# Николай Комягин: «Петербург — это искусственный, репрессивный проект»

Источник: https://www.youtube.com/watch?v=EOaOicuTwjU
Канал: ещёнепознер
Опубликовано: 21.03.2019

---

В рамках проекта «ещёнепознер» Николай Солодников провёл глубокое интервью с лидером группы Shortparis Николаем Комягиным, попытавшись раскрыть его личность сквозь призму жизненных парадоксов и бескомпромиссных суждений. Собеседники обсудили феномен популярности независимой музыки в России, специфику сибирского менталитета, а также личное отношение музыканта к комфорту, искусству и исторической памяти. В центре диалога оказался сознательный отказ артиста от привычных медийных шаблонов ради сохранения внутренней дисциплины.

## 📺 Ломя шаблоны интервью: между рейтингами и комфортом
[[JUMP:0:28]]

Николай Солодников начинает беседу с провокационного вопроса о том, не кажутся ли разговоры о культуре, искусстве и политике слишком безопасными. Ведущий возражает, отмечая, что его программа изначально создается как «антирейтинговая» для платформы YouTube, поскольку выбирает неочевидных героев. В качестве примера Солодников приводит своё резонансное интервью с бывшим министром культуры Владимиром Мединским, которое профессиональное сообщество в Facebook назвало образцом того, «как не надо брать интервью». Для ведущего такая критика стала лучшим комплиментом, подтверждающим разрушение устоявшихся журналистских форматов.

Николай Комягин, анализируя восприятие медийного контента, отмечает, что идеальная, профессионально подготовленная картинка формирует у зрителя опасное ощущение комфорта. По мнению музыканта, комфорт напрямую ведет к пассивному потреблению, в то время как взгляд человека должен «спотыкаться» о визуальные и смысловые преграды, чтобы запустить процесс осмысления.

## 🎸 Визит на «Вечерний Ургант» и сопротивление мейнстриму
[[JUMP:2:46]]

Появление экспериментального коллектива Shortparis в эфире шоу «Вечерний Ургант» на Первом канале вызвало недоумение у части их аудитории. Николай Солодников подчеркивает, что творчество группы никак не ассоциируется с федеральным эфиром. Отвечая на вопрос о мотивах этого шага, Комягин приводит метафору: идти против течения легко, когда ты стоишь на безопасном берегу, но по-настоящему это чувствуется лишь тогда, когда ты заходишь в саму воду. 

Лидер группы признается, что коллектив активно работает с конца 2012 года, выпуская качественный материал, и музыкантам было обидно оставаться незамеченными широкой публикой до тех пор, пока вокруг них не возник искусственный ажиотаж со стороны глянцевых изданий. Комягин выражает удовлетворение тем, что преданные слушатели Shortparis почувствовали разочарование от их визита на Первый канал, увидев в этом «нож в спину» и предательство ради сближения со столичной и околокремлевской элитой. 

По словам гостя, их цель заключалась в реализации собственных художественных задач на любой предложенной площадке без уступок цензуре. Комягин считает, что жесткие рамки телевизионных шоу способны стимулировать крутые музыкальные решения. В качестве примера он приводит исторические прецеденты:

* Участник британской рок-группы The Smiths принципиально отказывался петь в микрофон на телешоу, размахивая веером.
* Другие известные музыканты демонстративно менялись местами, сажая вокалиста за барабанную установку.

## 🏭 Сибирские корни и «новокузнецкий синдром»
[[JUMP:6:04]]

Николай Солодников указывает на поразительное внешнее сходство Комягина с поэтом Владимиром Маяковским, предполагая, что этот образ создавался осознанно. Музыкант иронично парирует, что его стрижка — это не подражание футуристу, а типичный внешний вид любого жителя Сибири, выросшего в 1990-е годы. Творчество Маяковского, тем не менее, завораживает артиста.

