# Камала Харрис: анатомия политического восхождения

Источник: https://www.youtube.com/watch?v=7Ntn8ImrL2E
Канал: Tucker Carlson
Опубликовано: 19.10.2024

---

«Это была официальная история: она в спортивном костюме ела пиццу с анчоусами и завершила номинацию за один день — это просто Советский Союз», — описывает аппаратный взлет Камалы Харрис Такер Карлсон. За фасадом «радостного воина» скрывается политик, мастерски использующий identity politics, «списки врагов» и конъюнктурные альянсы для устранения конкурентов и восхождения по карьерной лестнице.

## 🎭 Политический имидж и духовные корни Камалы Харрис
[[JUMP:0:00]]

### Оружие фонетики: произношение имени как тест на расизм
[[JUMP:0:00]]

В самом начале беседы Такер Карлсон и Чарли Спиринг затрагивают тему, которая стала своеобразным ликмусовым тестом на лояльность в американском политическом дискурсе — правильное произношение имени вице-президента. Спиринг отмечает, что Камала Харрис превратила этот вопрос в инструмент политической защиты [0:13]. Ещё во время своей кампании в Сенат она выпустила рекламный ролик с участием детей, которые объясняли зрителям, как именно нужно называть её по имени [0:13]. Любое отклонение от этого канона, по словам Спиринга, автоматически влечёт за собой обвинения в расизме [0:25].

Этот механизм был наглядно продемонстрирован во время недавнего ужина Эла Смита, где Дональд Трамп произнёс её имя с иным ударением, что вызвало волну возмущения в либеральных СМИ [0:25]. Однако Спиринг указывает на лицемерие этой позиции: существуют видеозаписи, на которых сама Харрис произносит своё имя как минимум двумя разными способами [0:51]. Такер Карлсон задаётся вопросом, как можно обвинять кого-то в расизме на основании произношения имени, если сама обладательница имени не проявляет в этом вопросе последовательности [1:04]. Для Харрис, по мнению Спиринга, это способ контролировать нарратив и выставлять оппонентов в негативном свете, используя их «нечувствительность» как доказательство предвзятости [1:19].

### Канадское отчуждение: формирование личности вдали от Америки
[[JUMP:4:50]]

Важнейшим, но часто игнорируемым периодом в биографии Камалы Харрис являются её школьные годы, проведённые в Канаде [4:50]. Спиринг подчёркивает, что именно в старших классах происходит формирование личности, и этот этап Харрис прошла в Монреале, что значительно отдалило её от типичного американского опыта [5:02]. Она училась в элитной школе в академическом районе среднего класса, что создавало определённую дистанцию между ней и реальностью американского рабочего класса или даже среднего сословия [5:27].

Этот период жизни создал ощущение «корневой пустоты». Спиринг и Карлсон проводят параллель с Бараком Обамой, который также рос в специфической среде (Индонезия, Гавайи), не имеющей прямого отношения к культуре афроамериканцев в США [6:59]. Позже, поступив в Университет Говарда в Вашингтоне, Харрис начала активно «захватывать» идентичность американской чернокожей женщины, которую она не наследовала генетически или культурно в полной мере [6:32]. Чтобы укрепить эту связь, она часто упоминает Регину Шелтон, владелицу детского сада, которую называет своей «второй матерью» [7:41]. Именно через Шелтон, происходившую с американского Юга, Харрис транслирует свою связь с черной церковью и её традициями, используя эти истории для специфической аудитории [8:19].

### Богиня мщения: индуистское воспитание и правосудие
[[JUMP:8:33]]

Несмотря на публичную приверженность образу христианки, посещающей баптистскую церковь, реальное духовное воспитание Камалы Харрис было связано с индуистской верой её матери [8:47]. В ранних интервью её мать открыто заявляла, что Камала росла в индуистском храме и практиковала все соответствующие традиции [8:47]. Спиринг обнаружил в исследованиях, что на заре своей карьеры в Калифорнии Харрис обращалась к образу индуистской богини Павари (Parvati) как к источнику своего вдохновения [9:13].

