Иранская «революция женщин» — это не просто стихийный бунт, а неизбежный финал многолетнего демографического и культурного эксперимента, в котором поколение Z окончательно демонтировало монополию теократии на истину. Пока режим пытается удержать контроль через щупальца КСИР и «назидательные патрули», иранское общество уже ментально переросло рамки исламизированной автократии, требуя возвращения к миру гражданских свобод.
🇮🇷 Протесты в Иране: гибель Махсы Амини и ценности нового поколения 0:00
Смерть Махсы Амини: искра, зажегшая Иран 1:07
16 сентября 2022 года в Иране вспыхнули протесты, спровоцированные трагической гибелью 22-летней Махсы Амини. Как отмечает Аббас Аманат, эта молодая курдская женщина приехала в Тегеран в качестве туристки и была задержана так называемой «полицией нравов» (официально — Назидательный патруль) . Очевидцы сообщали, что во время задержания и последующего нахождения в центре «перевоспитания» девушку жестоко избивали.
Несмотря на то что на момент задержания Махса была одета в соответствии с нормами (её голова была полностью покрыта), возник некий конфликт, итогом которого стала госпитализация девушки в состоянии комы со следами перелома черепа . Смерть Махсы Амини на следующий день мгновенно разнеслась по социальным сетям, вызвав беспрецедентный взрыв сочувствия и ярости по всей стране.
Для иранского общества Махса стала невинной мученицей. Её портреты, художественно переработанные и стилизованные, превратились в главный символ протестного движения . То, что власти поначалу приняли за кратковременную вспышку недовольства, быстро переросло в масштабное восстание, которое возглавили женщины и молодежь. Протесты охватили не только улицы столицы, но и университетские кампусы, и даже средние школы по всей стране .
«Женщина, жизнь, свобода»: идеология сопротивления 6:28
Главным лозунгом движения стала фраза «Женщина, жизнь, свобода» (Zan, Zendegi, Azadi). По словам Аббаса Аманата, этот призыв имеет курдские корни и ранее использовался в борьбе против ИГИЛ (ДАИШ), но в контексте современных иранских протестов он обрел более глубокий, экзистенциальный смысл .
- Женщина: Этот столп лозунга отражает десятилетия дискриминации и унижений, накопленных с 1979 года. Хиджаб здесь выступает лишь видимым символом гораздо более глубокого институционализированного патриархата . Аббас Аманат подчеркивает, что женщины в Иране фактически являются гражданами второго сорта: они зависят от мужчин (отцов, мужей или даже сыновей) в вопросах брака, развода, опеки над детьми, наследства и даже свободы передвижения .
- Жизнь: Это требование «права на счастье» (pursuit of happiness). Протестующая молодежь хочет элементарных свобод: слушать музыку, танцевать, общаться с противоположным полом и жить без постоянного надзора «Большого брата» в лице государства . Это фундаментальный отказ от навязываемой режимом модели поведения «целомудренной исламской женщины».
- Свобода: Это стремление к личной и гражданской автономии, которое иранский народ проявляет уже более столетия (коротко упоминая историческую преемственность с Конституционной революцией 1906 года) . Сегодня это выражается в требовании прекратить вторжение государства в частную жизнь человека .
Особенностью этих протестов стало единство: на улицах можно увидеть женщин в хиджабах, стоящих плечом к плечу с теми, кто публично сжигает свои платки в кострах . Это движение против сегрегации и за право выбора.
Конфликт поколений и информационная война 13:41
Аббас Аманат идентифицирует протестующих как «поколение 80-х» (по иранскому солнечному календарю), что соответствует западному поколению Z . Эти молодые люди в возрасте от 17 до 23 лет радикально отличаются от своих родителей и дедов. Они выросли в эпоху цифровых технологий, они социально активны и прекрасно осведомлены о жизни за пределами Ирана через социальные сети .
Реакция властей на этот молодежный бунт характеризуется крайним цинизмом и конспирологическим мышлением. Верховный лидер и государственная пропаганда утверждают, что протесты — это не внутренний порыв народа, а провокация «иностранных агентов», США и Израиля . Доходит до абсурда: когда в Берлине прошла 100-тысячная демонстрация иранской диаспоры в поддержку протестов, государственные СМИ Ирана сообщили, что в Германии якобы вышло «10 тысяч человек протестовать против цен на газ» .
Однако попытки режима изолировать население от информации терпят крах. Иран — современная, технологически развитая нация . Несмотря на десятилетия запретов, спутниковые тарелки стоят в каждой деревне, а молодежь владеет цифровыми навыками лучше, чем их сверстники на Западе, что позволяет им обходить цензуру и координировать свои действия . Протесты показывают полный провал «социальной инженерии» исламского режима, который за 43 года так и не смог воспитать лояльное, идеологически покорное поколение .
