«Если мне придется проиграть выборы из-за этого, пускай — я просто вернусь к рисованию муралов», — заявляет самый молодой член городского совета Миннеаполиса Джеремайя Эллисон. Пройдя путь от уличного художника до политика в эпицентре протестов после гибели Джорджа Флойда, он предлагает радикально переосмыслить концепцию общественной безопасности и ликвидировать силовую монополию. Как духовные практики Рамадана и опыт создания граффити помогают пересобрать управление кризисным городом вопреки давлению системы?
🎨 Художник в совете: Смирение, муралы и политика прямого действия 0:00
Рич Ролл (Rich Roll) прибыл в Миннеаполис в один из самых напряженных моментов в современной истории города — в середине апреля, на фоне завершения суда над Дереком Шовином и трагической гибели Данте Райта. Его цель заключалась не в том, чтобы пересказывать новости, а в том, чтобы через глубокие беседы с местными лидерами понять реальную ситуацию «на земле». Первым героем этого цикла стал Джеремайя Эллисон (Jeremiah Ellison) — член городского совета Миннеаполиса от пятого округа, чей путь в политику был крайне нетипичным.
Джеремайя — художник-муралист и автор комиксов, который оказался в эпицентре гражданских протестов и политических реформ. Несмотря на то, что он является сыном генерального прокурора штата Кита Эллисона, Джеремайя сохраняет облик «человека из народа», предпочитая официальным костюмам татуировки и шапочку-бини. Ранее в разговоре они кратко коснулись атмосферы в городе и ожиданий от судебного процесса над Шовином.
Духовный компас: Рамадан как практика осознанности 3:46
Интервью началось необычно поздно, около девяти вечера, что было обусловлено личным графиком гостя: как раз в эти дни начался Рамадан. Джеремайя только что совершил ифтар — вечерний прием пищи после целого дня воздержания, который в этот раз состоял из пары фиников, апельсинов и большого количества воды.
Для Эллисона соблюдение поста — это не просто религиозная традиция, а глубокий инструмент саморегуляции, особенно важный в период политического хаоса:
- От «спорта» к духовности: В юности он воспринимал пост как физическое испытание — «смогу ли я продержаться без еды?». Однако после 20 лет его восприятие изменилось: Рамадан стал периодом детоксикации от негативных эмоций, гнева и гордыни.
- Смирение и фокус: Отказ от воды и пищи помогает направить внимание внутрь себя, воспитывая смирение, которое необходимо политику для трезвого принятия решений.
- Коллективный опыт: Несмотря на то, что голодание кажется индивидуальным процессом, для Джеремайи это глубоко общинная практика. Осознание того, что миллионы людей по всему миру и соседи в мечети на другом конце квартала проходят через то же самое, укрепляет чувство сопричастности.
От уличных стен до трибуны: Искусство слушать сообщество 8:12
Рич Ролл отмечает парадокс: как уличный художник стал эффективным политиком? Джеремайя уверен, что именно художественная практика, а конкретно создание муралов, подготовила его к управлению городом лучше, чем любая школа права.
Ключевой урок он получил в возрасте восьми лет в организации Juxtaposition Arts под руководством Роджера Каммингса и Пейтона Рассела. В первый же день работы над муралом маленькому Джеремайе не дали в руки баллончик с краской. Вместо этого его отправили с блокнотом опрашивать жителей окрестных домов в радиусе трех кварталов: «Что именно вы хотите видеть на этой стене?».
Этот опыт заложил фундамент его политической философии:
- Публичное искусство требует публичного участия: Если ты создаешь что-то в общественном пространстве, ты обязан учитывать мнение сообщества, иначе твоя работа будет отвергнута.
- Прямая обратная связь: На севере Миннеаполиса люди прямолинейны — они подойдут и скажут, что твоя работа «отстой», если она им не нравится.
- Поиск консенсуса: Политику, как и художнику, нужно уметь встречать людей там, где они находятся, и пытаться объединить их вокруг общего видения, не оставляя несогласных позади.
Эллисон признается, что специально поощряет жителей жаловаться в его офис: «Я хочу, чтобы люди высказывали претензии, именно так я могу быть эффективным в своей роли».