Согласно описанию, эта богиня обладает двойственной природой: она одновременно является любящей матерью и мстительным воином [9:26]. Харрис использовала этот мифологический образ, чтобы обосновать своё решение пойти в правоохранительные органы и заниматься вопросами «правосудия» [9:40]. Такер Карлсон замечает, что с христианской точки зрения поклонение подобным божествам выглядит крайне спорно, если не сказать демонически [10:59]. Однако для Харрис такая гибкость в вопросах веры — от индуистских храмов до хоров в черных церквях — служит удобным политическим инструментом, позволяющим ей быть «своей» в самых разных кругах [11:12]. При этом о своём канадском прошлом в этих разговорах она предпочитает не упоминать [11:52].

### «Первичка Кавано» и мифология Рашенгейта
[[JUMP:16:40]]

Выход Камалы Харрис на национальную арену начался с её победы на выборах в Сенат в 2016 году. Спиринг вспоминает, как в ночь выборов, осознав поражение Хиллари Клинтон, Харрис и её штаб полностью переписали победную речь, чтобы представить её как «главного борца», который отправится в Вашингтон останавливать Дональда Трампа [13:25]. Её участие в «Марше женщин» с розовыми шапками стало первой попыткой закрепить за собой статус агрессивного прогрессивного лидера [14:04].

В Сенате Харрис быстро нашла способ заявить о себе через агрессивные допросы назначенцев Трампа. Она атаковала генерала Келли и Джеффа Сешнса, стремясь создать виральные моменты для соцсетей [17:09]. Пиком этой стратегии стали слушания по делу Бретта Кавано, которые Спиринг называет «праймериз Кавано» — соревнованием среди сенаторов-демократов за то, кто проявит наибольшую жестокость к кандидату в Верховный суд [18:14]. В ходе слушаний Харрис пыталась загнать Кавано в «ловушку лжесвидетельства», задавая вопросы о его предполагаемых связях с юридической фирмой, якобы имеющей отношение к России [22:15]. Несмотря на отсутствие каких-либо доказательств [22:42], Харрис активно эксплуатировала тему «Рашенгейта», понимая, что в тот момент любая попытка связать оппонента с Москвой воспринималась прессой как большая политическая победа [23:08]. Этот период закрепил за ней репутацию человека, готового использовать любые, даже самые беспочвенные обвинения для достижения личного медийного триумфа [25:08].

## 🛡️ Политический цинизм и восхождение к власти
[[JUMP:25:08]]

### Инструментализация жертв: Кейс Кристин Блейзи Форд
[[JUMP:27:30]]

Такер Карлсон и Чарли Спиринг подробно разбирают, как Камала Харрис использовала движение MeToo для укрепления своего политического статуса. Спиринг отмечает, что Харрис одной из первых осознала огромный потенциал этого движения как политического инструмента [31:23]. В период слушаний по утверждению Бретта Кавано она целенаправленно продвигала Кристин Блейзи Форд, называя её «героиней» и «патриоткой» ещё до того, как лично встретилась с ней или ознакомилась с доказательствами [26:14]. 

Спикеры указывают на жесткие кулуарные методы Харрис: когда стало известно о существовании анонимного письма Форд, Камала Харрис фактически предъявила ультиматум Дайан Фйнстайн, потребовав предать историю огласке, иначе это «будет выглядеть очень некрасиво» для самой Фейнстайн [26:56]. В итоге Форд, изначально желавшая сохранить анонимность, была втянута в центр ожесточенного политического противостояния [27:08].

Такер Карлсон подчеркивает цинизм этой стратегии: как только информационный повод исчерпал себя, Демократическая партия мгновенно «выбросила» свою героиню за ненадобностью [28:14].

*   Жертв используют как политическое оружие против республиканцев [28:14].
*   После завершения цикла новостей о них забывают — Карлсон сравнивает это с тем, как быстро угасло внимание к фигуре Джорджа Флойда или матерям погибших в Ираке [28:28].
*   Жизнь Кристин Блейзи Форд была фактически разрушена ради кратковременного медийного эффекта [27:47].
*   В ретроспективе лозунг «верьте всем женщинам» (Believe all women) выглядит абсурдным и чисто манипулятивным [30:55].

### «Убийство» Эла Франкена: Устранение конкурентов
[[JUMP:31:20]]

Одним из самых ярких примеров использования Харрис движения MeToo в личных целях Спиринг называет падение сенатора Эла Франкена. Франкен считался восходящей звездой и потенциальным кандидатом в президенты от демократов на выборах 2020 года, способным составить конкуренцию Дональду Трампу [32:32]. Однако, как только против него посыпались обвинения в неподобающем поведении, группа женщин-сенаторов, включая Камалу Харрис и Кирстен Джиллибранд, немедленно организовала атаку [32:57].

