# Как империя Condé Nast создавала Трампа и упускала цифровую революцию

Источник: https://www.youtube.com/watch?v=yt5ATLCK3kA
Канал: The 92nd Street Y, New York
Опубликовано: 29.07.2025

---

В культурном центре The 92nd Street Y в Нью-Йорке состоялся публичный диалог между известными журналистами газеты The New York Times — Майклом М. Гринбаумом и Марин Дауд. В центре внимания оказалась новая книга Гринбаума, посвященная внутренней кухне, интригам, оглушительному успеху и затяжному кризису культового издательского дома Condé Nast. Собеседники воссоздали детальную картину золотого века глянца, когда несколько культовых редакторов обладали безраздельной властью над умами, вкусами и кошельками миллионов людей на четырех континентах.

## 🏛️ Закат бумажной империи и тени преемственности
[[JUMP:0:04]]

В течение десятилетий одна-единственная компания в Манхэттене определяла для всего западного мира, что покупать, ценить, носить, есть и даже о чем думать. До эпохи Instagram и TikTok именно журналы издательства Condé Nast служили главными купцами фантазий и верховными арбитрами изящества. Однако сегодня этот мир, который собеседники называют одновременно дисфункциональным и успешным, переживает тектонический сдвиг. 

Главным событием текущего момента стало неожиданное заявление Анны Винтур о решении уступить пост главного редактора американского Vogue, который она бессменно занимала с 1988 года. Для сотрудников редакции, экстренно вызванных на незапланированное собрание, эта новость стала полной неожиданностью. Хотя Винтур по-прежнему сохраняет за собой стратегическую позицию главного контент-директора Condé Nast, Гринбаум расценивает этот шаг как первый осязаемый признак грядущей смены вех и признание необходимости окончательного транзита бренда в постпечатную цифровую эпоху. Винтур ищет преемника с новыми креативными идеями, способного адаптировать традиционные ценности института моды к реалиям социальных сетей.

Параллельно в глянцевой индустрии происходят и другие знаковые перестановки. Свою должность покинула главный редактор Vanity Fair Радхика Джонс, чье место занял Марк Гуадуччи. Символическим фоном этих событий служит подготовка к съемкам сиквела культового фильма «Дьявол носит Прада». Картина, режиссером которой вновь станет Дэвид Фрэнкел (сын покойного исполнительного редактора The New York Times Макса Фрэнкела), сфокусируется на страданиях Миранды Пристли в попытках преодолеть цифровую революцию. Гринбаум считает оригинальную ленту одним из лучших фильмов об офисных амбициях, точно уловившим дух Condé Nast: серьезное отношение к глупостям и глумление над серьезными вещами.

## ⚔️ Восхождение «валькирий»: тайны ранних лет Винтур и Браун
[[JUMP:6:13]]

Современная аудитория воспринимает Анну Винтур как монументальный и безупречный институт, однако Гринбаум в своей книге напоминает, что её путь начинался с жестких карьерных кризисов. В возрасте двадцати с небольшим лет она приехала в Нью-Йорк из Лондона, устроилась в Harper's Bazaar и была с треском уволена всего через девять месяцев. Тогдашний руководитель заявил Винтур, что она «никогда не поймет американский рынок моды». После этого ей пришлось работать в полуэротическом женском журнале Viva, прежде чем нащупать свою колею. 

Гринбаум контрастно противопоставляет этот тернистый путь взлету другой легенды Condé Nast — Тины Браун. В отличие от Винтур, Браун с юности была безусловной триумфаторшей: в 19 лет получала награды за свои пьесы, а в 23 года возглавила британский журнал Tatler. По мнению автора, Винтур долгие годы испытывала острую неуверенность в себе из-за того, что ей, в отличие от Браун, приходилось буквально прогрызать себе путь наверх.

Несмотря на скрытое соперничество, Винтур умела совершать гроссмейстерские ходы в духе корпоративного джиу-джитсу. Ярким примером стало привлечение Грейдона Картера в качестве автора Vogue. Картер сделал себе имя в сатирическом Spy Magazine, нещадно уничтожавшем нью-йоркскую элиту и придумавшем для Дональда Трампа бессмертное определение «короткопалый вульгаризм». Наняв талантливого критика, Винтур мгновенно нейтрализовала внешнюю угрозу: Spy Magazine практически перестал атаковать как её саму, так и владельца Condé Nast Си Ньюхауса. 