Испытание «не в моем дворе»: Уроки политического просвещения 15:22
Сложность интеграции идеалов активизма в реальную политику Джеремайя проиллюстрировал на примере недавнего конфликта вокруг строительства женского приюта для бездомных в его округе. Пятый округ (Ward 5) — это территория, где 82% населения составляют цветные люди, а 40% жителей находятся за чертой бедности.
Когда Эллисон предложил создать приют, он столкнулся с яростным сопротивлением местных жителей, действовавших по принципу NIMBY (Not In My Backyard — «только не в моем дворе»). На публичных собраниях его буквально «разносили» в пух и прах. Жители, сами живущие в нужде, боялись, что приют привлечет криминал и еще больше обесценит их район.
В этой ситуации Джеремайя выделил несколько критических моментов для любого лидера:
- Проблема «Political Ed» (политического просвещения): Эллисон считает, что его работа — не судить людей за их страхи, а помогать им разучиваться предубеждениям, навязанным ложными нарративами о бездомных.
- Одиночество лидера: Видя, как Джеремайю критикуют на встречах, другие выборные должностные лица отказались поддерживать проект, опасаясь за свои рейтинги. В итоге приют так и не был построен.
- Эмпатия без потакания: Он понимает логику своих избирателей: «Я беден, и этот парень хочет подселить ко мне еще больше бедных людей». Однако он настаивает на том, что нельзя принимать неверные решения только ради популярности.
Этот провал не заставил его отступить. Эллисон подчеркивает, что готов быть уязвимым и идти на риск, даже если это означает временную потерю поддержки. По его мнению, только через честность и «работу в поле» можно восстановить подорванное доверие горожан к институтам власти.
🧱 Мифы и правда о площади Джорджа Флойда 25:20
Восприятие площади Флойда — перекрестка, ставшего эпицентром мирового внимания — сильно разнится в зависимости от того, откуда на него смотрят. Джеремайя Эллисон отмечает, что многие люди, включая его самого до личного посещения, формировали свои представления исключительно через отрывочные медийные образы. В реальности это пространство оказывается гораздо более камерным и приземленным, чем можно было бы ожидать, судя по «иконическим» кадрам.
Для Эллисона важно удерживать в голове сразу несколько истин, что зачастую оказывается непосильной задачей для политического истеблишмента штата. С одной стороны, это место для многих стало пространством исцеления и осознания собственной силы. С другой стороны, бизнес-сообщество района сталкивается с реальными экономическими трудностями из-за баррикад, перекрывающих движение. Попытки упростить нарратив, превратив площадь либо в святое место, либо в «ад на земле», игнорируют сложность человеческого опыта тех, кто живет и работает здесь каждый день. Эллисон подчеркивает, что здесь невозможно просто встать на одну сторону: нужно слышать и активистов, ночующих на площади, и владельцев локального бизнеса, чьи голоса зачастую тонут в медийном шуме.
🍎 Продовольственный апартеид: скрытый кризис здоровья 28:39
На примере Северного Миннеаполиса Джеремайя Эллисон обозначает глубокую системную проблему, которую он предпочитает называть не «продовольственной пустыней», а «продовольственным апартеидом». В районах, покинутых крупными сетевыми супермаркетами, жители оказываются вынуждены полагаться на угловые магазины, ассортимент которых крайне ограничен.
Этот дефицит качественных продуктов питания провоцирует «порочный круг» хронических болезней, таких как диабет и сердечно-сосудистые заболевания, которые делают местное население критически уязвимым перед любыми внешними угрозами, включая пандемию COVID-19. Эллисон приводит показательный пример: даже при атлетичном телосложении Джордж Флойд имел серьезные проблемы с сердцем, что политик рассматривает как прямое следствие жизни в условиях продовольственного неравенства. Хотя сами по себе мелкие лавки могут быть проблемными в плане управления, они остаются единственным доступным источником пропитания, что лишь подчеркивает масштаб системной запущенности этих территорий.
⚖️ Сдержанность в ожидании правосудия 30:00
Вопрос о вердикте присяжных по делу Дерека Шовина Эллисон обсуждает с профессиональной осторожностью, привитой ему семьей юристов. Будучи сыном генерального прокурора, он с детства усвоил: попытки предсказывать решения присяжных — дело неблагодарное.
