«Было бы лучше, если бы ты погибла — это избавило бы армию от бумажной волокиты», — именно такими словами канадское командование встретило 19-летнюю Келси Шерен после того, как она выжила при подрыве на СВУ и собственноручно собирала останки своих сослуживцев. Ее путь от «химической лоботомии» и ежедневного планирования суицида до создания многомиллионного бренда и спасения правозащитников из Кабула — это не просто военные мемуары, а радикальное руководство по превращению запредельной боли в созидательную силу.
🛡️ Путь воина: от татами к ответственности
Разрыв отношений и поиск правды 0:13
История появления Келси Шерен (Kelsi Sheren) в подкасте Джоко Виллинка (Jocko Willink) начинается с драматической предыстории их предыдущего общения. Ранее состоявшийся выпуск №288 был удален после того, как к Джоко обратились сослуживцы Келси. Они выразили опасения, что раскрытие деталей определенной операции может травмировать семьи раненых и погибших солдат, а также указали на противоречия в изложении событий, касающихся действий самой Келси.
Джоко признает, что решение об удалении было верным — приоритетом для него всегда остаются семьи павших. Однако процесс редактирования материала оказался невозможным: после удаления спорных моментов выпуск потерял всякую логику. Джоко берет на себя вину за то, что долгое время не давал публичных разъяснений, что поставило Келси в крайне уязвимое положение. Тем не менее, даже те сослуживцы, которые были не согласны с версией событий Келси, подтвердили Джоко, что она проявила себя как хороший солдат и достойно прошла через испытания в бою. Пригласив её вновь, Джоко стремится дать ей возможность высказаться и обсудить её опыт борьбы с посттравматическим стрессом.
Цена доверия и психологический удар 3:59
Для Келси последствия удаления подкаста стали серьезным ударом, выходящим далеко за рамки потери профессиональных возможностей или репутации в сообществе. Наиболее болезненным моментом стало вынужденное прекращение отношений с Лексом Фридманом (Lex Fridman), с которым у неё сложилось взаимопонимание. Келси описывает ситуацию как «разрыв сердца»: после того, как они с Лексом записали пятичасовое интервью и провели время вместе, он узнал о возникшем скандале и потребовал от Келси «вернуть эпизод», обвинив её в том, что она его использовала.
Келси подчеркивает, что её характер впервые был поставлен под сомнение. Она чувствовала себя беспомощной, утверждая, что у неё были все доказательства своей правоты — письменные показания сослуживцев, включая сержанта взвода, медика и оператора связи. Это «заставило её захлебнуться от ярости». Лишь со временем Келси удалось трансформировать этот опыт в урок терпения. Она использовала возникшую ситуацию как стимул для сбора неопровержимых доказательств, включая письменные подтверждения от семей солдат, чьи имена она упоминала. Она отмечает, что теперь готова «избить кого-то этой книгой», настолько тщательно собраны доказательства её действий.
Восстановление личности через дисциплину 15:14
Келси Шерен выросла в маленьком фермерском городке Кэмпбеллфорд, в семье обычных водителей грузовиков. С четырех лет её жизнь была подчинена спорту — сначала тхэквондо стало для неё всем. Она тренировалась с невероятным упорством, быстро перейдя от занятий через день к двухразовым ежедневным тренировкам, дойдя до национального уровня. Спорт давал ей ощущение контроля над ситуацией, что было особенно важно, учитывая, что она часто была самой маленькой в своей весовой категории.
Система подготовки в её клубе была строгой: получение черного пояса требовало многих лет практики. Келси вспоминает, как менялись правила: от судейства «на глаз» до внедрения электронных датчиков на экипировке. На пике своей формы, в возрасте 12-13 лет, она тренировалась по несколько часов в день, иногда даже живя в доме своих тренеров, чтобы минимизировать время на дорогу. Однако её спортивная карьера столкнулась с жестоким кризисом при переходе в старшую школу. Её тренер был арестован за растление несовершеннолетней — девушки, которая была её близкой партнершей по спаррингам. В одночасье Келси лишилась не только наставника, но и доверия к окружающим, что стало поворотной точкой, когда её прежняя идентичность, основанная на спортивных успехах, была разрушена.
🥊 Поиск выхода для ярости: от регби до канадской артиллерии 25:13
Подростковый бунт, таэквондо и жестокость женского регби 25:13
Келси Шерен (Kelsi Sheren) вспоминает свои школьные годы как период сильного гнева и тотального недоверия к окружающим, особенно к мужчинам. Главной причиной этого стала глубокая психологическая травма: человек, которому она доверяла больше всего — её тренер по таэквондо, обучавший её с четырёхлетнего возраста вместе со своей женой, чемпионкой мира — предал её доверие и полностью разрушил спортивные мечты девочки. До этого момента Келси всерьёз планировала связать жизнь с профессиональным спортом, мечтая попасть на Панамериканские игры, выступить на Олимпиаде и гордо представлять Канаду на мировой арене.
Выплеск накопившейся ярости и агрессии Келси нашла в регби, где благодаря своей скорости и координации играла на позициях флай-хава и скрам-хава. По её словам, женское регби ни в чём не уступало мужскому по уровню жесткости, а порой оказывалось даже более жестоким и беспощадным. Келси описывает случаи, когда соперницы в игре намеренно хватали друг друга за волосы, сильно били ладонями по лицу, выплевывали капы ради укусов и умышленно наносили удары металлическими шипами бутс по лицу тем, кто оказывался в самом низу схватки. В таком жестком режиме она играла с 9 по 12 класс, окончив школу в возрасте 17 лет.
Эмо-культура, пирсинг и крутой поворот в рейсовом автобусе 29:32
Вне спортивного поля Келси Шерен оставалась, по собственному признанию, «темным и злым маленьким человеком», отчаянно нуждавшимся в психологической разрядке. Она глубоко погрузилась в эмо- и скримо-субкультуру, постоянно посещала концерты таких тяжелых групп, как Alexisonfire и As I Lay Dying, и регулярно участвовала в агрессивных мошпитах. Её внешний вид полностью соответствовал увлечениям: огромные тоннели в ушах, которые она сама прокалывала обычными безопасными булавками, около двадцати серег в ушных раковинах, три прокола в языке и пирсинг носа, сделанный в 14 лет с неожиданного разрешения матери.
При этом Келси подчёркивает, что её внешний вид не был бунтом против семьи — она глубоко уважала родителей. Её мать фактически в одиночку тянула двоих детей, пока отец неделями находился в разъездах по работе. Брат Келси в это время также занимался экстремальным спортом — профессиональным мотокроссом.
Переломный момент в её жизни наступил после болезненного подросткового расставания, заставившего Келси искать любой способ сбежать из привычной обстановки. В 2007 году она поступила в колледж Алгонкин в Оттаве на специальность «Туризм и путешествия», но быстро возненавидела эту учебу. Всё изменилось 11 ноября, в День поминовения (Remembrance Day). В рейсовом автобусе Келси встретила пожилую женщину в идеальной форме Военно-воздушных сил с рядами боевых медалей на груди. Эта женщина, оказавшаяся одной из первых канадских женщин-пилотов, заворожила девушку своей железной выправкой и достоинством. Короткий разговор с ветераном стал катализатором: Келси сошла с автобуса с твёрдым и бесповоротным намерением немедленно пойти в армию.
