# Дела, а не слова: путь военного и писателя Барденверпера Источник: https://www.youtube.com/watch?v=Oge5UksZHO0 Канал: Jocko Podcast Опубликовано: 13.03.2025 --- «Мы не для того помогали оплачивать твое образование, чтобы ты следующие десять лет проверял удостоверения личности и разгонял драки», — заявил отец Уиллу Барденверперу, когда тот променял блестящую карьеру в финансах на армейские будни. Путь от принстонского выпускника и нью-йоркского клерка до военного рейнджера, а затем и летописца судеб Саддама Хусейна — это история о том, как поиск смысла в эпоху глобальных потрясений превращает Excel-таблицы в уроки мужества и сторителлинга. ## 🧭 Глава 1. Путь к Лиге плюща и стенам Уолл-стрит [[JUMP:00:00]] ### Детство в Бетесде и семейное наследие [[JUMP:05:26]] Уилл Барденверпер описывает свое детство как классическое, размеренное воспитание в семье из среднего или высшего среднего класса в престижном пригороде Вашингтона — Бетесде, штат Мэриленд. Он родился старшим из пяти детей. Его отец работал корпоративным адвокатом, а мать полностью посвятила себя домашнему хозяйству и заботе о детях. Уилл стал первопроходцем в своей семье, поступив в университет Лиги плюща, однако все его младшие братья и сестры со временем последовали его примеру. Ради оплаты дорогостоящего образования отцу пришлось взять на себя огромные долги. Первые шаги в обучении Уилл сделал в католической начальной школе под руководством монахинь. Вопреки распространенным пугающим стереотипам о суровом воспитании и ударах линейкой по пальцам, Барденверпер вспоминает этот опыт исключительно с позитивной стороны, как отличную базу, давшую прочные знания и дисциплину. Как типичный первенец, он отличался невероятным трудолюбием и обостренным духом соперничества — как в классе, так и на спортивной площадке. Важную роль в формировании его характера сыграло наследие дедушек, ветеранов Второй мировой войны, чьи рассказы развили в нем мотивацию к будущей военной службе. Особое место в его воспитании занимали воспоминания о предках: * Дедушка по материнской линии служил в Армейском воздушном корпусе (Army Air Corps). * Дедушка по отцовской линии воевал в Тихом океане в составе Военно-морских сил США. Оба они ушли из жизни как раз в тот период, когда Уилл находился в своей боевой командировке в Ираке. Семья до сих пор бережно хранит военные дневники дедушки-моряка, которые нашел его отец, навещая 101-летнюю бабушку Уилла в Луисвилле, штат Кентукки. Из этих записей открывается суровая реальность флотских будней 1943 года: изнурительные штормы, выбивавшие стекла на капитанском мостике, и тридцать шесть часов непрерывной морской болезни экипажа. При этом солдаты того поколения воевали без фиксированных сроков ротации — до полной победы. В детстве Уилл рос на уличных спортивных площадках, играя с соседскими ребятами в футбол, бейсбол и баскетбол в стилистике культового фильма «Площадка» (The Sandlot). Поскольку большинство его друзей были на четыре-пять лет старше, мальчик регулярно терпел поражения, что послужило отличной школой жизни: матчи со сверстниками впоследствии больше никогда его не пугали. ### Gonzaga High и «самодисциплина военной академии» [[JUMP:11:00]] Среднее образование Уилл продолжил в частной католической иезуитской мужской старшей школе Gonzaga College High School, расположенной неподалеку от Капитолия в Вашингтоне. Будучи первокурсником, он ежедневно добирался туда на метро, часто возвращаясь домой после бейсбольных тренировок в спортивной форме прямо в вагоне подземки. Школа славилась высочайшими стандартами преподавания английского языка и истории, что укрепило в Уилле глубокую любовь к чтению. Стремление обойти конкурентов и получить высшие баллы заставляло Барденверпера работать на износ. Ради поступления в элитный колледж он добровольно лишил себя полноценной социальной жизни и развлечений на выходных, проводя по три часа в день за учебниками. Сам Уилл называет этот период «самопожертвованием», сравнимым с жестким регламентом военных академий в Вест-Пойнте или Аннаполисе, но навязанным самому себе абсолютно осознанно. Главным спортом его юности стал бейсбол, хотя изначально молодой человек питал страсть к баскетболу. Однако при попытке пройти отбор в сборную первокурсников школы Gonzaga, чья баскетбольная программа стабильно входила в топ-20 лучших по всей стране, 180-сантиметровый белый подросток столкнулся со спортивной элитой. На пробы пришли шестьдесят атлетов, многие из которых легко забивали сверху, пока Уилл едва допрыгивал до сетки. Имя Барденверпера не попало в списки прошедших отбор, что стало для него первым и крайне болезненным опытом исключения из команды. Несмотря на эту неудачу, академически он остался на высоте, окончив школу вторым в рейтинге успеваемости среди 160 выпускников. ### Принстон: бейсбол, клубы и английская филология [[JUMP:15:46]] Блестящие результаты позволили Уиллу поступить в Принстонский