Эллисон сознательно держится в стороне от деталей судебного процесса, стремясь соблюдать четкую границу между личными отношениями с отцом и их профессиональной деятельностью. В разговорах с отцом они предпочитают обсуждать общечеловеческие темы — от обсуждения новых сериалов до интереса к старой фантастике, — избегая рабочих моментов, которые могли бы привести к конфликту интересов. По мнению Джеремайи, роль его отца в деле заключалась не в ежедневном присутствии в зале суда, а в создании сильной команды экспертов и обеспечении их необходимыми ресурсами для достижения правосудия.
✊ Путь в политику: протест как точка невозврата 37:58
Хотя протестная активность была частью жизни Эллисона и до 2015 года, именно события, связанные с гибелью Джамара Кларка, стали тем катализатором, который превратил его из художника и участника уличных акций в политика. Ключевым моментом стало полное безразличие со стороны городского чиновника, к которому Эллисон обратился с просьбой прийти и поддержать своих избирателей в момент кризиса.
Полученное в ответ формальное и «дистанцированное» сообщение вызвало у будущего политика острое чувство недоверия и недоумения. Для него стало очевидным: независимо от того, согласен чиновник с протестующими или нет, он обязан присутствовать на месте событий, где был убит житель города, просто чтобы «показать, что он рядом». Эта ситуация окончательно убедила его в необходимости смены парадигмы участия в управлении городом — от пассивного наблюдения к активной политической борьбе. Ранее в разговоре они кратко касались других аспектов системных проблем в департаменте полиции Миннеаполиса, которые дополняли эту картину общего кризиса доверия.
🏛️ Анатомия системного сбоя: от ложных реформ к новой общественной безопасности 50:29
Системные скандалы в полиции Миннеаполиса 50:29
Взрыв гражданского протеста после гибели Джорджа Флойда часто воспринимается внешними наблюдателями как внезапная изолированная вспышка, однако Джеремайя Эллисон подчеркивает, что это была лишь точка кипения. Доверие жителей Миннеаполиса к местному полицейскому департаменту (MPD) планомерно разрушалось годами из-за череды внутренних скандалов, системной расовой предвзятости и халатности, когда дела пострадавших женщин из местных общин попросту не расследовались и не принимались всерьез. В ходе официальных заседаний городского совета, куда приглашали независимых экспертов, один из профессоров Колледжа уголовного правосудия имени Джона Джея (John Jay College) точно резюмировал ситуацию: если значительная часть горожан больше не желает видеть MPD в своей жизни, то это та репутация, которую департамент абсолютно честно заслужил. Жители сталкивались с неоправданным насилием регулярно. На слуху у горожан история Трэвиса Джордана: его девушка вызвала службу 911 в надежде получить квалифицированную помощь во время ментального криза партнера, но приехавшие полицейские просто застрелили его. Гибель невинных людей в безответственно организованных высокоскоростных погонях и хроническое отсутствие наказания для офицеров из-за предвзятой системы арбитража сформировали укоренившийся кризис недоверия. Для Джеремайи Эллисона и многих его соседей стало очевидно: правоохранительная система Миннеаполиса сломана настолько, что разговоры о косметических реформах больше не имеют смысла.
История провалов американских полицейских реформ 53:50
Попытки исправить полицию с помощью традиционных реформ раз за разом заходят в тупик, и это не уникальная проблема Миннеаполиса, а историческая закономерность всей Америки. Джеремайя Эллисон напоминает об отчете специальной комиссии, созданной после масштабных расовых бунтов «Красного лета» 1919 года в Чикаго. Уже тогда, более ста лет назад, Иллинойсская комиссия по расовым отношениям установила, что насилие во многом провоцировалось и усугублялось действиями самой полиции, и рекомендовала немедленно положить конец полицейской жестокости, а также обязать офицеров жить в тех общинах, где они работают. С тех пор в США сменились десятки подобных комиссий — от Кернера до Мейкона, — но все они из десятилетия в десятилетие дают одни и те же неработающие рекомендации. Города продолжают вливать колоссальные бюджетные средства в модернизацию: закупку нательных камер, систем распознавания лиц и проведение бесконечных дополнительных тренингов. Однако поведение силовиков не меняется, а муниципалитеты лишь тратят миллионы долларов налогоплательщиков на судебные выплаты по искам пострадавших. Например, в 2020 году в Мэриленде сумма одного из таких урегулирований достигла $20 миллионов. Старая модель общественной безопасности, по мнению Эллисона, полностью защищена от реальной ответственности и фундаментально неспособна реформировать саму себя.
