# Евгений Чичваркин: побег из России, смерть матери и философия поло

Источник: https://www.youtube.com/watch?v=KvYl3R6kVO0
Канал: А поговорить?
Опубликовано: 23.12.2024

---

«Чтобы стать поло-миллионером, нужно приехать в Англию миллиардером», — иронизирует Евгений Чичваркин, променявший статус короля российского ритейла на жизнь по Конвенции беженца 1951 года. За блеском мишленовских звезд и элитного спорта скрываются драматичный побег в багажнике авто, версия об убийстве матери молотком и попытка найти смысл жизни в гуманитарной помощи Украине после смерти Алексея Навального. Это откровенный разговор о том, как «заглохший двигатель» личного драйва встречается с жесткой философией либертарианства и бытовым сексизмом лондонского общества.

## 🏇 Поло, паспорт беженца и британский характер
[[JUMP:00:15]]

Первая глава масштабного интервью с Евгением Чичваркиным начинается не в винных погребах Лондона, а на поле для игры в конное поло в Эмсворте. Здесь, среди породистых лошадей и британских пейзажей, сооснователь «Евросети» объясняет философию своей жизни в эмиграции. Для Чичваркина это не просто отдых, а «сжигание времени и денег» [0:56], где физическая нагрузка соседствует с колоссальными затратами.

### Специфика поло: спорт для тех, кто хочет перестать быть миллиардером
[[JUMP:00:43]]

Конное поло считается спортом королей, но Чичваркин описывает его как индустрию с невероятно высоким порогом входа. По его словам, чтобы играть на достойном уровне в течение сезона, необходимо содержать около 20 лошадей [1:42]. Стоимость одной такой лошади варьируется от 30 до 50 тысяч фунтов [1:50]. 

Причина такого количества животных — в специфике игры. На пиковых нагрузках лошадь способна бежать на полной скорости не более 3 минут [2:18], тогда как человек выдерживает около семи. Поэтому за одну игру наездник меняет до восьми лошадей [2:44]. «Как стать поло-миллионером? Нужно приехать на поле миллиардером», — иронизирует Евгений [3:33].

Помимо стоимости самих животных, колоссальных вложений требует инфраструктура:

*   Содержание и уход (грумы, ветеринары);
*   Транспортировка в специальных коневозках;
*   Оплата профессиональных игроков, чей гонорар напрямую зависит от их уровня и рейтинга [3:16].

Риски в этом спорте фатальны: любая травма ноги у лошади чаще всего означает конец её карьеры или жизни [2:01].

### Статус беженца: почему британский паспорт — это риск
[[JUMP:03:57]]

Несмотря на 16 лет жизни в Англии, Евгений Чичваркин до сих пор не имеет британского гражданства. Его путь в Лондоне начался с затяжной юридической битвы. Изначально он въехал в страну как турист, но после истечения визы подал прошение об убежище. Тогдашний министр внутренних дел Тереза Мэй предлагала ему вернуться в Россию и подаваться оттуда, но бизнесмен выбрал путь судов [4:14]. 

Тяжба длилась три с половиной года и закончилась победой Чичваркина в Высоком суде [4:24]. Сегодня он живет с проездным документом беженца, выданным в соответствии с Конвенцией 1951 года [5:51]. Отказ от получения британского паспорта — это не вопрос налогов, а стратегия безопасности. 

Чичваркин объясняет, что в таких странах, как Венгрия или Сербия, где сильно российское влияние, наличие второго (российского) гражданства может сделать его уязвимым для экстрадиции по запросу из Москвы [5:14]. Статус же беженца дает ему международную защиту: в случае задержания первой же страной, куда его обязаны будут отправить, станет Великобритания [5:45]. 

### Трудности интеграции: «Китёж», юмор и сервис
[[JUMP:09:03]]

23 декабря Чичваркин отмечает свой личный «День независимости» — дату отъезда из России [9:03]. Однако за 16 лет Британия так и не стала для него родиной. Бизнесмен описывает процесс эмиграции как «полураспад»: каждые три года из человека вымывается советское и имперское, но остаются базовые культурные коды — «Докторская» колбаса, грибы и литература [10:06].

Евгений признается, что испытывает фантомную ностальгию по Москве, которую он сравнивает с затонувшим градом Китежем — города, в который он хочет вернуться, больше не существует [10:51]. В Британии же он сталкивается с непреодолимым культурным барьером.

Главные сложности ассимиляции по версии Чичваркина:

1.  **Отсутствие общего юмора:** «Я могу объясниться в суде без переводчика, но я не могу шутить так, чтобы все вокруг хохотали» [12:37].
2.  **Поверхностность общения:** Британцы в пабах часами могут обсуждать бытовые мелочи, избегая глубоких или острых тем, чтобы никого не обидеть [14:43].
3.  **Кризис сервиса:** По мнению Евгения, британцы великолепны в ораторском искусстве и юриспруденции, но «беспомощны руками» [16:05]. Он утверждает, что качественный и быстрый сервис в Лондоне — от ресторанов до маникюра — сегодня держится именно на выходцах из постсоветского пространства [16:37].