университет. Там он на протяжении двух лет продолжал играть в бейсбол. Попав в команду в качестве «уолкона» (walk-on) — игрока, не имевшего предварительного рекрутского контракта или спортивной стипендии, Уилл столкнулся с тем, что ему требовалось играть на голову лучше приглашенных спортсменов, которым тренер уже гарантировал игровое время. Из-за этого получить желаемое время на поле так и не удалось. В качестве специализации Барденверпер выбрал английскую филологию. Он признается, что при выборе предметов руководствовался чистым интеллектуальным любопытством и интересом к курсам истории и литературы, совершенно не задумываясь о карьерных перспективах. В Принстоне Уилл стал частью уникальной системы местных студенческих «обеденных клубов» (eating clubs), выполнявших роль традиционных братств. Он вступил в ряды Tiger Inn — одного из самых диких и неформальных клубов, объединявшего спортсменов. Долгие годы суровых самоограничений в старшей школе пришли к тому, что, дорвавшись до университетской свободы и бесплатного пива, Уилл начал проводить много времени в тапруме клуба. Этот психологический срыв он сравнивает с поведением выпускников Вест-Пойнта, получивших долгожданную свободу от жесткого армейского устава. Тем не менее Уилл продолжал усердно учиться и совмещать развлечения с высокими академическими требованиями. ### От горнолыжного курорта в Вейле до Уолл-стрит [[JUMP:19:29]] К моменту выпуска из Принстона Уилл все еще не имел карьерного плана. Когда двое его близких друзей решили взять годовой академический отпуск перед медицинской школой, чтобы уехать в Колорадо, Барденверпер за компанию отправился с ними. Сняв дешевое жилье в курортном городке Вейл, он на год превратился в классического «лыжного бродягу» (ski bum). Летом Уилл работал на строительных объектах, а зимой подрабатывал оператором канатной дороги и барменом, ведя образ жизни истинного «грязевого мешка» (dirtbag), для которого ценность года измеряется исключительно количеством дней, проведенных на заснеженном склоне. Через год родители Уилла довольно жестко пресекли этот затянувшийся отдых, заявив, что инвестировали в его элитное образование не ради того, чтобы он следующие десять лет проверял чужие документы и разнимал пьяные драки в баре. Следующим шагом Уилла стал переезд в Нью-Йорк в конце 1990-х годов, когда экономика и финансовые рынки переживали колоссальный подъем. На волне этого бума диплом английского филолога не помешал ему через университетские связи получить престижную должность в аналитическом отделе на рынке акционерного капитала (Equity Capital Markets) в Манхэттене. Рабочий график Уилла строился вокруг рыночных часов — он трудился примерно с 8 утра до 8–10 часов вечера. По меркам Уолл-стрит это считалось весьма щадящим режимом, особенно на фоне его соседа по квартире, аналитика Goldman Sachs, который проводил в офисе по 16–18 часов в сутки, буквально живя на работе 360 дней в году. Уилл искренне полюбил Нью-Йорк и наслаждался успешной финансовой карьерой, пока трагическое утро 11 сентября не заставило его полностью пересмотреть свои жизненные приоритеты и оставить мир больших денег ради военной службы. ## 🗽 Пробуждение после 11 сентября [[JUMP:25:14]] Утро 11 сентября 2001 года для Уилла Барденверпера начиналось как обычный рабочий день в финансовом секторе Манхэттена. Он и его коллеги работали в опенспейсе в Мидтауне, где на фоне неизменно был включен телеканал CNBC. Когда первый самолет врезался в башню Всемирного торгового центра, многие, включая Уилла, сначала решили, что произошло недоразумение — например, сбился с курса легкий частный самолет. Однако после второго удара стало очевидно, что это целенаправленная атака. В то утро многие сотрудники офиса имели личные связи с эпицентром трагедии; некоторые коллеги находились в башнях на встречах, а сосед по комнате Уилла работал в соседнем здании и своими глазами видел, как люди выбрасывались из окон. Здание, в котором находился Барденверпер, было эвакуировано из опасений, что небоскреб может стать следующей целью. Не имея на тот момент никакого военного опыта или навыков спасателя, Уилл сосредоточился на том, чтобы просто выбраться из города в безопасное место. Глядя на затянутый дымом горизонт с севера Манхэттена, он вспоминает, что картина выглядела так, будто на город сбросили ядерную бомбу. ### От Excel к служению Родине [[JUMP:27:50]] Решение изменить свою жизнь пришло почти мгновенно. Хотя официальная версия о террористической атаке стала ясна практически сразу, решающим фактором для Уилла стали не столько новости от президента, сколько действия сотрудников NYPD и пожарных FDNY. Образ пожарных, поднимающихся по лестницам в рушащиеся башни ради спасения людей, радикально изменил его восприятие реальности. Будничная работа с электронными таблицами Excel в одночасье потеряла всякий смысл и значимость. Уилл осознал, что если не предпримет шаги к