# Брайан Грин: «Свобода воли — это лишь эволюционная иллюзия»

Источник: https://www.youtube.com/watch?v=xlyYipjw560
Канал: World Science Festival
Опубликовано: 14.07.2023

---

Известный физик-теоретик Брайан Грин и журналистка Фейт Сэли встретились в Нью-Йоркском историческом обществе, чтобы обсудить фундаментальные вопросы бытия, затронутые в книге Грина «До конца времен». В ходе глубокого философского диалога они исследуют эволюцию космоса, природу сознания, иллюзию свободы воли и неизбежный финал мыслящей материи. Эта беседа связывает строгие законы физики с эмоциональным миром искусства и религии, предлагая уникальный взгляд на наше мимолетное существование.

## 📐 Романтика математики: в поисках неизменных истин
[[JUMP:02:09]]

Первое интервью Фейт Сэли с Брайаном Грином после выхода его книги состоялось в мае 2020 года по Zoom, в специфической атмосфере всеобщего пандемийного локдауна. Возвращаясь к этой работе сегодня в стенах Нью-Йоркского исторического общества, собеседники отмечают, что история — это одновременно и наука, и искусство. Грин мастерски оставляет в своей книге место как для уравнений Эрвина Шрёдингера, так и для драматургии Уильяма Шекспира. 

В индексе книги можно обнаружить удивительное соседство тем:

* Частица Хиггса, Большой взрыв и Большое сжатие;
* Рок-музыкант Мик Джаггер и поэтесса Сильвия Плат;
* Веганский чизкейк, которому автор находит логичное научное применение.

Путь Грина в науку начался с того, что он называет «романтикой математики». Физик вырос всего в четырех кварталах от места проведения нынешней дискуссии. Его отец, композитор и музыкант, не учился в колледже и иронично называл себя «выпускником, бросившим среднюю школу Сьюард-Парк». Обладая страстью к идеям, он обучил маленького Брайана основам арифметики и предлагал ему огромные задачи — например, перемножить два 30-значных числа. Мальчик проводил выходные, покрывая огромные листы строительной бумаги расчетами, упиваясь чувством первооткрывателя.

В средней школе Грин быстро исчерпал стандартную программу, и учитель дал ему рекомендательное письмо в Колумбийский университет. Маленький Брайан вместе со старшей сестрой ходил по коридорам вуза и наугад стучался в двери профессоров, пока один из математиков не согласился обучать его бесплатно. На вопрос юного Грина, почему тот выбрал математику, наставник ответил: «Как только ты доказываешь теорему, она остается навсегда». Грин подчеркивает, что в отличие от изменчивого физического мира, глубокие математические истины immutable — они неизменны и стоят вне времени.

## 🌌 Расширение Вселенной: от непризнанных уравнений до Большого взрыва
[[JUMP:11:55]]

Математический язык позволяет заглянуть далеко за пределы того, что мы способны увидеть или протестировать напрямую. Опираясь на общую теорию относительности Альберта Эйнштейна, ученые могут прокрутить «космическую киноленту» далеко в будущее, однако ее финальные кадры оказываются безрадостными. 

История открытия расширяющейся Вселенной полна драматичных курьезов. Первым, кто успешно применил уравнения Эйнштейна ко всей Вселенной, стал бельгийский священник-иезуит Жорж Леметр, получивший докторскую степень в MIT. Он математически доказал, что космос расширяется, а значит, в прошлом вся материя была сжата в изначальную точку, которую он назвал «первобытным атомом». 

Когда в 1927 году Леметр представил свои вычисления Эйнштейну на Сольвеевском конгрессе, великий физик заявил: «Ваши вычисления верны, но ваша физика отвратительна». По словам Грина, Эйнштейн был убежден, что далеко не всякая корректная математика имеет отношение к реальному миру. Пятью годами ранее Эйнштейн точно так же раскритиковал аналогичные расчеты советского физика Александра Фридмана, хотя позже был вынужден признать его правоту на полях своей рукописи.

Эйнштейн окончательно «прозрел» лишь тогда, когда астроном Эдвин Хаббл с помощью мощного телескопа обсерватории Маунт-Вилсон зафиксировал красное смещение света далеких галактик, наглядно доказав их разлет. Дополнительным стимулом для Эйнштейна стало замечание физика Артура Эддингтона о том, что статичное решение уравнений относительности нестабильно: малейшее «колебание» заставит такую Вселенную либо сжиматься, либо расширяться. К 1931 году Эйнштейн полностью признал расширение пространства. Сам же термин «Большой взрыв» (Big Bang), как напоминает Грин, родился в 1949 году на радио BBC как пренебрежительная и ироничная реплика астронома Фреда Хойла, сторонника альтернативной теории стационарной Вселенной.

## ⏳ Энтропийный танец: как порядок выдерживает натиск хаоса
[[JUMP:18:00]]

По мнению Грина, макроскопической эволюцией Вселенной от Большого взрыва до далекого будущего управляют два доминирующих процесса:

* Неуклонный рост энтропии (Второй закон термодинамики);
* Действие эволюционных механизмов.

