Российский институт адвокатуры переживает один из самых турбулентных периодов в своей современной истории. На фоне минимального процента оправдательных приговоров и растущего давления со стороны правоохранительных органов защитники продолжают отстаивать права граждан как в резонансных политических процессах, так и в рутинных уголовных делах. В специальном репортаже ведущие адвокаты страны рассказывают о внутренней кухне профессии, рисках уголовного преследования самих юристов и о том, что заставляет их бороться за свободу людей вопреки статистике.
⚖️ Дело Саши Скочиленко и реалии политических процессов 2:58
В центре внимания профессионального сообщества долгое время оставалось так называемое «дело о ценниках» в отношении петербургской художницы Саши Скочиленко, обвиняемой по статье 207.3 УК РФ за распространение фейков о российской армии. Её защитники, ветеран адвокатуры Юрий Новолодский и Яна Неповиннова, подключились к процессу, который длился полтора года, пока обвиняемая находилась в следственном изоляторе.
По мнению Юрия Новолодского, данный процесс наглядно продемонстрировал чрезвычайное падение уровня отечественного уголовного судопроизводства. В качестве примера адвокаты приводят медицинскую справку о состоянии здоровья Скочиленко, предоставленную суду стороной обвинения, в которой содержались грубые ошибки:
- Фамилия подзащитной была написана через «е» («Скочелен»), тогда как правильное написание — через «и».
- Год рождения был указан как 1989-й вместо фактического 1990 года.
- На документе полностью отсутствовали заверяющие подписи должностных лиц.
При этом защита регулярно предоставляла суду доказательства того, что Скочиленко страдает тяжелыми заболеваниями, несовместимыми с условиями содержания в СИЗО. У неё диагностированы порок сердца с риском остановки органа и полная непереносимость глютена. По словам адвокатов, из-за отсутствия специального безглютенового питания в изоляторе у девушки возник серьезный риск развития онкологического заболевания, от которого ранее скончалась её бабушка.
📝 Проблема «заказных» экспертиз
Главной проблемой в подобных делах адвокаты называют заключения лингвистических экспертиз. По мнению Юрия Новолодского, эксперты действуют по заказу правоохранительных органов по принципу «чего изволите», фабрикуя выводы о наличии мотивов политической ненависти или вражды к социальным группам там, где их нет. Суд ожидаемо отклонил ходатайство защиты о признании данной экспертизы недопустимым доказательством без должной мотивировки.
Юристы сходятся во мнении, что уголовные дела с политическим оттенком в современной России практически бесперспективны с точки зрения возможности получить оправдательный приговор. Тем не менее Новолодский не согласен с позицией, что работа адвоката в таких условиях превратилась в чисто декоративную или паллиативную помощь. По его убеждению, защитник принципиально необходим, чтобы помочь человеку пройти этот сложный путь с достоинством, сохранив здоровье и репутацию.
🪖 Новая реальность: споры вокруг мобилизации и военных контрактов 9:42
После объявления частичной мобилизации в российском правовом поле сформировалась совершенно новая категория дел, связанных с военными правоотношениями. Адвокат Андрей Гривцов рассказал о кейсе военного врача, который после пребывания на передовой и перенесенного психологического потрясения категорически отказался возвращаться в зону боевых действий.
История этого дела развивалась следующим образом:
- Гарнизонный военный суд Московской области изначально встал на сторону врача и поддержал его стремление уволиться из Вооруженных сил.
- Вышестоящий суд, куда обратилось Министерство обороны, отменил это решение, сославшись на нормы президентского указа о мобилизации, запрещающего увольнения в данный период.
- Военнослужащего снова вызвали в часть, а после повторного отказа подписывать документы следственные органы оперативно инициировали возбуждение уголовного дела.
Защита признает, что судебная практика по подобным обвинениям еще только формируется под прямым влиянием позиции оборонного ведомства, и исход дела с высокой долей вероятности окажется обвинительным. Тем не менее, по оценкам Гривцова, в стандартных спорах, связанных с процедурой мобилизации, его команде удается выигрывать около 60% кейсов.
