления о структурировании кода неизбежно приводят Евгения Полищука к вопросу эффективности самих языков программирования. Стремясь держать себя в тонусе, он задумывается над созданием идеального языка, способного превзойти Ruby [2:10:58]. Историческим примером целевой разработки он считает язык Си, созданный специально под системные нужды [2:11:26]. В свое время Евгению Владимировичу довелось работать с операционной системой для мини-ЭВМ PDP-8 (в транскрипте — *«дипи 8»*) [2:11:55]. Не имея исходного кода системы, он воспользовался дизассемблером [2:12:12], восстановил исходный текст на ассемблере и успешно транслировал его обратно в работоспособный исполнительный код [2:12:25]. Этот опыт низкоуровневой работы сформировал его скепсис по отношению к избыточным архитектурам. Евгений Владимирович с теплотой вспоминает отечественного разработчика Владимира Темова [2:13:36], ныне проживающего в США [2:13:36]. Темов разработал уникальный интерпретатор с полной системой команд [2:14:48], который работал всего в полтора раза медленнее скомпилированного машинного кода [2:14:33], в отличие от традиционных интерпретаторов тех лет, замедлявших вычисления в сотни раз [2:14:33]. По мнению Полищука, если бы не исторические обстоятельства, эта разработка могла бы лечь в основу полноценной отечественной операционной системы общего назначения [2:13:50]. Интерес к оптимальным логическим структурам привел героя и к изучению искусственных человеческих языков. Он подробно анализирует феномен Эсперанто, на создание которого Л. Л. Заменгоф потратил около одного человеко-года [2:16:28]. Однако Евгений Владимирович выделяет куда более логичные и строгие проекты: * Язык Loglan (Логлан), созданный в 1965 году и описанный в журнале *Scientific American* [2:16:56]. * Язык Lojban (Ложбан), развившийся на основе Логлана усилиями энтузиастов [2:17:24]. По оценке Полищука, эти логические языки по своей структуре превосходят Эсперанто [2:18:05]. Он убежден, что с помощью современных компьютеров и интернета человечество способно быстро спроектировать еще более совершенный инструмент для общения [2:19:12]. В качестве доказательства природной способности человеческого разума к языковому конструированию он приводит возникновение пиджинов — упрощенных вспомогательных языков без жесткой грамматики, рождающихся в среде беженцев или изолированных групп [2:20:46]. Когда дети в этой среде вырастают, пиджин эволюционирует в полноценный креольский язык со словарным запасом около 3000 слов [2:21:14]. Это доказывает, что человеческий мозг изначально запрограммирован на автоматическое структурирование любой хаотичной информационной среды [2:20:46]. ### Хакатон «Цифровой прорыв» в 76 лет: Excel вместо SQL и рекорд Гиннесса [[JUMP:2:22:10]] В возрасте 76 лет Евгений Владимирович Полищук решился на смелый эксперимент — участие в масштабном хакатоне «Цифровой прорыв» [2:22:10]. Получив приглашение от площадки «Точка кипения» в Санкт-Петербурге [2:25:50], он решил проверить свои силы. Подготовка потребовала неординарных решений. Чтобы успешно сдать предварительные отборочные тесты [2:23:37], Евгений Владимирович записался на бесплатные курсы по WordPress [2:26:31]. Из-за несовпадения версий в лекциях ему пришлось развернуть сложную домашнюю лабораторию: он подключил старый монитор в качестве второго дисплея [2:26:59], чтобы на одном экране крутить видеоуроки, а на втором — настраивать систему [2:26:59]. В процессе обучения он даже создал собственный сайт *coolstudy.ru* [2:27:14]. Для сдачи тестов по C# у него не было бумажных книг, поэтому приходилось быстро искать информацию в сети прямо во время жестких 20-минутных сессий [2:27:42], [2:28:08]. В итоге Полищук взял не максимальным баллом в одной категории, а количеством: он успешно сдал 45 тестов из 50 возможных [2:23:51], проигнорировав только экономические и юридические вопросы [2:23:51]. На сам хакатон пожилой программист приехал во всеоружии. Он погрузил на тележку огромную коробку [2:22:39], в которую упаковал свой безвентиляторный мини-компьютер, два больших монитора, бережно завернутых в синтепоновые одеяла [2:22:26], и ноутбук дочери на подхвате [2:22:39]. На площадке он оказался единственным участником с таким стационарным оборудованием, в то время как все остальные приехали с обычными ноутбуками [2:28:48]. Евгений Владимирович закрыл дефицит кадров в команде, став необходимым третьим участником [2:23:09]. Проект команды был ориентирован на социальную адаптацию и переобучение людей, потерявших работу из-за автоматизации (например, бухгалтеров) [2:24:56], [2:25:09]. Основной разработчик создавал обучающую музыкальную игру на движке Unity [2:24:17], а перед Евгением Владимировичем стояла задача реализовать логику начисления смешанной заработной платы [2:25:24]. Для реализации бэкенда и хранения данных Евгений Владимирович применил нестандартный, но быстрый подход: 1. Он оперативно спроектировал и собрал структуру базы данных в таблицах Excel [2:24:44]. 