Спиринг описывает, как сенаторы-женщины, которые сами планировали баллотироваться в президенты, сплотились, чтобы вынудить лидера большинства Чака Шумера избавиться от Франкена [33:24]. Такер Карлсон называет Франкена «слабым человеком», который добровольно отказался от своего места, хотя не совершил ничего предосудительного, просто потому, что «четыре амбициозные девушки» захотели занять его место [34:42]. 

Примечательно, что в то же самое время, когда Харрис публично клеймила Франкена, в её собственном офисе назревал скандал [36:01]. Один из её ближайших помощников (Ларри Уоллес) находился под следствием из-за обвинений в сексуальных домогательствах в Калифорнии, что позже привело к крупной судебной выплате пострадавшей [36:40]. Харрис, по своему обыкновению, заявила, что «ничего не знала» о происходящем, что, по мнению Спиринга, абсолютно не выдерживает критики и противоречит её же риторике о коллективной ответственности в рамках MeToo [36:54].

### Протекция Вилли Брауна и карьерный трамплин
[[JUMP:37:20]]

Переходя к истокам карьеры Камалы Харрис, авторы обсуждают её отношения с влиятельным политиком Вилли Брауном. Такер Карлсон прямо заявляет, что Харрис получила свои первые серьезные должности в государственных структурах исключительно благодаря связи с Брауном, который на тот момент был женат и значительно старше её [37:20].

Спиринг подтверждает, что Браун не просто открыл ей двери, но и наделил реальной властью и ресурсами:

1. Он назначил её в государственные советы с гонорарами до 400 000 долларов в 90-е годы (что эквивалентно почти миллиону сегодня) [39:45].
2. Он оплачивал её гардероб и купил ей автомобиль BMW [40:13].
3. Он обучил её, как «силой пробиваться» в круги богатых белых элит через благотворительные советы и советы музеев [41:32].

Такер Карлсон считает, что использование сексуальных отношений для карьерного роста лишает Харрис морального права «читать лекции о феминизме» [39:05]. Он характеризует этот путь как форму «политической проституции», отмечая, что если бы Харрис признала это честно как историю своего успеха «из грязи в князи», это могло бы вызвать хоть какое-то уважение за упорство, но её нынешняя праведность выглядит отвратительно [42:12]. Спиринг добавляет, что даже Билл Клинтон иронично называл Вилли Брауна «настоящим Скользким Вилли», намекая на его коррупционную и личную беспринципность [38:27].

### Миф о «радостном воине» против прокурорской агрессии
[[JUMP:46:50]]

Завершая обсуждение имиджа Харрис, Спиринг анализирует её резкую смену образа в 2018–2019 годах. Ранее она позиционировала себя как жесткого, агрессивного прокурора и «бойца» в Сенате, что помогало ей во время резонансных слушаний [47:05]. Однако для президентской кампании имиджмейкеры решили создать образ «радостного воина» (Joyful Warrior) [47:21].

Этот термин начал активно продвигаться через интервью в журналах и на шоу Эллен Дедженерес [47:34]. Камала стала заявлять, что она «устала злиться» и теперь хочет бороться за страну «с любовью и радостью» [47:47]. Спиринг, изучавший биографию Харрис для своей книги, утверждает, что в реальности найти примеры её «подлинной радости» практически невозможно [48:39]. Она остается крайне закрытым и охраняемым человеком, который чувствует себя некомфортно, когда приходится говорить о себе вне заготовленных шаблонов [48:39].

Карлсон отмечает, что за этой маской скрывается крайне оборонительная и иногда «визгливая» натура, что стало очевидным в её недавнем интервью Бретту Байеру на Fox News [46:39]. Образ «радостного воина» оказался лишь временной маской, которую она периодически сменяет на образ «мстительного воина», когда ей нужно атаковать политических противников вроде Дональда Трампа [48:14].

## 📉 Иллюзия лидерства: Провал 2019 года и путь по квоте DEI
[[JUMP:50:18]]

### Конфликт с отцом и «ямайский» имидж
[[JUMP:50:03]]

Публичный образ Камалы Харрис (Kamala Harris) неоднократно подвергался критике за неискренность, но самым болезненным ударом стало осуждение со стороны её собственного отца. Дональд Харрис, заслуженный профессор экономики и выходец с Ямайки, публично дистанцировался от дочери после её шуток о курении марихуаны, где она апеллировала к своим корням [50:30]. Он назвал попытку связать ямайское наследие со стереотипами о наркотиках «позорной» и оскорбительной для его семьи [50:43]. 

