Переход от централизованных платформ к эпохе цифровой демократии стал главной темой панельной дискуссии Web3 Summit, организованной глобальной платформой Startup Grind. Известные венчурные инвесторы, продуктовые инженеры и профильные журналисты детально обсудили истинную экономическую суть концепции Web3, ее скрытые барьеры и долгосрочные перспективы для массового рынка. Участники дискуссии сошлись во мнении, что за технологическим шумом скрывается фундаментальный сдвиг в распределении прав собственности и координации людей в цифровом пространстве.
👤 Знакомство со спикерами: от Уолл-стрит до децентрализованных автономных организаций 1:07
Модератором панельной дискуссии выступила Лаура Шин, известный криптожурналист и бессменный ведущий подкаста Unchained Podcast. Она предложила участникам поделиться личными историями о том, как они пришли в криптоиндустрию и чем занимаются в настоящий момент.
Габби Голдберг, инвестор фонда The Chernin Group (TCG), рассказала, что ранее занималась венчурными инвестициями на ранних стадиях в классические потребительские Web2-продукты в компаниях Bessemer Venture Partners и Chapter One. Она активно работала с инструментами для создателей контента (creator tools) и маркетплейсами, которые декларировали идею заработка в интернете. Однако Габби быстро осознала, что существующие инструменты решают задачу лишь наполовину.
В качестве примера инвестор привела мобильное приложение, работавшее по принципу платного приватного аккаунта в Instagram. Популярные авторы могли общаться со своими преданными подписчиками за ежемесячную плату в размере 5, 10 или 20 долларов. Проблема заключалась в том, что из-за размещения приложения в App Store корпорация Apple забирала себе 30% всего дохода. По мнению Голдберг, если для крупной корпорации такая комиссия является просто строчкой в балансовом отчете, то для индивидуального создателя контента это огромные потери.
Окончательным триггером для перехода Габби в Web3-индустрию стал масштабный сбой в работе сервисов Facebook, WhatsApp и Instagram. В тот день авторы, построившие бизнес на этих платформах, внезапно осознали, что в случае закрытия централизованных ИТ-гигантов они останутся ни с чем. Это побудило ее перейти в TCG для поиска инвестиционных проектов на стыке потребительских продуктов и криптографии.
Чейс Чепмен, контрибьютор DAO в Index Co-op и соучредитель Decentology, пришла в индустрию в 2018 году. Занимаясь маркетинговой аналитикой данных, она столкнулась с серьезными проблемами верификации их происхождения (data provenance). Блокчейн привлек ее как эффективный инструмент для отслеживания данных. Еще во время учебы в колледже Чепмен основала стартап по созданию инструментов для разработчиков, а позже полностью сфокусировалась на экосистеме децентрализованных автономных организаций (DAO), которую она считает будущим рынка труда.
Патрик Ривера, продуктовый инженер платформы Mirror, впервые услышал о криптовалютах в 2017 году во время учебы. По его воспоминаниям, однокурсники вместо лекций постоянно торговали токенами в приложении Coinbase. Тогда Патрику это показалось обычным гэмблингом и мошенничеством.
Спустя пару лет он познакомился с командой стартапа Dharma и присоединился к ней, оценив высокий уровень инженеров и сложность технологических задач. Патрик покинул проект в разгар «лета DeFi» в 2020 году, поскольку изначально видел в происходящем лишь спекуляцию активами. Однако позже он пересмотрел свои взгляды. Ривера осознал, что децентрализованные протоколы формируют совершенно новые стимулы для координации людей без привычной жесткой иерархии, а NFT выступают уникальным примитивом для монетизации творчества и фиксации членства в интернет-сообществах.
🌐 Эволюция интернета: от статических веб-страниц к концепции «Read-Write-Own» 6:05
Участники дискуссии сошлись во мнении, что термин Web3 невозможно корректно объяснить без понимания исторического контекста развития глобальной сети.
По мнению Чейс Чепмен, термины Web3 и криптовалюты во многом взаимозаменяемы. Она определяет Web3 как фундаментальную эволюцию интернета в сторону цифровой демократии, где голос каждого участника имеет значение, а процессы управления прозрачны и децентрализованы.