2. Написал логику обработки данных [2:24:44]. 3. Передал готовые таблицы и алгоритмы коллегам по команде для последующей интеграции в SQL [2:24:44]. Колоритный пожилой разработчик с двумя мониторами и тележкой быстро привлек внимание прессы на площадке [2:28:34], [2:29:17]. Евгений Владимирович дал свое первое в жизни интервью [2:29:17], что, по его мнению, помогло команде заработать дополнительные баллы и пройти в финал конкурса [2:29:44]. Финал проходил в Казани в формате грандиозного многочасового марафона [2:29:44]. Это событие официально вошло в Книгу рекордов Гиннесса как самый массовый хакатон в мире [2:29:58]. Организаторам удалось собрать на одной площадке более 2600 активных участников [2:30:12] (включая школьников и студентов из Казани [2:30:28]), побив предыдущий мировой рекорд, установленный в Индии [2:29:58]. ## 🧠 Космический Программист: эволюция, олимпиадные схемы и лингвистический код Библии [[JUMP:2:30:28]] ### Жизненные напутствия: от научной бюрократии до олимпиадного программирования [[JUMP:2:32:04]] Размышляя о накопленном опыте, Евгений Полищук делится взглядом на современные форматы обучения. Сам он давно отказался от бумажных книг — во время ремонта раздал огромную библиотеку букинистам [2:32:33] и полностью перешёл на электронные форматы [2:32:45]. Из художественной литературы он с теплотой выделяет научную фантастику, особенно роман Ивана Ефремова «Туманность Андромеды» [2:34:06], где ещё в середине XX века были предсказаны персональные видеофоны [2:34:24]. Оглядываясь на свою молодость (ранее в интервью подробно обсуждались его учёба на физфаке и работа электриком), Евгений Владимирович признаётся: если бы он мог дать совет самому себе в студенческие годы, то пожелал бы лучше понимать социальные и финансовые механизмы науки [2:39:12]. > «Я по наивности думал, что вот есть кошка, ей просверлили череп, поставили электроды, отвели сигнал — вот это и есть наука» [2:39:27]. В реальности советская научная система держалась на сложных планах, распределении фондов и очередях на квартиры [2:39:41]. Именно из-за непонимания этих бюрократических правил и интриг его в итоге уволили из Института физиологии, как только на его скромную ставку нашёлся «свой» человек [2:40:50]. Для начинающих разработчиков Евгений Полищук предлагает структурированный подход: * **Для взрослых (40+):** не бояться возраста, планомерно изучать теорию по хорошим профильным книгам и видеолекциям [2:41:17]. * **Для школьников:** с 7-го класса решать задачи олимпиадного характера из интернета [2:42:11]. * **Методология:** обязательно рисовать визуальные схемы перед написанием сложного кода [2:42:27] и быстро осваивать объектно-ориентированное программирование, базовые принципы которого в языках вроде C++, C# или Python усваиваются буквально за полчаса [2:44:05]. ### Создатель начальных условий: теологический взгляд на эволюцию [[JUMP:2:45:17]] Самым глубоким и неожиданным поворотом беседы становится обсуждение вопросов веры. На классический вопрос «Верите ли вы в Бога?» Евгений Полищук отвечает не как религиозный догматик или агностик [2:45:32], а как учёный-системщик: «Зачем мне верить? Я знаю, где он находится, что делает, какие у него задачи и какие ограничения» [2:46:40]. Его теологические выводы строятся на невозможности случайного возникновения сложных биологических систем без внешнего программирования. Полищук уверен: чтобы создать даже обычную древесную ветку, требуется колоссальный объём предварительных вычислений и размышлений [2:47:06]. Интегрируя это с концепцией живой клетки как молекулярной вычислительной машины (подробно рассмотренной ранее в разговоре [2:47:21]), он приводит в пример растительную пыльцу. Мириады микроскопических пылинок разносятся ветром, и каждая из них несёт в себе колоссальный объём сжатых данных — порядка 3 гигабайт сложнейшей генетической информации [2:47:49]. Полищук приходит к логическому выводу: если для функционирования природы требуются такие мощности, то «где-то когда-то существовал Бог, который и придумал начальные условия для этой системы» [2:48:31]. Бог в этой картине мира — великий космический архитектор и программист, который создал идеальные стартовые параметры Вселенной, запустившие автоматические механизмы эволюции [2:48:31]. ### Горячий бульон эволюции: от «черных курильщиков» к информационному обмену [[JUMP:2:48:45]] Развивая эволюционную теорию, Евгений Полищук выдвигает гипотезу, что на самой ранней Земле, в эпоху примитивных одноклеточных бактерий, Бога в нашем понимании ещё не существовало [2:48:58]. Творец как действующая информационная сущность проявил себя позже. Точкой отсчёта стало появление вирусов, которые запустили глобальный горизонтальный перенос генов и наладили масштабный информационный обмен между организмами [2:49:12]. До этого первичный бульон варился автономно в экстремальных условиях — например, в гидротермальных источниках, так называемых «чёрных курильщиках» [2:49:54]. В этих глубоководных разломах температура воды достигает 300 градусов [2:50:21], но из-за гигантского давления она не закипает [2:50:34]. Удивительно, но молекулы ДНК способны физически выдерживать нагрев до 200 градусов [2:50:51]. Это наталкивает учёного на мысль, что нуклеиновые кислоты изначально являются высокотемпературным продуктом эволюции [2:51:07]. На самых ранних этапах белки могли вообще отсутствовать, а все жизненные формы состояли исключительно из цепочек РНК или ДНК [2:51:21]. Длинная цепь РНК способна складываться в сложнейшие пространственные конфигурации, успешно заменяя собой белковые катализаторы [2:51:36]. ### Лингвистический код Библии: тайны первого слова Ветхого Завета [[JUMP:2:52:05]] Евгений Полищук убеждён, что для понимания истинной природы Творца человечеству необходимо отказаться от поздних теологических наслоений и обратиться к лингвистическому анализу первоисточников [2:52:19]. Для этого он самостоятельно изучает оригинальный текст Торы на древнееврейском языке, анализируя знаменитую стартовую фразу Ветхого Завета: «Берешит бара Элохим...» [2:52:48]. Традиционный синодальный перевод трактует слово «бара» как «сотворил» [2:53:19]. Однако Полищук, опираясь на правила грамматики иврита, предлагает совершенно иное прочтение. Первая буква «Бет» (ב) в слове «Берешит» обычно переводится как предлог места «в», но в семитских языках она также несёт каузативное значение — «ради чего-то» [2:53:45]. В качестве доказательства он приводит библейский сюжет об Иакове, работавшем «за Рахиль» (в оригинале используется предлог «бе» в значении «ради») [2:54:27]. Таким образом, слово «Берешит» (где «решит» восходит к понятию «голова» или «разум») точнее переводить как «Ради разума/сознания» [2:54:47]. А последующее словосочетание указывает на то, что божественные силы («Элохим») начали расчищать и структурировать хаос [2:55:26]. С самых первых строк древний текст описывает не мгновенное сотворение физического мира из пустоты, а целенаправленный процесс создания стартовых условий для эволюции космического разума [2:55:39]. ## 🧬 Биоинформатика рака, загадки памяти и синергетика систем [[JUMP:2:55:39]] ### В поисках биологической памяти: от родопсина до дельфиньего сна [[JUMP:2:58:20]] Размышляя о возможностях живой клетки как сложнейшей вычислительной системы, Евгений Полищук указывает на фундаментальные пробелы в современной академической науке [2:58:20]. Несмотря на то, что со времен его учебы в ЛГУ в 1963 году прошло больше полувека [2:59:13], биология до сих пор не может дать четкого ответа на вопрос о физическом механизме памяти. Распространенная теория о том, что воспоминания и опыт кодируются исключительно структурой синапсов головного мозга, кажется герою неубедительной: «Ничего не получается с синапсами, здесь какой-то другой фокус» [2:59:41]. По его мнению, в природе широко развит своеобразный «промышленный шпионаж», когда удачные эволюционные решения заимствуются разными видами [2:59:56]. Например, зрительный белок родопсин был выработан бактериями миллиарды лет назад, еще до появления хлорофилла, для улавливания солнечного света, а сегодня именно благодаря ему функционирует человеческое зрение [3:00:09], [3:00:22]. Объемы биологической памяти колоссальны: даже одна клетка содержит в себе около 3 гигабайт информации [3:00:35]. Подобной бездонной молекулярной памятью на уровне ДНК обладают даже простейшие организмы, такие как улитки, которым необходимо запоминать безопасные места и съедобную пищу [3:00:48]. Ранее в разговоре собеседники касались гипотез полного органозамещения [3:01:43], и в этом контексте Евгений Полищук обращает внимание на анатомические особенности мозга. В отличие от человека, у животных вроде обезьян, лошадей, слонов или дельфинов мозг симметричен, что значительно упрощает передачу сигналов между полушариями [3:02:25], [3:02:38]. Симметрия позволяет дельфинам спать «поочередно» — пока