Взаимодействие этих сил ученый метафорично называет «энтропийным двухшаговым танцем» (entropic two-step). Закон энтропии, сформулированный еще в XIX веке, декларирует, что порядок всегда деградирует в беспорядок, поскольку хаотичных состояний системы физически существует гораздо больше, чем упорядоченных. Наша Вселенная зародилась в высокоупорядоченном состоянии, причины которого науке до сих пор неясны, и с тех пор движется к абсолютному хаосу.

Параллельно с этим процессом эволюция демонстрирует поразительную способность созидать сложные структуры. Грин расширяет дарвиновское понятие естественного отбора до молекулярного уровня, описывая происходящее как «химическую битву». Молекулы (такие как ДНК), научившиеся копировать себя с большей скоростью, экономией ресурсов и стабильностью, начинают доминировать в молекулярной демографии. Мутации создают новые свойства, и за миллиарды лет этот процесс приводит к возникновению сложных организмов.

На закономерный вопрос, не нарушает ли эволюция живых существ или звезд Второй закон термодинамики, Грин отвечает отрицательно. При формировании звезды гравитация стягивает облака газа в упорядоченную сферу, но этот процесс высвобождает колоссальный объем тепла и света. Излучение уносится в окружающее пространство, порождая там гораздо больше хаоса, чем было создано порядка внутри самой звезды. Тот же закон работает, когда дети собирают замок из Lego: создавая игрушечный порядок, они сжигают энергию, выделяют пот и тепло, увеличивая суммарную энтропию молекулярной среды. Даже эволюционный успех Мика Джаггера, рассматриваемый через призму полового отбора, укладывается в эту общую картину развития сложных систем.

## 🧠 Смерть мысли: физический предел разумной жизни
[[JUMP:24:43]]

Математические расчеты позволяют с высокой точностью прогнозировать поведение макрообъектов вроде Земли или Солнца, поскольку физически они укладываются в простые модели. По прогнозам астрофизиков, Земле суждено просуществовать еще около 5 миллиардов лет, пока Солнце не раздуется в 200 раз, поглотив Меркурий и Венеру и превратив нашу планету в выжженную пустыню. 

Однако даже если человечество проявит максимальную изобретательность и сумеет перенести свое сознание в долговечные искусственные структуры, разум столкнется с фундаментальным физическим барьером. Грин подчеркивает, что акт мышления — это сугубо физический процесс, протекающий в материальной структуре. Как и любой физический процесс, мышление подчиняется законам термодинамики и неизбежно выделяет энтропию в виде тепла.

По расчетам ученого, примерно через $10^{50}$ лет Вселенная остынет и расширится настолько, что окружающая среда будет физически не способна поглотить даже минимальное количество остаточного тепла. В этих условиях рождение хотя бы одной новой мысли приведет к тому, что мыслящая структура моментально сгорит изнутри, не имея возможности рассеять тепловую энергию. Физика накладывает жесткое ограничение: наступит космический момент, когда любая ментальная активность во Вселенной будет навсегда прекращена.

## ❓ Две великие загадки: возникновение из ничего и природа разума
[[JUMP:27:14]]

Несмотря на колоссальный объем накопленных знаний, Брайан Грин открыто признает, что современная наука бессильна перед двумя фундаментальными тайнами:

1.  **Происхождение материи:** физики знают, что произошло после Большого взрыва, но не понимают, как первоначальное вещество возникло из абсолютного ничего.
2.  **Природа сознания:** наука не может объяснить, почему одинаковые фундаментальные частицы, собранные в человека, обладают внутренним миром, а в виде стола — остаются неодушевленными.

Объясняя происхождение Вселенной, Грин приводит две гипотезы. Первая предполагает наличие предыстории — множества других Больших взрывов, порождавших иные реальности, что, впрочем, лишь отодвигает вопрос первопричины назад. Вторая гипотеза более консервативна: времени «до» Большого взрыва просто не существовало. Грин использует аналогию с прогулкой по Земле: если на Северном полюсе спросить, как пройти еще дальше на север, этот вопрос потеряет всякий смысл, поскольку «север» там только начинается.

Касаясь второй загадки, Грин вспоминает свое знаменитое заявление на шоу Стивен Кольбера о том, что люди — это просто «мешки с частицами». Разница между человеком и столом кроется лишь в сложнейшей молекулярной организации, позволяющей нам обрабатывать информацию с помощью 3,3-фунтового серого гофрированного объекта, запертого в костяной пещере черепа. Физик предполагает, что сознание — это эмерджентное свойство, возникающее при достижении определенного уровня сложности вычислений. Он допускает, что когда нейросети будущего (например, условный Chat GPT 1000) начнут искренне жаловаться на депрессию и грусть, человечеству придется признать наличие сознания у искусственных систем.

## ⛓️ Иллюзия свободы воли: диктат фундаментальных частиц
[[JUMP:32:31]]

Брайан Грин твердо убежден: если сознание является результатом исключительно физических процессов, то классической свободы воли не существует. На микроуровне все кварки, электроны и нейтроны в наших головах полностью подчиняются строгим законам природы. 