🏙️ Демографическая революция и единство в многообразии 25:03
Современный Иран — это страна парадоксов, где технологическая продвинутость сталкивается с жесткими государственными ограничениями. Как отмечает Аббас Аманат (Abbas Amanat), несмотря на попытки властей контролировать информационное пространство, иранское общество глубоко интегрировано в цифровую среду. Из-за гиперинфляции национальная валюта настолько обесценилась, что повседневная экономика перешла на безналичный расчет; Иран в этом плане напоминает Швецию — даже покупка продуктов в супермаркете или заказ еды на дом (крайне популярный у среднего класса) невозможны без банковских карт и интернета . По оценкам, каждый день замедления работы сети обходится экономике страны в 50 миллионов долларов . Эта зависимость от технологий подчеркивает существование огромного, образованного и преимущественно светского среднего класса, который жаждет связи с внешним миром и чувствует унижение от международной изоляции режима.
📈 Социальная инженерия и взрыв среднего класса 29:50
Фундаментальный сдвиг в иранском обществе произошел благодаря «демографической революции». Аббас Аманат (Abbas Amanat) приводит впечатляющие цифры: в начале XX века население Ирана составляло около 9 миллионов человек; к моменту исламской революции 1979 года оно выросло до 35 миллионов, а сегодня достигает 83 миллионов . Фактически за последние 40 лет население увеличилось более чем вдвое.
Исламская республика пыталась проводить масштабную «социальную инженерию», надеясь создать лояльное религиозное общество, однако результат оказался противоположным. Рост населения сопровождался стремительной урбанизацией и образовательным прорывом:
- Контроль рождаемости: Несмотря на призывы режима иметь много детей, средний класс отказался от аграрной модели семьи. Коэффициент рождаемости упал с 3% в 1980-х годах до 1,1% сегодня .
- Уровень грамотности: Сегодня он составляет 86%, что является одним из самых высоких показателей на Ближнем Востоке . В стране работает около миллиона школьных учителей .
- Высшее образование: Если в 1970-х в Иране было всего 10–12 университетов, то сейчас их 56, не считая системы «Свободного университета» с 324 кампусами по всей стране .
Особую роль в этом процессе сыграли женщины. Даже в традиционных и религиозных семьях из провинции стало нормой, что дочь в 18 лет уезжает учиться на другой конец страны . Это привело к формированию нового городского сознания, которое больше не желает подчиняться архаичным нормам. Как отмечает историк, этот новый средний класс гораздо многочисленнее того, что существовал при шахе, и именно он является носителем протестного потенциала .
🌍 Мозаика Ирана: этносы, религии и «Охраняемые пределы» 36:40
Иран — это сложная этническая мозаика, объединенная древней историей. Большинство населения составляют шииты (ветвь ислама, которую Аббас Аманат (Abbas Amanat) определяет как «партию Али»), но по периферии страны проживают многочисленные группы суннитов и другие этнорелигиозные сообщества .
География Ирана с его высокими горами и пустынями исторически способствовала изоляции регионов, что позволило сохранить уникальные языки и культуру :
- Белуджи: Проживают на юго-востоке (провинция Систан и Белуджистан), в основном сунниты. Именно этот регион недавно стал ареной жестокого подавления протестов .
- Курды: Населяют западные регионы, имеют сильную самобытную культуру и религию Ярсан .
- Азербайджанцы (азери): Проживают на северо-западе, говорят на тюркском языке, близком к турецкому .
- Туркмены, арабы и луры: Народы, населяющие северо-восточные и юго-западные границы страны .
Исторически Иран назывался «Охраняемыми пределами Ирана» (The Guarded Domains of Iran), что признавало его федеративную по сути природу — коллекцию различных сущностей под единым центром . Аббас Аманат (Abbas Amanat) подчеркивает, что Персия — одна из немногих стран на карте мира, сохраняющая свою территориальную и культурную преемственность на протяжении более 2500 лет .
🎭 Сила национальной идентичности: от базаров до Голливуда 45:16
Несмотря на этническое разнообразие, за последний век в Иране сформировалась мощная национальная культура. Аббас Аманат (Abbas Amanat) делится личным наблюдением: если в 1968 году на базаре в городе Хой (недалеко от границы с Турцией) почти никто не говорил на персидском языке, то в 2004 году в том же регионе молодежь свободно общалась на нем . Более того, современные молодые люди в провинции не только образованны, но и прекрасно осведомлены о мировом кинематографе, обсуждая голливудских и европейских режиссеров .