Патрик Ривера предложил разбить историю развития интернета на три ключевых этапа:
- Web1 (Read-Only): Эпоха статического контента и низкой пропускной способности. Пользователи могли только читать информацию. Главными коммерческими площадками того времени были ранние маркетплейсы физических товаров, такие как eBay и Amazon.
- Web2 (Read-Write): Парадигма интерактивного взаимодействия. Пользователи получили возможность не просто потреблять, но и создавать контент: оставлять комментарии, ставить лайки, подписываться. Этот этап совпал с развитием облачных вычислений и мобильных платформ, оснащенных GPS-датчиками и камерами.
- Web3 (Read-Write-Own): Модель, добавляющая к чтению и записи критически важный элемент — право владения. Объектом владения становятся не только токены, но и персональные данные, а также элементы цифровой идентичности.
Инженер подчеркнул, что сегодня блокчейн следует рассматривать как принципиально новую вычислительную платформу, защищенную криптографией и распределенную по всему миру. Приложения, построенные на этой платформе, включают в себя DeFi-протоколы, NFT, криптоактивы и игры нового поколения.
Для иллюстрации тезиса об идентичности Лаура Шин привела пример службы доменных имен Ethereum Name Service (ENS), которая позволяет заменять длинные шестнадцатеричные адреса кошельков на понятные человеку имена (например, laura.eth).
Габби Голдберг дополнила исторический экскурс анализом ценностей. Она заявила, что Web3 не является принципиально новой системой ценностей — напротив, он возвращает интернет к идеалам, ради которых тот создавался в 1989 году. Ранняя сеть задумывалась как открытая и децентрализованная система, где контроль принадлежал пользователям, а не платформам.
Однако в эпоху Web1 пользовательский опыт (UX) был крайне сложным: взаимодействовать с сетью могли только те, кто умел программировать. Появление Google, Yahoo и Amazon решило эту проблему, обеспечив доступ к интернету миллиардам людей. Но за удобный интерфейс Web2 пришлось заплатить высокую цену: централизованные платформы монополизировали контроль, что существенно затормозило внешние инновации. Web3, по оценке Голдберг, успешно объединяет децентрализацию Web1 с прорывным пользовательским опытом Web2.
🛠 Какие проблемы Web2 решает новая технологическая парадигма? 11:47
Основная проблема современных социальных сетей заключается в изоляции данных. Патрик Ривера отметил, что весь контент, который пользователь публикует в условном Instagram, хранится на серверах корпорации Meta. Пользователь не может перенести свои публикации, а главное — свой социальный граф (подписчиков и подписки) на другую независимую платформу.
В Web3 ситуация в корне меняется: вместо коммерческой корпорации самой платформой становится сообщество держателей цифровых активов. Ривера привел в пример закрытый клуб Friends with Benefits (FWB). Это сообщество не привязано к конкретному приложению. Члены клуба владеют токенами, которые они могут подключить к любому совместимому интерфейсу. Если правила какого-то одного приложения их не устраивают, они могут перенести свои активы в другое место. Это радикально снижает издержки переключения (switching costs) и открывает дорогу программируемым бизнес-моделям, включая автоматические роялти для авторов.
Габби Голдберг подтвердила, что с венчурной точки зрения издержки переключения в Web3 стремятся к нулю. В качестве аналогии она привела электронную почту, построенную на открытом протоколе SMTP. Благодаря открытости протокола пользователи вольны выбирать любой интерфейс — Gmail, Outlook, Superhuman или собственный почтовый сервер, легко мигрируя между ними со всеми письмами. В случае с Facebook альтернатив нет: пользователь заперт внутри экосистемы. Открытые протоколы Web3 заставят продукты жестко конкурировать за качество сервиса, что выгодно потребителю.