Суть концепции дефундирования городской полиции 57:02
Оказавшись в эпицентре национального внимания, Джеремайя Эллисон столкнулся с необходимостью перевести радикальный и неоднозначный лозунг активистов «Defund the Police» на практический язык городского управления. Он поясняет, что за этим термином стоит не мгновенное уничтожение общественной защиты, а ликвидация вековой монополии полиции на безопасность. Сегодня диспетчерские службы 911 устроены так, что на абсолютно любой вызов — будь то парамедицинский случай, семейный спор или ментальный криз — по умолчанию отправляют исключительно вооруженных людей с лицензией на насилие. Эллисон предлагает разобрать трагедию Джорджа Флойда: даже если обвинение в использовании фальшивой 20-долларовой купюры было правдой, требовал ли этот мелкий невооруженный инцидент экстренного реагирования четырех вооруженных мужчин с пистолетами?. Магазин так и не вернул свои деньги, а город в качестве «решения» проблемы получил убийство человека на глазах у прохожих. Реальное управление требует создания специализированных гражданских служб:
- Специализированные мобильные бригады медиков и психологов для выезда к людям в состоянии ментального кризиса, чтобы полностью исключить летальный исход.
- Гражданские инспекторы для фиксации мелких ДТП и оформления отчетов для страховых компаний, избавляющие водителей от стресса и ненужного контакта с оружием.
- Квалифицированные службы outreach-сопровождения и медиации для оперативного разрешения локальных бытовых конфликтов.
Эллисон напоминает, что даже романтизированная старая модель, в которой полицейские знали всех жителей своего района в лицо, никогда не работала безопасно для чернокожего населения, о чем свидетельствуют задокументированные факты полицейских погромов в Гарлеме или Лос-Анджелесе. Ведущий подкаста Рич Ролл (Rich Roll) упоминает экспертную инициативу «Campaign Zero» ДеРэя Маккессона с ее 10 пунктами эффективных преобразований, однако Эллисон замечает, что даже такие прогрессивные проекты совершают одну и ту же ошибку — они исходят из ложной базовой предпосылки, будто полиция является единственным законным и возможным способом обеспечения безопасности.
Инициатива по изменению чартера города 1:05:34
Чтобы преодолеть сопротивление административной машины и заложить легальную основу для новой структуры, городской совет Миннеаполиса инициировал поправку в чартер (устав) города с целью создания полноценного Департамента общественной безопасности. Процедурные проволочки не позволили вынести этот вопрос на всеобщее голосование в 2020 году, но инициатива переросла в мощное низовое движение. Жители Миннеаполиса самостоятельно организовали сбор подписей под аналогичной общественной петицией. Для того чтобы обойти вето властей и принудительно включить вопрос в ноябрьский бюллетень, гражданам требовалось собрать чуть более 20 000 подписей, и эта планка была уверенно преодолена, что превратило реформу в прямой мандат от населения. Параллельно городскому совету удалось добиться первых практических сдвигов: около $8 миллионов из полицейского бюджета были официально перенаправлены на альтернативные гражданские программы защиты. Был введен строгий запрет на использование удушающих приемов, существенно повышен юридический порог для применения силы, а на улицах города начали работать так называемые «прерыватели насилия» — мобильные группы гражданских медиаторов в оранжевых футболках, координируемые созданным Офисом по предотвращению насилия.