Несмотря на то что Дональд Харрис живет в Вашингтоне, в непосредственной близости от резиденции вице-президента, их отношения остаются глубоко отчужденными [50:56]. Журналистские расследования показывают, что они практически не общаются: отец не присутствовал ни на одной из её победных вечеринок и не получил личного приглашения на инаугурацию [52:28]. Дональд Харрис, посвятивший жизнь марксистской экономике, упоминал дочерей в своих книгах, но со временем их связь была полностью разорвана [52:02]. Такер Карлсон (Tucker Carlson) отмечает, что такая семейная динамика часто накладывает отпечаток на всю политическую деятельность лидера, формируя определенный психологический профиль [52:55].

### Крах президентской кампании 2019 года
[[JUMP:53:30]]

Когда Камала Харрис объявила о своем участии в президентской гонке в январе 2019 года, элиты Демократической партии и крупные доноры прочили ей блестящее будущее [53:45]. Ведущие СМИ, включая Рейчел Мэддоу, называли её одним из сильнейших кандидатов [54:11]. Однако за ярким фасадом скрывалось отсутствие четкой идеологической основы. Пытаясь перехватить электорат Берни Сандерса, Харрис сместилась на радикально левые позиции, поддержав, например, ликвидацию частного медицинского страхования в рамках программы Medicare for All [55:05]. 

Столкнувшись с первым же серьезным давлением со стороны страховой индустрии, она немедленно начала «откат» своих обещаний, что вызвало ярость у прогрессивного крыла партии [55:19]. Чарли Спиринг (Charlie Spiering) характеризует её как «инструмент банков» и крупных корпораций, который готов принять любую форму ради достижения власти [56:10]. В ходе кампании Харрис поддерживала самые радикальные пункты повестки — от запрета пластиковых трубочек до декриминализации проституции [57:28], но избиратели в ключевых штатах, таких как Айова, быстро распознали фальшь [58:40]. В итоге, несмотря на огромные бюджеты и благословение элит, её рейтинг в родной Калифорнии упал настолько низко, что ей пришлось сняться с выборов еще до первых праймериз [1:06:19].

### Нападение на Байдена и манипуляция темой расизма
[[JUMP:1:01:00]]

Одним из самых запоминающихся и в то же время циничных моментов кампании Харрис стало её нападение на Джо Байдена во время дебатов. Она фактически обвинила его в симпатиях к сегрегационистам, используя тему школьных автобусов (busing) [1:01:31]. Фраза «та маленькая девочка — это я» была заранее подготовленным политическим приемом, призванным выставить Байдена «динозавром» из расистского прошлого [1:01:56]. 

Такер Карлсон подчеркивает иронию этой ситуации: Харрис, выросшая в благополучных районах Беркли и Монреаля (как упоминалось ранее в контексте её школьных лет), пыталась представить себя жертвой сегрегации, хотя политика принудительного развоза детей автобусами была признана катастрофой как для белых, так и для черных семей [1:02:22]. Когда позже её спросили о собственной позиции по этому вопросу, Харрис не смогла внятно ответить, подтвердив, что атака на Байдена была лишь инструментом в борьбе за власть, а не вопросом принципа [1:03:45].

### Тулси Габбард и «смертельный удар»
[[JUMP:1:08:00]]

Окончательный крах амбиций Харрис в 2019 году наступил после прямого столкновения с Тулси Габбард на дебатах. Габбард публично разоблачила Харрис как «фальшивого прогрессиста», напомнив о её жесткой прокурорской практике в Калифорнии, сокрытии улик, оправдывающих осужденных, и преследовании малоимущих семей [1:08:05]. Этот момент стал переломным: Харрис не смогла восстановиться после критики, которая била точно в её профессиональную репутацию. 

В попытках спасти кампанию Харрис переключилась на требования цензуры в социальных сетях, призывая заблокировать Дональда Трампа в Twitter [1:08:18]. Она открыто заявляла о намерении использовать Министерство юстиции для борьбы с «дезинформацией» и «языком ненависти», что Чарли Спиринг называет прямой угрозой свободе слова [1:08:43]. Неспособность предложить позитивную повестку привела к тому, что её кампания окончательно «сгорела» еще до конца года.