Путь в артиллерию: почему веса в 100 фунтов не хватило для пехоты 38:19
Уже на следующей неделе Келси Шерен пришла в центр набора военнослужащих в Гатино. Она сразу заявила о желании служить на передовой, на что вербовщик честно предупредил её о статусе "dag red" — крайне высокой вероятности немедленной отправки в зону активных боевых действий в рамках ротации канадского контингента.
Однако путь в пехоту оказался закрыт из-за физических параметров девушки: на тот момент она весила всего около 100 фунтов (чуть более 45 кг). Джоко Виллинк (Jocko Willink) отмечает, что стандартная боевая выкладка весом в 100 фунтов для неё составляла 100% от массы собственного тела, что сделало бы службу в пехоте физически невыносимой. Для сравнения, для самого Джоко при его весе в 225 фунтов это было бы эквивалентно переноске аналогичных 225 фунтов снаряжения. В качестве альтернативы Келси предложили артиллерию, и она согласилась, наотрез отказавшись от танковых войск из-за жесткой клаустрофобии.
Процесс оформления документов занял менее двух месяцев, и уже в январе 2008 года она официально отправилась на курс молодого бойца. Спустя много лет, в конце прошлого года, канадское военное командование официально пригласило Келси обратно на полигон в Гейджтаун, чтобы дать ей возможность совершить памятный ритуальный выстрел — выпустить свой заслуженный «последний снаряд» в качестве артиллериста.
Суровые будни канадской «Меги» и отголоски чужих травм 45:28
Канадский буткемп, длившийся 12–13 недель, встретил Келси Шерен постоянными криками франкоязычных инструкторов с густым акцентом. Из-за их невероятно быстрой речи новобранцам приходилось придумывать сержантам прозвища, чтобы хоть как-то ориентироваться в приказах. Только спустя годы, изучив симптомы черепно-мозговых травм (TBI) и посттравматического стрессового расстройства (PTSD), Келси осознала, что у многих её инструкторов, прошедших через ранние жесткие ротации в Боснии и Афганистане, были тяжелейшие психологические травмы, проявлявшиеся во внезапных вспышках ярости и швырянии стульев в казарме.
Физически служба давалась Келси легко. Их взвод разместили на девятом этаже знаменитого казарменного комплекса «Мега», где пользоваться лифтом строго разрешалось только персоналу. Наказанием за нарушение этого правила был мгновенный выброс вещей всей комнаты из окна с последующим затяжным подъёмом их по лестнице вручную. Хорошая спортивная форма позволяла Келси первой взлетать на девятый этаж после тренировок, благодаря чему она всегда успевала первой в душ и на приём пищи.
После буткемпа последовал четырехнедельный базовый курс квалификации военнослужащих (SQ) в Гейджтауне, где новобранцы детально осваивали боевой арсенал:
- Ручные гранаты;
- Противотанковые гранатомёты Карл Густав (Carl Gustaf);
- Тяжёлые пулемёты;
- Штурмовые винтовки C7 и C8.
Келси признаётся, что искренне полюбила армию за её строгую и понятную структуру: ей больше не нужно было думать, что надеть и что делать, достаточно было просто четко выполнять приказы, не закрывать рот без команды и демонстрировать безупречную физическую форму.
🪖 Путь в Валькартье и погружение в артиллерию 50:24
После завершения базовой подготовки в Сен-Жан-сюр-Ришелье, Келси Шерен и её сослуживцы были распределены в Валькартье, провинция Квебек — ключевую базу боевых подразделений. Изначально Келси должна была отправиться в Петававу, но судьба распорядилась иначе из-за медицинских проблем одного из солдат в их группе. У него начались осложнения с почками, вызванные чрезмерным употреблением креатина, что сделало его непригодным для предстоящего развертывания в жарких условиях. Шерен договорилась о замене, так как отец того солдата служил в Петававе, и в конечном итоге она оказалась в 5-м полку легкой артиллерии Канады (5e Régiment d'artillerie légère du Canada), входящем в состав Королевской канадской конной артиллерии.
Для уроженки небольшого городка в Онтарио переезд стал культурным шоком: она оказалась далеко от дома, в франкоязычной среде, где практически не было англоговорящих. В учебной части к ней поначалу отнеслись иначе, чем к остальным — пока все занимались хозяйственными работами, ей разрешили знакомиться с личным составом, что вызвало недовольство среди сослуживцев. Несмотря на скепсис сержанта, сомневавшегося в её физической готовности работать с тяжелыми 155-мм гаубицами M777 (triple sevens), Шерен начала интенсивную подготовку.
🇫🇷 Преодоление языкового барьера 54:30
Одной из главных задач для Шерен стало изучение артиллерийского дела на французском языке. Ей предстояло освоить систему дистанционного управления оружием (RWS), курсы по миномётам и работу с гаубицами исключительно на французском, включая радиообмен. В повседневной жизни она начала с «франглийского» — забавного сочетания двух языков, которое порой сводило с ума её командиров, но постепенно она начала понимать приказы и контекст. Настоящий прорыв в понимании языка произошел уже позже, в Афганистане, в стрессовой ситуации, когда она осознала, что улавливает даже эмоциональные ругательства сержанта.
Для поддержания физической формы, необходимой для работы с 45-килограммовыми снарядами, сержант разработал для Келси персональную программу тренировок. Они отрабатывали технику подъема и переноса тяжестей, имитируя работу с боеприпасами, что позволило ей компенсировать нехватку мышечной массы правильными двигательными паттернами.
❄️ Подготовка к развертыванию: от Вейнрайта до Техаса 57:24
Предбоевая подготовка включала суровые учения «Операция Кленовый лист» (Operation Maple Leaf) в Вейнрайте, Альберта. Зимой температура там опускалась до -40 градусов, что создавало серьезные трудности для техники. Во время тренировок использовалась система сенсоров, фиксирующих «поражения» от условного противника. Шерен с иронией отмечала, что, будучи в турели, она могла снимать сенсоры, становясь «неуязвимой» на фоне остальных.
После канадских морозов последовала неделя огневой подготовки в Техасе. Там солдат ждал специфический инструктаж: от опасных местных животных до запрета справлять нужду в приседе в полевых условиях, чтобы не стать жертвой змей или пауков. Этот период стал для Шерен своего рода «другой жизнью» — просматривая архивные кадры тех стрельб, она с трудом узнает себя, словно наблюдая за персонажем из другой реальности.
🇨🇺 Последние дни перед отправкой 1:02:22
Незадолго до развертывания, имея в запасе несколько недель отпуска, весь расчет гаубицы решил отправиться в совместный отпуск на Кубу. Поездка запомнилась не только отдыхом, но и опасным инцидентом: Келси чуть не утонула, когда её смыло волной с бетонного пирса в океан. Попытка сделать эффектное фото стоила ей сломанной камеры, но, по иронии судьбы, единственные снимки из её будущего афганского периода удалось сделать только благодаря розовой камере, которую ей одолжила подруга.