Отдельно собеседники затронули тему расовых и социальных ограничений старого глянца. Вспоминая бывшего редактора британского Vogue Эдварда Эннинфула и покойного Андре Леона Тэлли, Дауд отметила, что они критиковали империю за создание закрытого мира, ориентированного исключительно на «худых белых женщин». Анна Винтур впоследствии публично извинилась за эти перекосы. При этом Эннинфул долгое время считался прямым преемником Винтур в Нью-Йорке, однако в ходе аппаратной борьбы она в очередной раз победила, а Эннинфул был деликатно смещен на второстепенную позицию и покинул компанию.

## 🥂 Эпоха безумных бюджетов: слоны в офисе и миллионные обложки
[[JUMP:28:28]]

Финансовая избыточность Condé Nast 1980-х и 1990-х годов сегодня выглядит как абсолютная утопия. По словам Гринбаума, глава компании Си Ньюхаус руководствовался твердой философией: расточительство и излишества критически важны для поддержания творческого процесса. 

В издательском доме практиковались уникальные методы поощрения топ-менеджмента:

* Выдача беспроцентных или низкопроцентных кредитов на покупку недвижимости. Грейдону Картеру компания фактически оплатила первоначальный взнос за таунхаус в Уэст-Виллидж, а при увольнении редакторов такие займы нередко полностью прощались, становясь частью выходного пособия.
* Категорический запрет на экономию средств. Главного редактора журнала Wired Катрину Хирон руководство вызвало на ковер и отчитало за то, что во время командировки в Нью-Йорк она забронировала обычный трехзвездочный отель ради сбережения бюджета. Ей прямо заявили, что рекламодатели обязаны видеть главного редактора Condé Nast исключительно в люксе отеля St. Regis.
* Абсурдные производственные расходы. При создании недолговечного делового журнала Portfolio под руководством Джоанн Липман редакция решила проиллюстрировать идиому «слон в комнате» и за огромные деньги привезла живого слона прямо в офисное здание — эти съемки символично прошли за две недели до исторического краха банка Lehman Brothers.

Гринбаум подчеркивает, что в этих безумных тратах, лимузинах и перелетах на Конкордах была своя внутренняя бизнес-логика. Редакторы Condé Nast были первыми «инфлюенсерами до изобретения инфлюенсеров». Их роскошный образ жизни являлся масштабной маркетинговой кампанией: они продавали рекламодателям и читателям недостижимую американскую мечту и мистический ореол исключительности. 

Кульминацией этой эпохи стала знаменитая складная обложка Vanity Fair с десятью главными голливудскими звездами, снятая Энни Лейбовиц на декорациях, имитирующих таунхаус Каролины Эрреры. Из-за сложных графиков актеров декорации пришлось последовательно перевозить самолетами из Лос-Анджелеса в Нью-Йорк, а затем в Лондон. Грейдон Картер позже признавался, что бюджет этой съемки напоминал расходы на войну во Вьетнаме. Смета составила 475 000 долларов, что с учетом инфляции превышает миллион современных долларов, однако Си Ньюхаус без лишних вопросов подписал чек, заявив, что результат того стоит.

## 🎭 Поглощение The New Yorker и «священные монстры» журналистики
[[JUMP:24:52]]

Когда в 1985–1986 годах Си Ньюхаус принял решение приобрести легендарный литературный журнал The New Yorker, внутри редакции разразилась настоящая катастрофа. Интеллектуальная элита восприняла приход владельца глянцевой империи как акт варварства. Гринбаум иронично сравнивает реакцию авторов с потрясением от появления эксгибициониста в парадной гостиной королевы Елизаветы. Писательница Лиллиан Росс, бывшая многолетней музой и любовницей великого редактора Уильяма Шона, в частных разговорах гневно называла Ньюхауса «ненасытным евреем, пробравшимся в загородный клуб».