### Первые шаги Татьяны Фокиной и «русская мафия»
[[JUMP:18:47]]

В разговор вступает Татьяна Фокина, партнер и «боевая подруга» Евгения. Она приехала в Лондон в 2009 году, на волне «большой и богатой» русской иммиграции, когда знание русского языка и хороший английский открывали любые двери [19:30]. 

Её путь начался с кадрового агентства, которое предложило собеседование у Чичваркина. На тот момент Евгений находился в списках Интерпола с обвинениями в похищении человека и истязаниях [17:31]. Из-за этого имиджа «русской мафии» арендодатели в Мейфэре девять месяцев отказывались подписывать с ними контракт на аренду помещения под будущий бизнес [18:20].

Татьяна вспоминает, что в начале работы в винной индустрии ей, как молодой русской блондинке, было крайне сложно добиться уважения в консервативной среде «белых британских мужчин» за 60 [24:28]. Ей приходилось сталкиваться с сексизмом, двусмысленными шутками и предвзятым отношением, прежде чем её начали воспринимать как серьезного игрока на рынке [25:12]. 

Ранее в разговоре они вскользь упоминали, как трагические события в России подтолкнули Евгения к окончательному разрыву с родиной, но детально эти темы будут раскрыты в следующих главах.

## 💘 «Боевая подруга» и судебные войны: Личная жизнь как поле боя
[[JUMP:25:38]]

Разговор с Евгением Чичваркиным и Татьяной Фокиной на территории поло-клуба (ранее в интервью они уже обсуждали этот вид спорта и его травматичность) неизбежно переходит от делового партнёрства к глубоко личным темам. Их союз — это не просто семейная идиллия, а результат сложного преодоления социальных барьеров, болезненного разрыва с прошлым и многолетних судебных противостояний.

### От офисного романа до «боевой подруги»
[[JUMP:25:38]]

История отношений Евгения и Татьяны начиналась как классический, хотя и затяжной, офисный роман. Татьяна Фокина вспоминает, что долгое время их связывали исключительно профессиональные задачи, решение кризисных вопросов и общие победы в бизнесе [25:55]. Для неё статус Чичваркина как семейного человека был незыблемым барьером: «У меня было полное ощущение, что ничего никогда не может произойти» [26:29]. Разница в возрасте в 12 лет и колоссальный разрыв в социальном статусе также заставляли Татьяну сомневаться в том, чем она вообще могла заинтересовать успешного предпринимателя [27:01].

Сам Евгений Чичваркин признаётся, что «держал себя в руках» около полутора лет, прежде чем начать действовать в начале 2012 года [28:30]. Решающим фактором для него стало не только личное обаяние Татьяны, но и её феноменальные организаторские способности. Наблюдая за тем, как она с нуля организовывала концерты проекта «Гражданин поэт» и продавала 100 тысяч билетов, Чичваркин разглядел в ней «настоящую машину» (powerhouse) в плане дисциплины и стандартов работы [29:38].

Евгений находит в Татьяне черты, напоминавшие ему мать: то же происхождение (оба из Санкт-Петербурга) и специфическую манеру речи, где сарказм возведён в ранг религии [30:14]. Сегодня термин «боевая подруга», который часто используют подписчики Чичваркина, кажется им обоим наиболее точным определением их союза — партнёрства, основанного на доверии, а не на официальных бумагах.

### Громкий развод: Суды, ложь и швейцарские счета
[[JUMP:36:07]]

Переход к новой жизни стоил Чичваркину огромных эмоциональных и финансовых потерь. Он честно признаётся, что до определённого момента был верным мужем, но со временем интересы в первом браке разошлись радикально: «Я хотел путешествовать, а она — сидеть дома с собаками» [35:32]. К концу совместной жизни разрыв стал настолько глубоким, что Евгений даже не мог смотреть телевизор вместе с супругой, считая происходящее на экране «потоком чуши» [35:50].

Развод в британской юрисдикции превратился в четырёхлетний марафон. Чичваркин отмечает, что юристы часто подталкивают русских женщин к судам, обещая золотые горы, что в итоге приводит к печальным результатам [36:21]. По его словам, процесс был полон лжи со стороны бывшей супруги. Один из самых абсурдных эпизодов касался незадекларированных 300 000 фунтов на счету в швейцарском банке. В суде женщина пыталась доказать, что выписка на английском языке для неё выглядит как «китайская грамота», наняв переводчика, который якобы подтверждал это из-за риска «синдрома абстиненции» [37:19].

Итог процесса оказался парадоксальным:

*   Бывшая жена требовала 60 000 фунтов ежемесячного содержания [37:58].
*   Евгений изначально предлагал 30 000 фунтов.
*   Судья, разобравшись в ситуации и вскрывшихся фактах лжи, назначил выплату в ноль фунтов [37:58].

Татьяна Фокина, которая в разгар этих судов была беременна, вспоминает то время как крайне неприятный период, который навсегда отбил у неё желание официально регистрировать брак [39:10].