### Вице-президент по квоте DEI
[[JUMP:1:12:00]]

Назначение Камалы Харрис на пост вице-президента не было результатом её политических успехов или популярности. Джо Байден публично пообещал выбрать на эту роль женщину, а под давлением протестов BLM 2020 года критерий сузился до «небелой женщины» [1:12:08]. Это было классическое решение в рамках политики DEI (разнообразие, равенство и инклюзивность). 

Среди кандидатов рассматривались Гретхен Уитмер и Эми Клобушар, но партийные консультанты настояли на кандидатуре Харрис, чтобы «собрать коалицию Обамы» [1:12:35]. Примечательно, что семья Байдена, особенно Джилл Байден, изначально была категорически против Харрис из-за её нападок на дебатах [1:13:32]. Вторым серьезным претендентом была Сьюзан Райс, которую считали более компетентной, но менее удобной с точки зрения электорального маркетинга [1:14:13]. В итоге выбор пал на Харрис как на наиболее податливую фигуру, за которой стоят крупные доноры [1:09:35], несмотря на то, что даже в родной Калифорнии она не имела широкой поддержки [1:05:30].

## 🤝 «Советская» преемственность, «пограничный царь» и холодная война с четой Байденов

[[JUMP:1:15:34]]

Взаимоотношения Камалы Харрис с семьёй Байденов с самого начала строились не на искренней симпатии, а на прагматичном расчёте, который быстро обернулся взаимным разочарованием. Чарли Спиринг отмечает, что Джо Байден, сам будучи предельно лояльным и исполнительным вице-президентом при Обаме [1:18:27], ожидал от Харрис аналогичной роли «младшего напарника» и помощника, готового брать на себя сложные задачи [1:18:14]. Однако Харрис, которую Такер Карлсон характеризует как «безжалостную карьеристку» [1:19:36], с первых дней в офисе дистанцировалась от президента, стараясь не тратить свой политический капитал на защиту стареющего лидера, чей уход казался неизбежным [1:19:20]. Ранее в разговоре собеседники уже упоминали её склонность разрывать связи с бывшими покровителями, когда те перестают быть полезными.

### Провал в роли «пограничного царя» и искусство политического уклонения
[[JUMP:1:21:00]]

Одним из первых серьезных испытаний для Харрис стало поручение Байдена взять под контроль миграционный кризис. Несмотря на то, что в публичном поле её быстро окрестили «пограничным царем», сама вице-президент всячески сопротивлялась этому титулу [1:22:31]. Спиринг рассказывает, что Харрис даже поправляла президента за кулисами, когда тот в Конгрессе заявлял, что она «позаботится о проблеме иммиграции» [1:22:43].

Её стратегия заключалась в сужении зоны ответственности до борьбы с «коренными причинами» миграции в странах Северного треугольника [1:22:56]. 

*   В 2021 году она совершила знаковую поездку в Гватемалу, где обратилась к потенциальным мигрантам с фразой: «Не приходите» [1:23:09]. 
*   Эта попытка выстроить месседж оказалась провальной, так как поток нелегалов только рос [1:23:22]. 
*   Такер Карлсон называет акцент на «коренных причинах» типичной политической уловкой, позволяющей бесконечно откладывать реальное решение проблемы [1:24:01]. 

В конечном итоге администрация хотела, чтобы Харрис стала «лицом» миграционной политики и сняла это бремя с Байдена, но она предпочла «выскользнуть» из этого поручения, оставив вопрос нерешенным [1:23:36].

### Джилл Байден: «Готова забыть, но никогда не прощу»
[[JUMP:1:27:00]]

Если Джо Байден пытался сохранять видимость хороших отношений, то его супруга, Джилл Байден, занимала гораздо более жесткую позицию. По словам Спиринга, Джилл изначально видела в роли вице-президента Сьюзан Райс [1:18:02], считая её более компетентной и предсказуемой фигурой [1:17:05]. Неприязнь к Харрис укрепилась после агрессивных нападок Камалы на Байдена во время дебатов на праймериз (о которых собеседники упоминали в контексте её провальной кампании 2019 года).