Персидский язык стал связующим звеном, лингва франка, объединяющим центр и периферию. Протесты, начавшиеся после трагической гибели Махсы Амини (Mahsa Amini) (о которой Лекс Фридман (Lex Fridman) и историк упоминали в начале беседы), показали, что региональные идентичности не противоречат общенациональному стремлению к переменам.
Однако за этим культурным единством скрывается глубокая трагедия «утечки мозгов». Образованная молодежь, не видя будущего внутри режима, массово изучает английский язык, чтобы покинуть страну . Аманат вспоминает разговор с молодым, блестяще одетым водителем в Иране, единственной мечтой которого было уехать: «Здесь для меня нет будущего» . Тем не менее, нынешняя волна протестов вселяет надежду на то, что вместо цинизма и эмиграции иранцы выбирают путь созидания великой нации в демократическом ключе .
🛡️ Архитектура подавления: инфраструктура насилия и роль КСИР 50:03
Современный иранский режим — это не «доброе исламское отеческое правление», как он пытается себя позиционировать, а сложная система, в которой Аббас Аманат видит отчетливые признаки фашизма . В отличие от революции 1979 года, нынешнее протестное движение децентрализовано и не имеет единого лидера . Это ставит перед властью новые задачи: вместо подавления одной огромной толпы ей приходится бороться с тысячами молодых людей, выходящих на улицы в каждом районе, в каждом малом городе . Для решения этой задачи в Иране была выстроена уникальная и чрезвычайно жестокая инфраструктура насилия, способная масштабировать подавление на всю страну.
Мобильный террор и технологии контроля 53:30
Основой системы подавления уличных акций стали высокомобильные отряды полиции особого назначения. Аббас Аманат подчеркивает, что это не обычные призывники, а профессиональные кадры, прошедшие специальную подготовку . Их отличительная черта — массовое использование мотоциклов. В ходе протестов можно увидеть группы по 10–20 мотоциклов, на каждом из которых сидят по два человека в полной экипировке . Такая тактика позволяет силовикам мгновенно прорезать ряды протестующих, избивать людей дубинками и применять спецсредства: пейнтбольные ружья (для маркировки участников), травматическое оружие и боевые патроны .
За первой линией мотоциклистов следует тяжелая техника: современные броневики для перевозки задержанных и водометы . Эта инфраструктура развернута не только в Тегеране, но и во всех провинциальных центрах, что свидетельствует о глубоком страхе режима перед собственным народом . Масштабы репрессий поражают: по оценкам, приведенным в беседе, за первые шесть недель протестов было арестовано около 12 000 человек . Число погибших превысило 230 человек, включая детей до 18 лет .
Особую деталь системы составляют «басиджи» — лояльные режиму добровольцы, часто действующие в гражданской одежде . Этих «титушек» используют для избиения молодежи, обеспечивая власти возможность отрицать прямую причастность силовых структур к насилию. Несмотря на то что все происходящее фиксируется на видео и моментально транслируется через спутниковые каналы и соцсети, режим продолжает действовать с предельной жестокостью, нарушая даже традиционные для иранской культуры нормы неприкосновенности женщин .
КСИР: государство внутри государства 1:06:38
Если полиция отвечает за порядок на улицах, то за выживание системы в целом отвечает Корпус стражей исламской революции (КСИР). Это независимая от регулярной армии военная сила численностью около 350 000 человек . Аманат описывает КСИР не просто как гвардию, а как мощнейший военно-промышленный комплекс, сопоставимый по влиянию с аналогичными структурами в Пакистане или Египте .
За сорок лет своего существования КСИР монополизировал значительную часть ресурсов страны:
- Экономический контроль: Корпус управляет крупнейшими промышленными проектами, например, строительством более 100 дамб по всей стране, что, по мнению Аманата, привело к экологической катастрофе .
- Военная промышленность: Именно под контролем КСИР развиваются технологии производства беспилотников и другого современного вооружения .
- Идеологическая лояльность: В отличие от армии, члены КСИР тесно связаны с режимом идеологическими и материальными узами. У них есть свои привилегии, контракты и социальные лифты, что создает мощный стимул сохранять верность системе .
КСИР — это становой хребет «идеологической автократии». Режим создал свою собственную базу поддержки (составляющую, по оценке профессора, не более 10% населения), которая живет в логике «мы против них» [1:01:19, 1:04:14]. Эта прослойка получает прямые выгоды от распоряжения доходами от нефти, которые государство использует для укрепления репрессивного аппарата, не считаясь с нуждами большинства населения .
Парадоксы иранской современности 1:10:04
В беседе с Лексом Фридманом Аббас Аманат указывает на разительный контраст: Иран последних сорока лет — это страна с развитой материальной культурой, современными дорогами, коммуникациями и уровнем урбанизации, местами превосходящим Турцию . Однако на эту современную экономическую базу наслоена застывшая, доктринальная идеология, которую режим считает «совершенным решением для всего мира» .