Чейс Чепмен добавила, что пандемия заставила человечество проводить в онлайне гораздо больше времени, обнажив несовершенство текущих ИТ-инструментов. Большинство современных сервисов принадлежат корпорациям, чья единственная цель — максимизация прибыли и удержания внимания пользователей. Чепмен заявила, что перспектива провести следующие 10 лет в метаверсе от Facebook вызывает у нее отторжение. Изменение структуры владения в Web3 меняет сами метрики оптимизации платформ, делая цифровой опыт более гуманным.
🚀 Взгляд в будущее: как изменится повседневная жизнь при зрелом Web3? 18:03
Развитие технологий виртуальной и дополненной реальности (VR/AR) в сочетании с Web3 приблизит интернет к законам реального мира. Чейс Чепмен видит будущее интернета как «DIY-пространство» (Do It Yourself), где каждый человек сможет легко создавать уникальные платформы и цифровые пространства для себя и своих друзей, опираясь на честное право владения.
Габби Голдберг процитировала известного технологического аналитика Бенедикта Эванса: «Когда технология полностью принимается обществом, она исчезает». По ее мнению, в будущем Web3 станет невидимым инфраструктурным слоем, о наличии которого рядовой потребитель даже не будет задумываться.
В качестве примера развивающегося инструментария Голдберг выделила проект Syndicate DAO, который позволяет группе людей в несколько кликов объединить капитал и создать собственный инвестиционный фонд. Сегодня многие DAO тратят до 80% времени на решение внутренних организационных и юридических вопросов (выбор инструментов, механика голосования), вместо того чтобы выполнять свою непосредственную миссию. Такие решения, как Syndicate, автоматизируют рутину и открывают дорогу масштабным скоординированным действиям.
Патрик Ривера спрогнозировал трансформацию музыкальной индустрии через механизмы сотворчества (co-creation). Сейчас путь денег от прослушивания трека на Spotify до кармана артиста представляет собой запутанную и непрозрачную паутину посредников, где каждый забирает свой процент.
В будущем музыканты смогут использовать «крауд-DAO» (creator DAOs). Часть доходов от стриминга и продажи NFT будет автоматически направляться в казначейство на блокчейне, контролируемое фанатами.
Патрик Ривера: «Представьте себе мировой тур или выпуск мерча Билли Айлиш, которые полностью организованы, профинансированы и запущены ее фанатами через децентрализованную организацию».
Объясняя устройство своей повседневной работы, Чейс Чепмен дала простое определение DAO: это группа людей, которые совместно владеют чем-то и управляют этим на равных условиях. Ее личная занятость напоминает фриланс, но с фундаментальным отличием: вместо обычной оплаты в фиатной валюте контрибьюторы получают ликвидные токены проекта. Это позволяет рядовым исполнителям претендовать на долгосрочный финансовый успех компании, который в мире Web2 полностью присваивается основателям и венчурным капиталистам.
🥊 Большая венчурная дискуссия: действительно ли Web3 принадлежит фондам? 24:37
Лаура Шин напомнила о жесткой критике Web3 со стороны видных деятелей Кремниевой долины, в частности, соучредителя Twitter Джека Дорси, который публично заявлял, что Web3 не принадлежит обычным людям, а полностью контролируется крупными венчурными фондами (VCs).
Габби Голдберг, выступая со стороны венчурного бизнеса, возразила, что индустрия традиционных инвестиций сама находится под угрозой масштабной трансформации. Криптотехнологии радикально демократизируют доступ к капиталу. Появление новых инструментов заставляет фонды доказывать свою реальную полезность для проектов, выходящую далеко за рамки предоставления денег — например, в области маркетинга, брендинга и вывода продуктов на массовый рынок.
Патрик Ривера добавил, что благодаря открытым протоколам современным стартапам требуется значительно меньше стартового капитала. В эпоху Web2 компании нанимали сотни сотрудников, проходили через бесконечные раунды финансирования (Series A, B, C) и раздували штат до тысяч человек ради выхода на IPO. На публичном рынке обычным инвесторам доставались лишь «остатки со стола» инвестиционных банкиров.