Вернувшись из отпуска, Шерен провела последние дни с семьей в Онтарио. Она признается, что в тот момент не до конца осознавала серьезность предстоящей миссии. В отличие от американцев, которые уже были глубоко вовлечены в конфликты, канадские солдаты того времени получали минимум информации о реалиях войны, культурных особенностях региона или сути происходящего. В 19 лет, без детальных брифингов о противнике, она отправилась на службу, руководствуясь простым принципом: проснуться утром и выполнить приказ.
💥 Орудия, гидравлика и «золотистый ретривер» в зоне боевых действий 1:15:33
Будни артиллерийского расчета на передовой базе (FOB) состояли из странного коктейля изнурительной рутины и внезапных всплесков адреналина. Чтобы солдаты не теряли тонус от скуки, командование постоянно придумывало задачи: например, бесконечную пересыпку гравия для улучшения вида лагеря. Но как только звучал сигнал к орудиям, всё остальное переставало существовать. Солдаты бросали штанги в спортзале или выбегали из душа, чтобы занять свои места у пушек.
Келси Шерен вспоминает, что ночные стрельбы часто были плановыми — например, выпуск осветительных снарядов («Loom») каждые 20 минут в течение нескольких часов для поддержки пехоты. Однако настоящие боевые задачи всегда приходили внезапно.
«Видеть, как 130-килограммовый мужчина в одних боксерах спринтует к орудию посреди ночи — это, пожалуй, одно из самых смешных зрелищ в моей жизни», — рассказывает Келси.
Несмотря на свои небольшие габариты, Шерен быстро полюбила артиллерию. Для неё в этом был элемент расширения собственных возможностей: маленькая женщина управляет огромным механизмом, способным наносить колоссальный урон на огромном расстоянии. Однако техническая сторона не всегда была безупречной. Когда у орудий отказывала гидравлика, расчету приходилось переходить на ручную прокачку. Это требовало колоссальной физической силы — чем больше жидкости попадало в систему, тем жестче шел рычаг, а без нужного давления откат орудия мог пойти непредсказуемо.
Подготовка к неизвестности: школа Марка Леблана 1:21:10
Спустя два месяца после начала ротации Келси получила уведомление о переводе. Британским подразделениям требовались женщины, владеющие английским языком, для работы с гражданским населением — так называемые группы культурной поддержки (CST). Её непосредственный командир, Марк Леблан (Mark LeBlanc), изначально был категорически против. Будучи бывшим пехотинцем, он понимал, что Келси не готовили к прямым рейдам.
Тем не менее именно жесткая муштра Леблана в итоге спасла ей жизнь. Вместо того чтобы давать подчиненным отдыхать по выходным, он заставлял их:
- Отрабатывать зачистку зданий («House Clearing»);
- Тренировать стрельбу уровня 4;
- Совершать многочасовые восхождения в горы с полной выкладкой.
Перед отправкой к британцам Леблан лично привел в порядок оружие Келси. Он буквально «обвесил» её винтовку C7 всеми возможными тактическими модулями, половиной из которых она даже не умела пользоваться. Кроме того, он снабдил её дополнительными магазинами и гранатами — вещами, которые она раньше никогда не носила на теле в таком количестве.
Финальным этапом подготовки стал инструктаж от Королевской канадской конной полиции (RCMP). Полицейские обучали 19-летнюю Келси юридическим аспектам задержания: как правильно использовать пластиковые наручники-стяжки (zap straps), как фиксировать задержанных, чтобы не нарушать закон, и как проводить обыск, не создавая предпосылок для трибунала.
Десант и «эффект страп-хангера» 1:27:16
Переброска к британцам началась с драматичного эпизода: первый вертолет Chinook попал под обстрел и был вынужден развернуться. Келси знала: если она не попадет в лагерь на следующий день, операцию начнут без неё. Вторая попытка оказалась успешной.
Ночной полет на полу вертолета, зажатой между телами других солдат, привел к тому, что у Келси полностью затекли ноги. Когда вертолет коснулся земли и началась высадка, её тело отказалось слушаться.
«Я встала, адреналин зашкаливал, но нижняя половина тела просто не согласилась бежать. Кто-то схватил меня за ручку на жилете и буквально вышвырнул из двери, протащив по земле», — описывает она начало своего первого боевого выхода.
Джоко Виллинк замечает, что в спецназе таких прикомандированных специалистов называют «страп-хангерами» (strap hangers). Это не всегда пренебрежительный термин, но он подразумевает, что человек не является органической частью группы. Ошибка элитных бойцов часто заключается в том, что они забывают, насколько мало знает такой новичок. Они могут использовать сленг или ожидать выполнения сложных маневров, полагая, что это «очевидные вещи».
Сама Келси описывает свое состояние в тот момент как «режим золотистого ретривера»: она была просто счастлива быть частью чего-то важного и не до конца осознавала смертельную опасность. Ситуация усугублялась тем, что у неё не было опыта работы с приборами ночного видения (NVG), а единственный монокуляр, который ей выдали, сильно искажал восприятие глубины пространства.
Лицо кошмара в афганском соединении 1:36:53
Первый рейд начался сразу после утренней молитвы. Группа спецназа вскрыла compound (жилое соединение), и Келси вызвали вперед для работы с женщинами и детьми. Было невыносимо холодно, и она обмотала голову шарфом, спрятав светлую косу под шлем. В полной экипировке она выглядела как невысокий мужчина.
Когда Келси попыталась увести женщин в отдельную комнату для обыска, глава семьи впал в ярость и попытался броситься на неё. Переводчик закричал: «Он думает, что ты мужчина! Сними шлем!». Это было прямым нарушением протокола безопасности — незадолго до этого канадский солдат Тревор получил удар топором в голову, когда снял шлем из уважения к местным обычаям.
Келси рискнула и сняла шлем. Увидев женщину, афганец мгновенно успокоился. Но именно этот момент стал для Шерен точкой столкновения с реальностью войны. Она увидела искренний, первобытный ужас в глазах маленьких детей, для которых она — в камуфляже и с оружием — была воплощением ночного кошмара.
«Тот факт, что я стала причиной чьих-то ночных кошмаров, до сих пор отзывается болью у меня внутри», — признается Келси.
💥 Переломный момент: Взрыв, зачистка и эмоциональное оцепенение 1:40:40
Ближний бой, «рука Бога» и роковой взрыв 1:40:40
Война на передовой — это хаотичное перемещение между деревнями, где минуты относительного затишья мгновенно сменяются яростными столкновениями. Келси Шерен (Kelsi Sheren) вспоминает, как ее подразделение постоянно маневрировало в опасной зоне. В одну из ночей ей удалось поспать всего три часа, укрывшись в специальном защитном чехле для спальника, который дал сержант — это была единственная возможность получить каплю уединения и высушить промокшую одежду. Вскоре они столкнулись с противником лицом к лицу. Это был самый близкий бой в ее жизни. Под плотным огнем им пришлось отступать, и Келси запомнила этот момент как замедленную съемку: прыжок через огромную воронку под свист пуль. Укрывшись в канаве, бойцы вызвали артиллерию. Когда снаряды начали ложиться прямо над их головами, содрогающаяся земля вызвала у Келси мощнейший прилив адреналина. «В учебке нам говорили, что артиллерия — это рука Бога. Тогда я поняла, что это значит, и мне это безумно понравилось. Это чистая зависимость», — делится она.