По оценке Гринбаума, в этом конфликте ярко проявилась классовая динамика Нью-Йорка того времени. Си Ньюхаус был сыном зажиточного, но self-made магната из семьи иммигрантов из России. Из-за своей болезненной застенчивости и происхождения он никак не вписывался в закрытый англосаксонский истеблишмент (WASP) середины века. При этом критики не понимали, что Ньюхаус глубоко и искренне любил высокое искусство и зачитывался великими русскими романами. В то же время старая редакция The New Yorker погрязла в старомодном пуризме: Уильям Шон, например, лично заставил автора заменить в тексте просторечное слово «моча» (piss) на громоздкую конструкцию «круглое придорожное сооружение». После завершения сделки Лиллиан Росс всерьез требовала, чтобы сотрудники встречали нового владельца в коридорах криками «Позор, позор!».

За фасадом светского лоска скрывались предельно ледяные и жестокие методы корпоративного управления. Увольнения легендарных сотрудников обставлялись как публичные зрелища. Грейс Мирабелла, преданно руководившая Vogue в течение 17 лет, узнала о своей позорной отставке из пятичасовых телевизионных новостей, когда светская хроникерша Лиз Смит объявила, что её место займет Анна Винтур. 

Огромную роль в формировании этого жесткого стиля сыграл многолетний креативный директор Александр Либерман, белый эмигрант из России. Когда он цинично помог сместить с поста великую Диану Вриланд, та бросила ему вслед историческую фразу: «Я видела черных русских и белых русских, но никогда еще не встречала желтых (трусливых) русских». Сам Либерман до конца дней оставался ретроградом: в 1990-е годы, когда коллеги пытались обучить его работе на персональном компьютере, он просто развернулся и ушел, бросив: «Компьютеры — это всего лишь временная фаза».

## 👑 Как Condé Nast создал Дональда Трампа
[[JUMP:36:30]]

Одной из ключевых и наиболее подробно задокументированных тем беседы стало утверждение о том, что современные американские масс-медиа, и в первую очередь Condé Nast, несут прямую ответственность за создание феномена Дональда Трампа. История их взаимоотношений началась в 1984 году, когда Грейдон Картер написал большой материал о молодом застройщике для обложки журнала GQ. Номер показал рекордные продажи на газетных прилавках. Си Ньюхаус, незадолго до этого купивший крупное книжное издательство Random House, обратил внимание на коммерческий успех и лично предложил Трампу выпустить книгу, которая в итоге превратилась в культовый бестселлер «Искусство заключать сделки» (The Art of the Deal).

Гринбаум раскрывает глубинную подоплеку этих связей: ближайшим другом юности Си Ньюхауса был одиозный адвокат Рой Кон — они вместе учились в школе и помогали друг другу на студенческих выборах. Верность Ньюхауса другу была абсолютной: когда Кона судили по обвинениям в коррупции, медиамагнат каждый день демонстративно сидел в зале суда для его поддержки. Именно Рой Кон, по всей видимости, познакомил Ньюхауса и Трампа на одной из вечеринок в легендарном клубе Studio 54. 

В последующие десятилетия Vogue и Vanity Fair беспрестанно подсвечивали Трампа, делая его легитимной частью высшего общества; две его жены оказывались на обложках журналов. Марин Дауд поделилась инсайдом от своего близкого друга Андре Леона Тэлли, которого Анна Винтур лично отправила в Париж сопровождать невесту Трампа Меланию в походах за свадебным кутюром. Вернувшись, Тэлли восторженно рассказывал, что Мелания была «самой качественно увлажненной женщиной, которую он когда-либо встречал». 

После победы Трампа на президентских выборах Анна Винтур, ранее открыто поддержавшая Хиллари Клинтон (это было первое официальное политическое одобрение в истории Vogue), была вынуждена тайно приехать на поклон в Трамп-тауэр. По наблюдениям Гринбаума, Трамп всю жизнь болезненно жаждал признания со стороны манхэттенского истеблишмента, олицетворяемого Condé Nast. Ради этого за две недели до своей инаугурации он лично прибыл в офис издательства на закрытую встречу с главными редакторами. Впрочем, сегодня отношения окончательно испорчены: Винтур публично объявила, что Трампу навсегда закрыт доступ на главный светский раут Нью-Йорка — Met Gala.