Этот разрыв приводит к эрозии лояльности даже в семьях консервативного духовенства. Аманат отмечает, что молодое поколение, включая дочерей высокопоставленных священнослужителей, больше не принимает статус «граждан второго сорта» . Конфликт между традиционализмом и модернизацией перестал быть чисто политическим — он стал поколенческим. Режим более не подотчетен обществу, так как черпает богатства из недр, но он теряет контроль над умами, что делает его структуру власти всё более хрупкой, несмотря на всю мощь КСИР и мотоциклетных отрядов полиции [1:06:10, 1:13:52].
🏛️ От конституции до нефти: долгий путь к авторитаризму 1:16:55
История современного Ирана — это не только череда исламских потрясений, но и длительная, временами трагическая борьба за правовое государство и национальный суверенитет. Чтобы понять корни нынешнего недовольства, о котором Аббас Аманат и Лекс Фридман говорили в контексте гибели Махсы Амини, необходимо вернуться в начало XX века. Именно тогда Иран предпринял свою первую масштабную попытку ограничить власть монарха и духовенства, создав фундамент для современной политической идентичности страны.
Конституционная революция 1906 года: иранское «пробуждение» 1:16:55
Первое десятилетие XX века ознаменовалось глобальной волной конституционных движений: от России в 1905 году до младотурок в 1908-м и Китая в 1910-м . Иранская Конституционная революция 1906 года органично вписалась в этот мировой контекст. Как отмечает Аббас Аманат, разные культуры и режимы столкнулись с общей проблемой — усилением государственной власти, не имеющей правовых границ для защиты индивида .
Иранское движение за конституцию (Машруте) во многом опиралось на идеи французского Просвещения, в частности на труды Монтескье о разделении властей . Основные требования восставших включали:
- Создание полноценной правовой системы;
- Разделение власти на исполнительную, законодательную и судебную ветви ;
- Формирование публичного пространства между государством и религиозным истеблишментом, которые до этого полностью контролировали жизнь общества .
Аманат называет эту революцию «невинной»: в ней было сравнительно мало насилия, и она не имела жесткого централизованного лидерства . В авангарде стояли купцы, либеральная аристократия, получившая образование на Западе, и представители первого иранского парламента. Это была попытка создать современное общество с прозрачными правилами игры, и именно в этом историк видит прямые параллели с современными протестами в Иране .
Чёрное золото и усиление централизованной власти 1:23:20
Успех демократических начинаний 1906 года был подорван двумя внешними факторами: соглашением между Российской и Британской империями 1907 года, разделившим страну на сферы влияния, и открытием нефти в 1908 году .
Нефть стала определяющим фактором развития Ирана в XX веке, но её влияние было двойственным. С одной стороны, она финансировала модернизацию, с другой — создавала базу для авторитаризма. Лишь пятая часть нефтяных доходов доходила до иранской казны в виде роялти, в то время как основную прибыль получала Англо-персидская нефтяная компания . Уинстон Черчилль позже фактически национализировал эту компанию в интересах британского правительства, сделав иранскую нефть вопросом имперской безопасности Великобритании .
Появление независимого источника дохода позволило государству укрепляться, не спрашивая согласия у общества. Приход к власти Реза-шаха Пехлеви в 1921 году ознаменовал эпоху форсированной модернизации «сверху» . Опираясь на созданную по российскому образцу казачью бригаду, он строил централизованное государство:
Однако эта модернизация шла рука об руку с подавлением политических свобод. К моменту Второй мировой войны Иран превратился в мощное, но глубоко авторитарное государство, чья стабильность зависела от личности правителя.
Переворот 1953 года: крах демократических надежд 1:33:06
Послевоенный период (1945–1953) стал кратким окном демократизации, когда в стране процветали политические партии и свободная пресса . Центральной фигурой этого времени стал доктор Мохаммад Мосаддык — харизматичный премьер-министр, который в 1951 году решился на национализацию нефтяной промышленности .
Британцы, не желавшие терять контроль над ресурсами, и американцы, опасавшиеся советского влияния и роста популярности коммунистической партии «Туде», организовали свержение Мосаддыка в 1953 году . Аббас Аманат подчеркивает, что это была одна из первых и самых успешных операций ЦРУ в эпоху холодной войны .
Мотивы США были продиктованы логикой противостояния с СССР:
- Геополитика: Иран имел самую протяженную границу с Советским Союзом .
- Ресурсы: Персидский залив был ключевым поставщиком нефти для западных союзников .