Причины роста преступности в пандемию 1:07:47
Оппоненты реформы и представители консервативных кругов поспешили связать всплеск уличного насилия и последующее увольнение около 200 офицеров полиции Миннеаполиса с политическими декларациями городского совета. Однако Джеремайя Эллисон решительно опровергает этот политизированный нарратив, переводя дискуссию в русло социально-экономических фактов. Еще до гибели Джорджа Флойда, в марте 2020 года при введении первых жестких ковидных локдаунов, он предупреждал коллег, что массовая потеря рабочих мест неизбежно спровоцирует рост преступности. Всплеск уличного насилия — это прямое следствие тотальной экономической уязвимости беднейших кварталов, на которую наложилось глубокое психологическое разочарование общин действиями правоохранителей. В беседах с подростками из Норт-Сайда (Северный Миннеаполис), которые чаще всего оказывались вовлечены в криминальную активность, Эллисон ни разу не слышал мнения, что им не хватает патрульных машин на улицах. Молодежь открыто называет истинные причины: им абсолютно нечем заняться, в их домах физически нет еды, а закрытие школ лишило их не только безопасной среды, но и единственного гарантированного горячего обеда в день. Когда естественное для подросткового возраста стремление к риску и самоутверждению соединяется с системным голодом, безработицей родителей и легким доступом к нелегальному огнестрельному оружию, это неизбежно приводит к росту насилия. Попытки обвинить в этом реформаторов юридически несостоятельны: городская администрация не изымала у полиции ни одного цента вплоть до декабря 2020 года, когда бюджет MPD был скорректирован всего на 5%. Весь летний пик преступности 2020 года Миннеаполис переживал в условиях старой, полностью задействованной силовой модели, при этом финансирование полицейского департамента было самым крупным за всю историю города.
⚖️ Переосмысление безопасности: за пределами привычных методов 1:16:35
Когда речь заходит об общественной безопасности, Джеремайя Эллисон призывает к рациональному анализу того, чем на самом деле занимаются правоохранительные органы. Он ставит под сомнение монополию полиции на решение всех городских проблем, задаваясь вопросом: что случается чаще — активная перестрелка или бытовой конфликт, требующий психологической помощи?
Эллисон подчеркивает, что современные подходы к безопасности часто игнорируют реальные потребности граждан. Согласно данным, которые обсуждались в ходе беседы, полиция тратит лишь около 4% своего времени на пресечение реальных актов насилия. В остальное время офицеры вынуждены брать на себя функции социальных работников или специалистов по психическому здоровью, к чему они зачастую не готовы.
Новые инструменты в арсенале города 1:17:04
По мнению Эллисона, «инструментарий» городского управления безопасности должен быть гораздо шире, чем просто вооруженный патруль. Он активно выступает за развитие Офиса предотвращения насилия (Office of Violence Prevention), который был создан в 2018 году с бюджетом в 500 000 долларов. Даже с учетом последующего роста финансирования, бюджет этого подразделения (около 2,5–7 миллионов долларов) остается несопоставимо малым по сравнению со 170 миллионами долларов, выделяемыми полиции.
Эллисон настаивает, что интеграция специалистов по психическому здоровью и гражданских медиаторов в систему 911 сделала бы городскую среду более безопасной и эффективной. Важно не просто «дефундировать» полицию (тема, затрагивавшаяся ранее), а критически оценить, в каких ситуациях применение силы оправдано, а где необходим принципиально иной, гуманистический подход.
Эскалация через милитаризацию 1:34:26
Особую тревогу у Эллисона вызывает реакция властей на гражданские волнения. Развертывание Национальной гвардии, установка заборов с колючей проволокой и введение комендантского часа, по его мнению, не способствуют порядку, а напротив — создают атмосферу зоны боевых действий. Сравнения Миннеаполиса с Берлином эпохи Стены возникали даже у очевидцев, наблюдавших за установкой баррикад.
Такая демонстрация силы часто провоцирует хаос, вместо того чтобы купировать его. Когда полиция не делает различий между мирными протестующими и деструктивными элементами, применяя газ, резиновые пули и светошумовые гранаты ко всем без разбора, это лишь накаляет обстановку. Эллисон отмечает, что многие «беспорядки» являются прямым следствием провокаций со стороны силовиков: когда люди чувствуют себя загнанными в угол, реакция толпы становится непредсказуемой.
Политическая риторика и реальность на местах 1:37:42
Эллисон резко критикует заявления официальных лиц, которые оправдывают чрезмерную милитаризацию страхом перед «радикальными толпами». Он называет подобные аргументы лишенными фактической основы, подчеркивая, что во время протестов после гибели Данте Райта лидеры активистов сами призывали людей расходиться, проявляя куда больше ответственности, чем официальные лица в своих фантазиях о «горящих кварталах».