В то же время отношение к таким делам в адвокатском сообществе неоднородно. Например, адвокат Андрей Алёшкин заявил, что принципиально не берется за кейсы, связанные с мобилизацией, поскольку сам в прошлом проходил срочную службу и относится к этой теме слишком щепетильно. При этом Алёшкин подчеркнул, что готов брать в работу другие рискованные политические процессы, если к нему обратятся.
💊 Рутина и «народные» статьи российского правосудия 12:18
Несмотря на медийную привлекательность политических процессов, основу повседневной практики большинства российских адвокатов составляют классические уголовные статьи. Андрей Алёшкин отмечает, что в его структуре дел лидируют обвинения в незаконном обороте наркотиков, на втором месте идут разбои, а на третьем — взяточничество и коррупция.
Статью 228 УК РФ в адвокатской среде открыто называют «народной», поскольку, по статистике, около 19% от общего числа заключенных в российских колониях отбывают наказание именно по ней. Демонстрируя свою практику в Лефортовском суде Москвы, Алёшкин указывает на признаки фабрикации в деле своего подзащитного: следствие утверждает, что подсудимый выбросил сверток с запрещенными веществами на землю, однако на вещественных доказательствах полностью отсутствуют его биологические следы. Примечательно, что даже при наличии таких веских аргументов адвокат трезво оценивает шансы на оправдание в суде первой инстанции как практически нулевые.
⚖️ Институт адвокатуры по назначению
Согласно действующему законодательству, около половины всех судебных процессов в стране обеспечивают адвокаты по назначению — юристы, предоставляемые государством гражданам, которые не могут оплатить услуги защитника по соглашению. В основном за такой помощью обращаются социально незащищенные слои населения: пенсионеры, безработные и лица, ведущие асоциальный образ жизни.
Адвокат Полина Бадалина поделилась опытом работы по назначению в рамках сложного процесса по статье 132 УК РФ (насильственные действия сексуального характера в отношении двух и более несовершеннолетних). Ознакомившись с материалами дела и проведя множество встреч с доверителем в СИЗО, она прониклась серьезными сомнениями в его виновности. Несмотря на то, что суд вынес обвинительный приговор с суровым наказанием, Бадалина не прекратила работу и продолжила защищать молодого человека на стадии апелляции.
В современных реалиях понимание «победы» в суде существенно трансформировалось. Настоящим успехом адвокаты считают:
- Существенное смягчение назначенного наказания.
- Переквалификацию обвинения на более легкую статью.
- Исключение отдельных эпизодов из обвинения.
- Прекращение уголовного преследования в связи с истечением сроков давности.
- Вынесение так называемого «оправдательного приговора по-российски», когда подсудимому назначают срок наказания, в точности равный времени, которое он уже провел под стражей в СИЗО.
По свидетельству одного из региональных судей, имя которого адвокаты не называют из соображений безопасности, даже при полном отсутствии доказательств в деле суду первой инстанции психологически и административно тяжело вынести чистый оправдательный приговор. Судьи опасаются жесткой критики и дисциплинарных взысканий со стороны вышестоящего руководства на отчетных совещаниях, из-за чего система продолжает работать с выраженным обвинительным уклоном. По словам адвокатов, вынесение оправдательного приговора автоматически запускает механизм реабилитации, что влечет за собой дисциплинарную или даже уголовную ответственность для следователей за незаконное удержание гражданина под стражей.
🚨 Под прицелом: когда защита сама нуждается в защите 18:21
Правовая среда внутри страны становится все более агрессивной по отношению к профессиональным защитникам. Законодательный запрет на вмешательство в адвокатскую деятельность на практике остается декларативной нормой, не подкрепленной реальными санкциями для нарушителей. Самым громким проявлением этой тенденции стало жестокое нападение 4 июля на адвоката Александра Немова и журналистку Елену Милашину в Чеченской Республике, куда они направлялись на судебный процесс по делу Заремы Мусаевой.