### Цена свободы: Четыре года тишины и пропасть между поколениями
[[JUMP:39:39]]

Самым болезненным последствием развода стала потеря связи с детьми от первого брака. Из-за конфликта с бывшей женой Евгений практически не общался с ними в течение четырёх лет [39:39]. Он испытывал острое чувство вины, называя себя «предателем» за то, что дети остались без его ежедневного присутствия, сказок на ночь и возможности вместе ходить в школу [34:28].

Дочь Алиса, по словам Чичваркина, была оставлена матерью в Лондоне под присмотром нянь в возрасте 14 лет, в то время как сама экс-супруга уехала в Грузию [40:09]. Со временем отношения удалось восстановить: повзрослев, Алиса разобралась в ситуации и переехала жить в дом отца и Татьяны [40:22].

С сыном ситуация сложнее. Евгений не скрывает определённого разочарования тем, что к 26 годам сын всё ещё находится в поиске себя, несмотря на огромные инвестиции в его образование и развитие [41:25]. Чичваркин признаёт, что его собственный авторитет давит на детей, и он осознаёт, что в какой-то степени «испортил им жизнь» своим масштабом личности [42:08]. Тем не менее, его главная установка как отца — чтобы дети не стали «ничтожествами» (nobodies), при этом он готов принять любой их профессиональный выбор, будь то балет или актёрство [42:42].

### Почему штамп в паспорте больше не важен
[[JUMP:42:56]]

Несмотря на наличие двоих общих детей и успешное ведение бизнеса в Великобритании, Евгений и Татьяна принципиально не регистрируют отношения. Для Татьяны брак перестал быть гарантией безопасности после того, как она увидела изнанку бракоразводного процесса Чичваркина [43:53]. Она убеждена, что партнёрство с порядочным человеком гораздо надёжнее любого штампа [44:26]. 

Даже находясь в Великобритании, где закон защищает права фактических супругов и детей, Фокина предпочитает полагаться на собственные силы и доверие к Евгению. Эта позиция «боевой подруги» стала для них осознанным выбором в пользу личной свободы и ответственности друг перед другом, свободной от вмешательства государства и судов.

## 🕵️‍♂️ Побег из России, семейная трагедия и «заглохший двигатель» в Лондоне

[[JUMP:52:10]]

### Последний день в Москве: подвал, конспирация и взлет
К декабрю 2008 года давление силовиков на Евгения Чичваркина достигло апогея. Предприниматель открыто обвиняет подразделение КБСМ МВД в серии рейдерских захватов, грабежах российских компаний и даже в доведении сотрудников до смерти [50:46]. События 22 декабря напоминали остросюжетный детектив: Чичваркин уже находился под плотной слежкой, а один из охранников даже зафиксировал номера его автомобиля для передачи «кураторам» [52:10].

Финальный акт пребывания в России разыгрался в офисе компании «Альтима» (группа «Альфа»), где Евгений завершал сделку по продаже «Евросети». Прямо во время передачи дел раздался звонок от следователя, который «мультяшным» голосом потребовал личной встречи для вручения повестки [53:07]. Силовики уже ждали предпринимателя у главного входа.

Чтобы избежать ареста, Чичваркин пошел на риск:

*   Выключил телефон и вынул батарею, чтобы исключить биллинг [53:44].
*   Воспользовался служебным подвалом здания, спрятавшись на полу чужого автомобиля [53:56].
*   В аэропорту Домодедово применил тактику «последней минуты»: не бронировал билет до Лондона до самого закрытия регистрации, чтобы его имя не всплыло в базах раньше времени [54:58].

Конспирация включала даже покупку анонимного телефона в одном из салонов собственной сети и передачу сообщений жене через доверенного фитнес-тренера в Жуковке [56:01]. Когда самолет уже выруливал на взлетную полосу, возникла заминка из-за опоздавшего пассажира, которую Чичваркин в панике принял за начало спецоперации по своему задержанию [56:57]. Только пересекая границу Беларуси, он позволил себе расслабиться, заказав у бортпроводников импровизированный коктейль из водки, джина и виски [58:02]. Окончательно осознание того, что возврата нет, пришло лишь спустя полгода отдыха в Англии [58:36].

### Гибель матери: «Чекисты верят в даты»
[[JUMP:59:16]]

Одной из самых болезненных тем интервью стала смерть матери бизнесмена в апреле 2010 года. Официальная версия, зафиксированная в Wikipedia и следственных протоколах, гласит, что это был несчастный случай. Однако Евгений Чичваркин категорически с этим не согласен, называя произошедшее преднамеренным убийством [1:00:43].

Предприниматель связывает эту трагедию с местью силовиков, потерявших огромные коррупционные деньги из-за его сопротивления. Он указывает на символизм даты: тело было найдено 3 апреля, на следующий день после юбилея матери и годовщины основания «Евросети» [1:01:05]. «Чекисты верят в даты», — констатирует Евгений, описывая характер травмы — удар в висок, предположительно нанесенный молотком [1:01:17].