Для политика, работающего «на земле», важно видеть разницу между реальными угрозами (например, когда ему самому приходилось участвовать в тушении пожаров в малом бизнесе до приезда пожарных) и искусственно создаваемыми нарративами. Риторическая агрессия властей служит лишь прикрытием для отсутствия гибких стратегий управления, которые могли бы предотвращать насилие, а не просто пытаться его подавить силой.
🏛️ Кризис воображения, ответственность властей и долгосрочные реформы 1:41:09
Проблема коллективного воображения городских властей 1:41:09
Когда речь заходит о реформировании общественной безопасности, Джеремайя Эллисон (Jeremiah Ellison) сталкивается с глубоким кризисом воображения в высших эшелонах власти. Вместе со своими коллегами по городскому совету, Стивом Флетчером (Steve Fletcher) и Лизой Бендер (Lisa Bender), он безуспешно пытался предложить альтернативные подходы к управлению кризисными ситуациями. Проблема заключается в поразительной институциональной асимметрии: руководство штата и силовые ведомства — включая губернатора, комиссара общественной безопасности, начальников полиции разных городов и шерифа округа Хеннепин — с лёгкостью объединяют свои интеллектуальные ресурсы для планирования жестокого, подавляющего ответа на протесты.
Однако, когда прогрессивные политики предлагают выработать гуманные, ненасильственные методы деэскалации, чиновники требуют от них предоставить готовый, безупречный план в одиночку. По словам гостя, традиционный силовой подход обладает огромной инерцией. Власти охотно используют силу коллективного взаимодействия для создания жестоких сценариев, но категорически отказываются кооперироваться ради гуманных альтернатив, клеймя любых новаторов как «безумцев», у которых нет конкретных решений.
Эллисон убежден, что для разработки эффективных мер необходимо привлекать организационных психологов и экспертов, способных просчитать правильные методы диффузии массовых эмоций, объединяя усилия всех ключевых лидеров, включая мэра и губернатора. В качестве редких позитивных примеров, где чиновники хотя бы начинают задавать правильные вопросы, он отмечает мэра Майрика (Mayor Myrick) в Итаке, штат Нью-Йорк, оперативно внедряющего концепцию департамента общественной безопасности, а также Майкла Таббса (Michael Tubbs), экспериментировавшего с безусловным базовым доходом в Стоктоне.
Как ранее в разговоре они касались альтернативных моделей общественной безопасности, Эллисон подчеркивает, что реальная стабильность невозможна без создания прочного экономического фундамента. Никакие полицейские меры не гарантируют безопасность, если люди не уверены в своем жилье, работе и возможности прокормить семью.
Безответственность руководства за жестокость полиции 1:51:23
Узнав, что Рич Ролл (Rich Roll) планирует интервью с мэром Миннеаполиса, Джеремайя Эллисон предлагает поднять ключевой и до сих пор остающийся без ответа вопрос об ответственности властей за действия силовиков. Эллисон ссылается на независимый отчет организации UVM, посвященный неправомерному использованию «менее летального» оружия по всей стране, исследование которого начиналось именно на местном уровне. В документе зафиксированы шокирующие факты: пятилетний ребёнок, чья семья даже не участвовала в протестах, получил перелом черепа от удара резиновой пулей; демонстранты получали тяжелые травмы от газовых и светошумовых гранат, которыми целились прямо в голову, а несколько журналистов были ослеплены.
Эллисон напоминает, что полиция Миннеаполиса применяла чрезмерное насилие в течение двух дней еще до того, как загорелся магазин AutoZone и ситуация окончательно вышла из-под контроля. Позже это вылилось в масштабный иск штата против города из-за систематической дискриминационной практики MPD.
Главный вопрос, который намеренно замалчивается городским руководством: санкционировали ли мэр и шеф полиции это насилие, или же вертикаль командования была полностью разрушена, а рядовые офицеры действовали самовольно? По мнению Эллисона, политики извлекают прямую выгоду из отсутствия четкого ответа: сохраняя за собой контроль, они избегают осуждения собственных решений.