Джилл Байден, имеющая в Вашингтоне репутацию «крутой девчонки из Филадельфии», публично заявляла, что готова оставить атаки в прошлом ради политики, но лично никогда их не простит [1:28:01]. На официальных мероприятиях чета Байденов изображала радушие, предлагая Харрис печенье и улыбки [1:28:39], однако за этим фасадом скрывалось глубокое разочарование. Спиринг подчеркивает, что Байденам не удалось сделать из Харрис «американскую икону» по образцу Обамы [1:25:32], и к 2023 году в Вашингтоне её воспринимали скорее как «работу в процессе» (work in progress), которая так и не принесла плодов [1:24:26].

### Кулуарная рокировка: «советский» стиль смены лидера
[[JUMP:1:29:30]]

События лета 2024 года, когда Джо Байден снялся с предвыборной гонки, Такер Карлсон и Чарли Спиринг описывают как классический аппаратный переворот. Официальная версия о том, что Камала узнала о решении Байдена за завтраком и за 12 часов телефонных звонков в спортивном костюме обеспечила себе номинацию, кажется авторам абсурдной и «советской» по своей сути [1:30:14]. 

В реальности за этим стояли недели интенсивного давления со стороны Нэнси Пелоси и Чака Шумера [1:30:55]. Основные тезисы этого процесса:

1.  Отсутствие демократического выбора: Харрис получила номинацию, не набрав ни одного голоса избирателей на праймериз [1:32:12].
2.  Вашингтонский скепсис: ещё в 2023 году истеблишмент всерьёз обсуждал возможность исключения Харрис из списка, считая, что она не сможет победить Трампа [1:32:37].
3.  Ловушка идентичности: демократы оказались заложниками собственной политики DEI — они не могли просто «выбросить» Харрис, не вызвав скандала внутри партии [1:33:44].

Символичным штрихом к этому перевороту стала история мужа Харрис, Дуга Эмхоффа. В момент, когда его жена фактически становилась кандидатом в президенты, он находился на тренировке в Soul Cycle со своими друзьями и узнал о происходящем, только вернувшись к машине [1:39:29].

### Выбор Тима Уолза: союз на почве «ценностей»
[[JUMP:1:33:50]]

Выбор губернатора Миннесоты Тима Уолза в качестве напарника Харрис стал для многих неожиданностью, но Спиринг видит в этом логику личной симпатии и общих радикальных приоритетов. Их первое значимое совместное появление произошло в Миннесоте, когда Харрис стала первым вице-президентом в истории, посетившим клинику абортов Planned Parenthood [1:34:24]. Уолз стоял за её спиной, активно поддерживая её риторику [1:34:37].

Этот эпизод стал фундаментом их политического союза. Харрис нашла в Уолзе «забавную» и энергичную фигуру, которая органично вписалась в её предвыборную стратегию [1:34:51]. Такер Карлсон, впрочем, иронизирует над этим выбором, называя Уолза «суетливым и пузырящимся» персонажем, чьи отношения с Харрис кажутся ему поверхностными и продиктованными исключительно желанием казаться «нормальными» в глазах либерального электората [1:35:03].

## 🛡️ Скандалы «Второго джентльмена», одержимость абортами и контроль над прессой
[[JUMP:1:40:24]]

Завершающая часть беседы Такера Карлсона с Чарли Спиринг сосредоточена на личной жизни Камалы Харрис, её супруга Дуга Эмхоффа и специфических отношениях вице-президента с американской прессой. Спикеры анализируют, как личные скандалы и идеологические предпочтения формируют закрытый и порой агрессивный стиль управления Харрис.

### Скрытые скандалы Дуга Эмхоффа и медийный занавес
[[JUMP:1:41:50]]

Обсуждение личной жизни Камалы Харрис неизбежно переходит на её супруга, Дуга Эмхоффа, чей публичный образ «образцового мужа» подвергается серьёзному сомнению [1:41:14]. Чарли Спиринг напоминает о расследовании, опубликованном в Daily Mail, которое вскрыло теневые стороны биографии «второго джентльмена» [1:41:52]. Согласно показаниям свидетелей, во время поездки на кинофестиваль в Каннах Эмхофф якобы ударил свою тогдашнюю девушку по лицу прямо в очереди на парковку после благотворительного вечера [1:42:05]. Свидетели описывают инцидент как всплеск необоснованной ревности, после которого Эмхофф силой ворвался в такси к пострадавшей женщине [1:42:20].