В качестве контраргумента Дорси Ривера привел в пример децентрализованную биржу Uniswap:
- Ресурсы на старте: Проект привлек всего от 10 до 20 млн долларов и имел в штате от 20 до 30 full-time сотрудников.
- Механика распределения: Вместо классического IPO Uniswap распределил значительную часть токенов управления (governance tokens) напрямую среди своих пользователей с помощью механизма airdrop.
Продуктовый инженер признал, что в текущих моделях airdrop существуют уязвимости — пользователи могут создавать сотни кошельков ради наживы (Sybil-атаки), а крупные держатели («киты») все еще способны выкупать большие объемы эмиссии. Однако сама возможность закладывать ценность непосредственно в код смарт-контракта, минуя дорогостоящих юристов и фондовые биржи, является революционной. Чейс Чепмен поддержала коллегу, отметив, что блокчейн делает распределение токенов прозрачным: любой желающий может в режиме реального времени проверить, какой процент эмиссии находится в руках инвесторов, а какой принадлежит сообществу.
Продолжая тему изменения правил игры, Лаура Шин упомянула историю, которой с ней поделился основатель Friends with Benefits Тревор Макфедрис. Когда престижный фонд Andreessen Horowitz (a16z) выразил желание инвестировать в их сообщество, участники DAO устроили инвесторам своеобразный допрос, вплоть до вопросов о том, какие закуски те предпочитают. Допуск фонда к покупке токенов принимался путем децентрализованного голосования участников.
Патрик Ривера с иронией описал этот тектонический сдвиг в культуре: если раньше фаундеры должны были ехать на Сэнд-Хилл-Роуд в Кремниевой долине, проходить через роскошные офисы со стеклянными дверями и пить дорогую комбучу в лобби ради одобрения инвесторов, то теперь топовые партнеры фондов, такие как Крис Диксон, вынуждены заходить в Discord и питчить свою ценность перед аудиторией, состоящей наполовину из анонимных пользователей с никнеймами в духе «frog monkey 42».
🎨 Феномен NFT: между культурным переворотом и «эффектом GameStop» 32:38
Обсуждая острую критику NFT со стороны массовой аудитории и регулярный бойкот NFT-инициатив со стороны традиционных геймеров, спикеры выделили несколько причин такого противостояния.
Чейс Чепмен сослалась на статью соучредителя Ethereum Виталика Бутерина, который указывал на частую недооценку устоявшихся культурных и политических движений со стороны криптосообщества. Нападки на NFT из-за их негативного влияния на экологию Чепмен назвала во многом устаревшими и поверхностными, поскольку сеть Ethereum активно готовилась к масштабным технологическим обновлениям по снижению энергопотребления. При этом она добавила, что многие Web3-разработчики сегодня просто перестали тратить силы на попытки переубедить ярых критиков, сосредоточившись на создании продуктов.
Габби Голдберг признала, что наводнившие рынок спекулятивные проекты (cash grabs) в периоды «бычьего» тренда серьезно испортили репутацию технологии. Потребители видят в медиа только истории о продаже пиксельных картинок за миллионы долларов и упускают истинную суть NFT — возможность привлекать неразводняющий капитал (non-dilutive capital) для долгосрочного финансирования творческих сообществ.
Патрик Ривера выразил понимание природы этого социального недовольства:
- Контраст доходов: Обычные люди тяжело трудятся за 15–25 долларов в час, чтобы оплатить аренду жилья и купить еду.
- Спекулятивный пузырь: В это же время в интернете группа людей тратит десятки миллионов долларов на jpegs. Объемы торгов одной только коллекции Bored Ape Yacht Club превышали 100 млн долларов.
Чейс Чепмен сравнила этот феномен с историей вокруг акций компании GameStop. Это своеобразная контркультурная игра, где парадигма престижного венчурного капитала внезапно столкнулась с реальностью, где новой валютой становится пиксельное изображение курящей обезьяны.
Лаура Шин констатировала, что мошенничества и так называемые «рагпулы» (rug pulls) — когда создатели проекта собирают деньги под обещание выпустить уникальный арт, а после получения средств меняют изображения на картинки с коврами — дают критикам весомые аргументы. Журналист резюмировала, что, судя по ее архивным исследованиям для новой книги, ландшафт безопасности в криптопространстве мало изменился со времен ранних хакерских атак и ICO.