## 📲 Упущенная цифровая революция и будущее глянца
[[JUMP:43:10]]

Технологический крах некогда великой империи Гринбаум сравнивает с трагедией «Титаника», капитан которого упорно игнорировал предупреждения об айсбергах. Находясь в зените финансового могущества, Си Ньюхаус раз за разом упускал революционные цифровые возможности:

* Игнорирование инноваций: талантливый редактор Дебора Нидлман, возглавлявшая интерьерный журнал Domino, разработала и принесла руководству готовую концепцию визуальной платформы, которая полностью предвосхищала Pinterest, однако топ-менеджмент отмахнулся от идеи и отказал в финансировании.
* Страх перед интернетом: культовый кулинарный журнал Gourmet планировал запустить масштабную онлайн-базу своих рецептов, что могло бы спасти бренд, но владельцы наложили вето на использование бренда в сети.
* Абсурдная доменная политика: в течение долгих лет официальный сайт главного модного журнала планеты функционировал на постороннем домене style.com. Си Ньюхаус искренне верил, что запуск полноценного сайта vogue.com мгновенно уничтожит («канибализирует») тиражи печатной версии журнала.

Отвечая на вопросы аудитории о возможном выкупе Condé Nast сторонними инвесторами (в прессе циркулировали слухи о сделке с Джеффом Безосом), Гринбаум высказал мнение, что ключевые бренды останутся в руках семьи Ньюхаус. Журналы являются главным фамильным достоянием, и пока жив брат Си — Дональд Ньюхаус, перешагнувший 90-летний рубеж, — наследники не решатся расстаться с активами из уважения к памяти основателей.

В финале анализа феномена «редакторов-привратников» Марин Дауд призналась, что остро скучает по временам жесткого экспертного отбора. По её мнению, современный хаотичный медийный ландшафт перегружен push-уведомлениями и дилетантскими советами из TikTok (вроде использования говяжьего жира вместо крема для лица, оборачивающегося счетами от дерматолога). Профессиональная кураторская экспертиза старого глянца сохраняет ценность, и Гринбаум видит надежду в успехе таких платформ, как Substack, где авторы с сильной, отточенной редактурой (включая ту же Тину Браун) вновь находят массового платного подписчика.

## 🤫 Игра в «подтверди или опровергни»: личные тайны Марин Дауд
[[JUMP:53:16]]

В завершение творческого вечера Майкл М. Гринбаум предложил Марин Дауд сыграть в её знаменитую игру «подтверди или опровергни», выведав несколько личных профессиональных секретов. Дауд подтвердила, что на пике славы глянца Тина Браун настойчиво звала её на работу в The New Yorker, а Грейдон Картер — в Vanity Fair. Она отказалась от обеих предложенных вакансий, сославшись на детское впечатление от басни Эзопа о собаке, которая не удержала кусок мяса в зубах, погнавшись за его отражением в реке. 

Дауд также с иронией вспомнила жесткие уроки стиля от Андре Леона Тэлли:

* Он заставлял её немедленно снять и погладить платье перед выходом из дома.
* После совместного похода в Метрополитен-опера он оглядел её винтажный наряд и пренебрежительно назвал «высокой Бланш Дюбуа».
* На предвыборном бранче Барака Обамы в Белом доме он пришел в ужас от её обуви, заявив: «Никогда не смей надевать ботильоны Rag & Bone в Белый дом».

Наконец, колумнист подтвердила, что в конце 1980-х годов ради дополнительного заработка тайно вела анонимную колонку карьерных советов «Твоя блестящая карьера» в журнале Mademoiselle. Она хотела взять псевдоним Бекки Шарп в честь героини романа «Ярмарка тщеславия», но руководство журнала, никогда не слышавшее о Теккерее, переименовало её в Ребекку Шарп. В своих текстах Дауд жестоко мстила коллегам-мужчинам из журнала Time, которые строили ей козни, выводя их на страницах под видом «офисных змей» и обучая молодых девушек методам борьбы с ними. Гринбаум процитировал её архивный материал от марта 1989 года, где Дауд давала парадоксальный совет: никогда не отстраняться от офисных сплетен, а учиться профессионально использовать их в личных интересах.