- Страх перед коммунизмом: Вашингтон боялся, что нестабильность в Иране приведет к захвату власти просоветскими силами .
Свержение национального лидера Мосаддыка оставило глубокую травму в памяти иранцев. Это событие не только вернуло к власти Мохаммада Реза-шаха (сына Реза-шаха) с неограниченными полномочиями, но и дало мощный идеологический козырь будущим исламистам . Спустя десятилетия аятолла Хомейни умело использовал память о 1953 годе, чтобы заклеймить США как «Великого Сатану», хотя сам Хомейни никогда не разделял либеральных и светских ценностей Мосаддыка . Термин «шах», имеющий древние доисламские корни, вновь стал синонимом абсолютной власти, подотчетной лишь внешним игрокам, а не собственному народу .
☪️ Революция духа: политический ислам и восхождение Хомейни 1:40:15
К концу 1970-х годов Иран подошел в состоянии глубокого внутреннего противоречия. Шах Мохаммед Реза Пехлеви, опираясь на растущие доходы от нефти и мощный аппарат безопасности САВАК (SAVAK), строил «Великую цивилизацию» — модернистскую, светскую и во многом мессианскую версию будущего . Он грезил возвращением к величию империи Ахеменидов, надеясь за десятилетие превратить страну в пятую по мощи державу мира . Однако этот амбициозный проект реализовывался через жесткое подавление любых форм политического участия. К 1977 году, когда в политическом климате наметилась слабая «оттепель», либеральные и националистические силы надеялись на возвращение к ценностям Конституционной революции 1906 года (о которой Аббас Аманат упоминал ранее в беседе). Но вместо демократического открытия Иран столкнулся с силой, которую мало кто из интеллектуалов того времени воспринимал всерьез, — радикальным политическим исламом .
Превращение религии в политический инструмент 1:44:55
Аббас Аманат подчеркивает, что триумф религиозного движения не был исторической неизбежностью, а стал результатом систематического уничтожения светской оппозиции. Когда шахский режим подавил голоса либералов и левых интеллектуалов, единственным открытым пространством для собраний остались мечети. Именно там, на кафедрах мулл, традиционное послание шариата начало трансформироваться в радикальный политический манифест .
Исторически шиитское духовенство в Иране не всегда было оплотом консерватизма, поддерживающим государство, как это часто случалось с католической церковью в Европе. Напротив, из-за своей изоляции от официальной системы власти религиозный истеблишмент постепенно уходил в оппозицию . Не сумев найти ответы на вызовы современности — вопросы прав женщин, гражданских свобод и устройства гражданского общества — духовенство нашло «обходной путь» к власти через политизацию ислама . Религия стала казаться чем-то «подлинным» и неиспорченным на фоне коррумпированного и вестернизированного шахского режима. Даже светский средний класс, отчужденный от политики, начал видеть в людях в чалмах моральный авторитет, способный противостоять диктатуре .
Аятолла Хомейни: архитектор «подлинности» 1:49:21
Центральной фигурой этого процесса стал человек, известный всему миру как Аятолла Хомейни (Ayatollah Khomeini). Аббас Аманат отмечает, что титул «аятолла» (в переводе — «знамение Бога») стал массово использоваться в начале XX века как своего рода «инфляция титулов» в неофициальной религиозной иерархии . Хомейни, родившийся в 1900 году, воплотил в себе все потрясения иранского XX века. Получив исключительно традиционное образование в семинариях, он сочетал в себе глубокое знание исламского права (фикха) с элементами исламской философии и мистицизма, что было редкостью для юристов его уровня .
Политическое восхождение Хомейни началось в 1960-х годах, когда он выступил против реформ шаха, в частности против земельной реформы и предоставления женщинам избирательного права . Его аргументация была юридической: с точки зрения исламского права собственность священна, и государство не имеет права перераспределять земли помещиков . Тот факт, что исламское право не было кодифицировано, позволял Хомейни и его сторонникам интерпретировать религиозные нормы максимально гибко, превращая их в инструмент борьбы .
После восстания 1963 года Хомейни был отправлен в изгнание, но его влияние только росло. Он стал «мучеником» в глазах народа. Даже находясь в Ираке, а затем во Франции, он сохранял контроль через уникальную сеть лояльности:
- Финансовая независимость: Верующие продолжали платить религиозные налоги («хумс» и «закят») непосредственно его представителям, что позволяло Хомейни содержать тысячи студентов и сторонников .
- Кассетная революция: Его послания записывались на аудиокассеты и тайно распространялись по всему Ирану, минуя государственную цензуру .
Хомейни обладал непоколебимой уверенностью в себе и феноменальным политическим чутьем. Он умел использовать любую возможность, появляясь в глазах народа как мессианская фигура, способная спасти страну от «западной токсичности» (Gharbzadegi) и вернуть Ирану его истинную культурную идентичность .