Рассказывая о своей родине, Новокузнецке, Комягин признается, что возвращаться туда сейчас сложно из-за логистики и экономики, но его постоянно тянет назад. Во время первого всероссийского тура группы музыкант испытывал сильный дискомфорт в крупных центрах европейской части России:

* Самара
* Пермь
* Нижний Новгород
* Казань

По мнению Комягина, эти города казались ему фальшивыми из-за стандартного устройства: красивой пешеходной центральной улицы с лепниной и типовых спальных кварталов вокруг. Настоящее облегчение он почувствовал в Саратове, Новосибирске и Томске — городах, которые, как считает музыкант, лишены выраженного исторического центра и представляют собой бесконечно длящуюся периферию. Артист называет это «новокузнецким синдромом» на генном уровне: индустриальный ландшафт, тоска и печаль в сердцах местных жителей глубоко созвучны его внутреннему ритму.

Комягин вспоминает, что окончил школу примерно в 2003 году. Учеба давалась тяжело, он регулярно стоял на грани отчисления из-за неудовлетворительных оценок и вызывающего поведения. В шестом классе он написал эпатажное сочинение с описанием вещей, недопустимых для тривиального школьного задания, из-за чего его мать вызвали в школу. Несмотря на проблемы, мать всегда поддерживала его начинания; сейчас она проживает в пригороде Новокузнецка.

## 🏛️ Переезд в Петербург и культ продуктивного дискомфорта
[[JUMP:13:35]]

Переезд музыкантов в Санкт-Петербург состоялся в 2010 году. Комягин объясняет выбор тем, что из Сибири Москва и Петербург кажутся единым цивилизационным пятном. Изначально из Новокузнецка переехали трое участников Shortparis, а позже к ним присоединились двое местных музыкантов. Первый год жизни на новом месте был сопряжен с тяжелым физическим трудом: Комягин работал официантом и в тот период ненавидел себя.

Несмотря на текущую популярность группы и плотный гастрольный график, включающий туры по России и Европе, Комягин продолжает работать в Музее искусства Санкт-Петербурга XX–XXI веков. Он убежден, что дискомфорт является необходимым условием для продуктивного творчества. Музыкант утверждает, что домашнее пространство должно быть спартанским:

* Лаконичный стол
* Жесткий стул
* Книжная полка
* Простые занавески

По мнению гостя, такой интерьер дисциплинирует, не позволяя расслабляться. Работа в государственном музее заставляет его утром, после многотысячных стадионных концертов, возвращаться к скромной исполнительской роли, что защищает от человеческого самодовольства. Приверженность дискомфорту Комягин продемонстрировал прямо во время интервью, сознательно отказавшись от предложенного продюсерами пледа и предпочтя сидеть на холодном металлическом основании стула ради сохранения концентрации мысли.

Стремление избегать коммерциализации искусства диктует и гастрольную стратегию Shortparis. Они принципиально скрыли информацию о больших концертах в Москве и Петербурге во время эфира на Первом канале, чтобы не превращать свое выступление в банальную промо-акцию. Вместо этого главным концертом года они объявили выступление в Новокузнецке, куда, по расчетам Комягина, могло прийти не более ста человек.

## 🎵 Музыкальные ориентиры: от Летова до академического авангарда
[[JUMP:24:12]]

Отношение Комягина к творчеству группы «Гражданская оборона» и Егору Летову наполнено болезненным интересом. В юности музыканта раздражали грязное звучание и лирика этого коллектива, поскольку в Новокузнецке их слушали абсолютно все. Местная музыкальная сцена была заполнена металлическими группами, которых Комягин воспринимал как идеологических врагов наряду с агрессивными бритоголовыми подростками, нападавшими на улицах с молотками. Однако со временем, пройдя период увлечения рафинированным эстетизмом, лидер Shortparis глубоко переосмыслил тексты Летова и полюбил их. При этом Комягин выражает уверенность в том, что сам Егор Летов ненавидел бы современную группу Shortparis за их компромиссы с медиаиндустрией.