Чичваркин признается, что предчувствовал беду: зимой он боялся, что мать, страдавшая алкогольной зависимостью, может замерзнуть на улице или не справиться с бытом в одиночестве [1:01:45]. Несмотря на личную убежденность в именах заказчиков, он не видит смысла в проведении частного расследования в современной России, считая это «засорением эфира» [1:03:20]. Свою реакцию на смерть близких он называет «ужасной» с точки зрения христианской морали: Евгений не посещает похороны и не склонен к публичному проявлению скорби, полагая, что доказывать правду нужно не мертвым, а самому себе в зеркале [1:04:33].

### Феномен «заглохшего двигателя»: почему драйв не вернулся
[[JUMP:1:05:24]]

После переезда в Лондон Чичваркин столкнулся с неожиданным психологическим кризисом. Период, который он описывает как «лень и пьянство» в течение полутора лет, на деле оказался глубокой потерей предпринимательского азарта [1:05:30]. Бизнесмен вывел для себя жесткую теорию: мужчина никогда не должен делать пауз в деле, потому что «заглохший двигатель» невозможно запустить на прежние обороты [1:05:45].

Евгений сравнивает свое состояние с редким примером основателя Panasonic Коносукэ Мацуситы, которому удалось вернуться в строй после долгого перерыва, но признает, что сам так и не смог достичь того уровня «охотничьего инстинкта», который был в 2008 году [1:05:55]. Несмотря на то, что жизнь в Лондоне наполнена радостями — путешествиями и общением с детьми, — тот мальчишеский драйв, заставлявший его буквально «гореть» работой, был разрушен периодом бездействия [1:07:19].

### Вино и высокая кухня: бизнес на грани выживания
[[JUMP:1:07:36]]

Новый этап в карьере Чичваркина начался с винного магазина Hedonism Wines и ресторана Hide. Идея родилась из чистого потребительского раздражения: посещая лучшие заведения Лондона, Евгений и его партнер Татьяна Фокина были шокированы ресторанными наценками на вино, которые могли в пять-шесть раз превышать розничную цену [1:08:39].

Ресторан Hide задумывался как проект, основанный на «высокомерии» и стремлении к совершенству:

*   Привлечение лучшего молодого шеф-повара, ориентированного на современную легкую кухню [1:10:01].
*   Создание самой обширной винной карты в мире [1:10:14].
*   Интерьер и эстетика, за которые отвечала Татьяна Фокина.

Однако путь к успеху оказался тернистым. Проект пережил огромный перерасход бюджета и период работы в убыток. Лишь к осени 2019 года ресторан начал приносить прибыль, но последовавшая пандемия COVID-19 и локдауны нанесли сокрушительный удар [1:11:17]. Чичваркин принял решение сохранять команду на зарплате, что привело к колоссальным финансовым потерям.

Ситуацию усугубила геополитика: после начала войны в Украине предприниматель столкнулся с антироссийскими настроениями и враждебностью банков [1:11:40]. Евгений честно признает, что за 16 лет жизни в Англии он стал беднее: на финансовое состояние повлияли не только бизнес-кризисы, но и огромные траты на адвокатов, связанные с защитой и громким бракоразводным процессом, о котором пара упоминала ранее в беседе [1:13:52]. Тем не менее, Чичваркин уверен в финальном успехе своих лондонских проектов, подчеркивая, что его главная ответственность — это отражение в зеркале, которому он до сих пор стремится доказать свою состоятельность [1:15:20].

## 💎 Роскошь как обуза и свобода как религия

[[JUMP:1:16:31]]

### Философия достатка: почему «Биркин» проигрывает Ryanair

Для Татьяны Фокиной вопрос больших денег и сопутствующей им атрибутики никогда не стоял во главе угла. Описывая свои отношения с Евгением Чичваркиным, она признается, что финансовый статус партнера скорее вызывал у неё легкий дискомфорт — сказывалось специфическое петербургское воспитание [1:16:31]. Несмотря на возможности, которые открывает богатство, Татьяна сохраняет подчеркнуто спокойное, а порой и скептическое отношение к предметам роскоши. 

«Хочу ли я летать на частном самолете? Честно говоря, нет. Для меня это какой-то избыток», — объясняет она [1:16:46]. В повседневной жизни Фокина легко пересаживается из бизнес-класса на рейсы бюджетного перевозчика Ryanair, подчеркивая, что «никто от этого не разваливается» [1:17:19]. Её концепция благосостояния строится не на обладании коллекционными сумками Birkin или бриллиантами, а на фундаментальной безопасности и возможностях для близких. Деньги в её понимании — это:

*   Возможность обеспечить детям лучшее и самое дорогое образование [1:17:50];
*   Способность мгновенно помочь друзьям или родителям в случае болезни [1:17:35];
*   Свобода путешествовать без границ.

В то же время для самого Чичваркина деньги остаются важным мерилом психологического комфорта. Татьяна отмечает, что для Евгения ощущение «нахождения на вершине мира» напрямую связано с финансовым успехом, тогда как для неё важнее, чтобы мужчина занимался осмысленным делом, в котором он профессионален [1:18:25].