Доктрина «Велаят-е Факих» и власть духовенства 2:03:10
Главным и самым радикальным вкладом Хомейни в историю стало создание концепции «Велаят-е Факих» (Velayat-e Faqih) — правления верховного юриста. Аббас Аманат подчеркивает, что эта модель абсолютно беспрецедентна . На протяжении всей истории Ирана, начиная как минимум с XVI века, существовало два столпа стабильности: государство и религиозный истеблишмент. Они могли конфликтовать или сотрудничать, но всегда были разделены де-факто .
Хомейни разрушил этот баланс. Впервые в истории ислама религиозные деятели взяли на себя прямое управление государственным аппаратом. То, что внешне выглядит как теократия, на деле превратилось в жесткий режим, который профессор Аманат характеризует как «брутальный фашистский режим под прикрытием религии» . Установление власти «стража-юриста» полностью изменило структуру иранского общества, заставив миллионы представителей среднего класса покинуть страну и создав глубокий разрыв между государством и нацией, который сохраняется и сегодня .
🏛️ Травма и власть: от массовых казней до структуры диктатуры 2:16:42
Аббас Аманат отмечает, что для понимания современного иранского режима необходимо учитывать глубоко укоренившиеся в культуре мессианские чаяния. Историк утверждает, что Иран на протяжении веков был почвой для поиска харизматичного лидера-спасителя . Эта традиция, уходящая корнями в зороастризм и усилившаяся в шиизме, достигла своего апогея в 1979 году. Революция превратила аятоллу Хомейни (чью идеологию Лекс Фридман и Аббас Аманат обсуждали ранее) из «заместителя» скрытого имама в самого «Имама» — титул, который в шиитской традиции несет почти сакральный смысл . Однако этот мессианский подъем быстро сменился периодом жесточайшего подавления конкурентов и внутренней чистки.
«Первородный грех» республики: массовые казни 1988 года 2:16:42
Одним из самых мрачных эпизодов в истории исламской республики, который Аббас Аманат называет «первородным грехом» режима, стали массовые казни политических заключенных в 1988 году . В конце ирано-иракской войны, по прямому приказу (фетве) аятоллы Хомейни, тысячи людей, уже отбывавших сроки в тюрьмах, были подвергнуты повторным суммарным судилищам .
Эти процессы проводили так называемые «комиссии смерти», состоявшие из нескольких судей. Примечательно, что одним из членов такой комиссии в Тегеране был Эбрахим Раиси, ставший впоследствии президентом Ирана . Процесс ликвидации неугодных занял всего несколько недель или месяцев.
Основные факты об этой трагедии:
- Число жертв оценивается в диапазоне от 6 000 до 8 000 человек .
- Большинство казненных были молодыми людьми, принадлежавшими к левым и оппозиционным религиозным организациям .
- Семьям погибших запрещали оплакивать близких на официальных кладбищах; для захоронений использовались пустыри, такие как Хаваран, вокруг которого позже возвели бетонную стену, чтобы скрыть следы .
Аббас Аманат подчеркивает, что эта жестокость не ограничивалась политическими оппонентами. Режим демонстрировал фашистские тенденции, преследуя религиозные меньшинства, в частности бахаитов . Сотни представителей этой общины были казнены, их имущество конфисковано, а гражданские права аннулированы без каких-либо законных оснований . Эта травма до сих пор остается в памяти иранского общества, формируя глубокое недоверие к власти, заявляющей о своей «религиозной морали».
Структура власти: Верховный лидер против президента 2:22:50
Конституция Ирана, по словам Аббаса Аманата, создает уникальную и глубоко конфликтную систему управления, где номинально демократические институты подчинены абсолютной власти духовенства. В основе этой структуры лежит пост Верховного лидера (Рахбара), или «Хранителя-юриста» .
Верховный лидер обладает полномочиями, стоящими выше любого государственного института:
- Он не избирается прямым голосованием, так как его власть считается божественной .
- Он полностью контролирует армию, средства массовой информации и значительную часть экономики .
- Хотя формально существует Совет экспертов, который может сместить лидера, на практике этот механизм никогда не использовался и крайне ограничен .
На другом уровне находится президент, который возглавляет исполнительную власть. Аббас Аманат указывает на системный изъян: президент несет ответственность за повседневное управление страной, но лишен реальной независимости. Все кандидаты на пост президента проходят строгий фильтр Совета стражей, подконтрольного Верховному лидеру, что превращает выборы в формальность .