Такер Карлсон отмечает поразительное молчание мейнстримных СМИ по этому поводу [1:45:37]. Он подчеркивает двойные стандарты: если бы подобные обвинения коснулись Дональда Трампа-младшего или Майка Пенса, реакция прессы была бы мгновенной и беспощадной [1:43:28]. Вместо этого Эмхофф дает интервью Джо Скарборо на MSNBC, где полностью игнорирует суть претензий, переводя разговор на «высокую миссию» их команды [1:44:47]. При этом команда Эмхоффа не выступила с прямым личным опровержением, используя обтекаемые формулировки пресс-службы [1:45:00].

Помимо инцидента в Каннах, Чарли Спиринг упоминает другой подтверждённый факт: роман Эмхоффа с няней, в результате которого та забеременела [1:47:49]. Эмхофф публично признал этот эпизод своей биографии [1:48:02]. Однако, несмотря на эти факты, Камала Харрис никогда не комментировала поведение мужа, а журналисты, стремящиеся сохранить доступ к вице-президенту, боятся задавать подобные вопросы [1:48:15].

### Аборты как единственная искренняя тема Харрис
[[JUMP:1:50:12]]

Анализируя политическую идентичность Камалы Харрис, Спиринг и Карлсон приходят к выводу, что единственная тема, в которой вице-президент проявляет подлинную страсть и постоянство — это право на аборты [1:50:12]. По мнению Спиринг, это единственный вопрос, по которому Харрис никогда не меняла свою позицию и о котором может говорить часами [1:50:12].

Такер Карлсон находит это увлечение парадоксальным для человека, у которого нет собственных биологических детей [1:50:25]. Он задается вопросом, почему в американском политическом дискурсе существует табу на обсуждение личного опыта политиков в этой сфере [1:51:02]. Карлсон иронизирует: если аборты позиционируются как «высшее проявление человеческой свободы», то почему вопрос о том, делала ли его сама Харрис, считается оскорбительным? [1:51:15].

*   Харрис постоянно говорит об абортах других людей, но её собственный опыт остается закрытой темой [1:50:49].
*   Демократическая партия активно использует тему репродуктивных прав как основу своей кампании [1:53:13].
*   При этом любые личные вопросы к кандидатам от этой партии (включая намеки на ориентацию Тима Уолза) немедленно клеймятся прессой как неподобающие [1:52:20].

Такер резюмирует, что либеральный истеблишмент навязывает обществу правила, согласно которым определенные темы (секс, раса, аборты) должны обсуждаться публично только в одном ключе, но при этом остаются «частными», когда речь заходит о неудобных вопросах к лидерам [1:54:32].

### Контроль над СМИ и «список врагов» вице-президента
[[JUMP:1:58:20]]

Финальная часть беседы касается того, как Камала Харрис выстраивает отношения с журналистами. Чарли Спиринг сообщает, что Харрис известна своей крайней обидчивостью и ведет своеобразный «список врагов» среди репортеров, которые позволяют себе критические высказывания [1:58:22]. Эта черта проявлялась ещё во время её провальной президентской кампании 2019 года, когда её штаб агрессивно реагировал на любые негативные публикации [2:00:19].

Одним из самых ярких примеров нарциссизма Харрис Спиринг называет скандал вокруг её обложки для журнала Vogue [1:58:36]. Вице-президент была в ярости из-за того, что редакция выбрала снимок, где она стоит в кедах Chuck Taylor на фоне розовой ткани [1:58:48]. Харрис сочла это фото «слишком повседневным» и даже «расово нечувствительным», хотя сама активно продвигала образ «радостного воина» [1:59:14]. Команда Байдена даже просила её умерить пыл, чтобы не превращать фотосессию в первый крупный скандал администрации [1:59:27].

Спиринг отмечает, что сегодня интервью с Харрис превратилось в привилегию, которую нужно заслужить лояльностью [1:56:05].

1. Первое сольное интервью после назначения она дала Стефани Рул с MSNBC [1:56:32].
2. Рул ранее публично заявляла на шоу Билла Мара, что Харрис вообще не обязана давать интервью, так как её превосходство над Трампом очевидно [1:56:46].
3. Такая позиция журналистов превращает свободную прессу в подобие «северокорейского информационного агентства» [2:02:47].

В завершение Такер Карлсон выражает благодарность Спиринг за попытку прорваться сквозь созданный вокруг Харрис миф и подчеркивает, что без честной журналистики свободная страна функционировать не может [2:03:00].