одно полушарие отдыхает, второе активно бодрствует [3:02:52]. Человеку же из-за потери этой симметрии необходим полноценный сон, без которого организм быстро погибает от биологического и мозгового истощения [3:03:20]. Вскользь затрагивая свои философские взгляды на религию и Библию [2:57:09], Евгений Владимирович поэтично резюмирует, что «сон — это одна из ипостасей Бога», без которого жизнь человека невозможна [3:03:53]. ### Биоинформатический механизм онкологии: как «прыгающие гены» ломают клетку [[JUMP:3:03:53]] Одним из самых ярких примеров торжества биоинформатического подхода в науке стало разгадывание тайны возникновения онкологических заболеваний [3:03:53]. Евгений Полищук вспоминает, что еще 50 лет назад ученые не понимали, как именно рождается первая раковая клетка [3:04:06]. Примечательно, что практикующие врачи зачастую до сих пор не могут внятно объяснить этот процесс [3:04:20], хотя сам молекулярный механизм был детально описан на стыке дисциплин около 30 лет назад и сегодня уже зафиксирован в учебниках по генетике [3:04:33]. Это фундаментальное открытие совершил не онколог, а ученый-ботаник, который работал с растениями на компьютере [3:05:55], [3:06:08]. Подобно тому, как планеты Нептун и Плутон были открыты «на кончике пера» с помощью математических расчетов, механизм рака был просчитан методами биоинформатики [3:06:21]. Суть этого механизма оказывается поразительно простой для понимания. В ДНК абсолютно каждой клетки человеческого организма присутствует ген особого белка — инсулиноподобного фактора роста [3:06:47], [3:07:01]. Этот ген в норме жестко заблокирован («заглушен»), поскольку ни одна клетка не должна бесконтрольно вырабатывать белок, дающий ей команду делиться [3:07:16]. Запуск любого гена определяется работой промотора — крошечного соседнего участка ДНК, который работает как биологический переключатель [3:07:44]. Если промотор закрыт, ген «молчит», что и происходит с фактором роста в здоровых клетках [3:07:57]. Однако в процессе жизнедеятельности и эволюционного поиска гены способны перемещаться по геному. Эти так называемые «прыгающие гены» (транспозоны) совершают свои хаотичные перемещения, которые можно интерпретировать как сложные молекулярные вычисления [3:08:10], [3:08:25]. Трагедия происходит тогда, когда в результате случайного прыжка непосредственно перед геном фактора роста встраивается ген так называемого «сильного промотора» [3:08:38]. Главная опасность сильного промотора заключается в том, что он физически не умеет закрываться [3:08:51]. В результате клетка начинает непрерывно производить фактор роста, стимулируя саму себя к делению [3:08:51]. Евгений Владимирович сравнивает это с мутациями в поджелудочной железе: если отдельная клетка мутирует и начнет безостановочно вырабатывать инсулин, организм этого практически не заметит, так как другие клетки проигнорируют лишний сигнал [3:09:06], [3:09:21]. Но в случае с фактором роста мутировавшая клетка мгновенно делится, передавая эту смертоносную биоинформационную ошибку двум дочерним клеткам, те делятся снова, и запускается лавинообразный процесс развития опухоли [3:09:34]. ### На стыке наук: синергетика систем и наследие ветерана IT [[JUMP:3:09:48]] В завершение беседы ведущий канала «АйТиБорода» объявляет о традиционном интерактивном конкурсе для зрителей [3:09:48]. Евгений Полищук предоставил в качестве приза свою научную книгу «Основы современной синергетики», написанную в соавторстве с доктором технических наук Генрихом Евгеньевичем Кварцовым [3:09:48], [3:10:02]. Синергетика описывается автором как междисциплинарная наука о преобразовании всевозможных сложных систем [3:10:02]. Ее методологический фундамент опирается на строгие системные закономерности и объединяет в себе теорию фазовых переходов, кризисологию, конфликтологию, а также генетику новых знаний [3:10:15]. Чтобы выиграть экземпляр этой уникальной работы, зрителям предлагается написать в комментариях самый оригинальный и перспективный способ применения биологических механизмов в технологиях будущего [3:10:27]. Лучшие идеи, которые способны коренным образом изменить человеческую жизнь, будут лично оценены автором книги [3:10:40], а победитель получит печатное издание с автографом ветерана [3:10:53]. Ведущий призывает аудиторию поддержать канал лайками и подписками [3:10:53], а также отправить теплые слова на личную электронную почту Евгения Владимировича [3:11:08], которому 18 декабря исполнилось 78 лет [3:11:08]. Этот праздничный аккорд подводит итог масштабному трехчасовому экскурсу в историю советской кибернетики и современной биоинформатики [3:11:22].