Опасность преследовала на каждом шагу. Во время зачистки следующего комплекса зданий Келси отправили на крышу, хотя обычно медиков и сотрудников культурных служб поддержки (CST) не задействовали в ночных дозорах. Британский снайпер, находившийся рядом, спустился за патронами, оставив свою винтовку. В этот момент три пули из автомата АК прошили приклад оружия, едва не задев бедро Келси. Позже она сфотографировала застрявшую в пластике пулю, а затем набила татуировку с этим силуэтом на пальце. Но настоящее испытание ждало впереди. Пока группа ждала инженерную зачистку дороги, вокруг воцарилась идеальная, зловещая тишина. Внезапно земля содрогнулась от мощнейшего взрыва самодельного взрывного устройства (СВУ). Келси повернула голову и увидела худшее зрелище в своей жизни.
«Выключатель» сознания и стирание следов войны 1:47:21
Взрывная волна изувечила солдата у дверей, сорвав с него снаряжение. Начался хаос: талибы открыли минометный и шквальный огонь из стрелкового оружия, устроив засаду на прибывшее подкрепление. В этот момент в голове Келси словно щелкнул невидимый выключатель. «Я просто отключилась и делала то, что мне приказывали. Я не думала о том, к чему прикасаюсь, что подбираю. Часть меня просто испарилась», — вспоминает она. Ей пришлось собирать останки погибших боевых товарищей. Возвращаясь в укрытие, она несла искореженное, скрученное взрывом оружие и шлемы. Осознание трагедии накрыло ее только тогда, когда носилки с телами доставили в подконтрольный комплекс, а прибывшие вертолеты Blackhawks «Педро» обрушили на позиции врага шквал огня из миниганов.
Когда вертолеты улетели, медик Крейг Харди (Craig Hardy) заметил, что Келси сидит на земле и одержимо, агрессивно трет свои ладони, пытаясь отчистить их от чужой крови и грязи, хотя это лишь размазывало копоть по снаряжению. Курящие в кругу солдаты отказались дать ей сигарету, чтобы она не начинала курить на фоне шока, а Харди просто протянул ей антисептик и попытался успокоить. Спустя всего 15 минут прозвучала команда: «Подъем, двигаемся дальше». Психика Келси не справлялась, но война не давала времени на скорбь. Спустя годы она признает, что руководство канадской армии в 2009 году совершенно не умело работать с ментальными травмами. Ее сержант прямо говорил ей позже: «Я не знал, что с тобой делать и как помочь, ведь я сам никогда с таким не сталкивался». Этот инцидент со сбором тел стал ключевой отметкой в документах Ветеранского фонда для фиксации ее черепно-мозговой травмы (TBI) и посттравматического синдрома.
Легитимизация боли: Нормализация чувств после боя 1:54:01
Джоко Виллинк (Jocko Willink) проводит параллель между боевым стрессом и спортивной психологией. В смешанных единоборствах существует понятие «мандаж перед боем в UFC» (UFC Jitters): даже опытные борцы, не знающие страха на любительском уровне, цепенеют перед большой ареной. Если бойцу не объяснить, что это нормальная реакция организма, мобилизующего силы, он решит, что с ним что-то не так. То же самое происходит в бою и после него. Джоко подчеркивает:
- Страх, узлы в желудке и дрожь перед столкновением — это естественная подготовка тела к выживанию.
- Неконтролируемые слезы и ярость после потери друзей — это нормальное проявление человеческой скорби, а не психическая поломка.
Сам Джоко признается, что до сих пор может расплакаться в одиночестве, наткнувшись на старое письмо или фотографию погибшего товарища. Люди часто путают бытовые эмоции (злость в очереди, грусть от фильма) с глубокой боевой травмой. Не находя понимания, ветераны замыкаются в себе, считая себя необратимо сломленными. Келси подтверждает эти слова личным примером: в один из Дней памяти (Memorial Day) во время пробежки случайный триггер напомнил ей о погибшем друге Крисе Гулде (Chris Gould). Она прибежала в свой тупик, рыдая и крича от ярости на глазах у соседей. «Эту боль нужно почувствовать. Ее нужно принять, посидеть в ней, а затем пройти сквозь нее. Если подавлять это в себе, это разрушит тебя изнутри», — говорит Келси.
Изоляция и абсурд гарнизонной жизни 1:58:29
Огромной проблемой для Келси стало отсутствие правильной декомпрессии. Культурные группы поддержки (CST) после выполнения задач часто вырывали из боевых подразделений и возвращали на базу к людям, которые не имели ни малейшего представления о пережитом кошмаре. Сослуживцы Келси по тылу и вовсе проявляли токсичную зависть, раздражаясь из-за того, что ей удалось побывать на реальных боевых выходах. В итоге она полностью замкнулась в себе и перестала спать. По ночам она часами мерила шагами деревянный настил на базе в Кандагаре (KAF) возле кафе Tim Hortons, пытаясь заглушить тревогу чаем в компании кинолога с поисковой собакой Бенджи. Вскоре начались вспышки раздражительности, паника от громких звуков и истерики на полу в душе.
Вместо психологической помощи Келси столкнулась с карательной бюрократией. Из-за нестабильного состояния ее перевели на склад к интендантам (Quartermasters). Офицер тыловой службы, который никогда не покидал безопасную базу, решил наказать ее за «слишком высокий хвост» на голове и отсутствие полного магазина. Ответ Келси, чья психика была сожжена сбором человеческих останков два дня назад, был предсказуемо яростным: «Да пошел ты... Ты сидишь тут, пьешь кофе и жрешь пончики, и будешь орать на меня из-за прически?». Командование отреагировало на это попыткой наказать ее, заставив пересчитывать ручки. Джоко Виллинк отмечает, что это критическая ошибка руководства. Задача грамотного командира в такой ситуации — изолировать травмированного бойца от гарнизонного маразма, дать ему фиктивное «специальное задание» и позволить постепенно прийти в себя, не подвергая давлению бессмысленных уставов.
💊 Фармакологический туман войны, проклятие диагноза и скрытая суицидальная тьма 2:05:40
Авторитарное руководство и ментальный паралич на передовой 2:05:40
Обсуждая изнанку армейской службы, Джоко Виллинк обращает внимание на критическую проблему: в вооруженных силах слишком часто обучают авторитаризму вместо подлинного лидерства. Когда у солдата начинается психологический надлом, это всегда крик о помощи, требующий внимания, а не агрессии. Келси Шерен на своем опыте столкнулась с непониманием на передовой базе (FOB). Из-за языкового барьера с франкоязычным командованием возникали постоянные конфликты, доходившие до абсурдных выговоров за пустые магазины после интенсивного боя.
Вскоре военные медики назначили Келси обширный список сильнодействующих психотропных и снотворных препаратов, однако полностью проигнорировали необходимость предупредить её непосредственное руководство. Её сержант Леблан (Sergeant LeBlanc) оставался в неведении, пока Келси превращалась в «ходячего зомби», способного лишь механически выполнять нормативы.