Проводя исторические параллели с судом над «Чикагской семёркой» и выводами Комиссии Кернера, политик напоминает, что история циклично повторяется: детальный анализ большинства крупных американских бунтов доказывает, что они провоцировались именно агрессивными действиями полиции. Ранее в разговоре они касались протестов из-за гибели Джамара Кларка в 2016 году, и Эллисон с горечью отмечает, что тогда город тоже провел формальные реформы правил применения силы, однако бумажные изменения не предотвратили новые вспышки жестокости.
Готовность пожертвовать карьерой ради реальных перемен 1:59:55
Рассуждая о природе политической власти, Джеремайя Эллисон категорически отвергает классический карьеризм, ориентированный исключительно на следующий электоральный цикл. В свои 31 год он является самым молодым действующим членом городского совета Миннеаполиса, пройдя на этот пост в возрасте 27 лет. В качестве примера подлинного лидерства он приводит 30-летнего Майкла Таббса, который проиграл выборы, но успел запустить важнейшие социальные эксперименты.
Эллисон прямо заявляет, что готов без сожаления проиграть любые следующие выборы, если это станет ценой за продвижение доступного жилья, строительство приютов для бездомных или создание радикально более безопасной городской среды. В таком случае он без колебаний вернется к своей прежней деятельности — созданию уличных муралов.
За три с половиной года на государственной службе Эллисон успел доказать эффективность нетипичных экономических мер. Одним из его главных достижений стало создание специального фонда для поддержки чернокожего сообщества в Северном Миннеаполисе, где ключевой проблемой всегда был доступ к капиталу. Этот фонд предоставил местным жителям реальные финансовые ресурсы, что позволило малым предпринимателям выкупать здания, в которых они работают. Это заложило основу для подлинного права собственности внутри общины вместо зависимости от иногородних или иностранных арендодателей.
Делясь своей философией, Эллисон подчеркивает, что настоящий лидер должен уметь вовремя «отдать микрофон», а не ждать, пока его отберут силой. По его мнению, современная система совершает ошибку, не инвестируя в подготовку преемников из народа. Вместо привычного поиска кандидатов среди юристов и бизнесменов, Эллисон призывает открывать дорогу художникам, социальным работникам и даже санитарным инженерам, которые знают реальные проблемы города изнутри. Главное качество, которое он стремится передать новому поколению прогрессивных лидеров — это «толстая кожа», необходимая для выдерживания неизбежной критики со стороны общества.
🎨 Мечты о Серебряном Сёрфере и сценарии для «Фарго»: творческий побег из политики 2:05:36
Потребность в тотальной перезагрузке и физический труд муралиста 2:05:50
В самом финале долгого и эмоционально изнурительного разговора Рич Ролл (Rich Roll) переводит тему на личную жизнь своего собеседника. Ведущий поинтересовался, удается ли Джеремайе Эллисону (Jeremiah Ellison) выкраивать время для живописи в своем плотном графике политика и активиста, и осталось ли вообще у него это свободное время. Ответ Эллисона раскрывает глубокую ментальную усталость от многолетней борьбы в городских структурах Миннеаполиса. Он признается, что если бы у него появилась реальная возможность отдохнуть, его главным желанием было бы заняться чем-то, что абсолютно никак не связано с политикой, общественным активизмом или городскими проблемами.
Однако возвращение к искусству муралов, которым Джеремайя профессионально занимался раньше, сейчас кажется ему трудновыполнимой задачей из-за колоссального упадка сил. Политическая деятельность забрала у него столько энергии, что он сомневается, хватит ли у него чисто физического ресурса, чтобы снова взять в руки кисти и баллоны с краской. Эллисон делится со слушателями откровенным инсайтом: обыватели часто недооценивают, насколько создание масштабных настенных рисунков — это тяжелый физический труд. На самом деле муралист сталкивается с изнурительной рутиной. Художнику приходится каждый день самостоятельно собирать и разбирать тяжелые строительные леса, непрерывно карабкаться по ним вверх и вниз с тяжелыми материалами, проводя на ногах долгие часы. Ситуацию серьезно осложняет специфический климат Миннесоты, где летние дни бывают невыносимо, удушающе жаркими. Именно поэтому, оглядываясь на свой текущий уровень истощения, Джеремайя с грустной улыбкой констатирует, что прямо сейчас у него просто нет сил на подобные физические подвиги, хотя за окном в данный момент и не стоит знойная погода.