Своеобразным манифестом против культа потребления стала распродажа гардероба Чичваркина. Более 400 предметов одежды, включая вещи от Balmain и обувь Guidi, были отобраны для благотворительной продажи [1:26:47]. Евгений называет это «большим арт-проектом» о том, как материальные ценности, казавшиеся важными в определенный период жизни, в итоге теряют всякий смысл [1:25:01]. Ранее в разговоре они вспоминали увлечение Чичваркина поло, но даже в этой элитарной среде он умудрялся торговаться за участие в матчах, рассматривая игру с принцем Гарри скорее как любопытный опыт, нежели как способ завести «полезные связи» [1:23:33].

### Государство-сторож: либертарианство как высшая форма ответственности

[[JUMP:1:34:52]]

Евгений Чичваркин формулирует свои политические взгляды через жесткую призму либертарианства, которое он четко отделяет от современного либерализма. По его мнению, либералы часто склоняются к «левым» идеям: поддержке инклюзивности за счет работодателя, компенсациям за выгорание и наделению правами даже тех, кто не несет ответственности [1:35:11]. Либертарианство же — это идеология абсолютной личной свободы и такой же абсолютной личной ответственности.

В картине мира Чичваркина идеальное государство — это «ночной сторож», чьи функции ограничены защитой границ и правопорядка [1:36:58]. Основные постулаты его видения включают:

1.  **Налоговая реформа.** Отмена большинства существующих сборов и переход к «десятине» — единому налогу около 10%, который идет на содержание независимого суда, армии и полиции [1:37:05].
2.  **Личный суверенитет.** Человек вправе распоряжаться своим телом и жизнью как угодно. Это включает право на эвтаназию, добровольную продажу органов, аборты и владение оружием [1:37:53].
3.  **Отказ от патернализма.** Либертарианец имеет право не пристегиваться ремнем безопасности, если едет один, и употреблять любые вещества, если это не вредит окружающим. «Если хочешь расшибиться о руль — это твое личное дело», — констатирует Евгений [1:38:20].

Особую неприязнь у предпринимателя вызывают социалистические модели. Жизнь за чужой счет — будь то субсидированное жилье для нежелающих работать или бесплатное здравоохранение — он прямо называет кражей [1:38:38]. По его мнению, когда такая «кража» возводится в ранг государственной политики, это ведет к деградации общества. 

Несмотря на радикализм взглядов, Чичваркин допускает существование государственных экстренных служб (скорой помощи, пожарных) и временное сохранение бесплатного образования на переходный период [1:37:38]. Однако в долгосрочной перспективе даже медицина должна стать полностью страховой, а образование — частным или спонсируемым компаниями на добровольной основе [1:40:31]. Эта идеология «мой дом — моя крепость» проистекает из глубокого недоверия к любым формам государственного вмешательства, которое в России для семьи Евгения и Татьяны часто принимало форму слежки и политического давления [1:31:50].

## 💔 Алексей Навальный и «шаг в сторону» от оппозиции
[[JUMP:1:44:59]]

Евгений Чичваркин никогда не считал себя политиком в классическом смысле слова, однако его имя неразрывно связано с российской оппозицией последних десятилетий. В разговоре с Ириной Шихман предприниматель раскрывает глубину своих отношений с Алексеем Навальным — человеком, которого он уважал, несмотря на фундаментальные разногласия во взглядах на экономику и роль государства. Ранее в интервью Евгений уже упоминал свои либертарианские убеждения, и именно они становились почвой для дружеских пикировок: Навальный открыто иронизировал над «либертарианством» Чичваркина, а тот, в свою очередь, подкалывал политика за его «левую» повестку [1:45:32].

### Дружба, самолёты и пророческие прогулки в Германии
[[JUMP:1:44:59]]

Их плотное взаимодействие началось ещё в 2010–2011 годах, а к 2018-му Чичваркин стал одним из ключевых организаторов по сбору средств на избирательную кампанию Навального [1:45:16]. Несмотря на то что в прошлом предприниматель шёл на определённые компромиссы с Дмитрием Медведевым и Владиславом Сурковым (о чём упоминалось в контексте его работы в России), Навальный относился к этому с легкой иронией, и их общение всегда оставалось «дружелюбным и воодушевляющим» [1:46:06].

Малоизвестный факт: когда Алексея отравили в Омске, именно Чичваркин первым проявил инициативу и нашёл израильский медицинский самолёт, который уже стоял в режиме готовности во Внуково-3 [1:46:34]. Хотя в итоге семья выбрала борт Бориса Зимина и клинику Charité, этот жест демонстрировал степень готовности Евгения включиться в критический момент.

Особое место в воспоминаниях Чичваркина занимает период восстановления Навального в Германии. Евгений и его партнер Татьяна Фокина провели с семьёй политиков несколько дней в почти идиллической обстановке.
> «Мы гуляли в горах вчетвером, обсуждали всё на свете: армию, люстрации, будущее образование, — вспоминает Евгений. — Это было так тепло и возвышенно» [1:49:17].