Трагикомический апогей наступил во время ночной огневой миссии гаубиц M777. Приняв быстродействующую растворимую таблетку снотворного, Келси спала под жуткую вибрацию орудий прямо за стенкой палатки. Проснувшись, она дезориентированно вышла к минометному расчету. Очередной офицер начал истошно кричать на неё по-французски, из-за чего охваченная туманом препаратов девушка просто застыла на месте и разрыдалась. Чуть позже, зайдя в палатку, она выстроила свои таблетки в ряд перед сержантом Лебланом. Увидев этот арсенал, командир пришел в ужас, осознав масштаб катастрофы.
Психика Келси стремительно деформировалась после пережитого подрыва на СВУ. У неё полностью исчезла эмпатия, а способность видеть в местных жителях людей была разрушена:
- Ей стало абсолютно безразлично, кто перед ней — ребенок, женщина или талибы.
- Любое приближение афганцев вызывало вспышки жестокости, гнева и ярости.
После инцидента на сторожевой вышке, где из-за дезориентации Келси едва не расстреляла машущего ребенка, командование признало проблему и эвакуировало её на аэродром Кандагар (KAF).
Эвакуация, отпуск в Доминикане и жестокость командования 2:11:36
Отправка в KAF стала финальной точкой её боевого пути — больше Келси никогда не видела свою базу и не работала со знаменитыми «трипл-севен». Перед окончательным возвращением на родину её отправили в отпуск по семейным обстоятельствам (HLTA). Маршрут пролегал через Дубай, Хитроу и Торонто в Доминиканскую Республику, где её ждала мать.
Келси находилась в невменяемом состоянии из-за огромных доз антидепрессантов и транквилизаторов, которые медики разрешили смешивать с алкоголем, не выдав никаких инструкций о противопоказаниях. Мать не понимала, как спасти дочь, которая при любом резком звуке падала на землю и кричала во весь голос. Ситуацию усугубляли известия о гибели канадских сослуживцев из полка Ванду («Vandoos»). По возвращении в KAF врачи диагностировали у неё острое ПТСР в тяжелой форме, что послужило поводом для досрочной отправки в Канаду.
Прилетев посреди ночи в пустой аэропорт Квебека, Келси предстала перед полковым командованием в форме и берцах, буквально скрепленных скотчем и покрытых засохшей кровью. Вместо поддержки её ждал циничный удар: командир батальона (майор) швырнул в неё пачку медицинских документов и заявил, что было бы лучше, если бы она сдохла — это избавило бы армию от бумажной волокиты. Примечательно, что спустя годы этого офицера с позором выгнали со службы за сексуальное насилие над семью женщинами.
Проклятие официального диагноза и «Монструозный эксперимент» 2:16:19
Джоко Виллинк высказывает глубокую мысль о том, что официальный психиатрический диагноз часто превращается в пожизненное проклятие, запирающее человека в рамки необратимой болезни. В качестве исторической аналогии ведущий приводит знаменитый «Монструозный эксперимент» (Monster Experiment) 1930-х годов. В ходе этого жестокого исследования здоровым детям внушали, что они начинают заикаться, из-за чего у них действительно развились тяжелейшие дефекты речи, сломавшие им жизни.
Джоко настаивает: колоссальная душевная боль, ярость и скорбь после потери товарищей на войне — это абсолютно нормальная человеческая реакция. Вместо того чтобы вешать на ветерана ярлык «сломанного элемента», лидеры обязаны помещать его в рамки нормальности, объясняя, что со временем эти волны эмоций утихнут.
Келси горячо поддерживает эту позицию, критикуя классические реабилитационные догмы вроде программ «12 шагов», утверждающих, будто бывших зависимых не бывает. По её мнению, вера в неизлечимость диагноза буквально убивает ветеранов. Сама Келси смогла вырваться из ментальной ловушки благодаря интеграционной терапии и использованию псилоцибина. Вещество позволило буквально перестроить нейронные связи мозга, сформировав новые здоровые цепочки мышления и разделив идентичность человека и его травму: «Я не являюсь своим диагнозом. Я Келси, я прошла войну, у меня есть ПТС, но сейчас я чертовски успешна».
Химическая лоботомия и провальная попытка вернуться в строй 2:23:31
Процесс лечения на родине оказался системным провалом. Келси перевели на амбулаторный режим в Оттаве, но из-за бюрократического сбоя образовался шестимесячный вакуум, в течение которого военное ведомство вообще не контролировало её состояние. Оставшись без надзора, Келси ежедневно принимала чудовищный коктейль несовместимых медикаментов: клоназепам, золофт и перкосет.
Этот фармкоктейль Келси называет «химической лоботомией». Препараты полностью выровняли её ЭКГ-эмоций, уничтожив радость, страх, грусть и либидо. Она постоянно находилась в состоянии сонной, гудящей прострации.
Позже армия предприняла попытку вернуть её к трудовой деятельности, прикомандировав к огромному военному полигону Коннот (Connaught Range) в Оттаве. Ей поручили рутинную работу на радиостанции и зачистку территории. Однако боевая травма напомнила о себе сокрушительным флешбэком: во время очередной проверки полигона Келси категорически отказалась наступить на песчаную насыпь, рухнула на землю в панике и ментально вернулась в Афганистан. Осознав тщетность усилий, медицинская комиссия на четвертом году службы оформила ей почетное увольнение по инвалидности (категория 3B Med release) с диагнозом ПТСР.
Благополучный фасад Британской Колумбии и суицидальная тьма 2:28:04
Официально уволившись из армии 23 мая, уже на следующий день Келси улетела в Британскую Колумбию к своему возлюбленному Брэди (Brady), ставшему впоследствии её мужем. На внешнем уровне её новая гражданская жизнь выглядела безупречно: живописная провинция, поездки на горнолыжный курорт Уистлер, катание на маунтинбайках и поддержка любимого человека.
Однако за этим красивым фасадом скрывались самые мрачные, черные годы её жизни. Мысли о самоубийстве преслеводили её ежедневно, превращаясь в детальное планирование суицида. Келси признается, что в 21 год, имея абсолютно всё для счастья, она просто не хотела просыпаться и заново переживала ужасы войны.
Особенно разрушительной формой травмы стала дикая, неконтролируемая расовая и триггерная реактивность. Ветерана бросало в панику и ярость от любого мужчины ближневосточной внешности:
- Келси сравнивает себя с избитой, замученной собакой, которая скалится и готова искусать любого, кто к ней приблизится.
- Ситуация усугублялась тем, что её ежедневный маршрут к клинике доктора Грега Пэсси (Dr. Greg Passy) в Ванкувере пролегал мимо двух мусульманских школ.
Попадая в глухие дорожные пробки прямо напротив этих заведений, Келси впадала в такое неистовство, что демонстративно нарушала правила, съезжая на полосу HOV. Она постоянно держала телефон с включенным номером своего врача наготове, заявляя, что если её остановит темнокожий или смуглый полицейский, она просто забаррикадируется в машине и не откроет окно, опасаясь собственной неконтролируемой реакции. Все эти годы она продолжала оставаться на тяжелой медикаментозной игле, начав снижать дозировки лишь перед рождением сына.