⏳ Барьеры и доверие: когда наступит массовое признание? 39:49
Отвечая на вопрос зрителя по имени Нил Ингар о том, сколько времени потребуется для формирования доверия обычных потребителей к Web3 (модели «Read-Write-Trust»), Лаура Шин подчеркнула, что ключевым барьером остается плохой пользовательский опыт и запредельная стоимость транзакций. Каждый, кто пытался совершить транзакцию в основной сети Ethereum, сталкивался с платой за «газ», которая может составлять трехзначные суммы в долларах в зависимости от времени суток и загрузки сети. Проблема вызвана тем, что спрос на ограниченное пространство внутри блока существенно превышает предложение. Полноценный UX-прорыв займет несколько лет и будет связан с развитием специализированных масштабируемых решений (Layer 2) под конкретные ниши, например, под игровую индустрию.
Чейс Чепмен высказала мнение, что доверие формируется прямо сейчас через рынок труда. Все больше людей начинают полноценно работать в DAO и получать доход от реально функционирующих Web3-продуктов, таких как децентрализованные индексные фонды. Изменение глобального ландшафта занятости станет катализатором доверия.
Габби Голдберг отметила зарождающийся тренд: переход от оценки капитала пользователя («что у тебя есть на кошельке») к оценке его репутации («что ты сделал в сети»). Платформы вроде RabbitHole и Station позволяют верифицировать реальный вклад человека в развитие того или иного протокола на блокчейне. В будущем доступ в закрытые сообщества вроде FWB будет определяться не наличием дорогой NFT или крупной суммы токенов, а подтвержденными заслугами контрибьютора.
Патрик Ривера добавил, что Mirror активно изучает технологии масштабирования, поскольку базовые социальные действия вроде «лайка» или «подписки» технически невозможно и экономически нецелесообразно превращать в NFT при высоких комиссиях.
Завершая сессию ответов на вопросы аудитории (в частности, на вопрос Лейкиши Харрисон о социальном равенстве), эксперты признали двойственную природу Web3. С одной стороны, технология стирает географические границы. Лаура Шин подтвердила, что среди ее источников есть люди из Филиппин, ставшие мультимиллионерами благодаря NFT-играм, и DeFi-разработчики из Индии, заработавшие состояния. Исторически биткоин создавался Сатоши Накамото как прямая реакция на мировой финансовый кризис 2008 года и несправедливую государственную поддержку обанкротившихся банков (что было увековечено в заголовке генезис-блока). Престиж работы сместился с Уолл-стрит 80-х годов в Кремниевую долину 2000-х, а теперь уходит в криптоиндустрию. С другой стороны, Шин предостерегла, что скрытое влияние крупных «китов» за кулисами Web3-проектов по-прежнему колоссально и создает новые формы неравенства.
Комментируя вопрос слушателя Ника о скрытой централизации таких гигантов, как NFT-маркетплейс OpenSea или инфраструктурный провайдер Alchemy, Патрик Ривера призвал жестко разделять понятия децентрализованного протокола и коммерческого интерфейса над ним.
Смарт-контракты Uniswap, написанные на языке Solidity, работают на блокчейне Ethereum автономно: никто не может изменить их правила или комиссии без голосования сообщества.
Однако веб-сайт app.uniswap.org принадлежит конкретному юридическому лицу, которое вынуждено соблюдать законы и может скрывать из интерфейса мошеннические токены. При этом сами токены остаются доступными на уровне протокола для любых других независимых приложений.
Чейс Чепмен и Лаура Шин согласились, что OpenSea и Coinbase сегодня выступают критически важными централизованными «мостами» для притока массовых, неподготовленных пользователей (нормисов) из мира Web2. В долгосрочной перспективе, по мере взросления децентрализованных альтернатив и роста запроса пользователей на реальное управление, монополия кастодиальных посредников будет неизбежно ослабевать.