Именно тогда друзья пытались убедить Алексея не возвращаться в Россию, но было очевидно, что он никого не будет слушать [1:49:32]. Чичваркин описывает Навального как человека, который буквально «собирался писать конституцию», но был убит [1:50:04].

### Смерть в «Раю»: физический коллапс и жажда мести
[[JUMP:1:50:04]]

Известие о гибели Алексея застало Евгения в швейцарских Альпах, в ресторане с символичным названием *El Paradiso* («Рай»), расположенном на высоте более 2000 метров [1:50:57]. Увидев плачущую Татьяну Фокину, Чичваркин поначалу подумал о какой-то внутренней ссоре, но фраза «Алексея убили» мгновенно разрушила реальность. 

Реакция организма была пугающей. Чичваркин, всегда считавший себя эмоционально устойчивым, столкнулся с полным обрушением иммунной системы [1:52:31]. 

*   В течение нескольких часов после известия у него развился тяжелейший бронхит (впервые за 35 лет) [1:53:04].
*   Врачи диагностировали одновременную атаку ковида и других инфекций.
*   Евгению пришлось впервые в жизни принимать стероиды [1:53:18].

Интересно, что вместо классического горя Чичваркин почувствовал нечто иное — агрессивную жажду мести. На мемориальном мероприятии в Вильнюсе он ощущал себя чужим среди скорбящих: «Тогда я понял, как люди становятся террористами. У меня возникло желание отомстить» [1:54:05].

### Выход из игры: почему оппозиция проигрывает
[[JUMP:1:55:25]]

Смерть Навального стала для Чичваркина точкой невозврата, после которой он принял решение «сделать шаг в сторону» от активной политической деятельности [1:55:25]. Его главный диагноз современной оппозиции — отсутствие объединяющей идеи и неспособность бороться с реальным врагом.

По мнению Евгения, оппозиционные группы парализованы страхом перед Путиным, у которого есть деньги, влияние и ядерная бомба [1:57:27]. Вместо этого они выбирают более легкую цель — борьбу друг с другом или «борьбу с русскими», как это делают страны Балтии [1:56:24]. Чичваркин с горечью отмечает парадокс: Литва является крупнейшим импортером вина в РФ, но при этом запрещает въезд простым россиянам, включая его отца [1:56:55].

Предприниматель признается, что устал пытаться вразумить коллег.
> «Я вдалбливал программу реформ в голову Алексею, вдалбливал Михаилу Борисовичу [Ходорковскому], но в какой-то момент понял, что нужно заняться своими пробелами», — говорит он [1:58:22].

### Скандалы и «Невзлин-гейт»: конец репутации?
[[JUMP:1:59:12]]

Обсуждая текущие конфликты, Чичваркин комментирует фильм «Предатели» Марии Певчих. Несмотря на то что он считает этот проект «большой ошибкой», он отказывается обесценивать прошлую работу расследователей ФБК [1:59:42]. Куда более болезненным для него стал скандал с Леонидом Невзлиным.

Чичваркин признается, что ему было трудно собраться с силами, чтобы публично высказаться на эту тему [2:00:15]. 

*   **Отношение к Невзлину:** Если обвинения в заказах нападений на оппозиционеров подтвердятся, это станет сокрушительным ударом [2:00:50].
*   **Позиция Ходорковского:** Чичваркин уверен, что Михаил Борисович не был замешан в преступных схемах, так как он «не настолько глуп, чтобы уничтожить свою репутацию, строившуюся с 2003 года» [2:02:21]. Однако вопрос о том, почему Ходорковский не обратился в полицию, зная о документах два месяца, остается открытым [2:02:58].

Завершая эту главу, Чичваркин сравнивает видения двух лидеров: «державную» модель Ходорковского с сильным федерализмом [2:03:56] и «шведскую модель» Навального с высокими налогами и социальной поддержкой [2:05:00]. Сам Евгений остается верным себе: правительство должно быть маленьким, а бизнес — абсолютно свободным от государственного надзора [2:05:48].

## 🩹 Терапия помощью и обратная сторона «идеального» материнства
[[JUMP:2:05:48]]

Вторая часть большого интервью с Евгением Чичваркиным и Татьяной Фокиной смещает фокус с глобальных политических стратегий на глубоко личные, порой болезненные темы. В центре обсуждения оказываются две диаметрально разные, но одинаково интенсивные сферы: изнанка «идеального» родительства, о которой редко говорят в соцсетях, и масштабная гуманитарная миссия помощи Украине, ставшая для семьи предпринимателя способом сохранить рассудок и выразить гражданский протест.

### «Материнство — это не моё»: честный разговор Татьяны Фокиной
[[JUMP:2:11:28]]

Разговор о воспитании детей в семье Чичваркина и Фокиной начался с неожиданного признания: Татьяна, несмотря на статус матери двоих детей, открыто заявляет, что не считает родительство своим «призванием» [2:11:09]. Она выступает с резкой критикой «инстаграмной» культуры, которая навязывает женщинам образ вечно счастливой матери с идеальной укладкой и послушными «ангелочками» на руках.