Анализируя русский хип-хоп, Комягин признает, что несколько лет назад этот жанр максимально точно отражал суровую реальность за окном и предлагал конвертируемый музыкальный язык, однако сегодня он стремительно заходит в тупик. В повседневной жизни музыкант предпочитает слушать классические академические произведения, выделяя Иоганна Себастьяна Баха и клавесинные сюиты Георга Фридриха Генделя. Из композиторов XX века ему близок Мечислав Вайнберг за способность виртуозно создавать и разрушать гармонию. В то же время авангард Галины Уствольской кажется Комягину безнадежно устаревшим.

Гость резко критикует увлеченность интеллигенции спорами об интерпретациях и мастерстве конкретных исполнителей (например, скрипача Гидона Кремера), называя это проявлением сытого гедонизма и жлобства. По мнению Комягина, первичным и самодостаточным всегда остается сам авторский текст, который способен пробиться к слушателю даже через плохую аппаратуру. Сам музыкант слушает классику через портативную колонку JBL стоимостью 10 долларов.

## 🚫 Политический комфорт и неприятие Навального и Курентзиса
[[JUMP:36:37]]

В ходе разговора Николай Солодников упоминает, что в его программе часто звучат имена дирижера Теодора Курентзиса и политика Алексея Навального. Комягин открыто заявляет о своей сильной антипатии к обоим деятелям. По мнению лидера Shortparis, Навальный олицетворяет феномен «политического комфорта». Как считает музыкант, политический комфорт заключается в слепом следовании ожиданиям своей социальной среды и продиктованной извне оппозиционной повестке, тогда как настоящий интеллектуал должен находиться в оппозиции к самой оппозиции.

Развивая тему пространств, Комягин признается, что Москва симпатична ему гораздо больше Санкт-Петербурга. По словам гостя, Петербург — это искусственно смоделированный, репрессивный имперский проект, жители которого прячутся за снобизмом и историческими декорациями. Музыкант утверждает, что по сравнению с Римом Петербург выглядит как «коробка для пирожных». Напротив, Москва кажется ему по-настоящему живым городом именно благодаря отсутствию четко осмысленного исторического лица, постоянным мутациям и хаотичной пульсации.

## 🥀 Крупицы зла и генетическая память о трагедиях
[[JUMP:42:26]]

В финальном блоке интервью собеседники обращаются к философским вопросам осмысления глобальных исторических катастроф: сталинских репрессий, ГУЛАГа, Холокоста и геноцида армян. Николай Комягин высказывает мнение, что современное общество лишено возможности полноценно помыслить абсолютное зло из-за культурной анестезии. Музеи, архивные фотографии и мемориалы, по словам артиста, превращают трагедии в безопасные объекты искусства, защищающие обывателя от подлинного шока.

Тем не менее Комягин считает, что каждый человек на глубинном уровне способен соприкоснуться с природой глобального зла через крупицы личного повседневного опыта. К проявлениям такого опыта музыкант относит:

* Регулярное созерцание похоронных процессий с красными гробами в провинциальных дворах.
* Столкновение с детской жестокостью (убийство голубей ради развлечения).
* Проявления бытового и семейного насилия.

По мнению гостя, эти травматические микрособытия позволяют человеку на генетическом уровне предчувствовать и понимать масштабы великих катастроф. Николай Солодников вспоминает рассказ Иосифа Бродского о книге Элвина Тоффлера «Шок будущего» и размышления поэта о том, что в XX веке человечество сошло с привычных исторических рельсов из-за стремительного ускорения времени. Николай Комягин резюмирует, что винить в трагедиях технический прогресс бессмысленно: по своей внутренней природе человек палеолита мало отличается от человека XX века и изначально несёт в себе потенциал для совершения как абсолютного зла, так и великого блага.