🔫 От гильз на кухне до шоу Эллен: спасительный бизнес Келси Шерен 2:30:54
Износ экспозиционной терапии и научный подход к ПТСР 2:30:54
В беседе с Джоко Виллинк (Jocko Willink) бывшая военнослужащая Келси Шерен (Kelsi Sheren) откровенно призналась, что процесс психологического восстановления после боевых действий никогда не бывает линейным. Ее реабилитацией занимался доктор Пасси — жесткий специалист «старой школы», ветеран военных миссий в Боснии и Руанде, который не терпел жалоб и сантиментов. На первых этапах терапия представляла собой хаотичную смесь методов: разговорные сессии, методику EMDR, тяжелые препараты и экспозиционную терапию. Последняя давалась Келси особенно мучительно из-за обилия триггеров в повседневной жизни. Например, она панически избегала посещения районов с высокой концентрацией иммигрантов из стран Востока, таких как город Суррей в провинции Британская Колумбия. Попытка вернуться к мирной жизни через образование тоже провалилась: когда в ее колледже начали проводить внезапные и нескоординированные со студентами учения по действиям при активной стрельбе, она бросила учебу всего за три кредита до получения диплома.
Ситуацию усугубляли непредсказуемые инциденты на дороге. Однажды на мосту Алекс Фрейзер ее автомобиль подрезала машина, полная выходцев с Ближнего Востока. Водитель выскочил наружу, подбежал к ее окну и начал яростно колотить по стеклу, что вызвало у Келси тяжелые физические судороги прямо за рулем. Традиционные подходы вроде EMDR или письменной фиксации боевых воспоминаний только ухудшали состояние. Перелом наступил, когда доктор Пасси сменил клинический подход на коллегиальный. С помощью обычной маркерной доски он разложил для Келси биохимическую карту ПТСР, объяснив влияние травмы на дисбаланс дофамина, серотонина и кортизола. Понимание физиологии помогло ей вернуть контроль над реакциями тела. Тем не менее с 2009 по 2015 год Келси находилась под мощнейшей медикаментозной нагрузкой. Препараты вызывали опасные побочные эффекты: ночной лунатизм с неосознанным приготовлением еды и провалы в памяти, когда она могла очнуться на полу кухни, съев половину батона. Желание построить полноценную семью с мужем Брэди вынудило ее искать способ полностью сойти с таблеток.
Ювелирная арт-терапия: гильзы вместо таблеток 2:39:32
Понимая, что медикаментозное лечение зашло в тупик, доктор Пасси настоятельно порекомендовал Келси переключиться на арт-терапию. Спасительную бизнес-идею подсказал муж Брэди, предложив поработать со стреляными гильзами, которые были ей близки по прошлому опыту. Келси обратилась к сослуживцам, которые к тому моменту стали снайперами в Королевском канадском полку (RCR). Друзья прислали ей целую коробку разнообразных боеприпасов.
Для работы использовались следующие типы гильз:
- Высокоточные латунные гильзы Lapua;
- Тяжелые крупнокалиберные гильзы .50 BMG;
- Классические винтовочные гильзы калибра 7.62 мм;
- Стандартные армейские гильзы калибра 5.56 мм.
Монотонный ручной труд за кухонным столом стал для Келси настоящим спасением: обработка латуни помогала ей находить силы подниматься по утрам и полностью блокировала суицидальные мысли. Позже она начала дополнять металл обмоткой из проволоки и грубыми черными кристаллами. Это творчество стало спасительным кругом, уберегшим ее от судьбы «нетрудоспособного ветерана на пожизненных субсидиях», которую ей официально пророчило оборонное ведомство. Для безопасности процесса Брэди собрал специальный деревянный упор и выдал жене ручной труборез, чтобы извлекать капсюли без риска разбить новую мебель. Вскоре кустарное хобби превратилось в мини-конвейер, где Келси часами обрезала латунь, снимала фаски и нанизывала элементы на эластичные браслеты. Брэди взял на себя создание первого сайта, их друг Клейтон занялся визуальным контентом, а самой Келси пришлось экстренно осваивать основы дистрибуции, коммерческие каталоги и маржинальные расчеты с нуля.
Голливудский прорыв: от партизанского маркетинга до Кевина Харта 2:46:05
После серии агрессивных холодных звонков по локальным магазинам Ванкувера, Келси решилась на масштабный шаг и поехала в Лас-Вегас на крупнейшую модную выставку Magic. Без официальной аккредитации и билетов она контрабандой пронесла в павильон рюкзак с браслетами, партизанскими методами перехватывала оптовых байеров прямо в коридорах и на месте подписала соглашения с 10 ритейлерами. Везение продолжилось вечером в ресторане Carbone, где за соседним столиком оказался Джастин Микита — супруг звезды сериала «Американская семейка» Джесси Тайлера Фергюсона. Джастин заинтересовался необычными украшениями из гильз и свел Келси с актрисой Бет Берс (Beth Behrs) из ситкома «Две девицы на мели».
Сотрудничество с благотворительным фондом Бет привело к мощному медийному взрыву: украшения молодого бренда, тогда еще именовавшегося Her Wearables, попали в культовую предпраздничную подборку шоу Эллен Дедженерес «12 дней подарков». Получив экстренный заказ на 400 браслетов с дедлайном в два дня, Келси мобилизовала всех соседей для круглосуточной сборки на дому. Продукт моментально завирусился, попав на запястья таких звезд, как Джулианна Хаф и Уитни Каммингс. Новую волну популярности обеспечила мать Келси, работавшая на грузовике снабжения в гастрольном туре Кевина Харта. Проявив невероятную настойчивость, она вынудила менеджмент комика организовать для дочери личную встречу в Ванкувере. Харт поддержал идею помощи ветеранам, но разнес старое название в пух и прах: «Как ты собираешься продавать это мужчинам, если бренд называется Her Wearables?». Сразу после встречи Харт опубликовал пост с поддержкой проекта в своем Твиттере на 26 миллионов подписчиков.
Цена успеха: послеродовая депрессия и синдром отмены 2:53:14
Критика суперзвезды заставила Келси провести жесткий ребрендинг: в 2016 году компания официально зарегистрировалась под именем Brass & Unity. Вслед за этим бренд пережил лавинообразный рост — украшения появились на актрисе Дженне Дуан, профили марки вышли в Forbes, а количество розничных партнеров превысило 200 магазинов по всей Северной Америке. Келси внедрила строгое правило социальной ответственности: компания пожертвовала более полумиллиона долларов ветеранским фондам, распределяя выручку строго географически — канадские продажи уходили на помощь ветеранам в Канаде, американские — в США.
Оборотной стороной бизнес-успеха стал глубокий внутренний кризис. После рождения долгожданного сына Келси накрыла тяжелейшая послеродовая депрессия, разрушительно повлиявшая на биохимию мозга. В условиях хронического дефицита сна единственным спасением и ментальным убежищем для нее оставалась работа над развитием компании. Параллельно Келси вела изнурительную борьбу по выходу из медикаментозной зависимости. Незадолго до легализации каннабиса в Канаде она заменила снотворные таблетки медицинскими продуктами конопли, чтобы нормализовать сон. Тем не менее десятилетний непрерывный стаж приема антидепрессантов группы СИОЗС нанес ее организму серьезный долгосрочный ущерб, последствия которого ей приходится преодолевать до сих пор.