По мнению Татьяны, социальные сети создают опасную иллюзию:
> «Это абсолютный фейк. Мы все легко становимся жертвами этого образа, а потом корим себя за то, что наша жизнь выглядит иначе» [2:13:44].

Фокина откровенно описывает первый год жизни своего старшего ребенка как «нечеловеческое испытание» [2:13:02]. Она вспоминает постоянное чувство вины перед детьми, сотрудниками и партнером, а также физическое истощение, когда на фоне ухода за младенцем в почте скапливались сотни рабочих писем [2:12:44]. В этот период она даже не запоминала фильмы, которые смотрела с Евгением — её физическое присутствие не означало ментального участия [2:13:17].

Стремление к самореализации вне семейного круга привело Татьяну к созданию собственного бизнеса — студии дизайна. Для неё это стало способом доказать свою независимость. Несмотря на то что ранее в разговоре они касались совместных проектов, Фокина подчеркивает: её студия полностью автономна от финансов и медийного влияния мужа [2:16:19]. Это пространство, где она не «боевая подруга» предпринимателя, а самостоятельный профессионал, чей успех измеряется прибылью и реальными проектами, а не упоминаниями в интервью Евгения [2:15:08].

Интересно, что роль значимого мужского примера в жизни их дочери Алисы пара отвела Михаилу Ходорковскому, который стал крестным отцом девочки [2:07:00]. Для Татьяны было важно, чтобы у ребенка был ориентир за пределами семьи — человек с уникальным жизненным опытом, способный ответить на глубокие вопросы, например, о том, что помогало не терять надежду в тюрьме [2:09:19].

### Долг чести: почему помощь Украине стала личной миссией
[[JUMP:2:19:32]]

С началом полномасштабного вторжения Евгений Чичваркин развернул масштабную операцию по закупке медикаментов для Украины. Для него это не просто благотворительность, а сложный комплекс личных и политических мотивов.

Евгений выделяет три ключевые причины своей активности:

*   **Благодарность за 2014 год:** Украина приняла его «как родного» после эмиграции из России, давая трибуны для выступлений и поддержку [2:19:55]. Помощь сейчас — это способ вернуть долг стране, которую атаковали, в том числе, от его имени как россиянина [2:20:41].
*   **Личная психотерапия:** Чичваркин признает, что только в моменты разгрузки фур с медикаментами он чувствует себя по-настоящему живым [2:20:55]. Вид сложнейшего аппарата ИВЛ за 103 тысячи фунтов, спасающего жизни недоношенных детей во Львове, заменяет ему любых психологов [2:21:16].
*   **Месть режиму:** Евгений не скрывает, что его деятельность — это форма возмездия Кремлю [2:22:32]. При этом он занимает жесткую позицию: деньги идут исключительно на гуманитарные нужды и защиту жизни.

Принципиальный момент для Чичваркина — отказ от финансирования летального оружия. Он подчеркивает, что закупает турникеты, иглы для декомпрессии и аптечки, которые спасают солдат от потери крови, но не участвует в закупках того, что может нанести «сопутствующий ущерб» [2:23:46].

Одновременно с этим Евгений занимает жесткую позицию по отношению к российским гражданам. Он принципиально не помогает российским беженцам или гражданским лицам внутри РФ, считая, что государство с огромными ресурсами и военным бюджетом обязано само решать свои социальные проблемы [2:24:18]. Сбор СМС-пожертвований на фоне трат на пропаганду он называет «отвратительным» [2:24:37].

Размышляя о коллегах-бизнесменах, которые предпочли молчать, Чичваркин проявляет неожиданное сочувствие. Ранее в разговоре они касались его собственных контактов с властью, и теперь Евгений признает: он не вправе требовать храбрости от других, так как сам долгое время «играл в договорные матчи» [2:25:27]. Упоминая свое прошлое взаимодействие с Дмитрием Медведевым, он честно говорит, что если бы остался в России с текущими капиталами, то, скорее всего, сидел бы тихо, боясь разрушить созданное за 20 лет [2:26:02]. Свое нынешнее состояние он называет «удачей безумца», которому удалось сорваться с крючка и обрести право говорить то, что думает [2:26:53].

## 🕊️ Рецепт реформ: модель Бендукидзе и Москва, которую мы потеряли
[[JUMP:2:31:21]]

Финальная часть интервью с Евгением Чичваркиным посвящена не только прошлому, но и его видению будущего. Несмотря на годы жизни в Лондоне и успешный бизнес в Британии, предприниматель продолжает мыслить категориями государственного масштаба, примеряя на себя роль реформатора. Его политические амбиции и взгляды на устройство идеального государства тесно переплетены с ностальгией по «свободной» Москве и радикальными экономическими концепциями.