Серебряный Сёрфер на стене Миннесоты: мечта о чистом искусстве 2:06:03
Несмотря на тотальную физическую усталость, творческое воображение Джеремайи Эллисона продолжает работать. Когда речь заходит о гипотетическом идеальном проекте, полностью свободном от тяжелого политического подтекста, художник моментально формулирует свою давнюю мечту. Он хотел бы на время оставить текущие дела и нарисовать огромного Серебряного Сёрфера (Silver Surfer) на всю стену какого-нибудь крупного городского здания.
Для Эллисона этот культовый персонаж вселенной Marvel имеет огромное личное значение. Джеремайя признается, что искренне любит этого героя, считает его великолепным, а комиксы о Серебряном Сёрфере всегда были одними из его самых любимых произведений в индустрии. Выбор такого персонажа глубоко символичен: Сёрфер — это космический странник, исследующий далекие галактики, фигура меланхоличная, философская и бесконечно далекая от приземленных земных склок. Для уставшего от суровой реальности политика возможность погрузиться в рисование глянцевого пришельца на доске среди звезд — это идеальная форма эскапизма, способ полностью абстрагироваться от бесконечных споров о бюджетах, реформах и городских чартерах. Подобный мурал стал бы для него манифестом чистого, незамутненного поп-арта, возвращением к истокам его художественного пути, когда искусство создавалось ради самого искусства.
Реальность Миннеаполиса как готовый сюжет для сериала «Фарго» 2:06:56
В ходе беседы Рич Ролл полушутя предлагает Джеремайе альтернативу: может быть, вместо фантастических персонажей ему стоит пойти и нарисовать что-то непосредственно на площади Джорджа Флойда. Поскольку ранее в разговоре собеседники уже подробно касались темы восприятия этой площади и связанных с ней городских нарративов, Эллисон решает не углубляться снова в эту болезненную тему, а мягко переводит русло диалога в область чистого художественного вымысла. Вместо уличного искусства он предлагает неожиданную идею: «Знаешь, что бы я действительно хотел сделать прямо сейчас? Учитывая всё, через что мне пришлось пройти, я, пожалуй, смог бы написать чертовски хороший сезон для сериала „Фарго“».
Эта реплика вызывает искренний смех у обоих участников подкаста. Реальные политические интриги, социальные потрясения и абсурдность бюрократической системы Миннесоты, свидетелем которых стал Эллисон, действительно идеально ложатся на фирменный стиль знаменитой криминальной антологии братьев Коэн и Ноя Хоули. Рич Ролл живо подхватывает тему, признаваясь, что буквально две недели назад пересматривал оригинальный полнометражный фильм «Фарго» 1996 года, и интересуется, смотрит ли Джеремайя сам телевизионный сериал.
Эллисон подтверждает, что внимательно следит за проектом. Собеседники пускаются в короткое, но увлеченное обсуждение кинематографа. Джеремайя отмечает четвертый сезон антологии, где главную роль исполнил знаменитый комик Крис Рок, характеризуя его как очень качественную работу. Тем не менее, как истинный ценитель, Эллисон заявляет, что его абсолютным фаворитом остается второй сезон шоу — его он считает непревзойденной вершиной и лучшим, что было создано в рамках франшизы. Рич соглашается с тем, что все сезоны антологии получились уникальными, самобытными и совершенно не похожими друг на друга.
Эта легкая и теплая нота подводит итог масштабному двухчасовому интервью. Разговор заканчивается забавными бытовыми деталями: Джеремайя упоминает, что его скромный перекус во время записи состоял всего лишь из пары фиников и нескольких апельсинов. Рич Ролл искренне благодарит гостя за визит, за его открытость, стойкость и глубокий анализ ситуации в городе, а также тепло желает Джеремайе удачи в его дальнейшей политической борьбе и предстоящей избирательной кампании за сохранение своего места в городском совете. На этой оптимистичной волне собеседники прощаются, оставляя аудиторию с надеждой на позитивные изменения.