🌀 Уроки капитуляции и борьбы с травмой 2:55:57
Период перед началом пандемии стал для Келси Шерен временем глубокого психологического кризиса. Несмотря на усилия по восстановлению, она начала чувствовать, что «откатывается» назад. Хотя характер интрузивных мыслей изменился по сравнению с первыми пятью годами после войны, ощущение бессилия перед нарастающим внутренним состоянием стало невыносимым.
Особую боль доставляло осознание влияния своего состояния на маленького сына. Шерен признается, что пыталась скрывать слезы и раздражительность, но дети обладают поразительной чувствительностью к эмоциональной энергии родителей. Она видела, как её собственная подавленность отражается в поведении ребенка: «Это то, как ты проявляешься. Твоя энергия будет отражаться от ребенка — так это работает».
В этот же период, когда наступил COVID-19, Келси потеряла свой бизнес, лишившись всех 200 розничных партнеров всего за две недели. Это было разрушительным ударом, так как её дело стало не только финансовым вложением, но и инструментом реабилитации, пространством, где она помогала другим ветеранам и людям, страдающим от травм.
Путь к исцелению через самопознание и медиа 2:58:51
В поисках смысла Келси приняла участие в благотворительном велопробеге в честь 75-летия высадки союзников в Нормандии. Этот опыт, общение с ветеранами Второй мировой войны и осознание их нечеловеческой стойкости помогли ей переосмыслить собственные страдания.
Благодаря случайному знакомству во время этой поездки, Келси вышла на топовых PR-специалистов, что привело её к участию в крупных проектах, включая интервью в программе Mind Matters с Карсоном Дэйли (Carson Daly). Этот успех подтолкнул её к созданию собственного подкаста, который стал еще одним шагом в процессе её интеграции. Однако даже после интервью с бывшим рейнджером Мэттью Гриффином (Matthew Griffin), который «видел её насквозь», Келси поняла, что традиционные методы работы над собой не дают желаемого результата.
Встреча с Ayahuasca и радикальная трансформация 3:04:33
По совету Гриффина, Келси решилась на использование Аяуаски — опыта, который требовал полной самоотдачи. Подготовка была опасной: ей пришлось резко прекратить прием рецептурных препаратов, которые она пила 10 лет, что вызвало тяжелые физические и психологические последствия. Она признает, что такой способ выхода из медикаментозной терапии — через «холодную индейку» — был крайне рискованным и не рекомендован к повторению.
Келси подчеркивает, что Аяуаска — это не «волшебная таблетка», а инструмент, требующий строгой дисциплины (диеты), правильного окружения и, что самое главное, глубокой интеграции полученного опыта в повседневную жизнь. Без профессиональных фасилитаторов и последующей работы над собой такой опыт может быть опасным.
Урок контроля и церемония в Перу 3:10:29
По мнению Шерен, люди с типом личности, привыкшей к тотальному контролю, сталкиваются с особенными трудностями во время церемоний. Аяуаска заставляет человека отпустить контроль над телом и разумом. Она описывает драматический эпизод в Перу, где один из участников, не сумев справиться с «внутренним демоном», проявил агрессию, что Келси восприняла через призму собственной подавленной ярости.
Во время этого «путешествия» она физически чувствовала, как вибрации и звуки icaros (целительных песен) управляют энергией в комнате. Для нее это стало уроком капитуляции: «Я отпускаю, я отпускаю… я доверяю тебе» — эти слова стали ключом к тому, чтобы прекратить борьбу с лекарством и позволить процессам исцеления пройти сквозь нее.
🧠 Исцеление через осознанность и медицину
Келси Шерен (Kelsi Sheren) откровенно рассказывает о своем опыте работы с психоделиками как о инструменте для глубокой внутренней трансформации. В моменты прохождения церемоний она училась отпускать контроль — то, что давалось ей с огромным трудом из-за потребности всегда быть «скалой» и решать любые проблемы. Келси описывает, как работа с психоделиками помогла ей визуализировать и наконец проработать гнев, который годами «жил в её голове бесплатно». Для неё это не развлечение, а серьезный терапевтический процесс, который требует готовности встретиться с тем, что ты меньше всего хочешь видеть, но что необходимо осознать для исцеления.
В повседневной жизни Келси Шерен использует микродозинг псилоцибина как форму антидепрессанта. Она прибегает к этому только при необходимости, когда чувствует эмоциональный спад, что позволяет ей сохранять стабильность. В свою очередь, аяваску она использует для глубокой работы над конкретными запросами, и только тогда, когда чувствует, что «медицина зовет».
Джоко Виллинк (Jocko Willink) отмечает, что его подход к жизни принципиально иной: он предпочитает сохранять полный контроль над своим разумом и поведением, полагаясь на дисциплину, а не на изменение восприятия через психоактивные вещества. Он сравнивает себя с идеально работающим двигателем, который не нуждается в разборке на ходу, хотя признает ценность того нового взгляда на вещи, который описывает Келси Шерен.
🏥 Травматическая травма мозга и путь к спасению
Важным поворотным моментом для семьи стала борьба с недиагностированной черепно-мозговой травмой (ТБМ) у Брэди. После того как Брэди внезапно стало плохо и он потерял сознание, система здравоохранения Канады не смогла предложить адекватную помощь, списывая состояние на психическое здоровье и стресс из-за пандемии COVID-19. В критический момент, столкнувшись с пренебрежением со стороны медицинского персонала, Келси Шерен была вынуждена искать помощь самостоятельно.
Благодаря связям с другими ветеранами, она связалась с Resiliency Brain Center в Техасе. Специалисты центра, работающие с элитными подразделениями спецназа, подтвердили наличие у Брэди ТБМ, полученной ещё во время занятий мотокроссом. Программа восстановления, которую он прошел, была успешной, но вскоре стало понятно, что и сама Келси Шерен страдает от последствий недиагностированной травмы.
Организация Defenders of Freedom взяла на себя финансирование лечения Келси Шерен, сделав её первой женщиной — ветераном боевых действий, прошедшей этот интенсивный курс реабилитации. Результаты были ошеломляющими:
- Исчезли хронические головные боли и постоянная мигрень.
- Ушли проблемы с желудком и головокружения (вертиго).
- Восстановилась способность принимать решения, нарушенная из-за дисфункции префронтальной коры мозга.
Этот опыт наглядно продемонстрировал связь между физическим состоянием мозга и эмоциональным здоровьем. После лечения Келси Шерен отмечает, что её жизнь изменилась: она чувствует себя намного лучше, а использование кетонов и правильная метаболическая поддержка помогают ей справляться с остаточными проблемами сахара в крови, вызванными ТБМ.
🇦🇫 Миссия в Кабуле и борьба за жизни ветеранов 3:45:46
Завершая обсуждение своего пути восстановления, Келси Шерен (Kelsi Sheren) переходит к событиям, которые стали для неё своего рода актом искупления за тяжелое прошлое. Несмотря на то что она давно оставила службу, война в Афганистане снова ворвалась в её жизнь во время хаотичного вывода войск в 2021 году. Этот опыт не только добавил новые главы в её книгу «Brass in Unity», но и окончательно сформировал её миссию как общественного деятеля и защитника прав ветеранов.