Александр Немов вспоминает детали того утра: автомобиль с вооруженными людьми в черных масках перехватил их такси на выезде из аэропорта, после чего их вывезли в поле, жестоко избили, ставили на колени и угрожали расстрелом. По словам Немова, за ним велась непрерывная слежка с момента его вступления в дело, однако многочисленные официальные обращения в полицию и ФСБ не принесли никаких результатов. Нападавшие прямо заявили, что это силовое предупреждение с требованием прекратить профессиональную деятельность в регионе.
🔒 Аресты коллег и вынужденная эмиграция
Другим шоковым событием для юридического сообщества стал арест в октябре троих адвокатов, осуществлявших защиту Алексея Навального. Адвокат Андрей Гривцов, взявшийся представлять интересы одного из арестованных коллег — Вадима Кобзева, подчеркивает необходимость соблюдения крайней осторожности в публичном поле. Дав подписку о неразглашении данных предварительного расследования, Гривцов заявляет, что защита Кобзева сознательно отказывается от политических лозунгов и намерена сосредоточиться исключительно на сложной юридической стороне дела. По оценке Юрия Новолодского, формальным поводом для преследования защитников стало то, что они «создавали условия для преодоления тюремных заборов», передавая тексты заключенного на свободу.
Параллельно в России разворачивается практика признания адвокатов иностранными агентами, первыми из которых стали Иван Павлов и Валерия Ветошкина. Данный статус накладывает жесткие финансовые и бюрократические обременения, фактически лишая юриста возможности соблюдать адвокатскую тайну. Вследствие этого многие видные защитники были вынуждены эмигрировать. Один из адвокатов, ранее 14 лет защищавший Бориса Немцова и представлявший интересы Владимира Кара-Мурзы, признался, что покинул страну после прямого предупреждения о том, что его фигурой предметно интересуется заместитель Генерального прокурора РФ.
Сам Андрей Гривцов отмечает, что путь в адвокатуру для него также начался через столкновение с репрессивной машиной. В 2010 году, будучи успешным следователем, он сам стал фигурантом сфабрикованного уголовного дела о вымогательстве крупнейшей в истории России взятки в размере $15 млн. Пять лет изнурительной борьбы против бывших коллег закончились полным оправданием Гривцова и кардинальной сменой его профессиональной траектории.
💡 Мотивация, присяга и цена свободы 31:51
Что удерживает людей в этой профессии в условиях, когда судебная система практически глуха к доводам защиты? У каждого из спикеров свои мотивы и личные истории.
Юрий Новолодский принял решение стать защитником еще в раннем детстве под влиянием семейной трагедии:
«Мне было то ли шесть, то ли семь лет. Я прихожу домой, а дома родители радостные, соседи празднично одеты, танцуют, патефон играет. Я говорю: „А что за праздник-то?“ А отец говорит мне: „Вот, мы тебе не говорили раньше, твой дедушка до войны еще был признан врагом народа и расстрелян. А сейчас пришла бумага из Москвы, что он ни в чём не виноват был, из Верховного суда“. Я тогда задал детский вопрос, который ошарашил всех. Я сказал: „Ну и чему же вы радуетесь? Тому, что дедушку моего расстреляли?“».
Когда музыка затихла, взрослые объяснили мальчику, что во время тех страшных судов у людей просто не было адвокатов. Именно тогда Новолодский впервые услышал это слово и выбрал свой жизненный путь.
Полина Бадалина пришла в юриспруденцию после опыта работы в педагогике и журналистике, руководствуясь обостренным внутренним чувством справедливости. При этом она вспоминает свое первое профессиональное разочарование во время принятия адвокатской присяги в 22 года: процедура носила конвейерный характер, представитель палаты просто зачитал текст, а некоторые молодые коллеги в этот момент «ради прикола» скрещивали пальцы за спиной.
Для Андрея Алёшкина, отработавшего 13,5 лет депутатом в Москве, адвокатура стала единственной легальной возможностью открыто высказывать свое мнение после того, как политическая система заставила его покинуть выборные должности.
