Армия заключенных: как ЧВК «Вагнер» и Минобороны вербовали людей на фронт 0:00
Вербовка заключенных в российские колонии для участия в боевых действиях в Украине стала одним из самых спорных и масштабных социальных экспериментов последнего времени. Изначально инициированный основателем ЧВК «Вагнер» Евгением Пригожиным, этот процесс прошел путь от негласных визитов по тюрьмам до легализации государством. В интервью Илье Варламову руководитель фонда «Русь сидящая» Ольга Романова рассказала о механике этого процесса, судьбах завербованных и о том, как участие в войне изменило криминальный ландшафт России.
«Криминальные таланты» на службе ЧВК «Вагнер» 1:22
Летом 2022 года в сети появились кадры визитов Евгения Пригожина в российские колонии, где он лично призывал осужденных вступать в ЧВК «Вагнер». По словам Ольги Романовой, хотя сама идея отправки заключенных на фронт не была новой — подобные прецеденты обсуждались, например, в Украине и практиковались в СССР в годы Великой Отечественной войны, — Пригожин действовал вне правового поля.
Основные принципы набора:
- Отбор: В первую очередь интересовали осужденные за убийства и тяжкие телесные повреждения, имеющие опыт «матёрых головорезов».
- Условия: Обещались материальное обеспечение, зарплата 100 000 рублей, а в случае гибели — выплаты семье.
- Главный стимул: После 6 месяцев участия в боевых действиях осужденным гарантировалась полная свобода.
Пригожин транслировал образ «отца-защитника», создавая внутри своей частной армии особый кодекс, отличный от законов РФ. Согласно этому внутреннему уставу, существовали три греха, караемые расстрелом: дезертирство, употребление алкоголя/наркотиков и мародёрство. Широко известным символом методов «Вагнера» стала кувалда, после появления видео с казнью бывшего заключенного Евгения Нужина, который перешел на сторону Украины.
Масштабы потерь и цена свободы 5:37
По оценкам фонда «Русь сидящая», ЧВК «Вагнер» удалось завербовать около 50 000 человек. Подготовка новобранцев проходила на сборных пунктах, в частности в хуторе Молькино, после чего их массово направляли на штурмовые действия, где потери были крайне высоки.
- Потери: Сам Евгений Пригожин заявлял о 20 000 погибших под Бахмутом, половина из которых — бывшие заключенные.
- Помилование: Романова подчеркивает, что юридический статус этих людей после возвращения крайне запутан. Технически, получив помилование указом президента, человек остается преступником с судимостью, но освобождается от отбывания наказания.
- Стирание следов: Бывшие заключенные нередко исчезали из судебных баз, что, по мнению Романовой, позволяло некоторым приобретать «свободу» за взятки еще до отправки на фронт.
Жизнь после фронта и «герои» нового времени 11:58
Возвращение бывших заключенных в общество спровоцировало рост преступности, связанной с людьми, имеющими боевой опыт. Ольга Романова приводит многочисленные примеры: убийство аниматоров на Кубани, разбойные нападения и убийства, совершенные вернувшимися «вагнеровцами».
Пригожин пытался оправдать эту статистику, утверждая, что уровень рецидивов среди бывших заключенных, прошедших ЧВК, в десятки раз ниже, чем у тех, кто выходит из колоний обычным путем. Романова называет эти аргументы лукавством, отмечая, что социальная реабилитация для таких людей практически отсутствует, а их «героический» статус позволяет им избегать ответственности перед законом.
От ЧВК к Министерству обороны: новые реалии 16:39
С 1 февраля 2023 года вербовка заключенных перешла под контроль Министерства обороны. По словам руководителя «Руси сидящей», методы подготовки изменились в худшую сторону: если Пригожин был «эффективным менеджером» и говорил с заключенными на их языке, то новые формирования часто сталкиваются с дисциплинарными проблемами, дезертирством и пьянством.
После мятежа Пригожина законодательство было изменено: теперь Минобороны имеет право заключать контракты не только с осужденными, но и с лицами, находящимися под следствием (за исключением обвиняемых по статьям о терроризме, госизмене и преступлениях против государственной власти).
Ольга Романова скептически оценивает будущее пригожинских отрядов, отмечая, что без своего лидера и в условиях отсутствия четкой идеологии этот ресурс может стать «отработанной картой». Она также указывает на растущие антивоенные настроения как среди заключенных, так и среди сотрудников ФСИН, которые неоднократно подвергались публичным унижениям со стороны Пригожина.