### Украинские амбиции и фактор Хавьера Милея
[[JUMP:2:31:21]]

История о том, как Чичваркину предлагали возглавить украинские железные дороги или Министерство экономики после Майдана, — это не просто байка из прошлого, а точка отсчета его нынешнего мировоззрения. Евгений признается, что воспринимал эти предложения всерьез [2:31:21]. Его вдохновляло наследие Кахи Бендукидзе, и он был готов применить свои знания в торговле на государственном уровне.

«Когда речь заходит о торговле, я могу честно сказать, что понимаю в этом лучше, чем люди, сидящие там сейчас», — утверждает он [2:31:38]. При этом Чичваркин самокритичен: он осознает отсутствие квалификации в вопросах производства и понимает, что для глубокого погружения в специфику министерской работы нужны профессионалы. Его не пугает возможная неудача или обвинения в высокомерии; сегодня его главным ориентиром на мировой арене стал президент Аргентины Хавьер Милей. Евгений буквально «молится» на успех Милея, считая, что если тот справится с реформами, это станет лучшим доказательством жизнеспособности либертарианских идей и поднимет его собственный потенциальный рейтинг как реформатора [2:32:07].

На вопрос Ирины Шихман о том, не является ли его нынешняя помощь Украине лишь попыткой «застолбить» место в будущем этой страны, Чичваркин отвечает неоднозначно. Он понимает, что украинское общество может больше никогда не принять россиянина на высоких постах [2:33:04], но не исключает, что его поведение сегодня может сработать на его репутацию в «будущей России», проводя параллели с Конрадом Аденауэром или Вилли Брандтом [2:33:19].

### Радикальный перезапуск: модель Бендукидзе
[[JUMP:2:33:35]]

Для Чичваркина идеальный сценарий перемен в России — это не косметический ремонт, а полный демонтаж старой системы. Его ролевая модель — Каха Бендукидзе и грузинские реформы 2003 года [2:33:35]. План Евгения радикален:

*   Полная замена госслужащих: «Нужно уволить всех. Это полная замена, перезагрузка страны» [2:33:48].
*   Уничтожение бюрократических барьеров: освобождение людей от лицензий, лишних налогов и обязательств [2:34:14].
*   Государство как «ночной сторож»: минимальное вмешательство в жизнь граждан.

Чичваркин уверен, что против таких реформ будут бороться все — от богатых до бедных, так как привычка жить по старым схемам слишком сильна. Однако он считает своей жизненной миссией «разорвать правительство на куски» и дать бизнесу максимальную свободу [2:34:29].

Говоря о падении нынешнего режима, Евгений надеется не просто на смерть лидера, а на долгий открытый судебный процесс [2:35:44]. Его мечта — чтобы все преступления были задокументированы, а архивы КГБ и ФСБ — полностью дессекречены. Он выступает за «хирургическое удаление» силовых структур из тела страны, считая это единственным путем к выздоровлению, хотя и признает, что на данный момент этот сценарий выглядит нереалистичным [2:36:06].

### Москва 90-х: государство-невидимка
[[JUMP:2:44:32]]

Несмотря на глобальные планы, в основе мировоззрения Чичваркина лежит глубоко личная привязанность к образу Москвы, какой она была до середины 2000-х. Он призывает не путать страну и людей с «кровожадными уродами», захватившими власть [2:38:54]. Для него Россия — это прежде всего место колоссальных возможностей, которое он сравнивает с «настоящими 90-ми».

В понимании Евгения, те годы были временем, когда из ничего возникали банки, биржи и новые стандарты жизни [2:40:20]. Он описывает Москву через истории о столкновениях с милицией, которые парадоксальным образом кажутся ему более «человечными», чем нынешняя система. Например, он вспоминает 2004 год, когда сотрудник милиции, заметив его нарушение на дороге, пришел к нему в офис не за штрафом, а чтобы купить телефон Nokia 8800 [2:44:45].

Другой яркий пример — 1993 год, когда после штурма Белого дома Евгений с друзьями устроил пикник прямо у Боровицких ворот Кремля. Подошедшие милиционеры лишь вежливо попросили не оставлять мусор [2:46:17]. «Это та Москва, которую я люблю: когда ты можешь пить водку у Боровицких ворот, а полицейский просто напоминает убрать за собой. Так должно быть», — резюмирует предприниматель [2:46:32].

Его идеал — государство, которое не мешает. Он вспоминает митинг 1990 года, где сотни тысяч людей требовали перемен, а милицейские фургоны стояли в стороне, и милиционеры курили в узком проходе между машиной и стеной, стараясь быть невидимыми [2:48:41]. Именно такой образ «полицейского-сторожа», который незаметен, пока не происходит ничего экстраординарного, и является для Чичваркина пределом мечтаний об устройстве власти [2:49:10]. 

Ранее в разговоре они касались темы трудностей интеграции Татьяны Фокиной, и здесь это находит отражение: пока Евгений грезит о возвращении и готовит детей к карьере в «новой России» [2:37:55], Татьяна более скептична, признавая, что её образ «прогулки по Тверской» после смерти Навального стал казаться ей наивным романтизмом [2:42:51].