История президентства в Иране — это история неизбежных конфликтов. Почти все президенты, от Махмуда Ахмадинежада до Хасана Рухани, в конечном итоге впадали в немилость у режима или лично Верховного лидера . Али Хаменеи, занимающий пост лидера более 30 лет, стремится оставаться над повседневной политикой, используя президентов как фасад для мирового сообщества и объект для критики внутри страны . Именно это противоречие между «избираемой» должностью и неподотчетной теократической властью является одной из главных причин политической нестабильности в Иране.
🛡️ Геополитический тупик: атом, Израиль и «ось изгоев» 2:30:41
Внешняя политика современного Ирана — это сложный клубок из амбиций, страхов и идеологических догм, который на протяжении десятилетий удерживает страну в состоянии перманентного конфликта с Западом. Аббас Аманат (Abbas Amanat) характеризует стремление режима к ядерному статусу как «расточительную попытку» , вызванную глубоким чувством изоляции. После разрушительной войны с Ираком и десятилетий санкций Тегеран увидел в атоме единственный гарант выживания. Однако это привело к обратному эффекту: соседи по региону — Саудовская Аравия, Турция и Египет — теперь всерьёз задумываются о собственном ядерном оружии, чтобы уравновесить иранскую угрозу .
Ядерная программа и санкционная удавка 2:28:07
История иранского атома — это хроника упущенных возможностей и дипломатических провалов. Попытки международного сообщества ограничить амбиции Ирана исключительно мирным использованием энергии привели к заключению ядерной сделки (СВПД) в 2015 году. Однако выход США из соглашения при администрации Трампа, который историк называет «опрометчивым решением» , развязал режиму руки. Теперь Иран чувствует себя вправе продолжать разработки без внешнего мониторинга .
Санкционное давление, усилившееся после 1979 года и ставшее максимально жёстким в последнее десятилетие, разрушило экономику, но не изменило курс Тегерана. Сегодня ситуация зашла в тупик:
- С одной стороны, снятие санкций в обмен на ядерные уступки может принести режиму миллиарды долларов, которые будут направлены не на благосостояние граждан, а на подавление внутренних протестов .
- С другой стороны, отсутствие сделки позволяет Ирану бесконтрольно наращивать ядерный потенциал.
Аббас Аманат подчеркивает, что в глазах мировой общественности переговоры с режимом в период массовых репрессий выглядят этически двусмысленно, но альтернативы остаются крайне болезненными для всей глобальной геополитики .
Конфликт с Израилем: идеология против реальности 2:36:30
Отношения Ирана с Израилем претерпели радикальную трансформацию. При Шахе страны поддерживали прагматичное сотрудничество — в Иране даже существовало неофициальное израильское посольство, а специалисты из Тель-Авива помогали в развитии сельского хозяйства . Революция 1979 года развернула этот вектор на 180 градусов. Исламская республика сделала «защиту прав палестинцев» ядром своей идентичности, позиционируя США как главного грешника, поддерживающего «оккупационный режим» .
Сегодня Иран остаётся едва ли не единственным ярым защитником палестинского дела в регионе, в то время как арабские страны всё чаще идут на нормализацию отношений с Израилем . Однако Аманат сомневается, что эта политика отражает волю иранцев. Он предполагает, что если бы завтра состоялся референдум, 80% населения не поддержали бы агрессивный курс режима . Для властей же антиизраильская риторика и поддержка таких группировок, как Хамас и Хезболла, — это прежде всего инструменты пропаганды и региональной экспансии.
Историк отмечает опасную динамику: режимы часто становятся заложниками собственной риторики . Когда вы десятилетиями призываете к уничтожению другого государства, давление внутри системы вынуждает вас переходить от слов к действиям. Это создает «экзистенциальную тревогу» в Израиле, которая, в свою очередь, используется правыми израильскими политиками для оправдания жёстких ответных мер .
«Несвященный альянс» с Россией 2:50:45
Изоляция от Запада подтолкнула Иран к формированию того, что Аббас Аманат называет «несвященным альянсом» с Россией и, в меньшей степени, с Китаем . Встреча аятоллы Хаменеи с Владимиром Путиным в июле 2022 года стала символом этого сближения. Это партнерство кажется историку парадоксальным: в иранской исторической традиции всегда присутствовало глубокое опасение российской угрозы, однако сегодняшняя потребность в безопасности и поддержке «страны-изгоя» заставляет Тегеран идти на уступки .
Основные черты этого альянса:
- Общие интересы «изгоев»: Россия, ведущая себя как «государство-разбойник» в Украине, естественным образом притягивает к себе другие изолированные режимы .
- Уход США из региона: Ослабление американского влияния после войн в Ираке и Афганистане создало вакуум, который заполняют новые геополитические блоки .