💰 Финансовая сторона профессии
Вопреки стереотипам о сверхдоходах юристов, спикеры утверждают, что большинство российских адвокатов — люди весьма скромного достатка. Андрей Гривцов приводит в пример уровень жизни арестованного Вадима Кобзева: трое детей, квартира в ипотеку за пределами МКАД и полное отсутствие дорогостоящих активов или накоплений. Ситуация у адвокатов по назначению еще сложнее — базовая ставка оплаты одного судебного заседания, устанавливаемая правительством РФ, составляет в среднем около 2000 рублей.
В то же время Андрей Алёшкин, занимающийся высокопрофильными коммерческими и резонансными делами, признает, что зарабатывает достойно. По его мнению, высокая стоимость услуг успешного адвоката оправдана, так как это отражает отношение доверителя к ценности собственной свободы. При этом Алёшкин подчеркивает, что регулярно ведет бесплатные процессы «для кармы», защищая потерпевших в ситуациях глубоких семейных трагедий.
🎭 Этика «адвокатов дьявола» и статистика как погрешность 45:56
Важнейшей дилеммой для любого защитника остается вопрос профессиональной ethics при работе с лицами, совершившими тяжкие преступления. Полина Бадалина бесплатно вела сложнейший процесс в Мурманском областном суде, представляя сторону потерпевших — матери восьмилетнего мальчика, который был изнасилован и убит в Мончегорске.
Преступление отличалось крайней жестокостью и расчетливостью: убийца, Сергей Цветков, тщательно уничтожал следы водой и работал в перчатках. Мужчину изобличили результаты трех ДНК-экспертиз, обнаруживших микроскопические частицы его эпителия. Бадалина рассказывает, что город раскололся на две части, и некоторые жители пытались подсознательно оправдать Цветкова из-за гнетущего чувства собственной вины за то, что долгое время не замечали маньяка рядом с собой. Несмотря на то, что пресса нарушила презумпцию невиновности еще до суда, Цветков получил 24 года колонии строгого режима. Адвокат посчитала такой вердикт излишне гуманным и обжаловала его, требуя пожизненного заключения. Отвечая на вопрос о возможности защищать заведомого преступника, Бадалина подчеркнула:
«Человеческий фактор, конечно же, никто не отменял, но в работе я прежде всего адвокат. Я должна защищать интересы и права, отстаивать своего подзащитного».
Со своей стороны, Андрей Алёшкин признает, что ему приходилось выступать в роли «адвоката дьявола», защищая лицо, совершившее масштабное хищение денежных средств. За счет грамотных процессуальных манипуляций защите удалось затянуть сроки рассмотрения настолько, что суд в очередной раз вернул дело прокурору, где оно фактически и развалилось. Алёшкин заявляет, что не испытывает по этому поводу угрызений совести, поскольку выполнил свою работу профессионально и эффективно.
📊 Борьба за сотые доли процента
Официальная статистика вынесения оправдательных приговоров в России колеблется в районе 0,36%, что в масштабах судебной системы выглядит как арифметическая погрешность. Тем не менее ветераны цеха доказывают, что за каждым нулем после запятой стоит конкретная человеческая судьба.
Юрий Новолодский по праву считается рекордсменом отечественной адвокатуры: за 50 лет практики на его счету накопилось более 110 оправдательных вердиктов, после чего их подсчет просто прекратили из-за отсутствия в те годы электронных баз данных. Полина Бадалина лично присутствовала на трех таких процессах своего учителя, подчеркивая, что все они были достигнуты в обычных судах, а не в рамках коллегии присяжных.
Завершая разговор о смысле своей опасной профессии, Юрий Новолодский приводит старинную притчу о муравье, который носил в лапках воду, пытаясь потушить костер, где сжигали Авраама. Когда муравья спросили, надеется ли он в одиночку побороть пламя, тот ответил, что костер он, возможно, и не потушит, но ему будет что сказать, когда его спросят, что он делал в этот момент.
Новолодский резюмирует свою полувековую деятельность:
«Мне удалось помочь многим. Когда еще была смертная казнь, моим подзащитным было вынесено 12 смертных приговоров, и только двоих расстреляли. А десятерым с помощью подачи жалоб я сохранил жизнь. У меня много грехов, я страшный матершинник и так далее. Когда у бесов будет что мне предъявить, ну и ангелам будет что сказать в мою защиту».