Когда человек решает поднять руку с чашкой, на фундаментальном уровне это выглядит как движение частиц, отдающих электрохимические команды мышцам. Частицы не останавливают свое предписанное законами движение, чтобы заявить: «Подождем, пока Брайан примет решение». Физические законы доминируют непрерывно, предопределяя каждый последующий шаг.

При этом Грин разделяет уровни анализа. На повседневном, человеческом уровне каждый из нас испытывает отчетливое и сильное ощущение свободы выбора. Ученый считает это ощущение реальным психологическим феноменом, который развился в ходе эволюции как полезный инструмент для выживания вида, однако глубинная свобода, к которой апеллирует это чувство, остается иллюзией. 

В качестве исторического примера Грин приводит концепцию витализма, доминировавшую столетие назад. Тогда ученые полагали, что живую материю отличает от неживой особая «жизненная сила». По мере развития биомеханики и молекулярной биологии мистическая сущность испарилась, уступив место физическим объяснениям. Физик ожидает, что аналогичная судьба со временем постигнет загадки сознания и свободы воли.

## 🎨 Поиск смысла: почему Вселенная не ответит на наши объятия
[[JUMP:37:35]]

Поскольку фундаментальной свободы воли нет, человечество вынуждено конструировать вымышленные нарративы и истории, чтобы психологически функционировать. Грин констатирует, что Вселенная сама по себе не имеет встроенного смысла — это лишь танец частиц. Физик формулирует это поэтичной метафорой: «Мы отчаянно хотим обнять Вселенную, но эти объятия остаются безответными». Не получая тепла от космоса, люди создают собственные смыслы через истории. При этом сами законы физики Грин считает одной из таких точных и красивых историй, связывающих нас с мирозданием.

Важнейшими инструментами этого поиска выступают искусство и духовность. Цитируя Марселя Пруста («Только через искусство мы можем проникнуть в тайную вселенную другого»), Грин признает существование трансцендентного опыта, который находится за пределами языковых описаний. Попытка облечь в слова миг глубокого эмоционального потрясения (например, внезапные мурашки от бродвейского шоу) лишь обесценивает его.

Религиозные и спиритуальные практики Грин также расценивает как важные терапевтические нарративы, помогающие справляться с экзистенциальной тревогой. Он делится личной историей: на стыке 1960-х и 1970-х годов его старший брат ушел в движение Харе Кришна. Отец привел маленького Брайана и его сестру в Центральный парк к эстраде Наумбурга (Naumburg Bandshell), где они внезапно увидели поющего брата с обритой головой. Грин считает, что ведический поиск стабильности, предпринятый его братом, глубоко родственен его собственному стремлению ухватиться за immutable-качества мира через изучение фундаментальной физики. 

Человек — это крошечное существо на рядовой планете на окраине заурядной галактики, затерянной среди сотен миллиардов других миров, у каждого из которых есть свои планеты. В этой пугающей immensity (необъятности) пространства естественен страх, и Грин подчеркивает, что глубоко уважает любые верования, которые приносят людям утешение и помогают жить в нашей абсолютно абсурдной реальности.

## ✨ Краткая вспышка света: наследие и ценность мимолетности
[[JUMP:47:03]]

Книга «До конца времен» стала для Грина самой эмоциональной работой, поскольку все предыдущие его труды были посвящены объяснению чистой науки (например, теории струн), тогда как эта книга исследует место человека в космосе. В процессе написания автор переживал по-настоящему темные моменты, осознавая грядущий распад звезд, планет и даже черных дыр в ледяной пустоте будущего. Тем не менее, его итоговый вывод парадоксально оптимистичен.

Грин ссылается на знаменитые слова Владимира Набокова о том, что человеческая жизнь — это лишь краткая вспышка света между двумя вечностями тьмы. Физик проецирует эту метафору на весь космос: эпоха жизни и сознания — это тончайший счастливый миг на космических часах. Осознание того, насколько ничтожна вероятность случайного объединения хаотичных частиц в мыслящие структуры, должно вызывать не депрессию, а восторг. Мешки с частицами смогли:

* Построить великие пирамиды и возвести Великую китайскую стену;
* Математически доказать теорему Пифагора;
* Создать космические ракеты, долететь до Луны и заглянуть в первые мгновения после Большого взрыва.

Фейт Сэли делится свежим наблюдением из Центрального парка: проходя мимо той самой эстрады Наумбурга в 8:15 утра, она застала мужчину, который в полном одиночестве на пределе возможностей пел песню "The Impossible Dream" («Несбыточная мечта»), пытаясь дотянуться до своей «недосягаемой звезды». Для нее это стало символом человека, который открыто смотрит в лицо своей мимолетности и празднует бытие.

Размышляя о наследии, Грин признается, что избавился от иллюзии важности сохранения своего следа в истории, так как в масштабах космоса любые следы рано или поздно испарятся. Истинный фокус должен быть смещен на здесь и сейчас: ценность имеют лишь настоящее мгновение, семья и человеческие отношения. Завершая встречу, Сэли зачитывает финальный аккорд из книги Грина: именно наша эфемерность и дефицит саморефлексирующего сознания должны стать основой для подлинной благодарности за редкую и экстраординарную возможность созерцать эту космическую драму.