Спасательная операция «Девять человек» 3:47:30
Когда начался вывод войск из Афганистана, Келси оказалась втянута в процесс эвакуации гражданских лиц. Всё началось со звонка её знакомого по имени Грифф, который сообщил о группе из девяти «VIP-канадцев», застрявших в Кабуле. Среди них была глава комиссии по правам женщин Афганистана, её дочь — национальный тренер по крикету — и трёхлетний ребёнок. Ситуация осложнялась тем, что правительство Канады фактически ввело режим «медийного блэкаута» из-за внезапных выборов, а на обработку тысяч запросов отчаявшихся людей было выделено всего два сотрудника.
Не дождавшись официальной помощи, Келси Шерен (Kelsi Sheren) начала действовать через социальные сети и личные связи. Она связалась с Аланой, владелицей частной охранной компании, и начала координировать действия группы прямо из своего дома в Ванкувере.
«У меня не было ничего, кроме Signal и Instagram. Я понятия не имела, что делаю, но мы решили: мы разберемся с этим», — вспоминает Келси.
Работа велась по кабульскому времени. Келси сутками не спала, используя Google Maps для поиска безопасных маршрутов и передачи координат. Ситуация накалилась до предела, когда трёхлетнего ребёнка на одном из КПП избили прикладом автомата АК-47, а американские военные забрали «самую ценную» фигуру группы, оставив остальных членов семьи на произвол судьбы в безопасном доме.
«Беги в дым»: кульминация в Кабуле 3:54:34
Решающий момент наступил, когда на земле появился контакт по имени Остин. Он выделил группе 45-минутное «окно» для прохода в аэропорт. Келси координировала движение семьи через голосовые сообщения, буквально крича в телефон в своём тихом тупиковом переулке в Канаде, пока соседи в недоумении наблюдали за ней.
Для идентификации семьи Остин приказал им использовать яркий аксессуар. У группы оказался красный шарф. Когда ситуация на улице стала критической — вокруг гремели выстрелы, а полиция применила слезоточивый газ, — семья в панике хотела бежать в укрытие. Келси понимала, что это их последний шанс.
- Она сорвалась на крик, понимая, что мягкость сейчас приведет к гибели.
- Её фраза: «Если ты не побежишь в дым прямо сейчас, тебе отрубят голову!» — заставила женщину двигаться.
- Через несколько минут тишины пришло короткое сообщение: «Джекпот».
Для Келси спасение этой семьи стало личной победой. Она признаётся Джоко Виллинку (Jocko Willink), что это помогло ей закрыть старую рану: «Если я покинула Афганистан в первый раз как позорное видение из кошмаров, то на этот раз я выбрала уйти иначе».
Книга, Голливуд и системные изменения 4:04:18
Этот опыт полностью изменил структуру её будущей книги «Brass in Unity». Издатель позволил Келси переписать значительную часть материала, включив туда транскрипты тех самых голосовых сообщений из Кабула. Ещё до официального релиза права на экранизацию приобрела компания Нила Макдоно, и теперь история готовится к превращению в телесериал.
Однако успех книги для Келси — лишь инструмент. Её главная цель — реформа ветеранской поддержки. Она указывает на пугающую статистику: в США существует около 46 000 некоммерческих организаций для ветеранов, но уровень самоубийств продолжает расти. Проблема заключается в разобщённости и отсутствии коммуникации между этими фондами.
Келси Шерен (Kelsi Sheren) выделила для себя несколько ключевых организаций, с которыми сотрудничает напрямую:
- Boot Campaign — работа по предотвращению самоубийств через программу «Buddy Check».
- Defenders of Freedom — специализированная поддержка ветеранов с черепно-мозговыми травмами (TBI).
- Honor House — единственная канадская организация в её списке, предоставляющая бесплатное жилье и реабилитацию для ветеранов и их семей.
- All Secure Foundation — фонд Тома и Джен Саттерли, фокусирующийся на сохранении семейных уз ветеранов.
Келси подчеркивает, что она не может «починить» каждого ветерана, но её ответственность — направлять ресурсы тем, кто делает реальную работу «в полях». Весь доход от продажи её мерча и часть прибыли от книги направляются на финансирование этих проверенных организаций.
🛡️ Создание сообщества и поддержка ветеранов 4:11:10
Келси Шерен (Kelsi Sheren) продолжает активно развивать свою инициативу Brass and Unity, расширяя возможности для поддержки людей по всему миру. После участия в подкасте Джоко Виллинка (Jocko Willink) проект значительно вырос, что позволило создать закрытую группу в Signal для участников из разных стран. Это сообщество не ограничивается только военными: его цель — объединить людей для взаимной поддержки и исцеления.
Особое внимание уделяется «месячным вызовам», которые включают как физические, так и психологические задачи. Участники практикуют формирование полезных привычек, таких как ежедневные прогулки (по два километра), потребление воды, дыхательные упражнения и чтение книг. По словам Шерен, сообщество демонстрирует невероятные результаты: люди, которые практически не передвигались, начинают ходить по шесть-семь километров в день, а другие полностью отказываются от вредных привычек, например, от употребления газированных напитков.
Ответственность и «Buddy Check» 4:12:53
Джоко Виллинк (Jocko Willink) и Келси Шерен подчеркивают критическую важность личного участия в судьбах окружающих, особенно на фоне тревожной статистики самоубийств. Основная идея заключается в концепции «Buddy Check»: каждому человеку стоит выбрать пятерых надежных людей из своего окружения, с которыми он будет поддерживать связь и нести взаимную ответственность.
Шерен призывает не бояться задавать прямые вопросы, если поведение друга кажется странным или «выключенным». «Увидели что-то — скажите что-то» (see something, say something) — этот принцип, по ее мнению, мог бы спасти множество жизней, если бы люди были более внимательны и готовы приложить усилия.
Социальные сети и границы общения 4:14:13
После получения верификации в социальных сетях Келси Шерен обозначила четкие границы для взаимодействия с аудиторией. Она открыто заявила, что не читает публичные комментарии под своими постами, предпочитая прямое общение через личные сообщения.
«Если вам нужна помощь, вы можете написать нам в DM — я помогу. Но если вы собираетесь комментировать мою внешность или мой стиль общения, просто идите к черту. Я больше не трачу на это время, вы не будете жить в моей голове».
Этот подход позволяет ей сохранять фокус на созидательной деятельности и помощи тем, кто действительно нуждается в поддержке. Все актуальные ресурсы, ссылки на благотворительные организации и информацию о проекте можно найти на платформе Brass and Unity.
Ресурсы для развития и лидерства 4:28:06
В завершение разговора Джоко Виллинк (Jocko Willink) напомнил о других проектах, направленных на развитие дисциплины и лидерских качеств:
- Jocko Underground: платформа с эксклюзивным контентом, где обсуждаются сложные темы, не вписывающиеся в основной формат подкаста.
- Echelon Front: консалтинговая компания по вопросам лидерства, проводящая масштабные мероприятия типа Muster.
- Extreme Ownership: онлайн-курсы, где обучают навыкам лидерства, которые применимы как в бизнесе, так и в личной жизни.
Также были упомянуты организации для поддержки ветеранов и семей погибших, такие как America’s Mighty Warriors (основана мамой Марка Ли) и Heroes and Horses Мики Финка, помогающая ветеранам найти себя через взаимодействие с природой.