- Экономическая безысходность: Из-за западных санкций Иран вынужден становиться «придатком» Китая в торговых вопросах, что вызывает недовольство у рядовых иранцев, не желающих такой зависимости .
Ранее в разговоре Аманат и Фридман касались того, как структура власти в Иране препятствует любым реформам, и это же касается внешней политики. Иран всё глубже вязнет в региональных конфликтах в Сирии, Ливане и Йемене . Эта экспансия, по мнению историка, не отвечает интересам иранского народа и лишь истощает ресурсы страны ради поддержания идеологических амбиций режима, который стремится утвердиться в границах древних империй, от Ирака до берегов Средиземного моря .
🌅 Будущее Ирана: между идеологией прошлого и надеждой на перемены 2:55:32
Завершая масштабный исторический обзор, Лекс Фридман и Аббас Аманат переходят от анализа прошлых травм и геополитических союзов — таких как обсуждавшееся ранее стратегическое сближение иранского режима с Россией — к вопросу о том, что ждёт нацию в ближайшие десятилетия. Несмотря на суровость текущего политического климата, историк выражает сдержанный, но глубокий оптимизм, основанный на анализе социальных сдвигов внутри страны.
Провал идеологической индоктринации 2:58:38
Отвечая на вопрос о будущем Ирана на ближайшие 10–30 лет, Аббас Аманат подчёркивает, что он не циник, а реалист, обладающий «большими надеждами» . В своей недавней статье «Время страха и женщины надежды» он описывает текущий момент как переломный . По мнению профессора, даже если нынешняя волна протестов временно утихнет, она уже создала новую динамику в иранском обществе, которая неизбежно приведёт к процессу большей открытости и толерантности .
Главный аргумент Аманата заключается в очевидном провале усилий Исламской Республики по «исламизации» общества. В течение сорока лет режим пытался вылепить иранцев по своему образу, используя радикальную идеологическую индоктринацию, но события на улицах доказывают, что эта стратегия потерпела крах .
«Иранское население сказало этому "нет". Если бы существовала возможность для более открытой среды, мы бы увидели, что иранцы не склонны к экстремизму. Они стремятся к большему согласию и проявляют огромный интерес к внешнему миру» .
Этот разрыв между государством и народом виден во всех аспектах повседневной жизни: от того, как люди одеваются, до того, как они стремятся получать образование и интегрироваться в мировое сообщество . Профессор отмечает, что большинство граждан устали от сорока лет жизни под диктатом регрессивной и непрактичной идеологии; они хотят нормальной жизни, в которой их страна не будет источником кризисов для соседей и всего мира .
Иран как «искусство возможного» 3:00:55
С точки зрения геополитики, Аманат считает, что в интересах Ирана — двигаться по пути мирных переговоров. Он напоминает классическое определение: «Политика — это искусство возможного» . Для страны, которая десятилетиями находилась в изоляции и под санкциями, неизбежен переход к более гибкой дипломатии, основанной на взаимных уступках (give and take), а не на слепой верности догмам.
Важным фактором перемен является смена поколений . Современная молодежь в Иране принципиально иначе смотрит на мир, чем архитекторы революции 1979 года. Лекс Фридман, делясь личными переживаниями, отмечает, что его друзья-иранцы — это люди с глубокой душой и «горящей надеждой» на перемены, что находит отклик в сердцах миллионов людей по всему миру, включая тех, кто выходил на многотысячные митинги солидарности в Берлине .
Аббас Аманат выражает надежду, что будущее Ирана не будет связано с фигурой «сильного лидера», как это часто бывало в прошлом . Вместо этого он видит путь в коллективном движении к свободе и демократическим институтам.
Историческая адаптивность и открытость миру 3:04:48
В финале беседы Аббас Аманат обращается к фундаментальному качеству иранской культуры — её способности учиться у внешнего мира и адаптироваться. На протяжении всей своей долгой истории Иран находился на перекрёстке путей, подвергаясь вторжениям или участвуя в масштабной торговле . Эта географическая судьба сформировала «диффузную культуру», которая никогда не боялась заимствовать лучшее у других, сохраняя при этом свою идентичность.
Именно эта историческая гибкость даёт профессору уверенность в том, что нынешний период стагнации и репрессий — лишь временный этап. Иранское общество уже переросло свой режим.
«Это очень необычное общество. В его истории никогда не бывает скучных моментов», — заключает Аманат .
Диалог завершается на ноте солидарности с борьбой иранского народа за свободу. Лекс Фридман цитирует Мартина Лютера Кинга-младшего: «Пусть свобода звенит с каждого горного склона», резюмируя общее стремление к тому, чтобы одна из величайших наций в истории вновь обрела своё достойное место в мировом сообществе .