служению сейчас, движимый сильной эмоцией, то, вероятно, не сделает этого никогда. Примерно через неделю он импульсивно уволился с работы, не имея четкого плана, но с твердым намерением найти способ служить стране, как это делали его деды. Выбирая между ФБР, полицией, пожарной службой и вооруженными силами, он остановился на армии, так как видел в ней наиболее понятный путь для временной службы с возможностью как сделать карьеру, так и «честно отслужить и уйти». ### Испытания в армии и нелегкий путь рейнджера [[JUMP:30:11]] Изначально Барденверпер склонялся к морской пехоте, привлеченный их репутацией жесткой подготовки. Однако из-за огромного наплыва добровольцев после 11 сентября набор в морскую пехоту был переполнен, и он обратился в армию. Несмотря на ожидания, процесс оказался долгим: он начал базовую подготовку только в январе 2003 года, спустя более чем год после терактов. Период обучения, включавший базовую подготовку и школу кандидатов в офицеры (OCS), для 26-летнего Уилла был непростым, прежде всего в культурном плане. Ему приходилось адаптироваться к правилам, которые казались ему бессмысленными — бесконечной уборке, маркировке носков и строевой подготовке, — в то время как он жаждал полевой работы. Настоящее удовлетворение пришло лишь в школе пехотных офицеров, где он оказался в окружении более зрелых коллег и наконец начал полноценное обучение в полевых условиях. Затем последовало обучение в школе рейнджеров — испытание, которое Уилл называет самым сложным в своей жизни. К типичным трудностям — хроническому недосыпу (иногда 1-2 часа сна в сутки) и острому дефициту калорий — для него добавилась специфическая проблема: неумение работать руками. Простейшая обязанность — завязывать узлы для фиксации оборудования — превратилась для него в непреодолимый барьер. Несмотря на то, что для 95% курсантов это было рутиной, Уилл дважды завалил тест из десяти узлов, что привело к ресайклу (повторному прохождению фазы). Тем не менее, опыт ресайкла дал свои плоды: у Уилла было время на сон и осознание того, что, будучи «отдохнувшим и сытым» по сравнению с измотанными новобранцами, он получил преимущество, позволившее ему в итоге успешно пройти обучение. В разговоре с Джоко Виллинком он также отметил, что в спецназе существуют строгие правила касательно честности: любая попытка сжульничать — например, схитрить в ориентировании на местности (Land Navigation) или спрятать запрещенный перекус — карается либо ресайклом, либо отчислением из программы. Уилл признается, что, будучи плох в узлах, он парадоксальным образом оказался очень силен в ориентировании, что помогло ему завершить этот сложный этап. ## 🪖 Испытание Германией: суровые будни подготовки и синдром «оставшегося на берегу» [[JUMP:50:21]] ### Зеленый лейтенант среди тертых ветеранов [[JUMP:50:21]] Летом 2004 года Уилл Барденверпер прибывает к месту своего первого официального назначения в Германию. Его распределяют в 1-й батальон 36-го пехотного полка (известного под гордым названием «Спартанцы»), входящего в состав 1-й бригады 1-й бронетанковой дивизии США. Для молодого офицера, только начинающего свой путь в регулярных войсках, это назначение оборачивается серьезным психологическим и профессиональным испытанием. На тот момент весь личный состав вверенного ему взвода только что вернулся из изнурительной, продлившейся целый год боевой командировки. Уилл оказывается единственным военнослужащим во всем подразделении, у кого на форме отсутствует Значок боевого пехотинца (Combat Infantry Badge, CIB) — главный маркер авторитета в армейской среде. В глазах закаленных в боях солдат этот новичок выглядит просто «парнем, только что сошедшим со студенческой скамьи», которого по какому-то недоразумению поставили ими командовать. В этой критической и потенциально конфликтной ситуации спасением для Уилла стал его первый взводный сержант — старший представитель сержантского состава, работающий в тесной связке с офицером. Барденверпер вспоминает его как невероятного профессионала своего дела. В суровой реальности взвод был настолько обучен и опытен, что, возможно, в молодом лейтенанте они на первых порах вообще не нуждались. Однако сержант проявил подлинную командирскую мудрость. Он понимал, что для долгосрочного успеха подразделению жизненно необходим грамотный и уверенный в себе офицер, поэтому не стал подавлять авторитет лейтенанта, а занялся его менторством. Сержант деликатно подстраховывал Уилла на каждом шагу, ловя и исправляя его тактические оплошности до того, как их успевал заметить кто-то из вышестоящего командования. Благодаря этому уникальному опыту совместной работы Барденверпер смог избежать фатальных ошибок и постепенно завоевать доверие подчиненных. ### Полигон в Хоэнфельсе: кузница боевой дисциплины [[JUMP:51:52]] Как только личный состав батальона завершает положенные после боевого дежурства отпуска (block leave), подразделение Уилла немедленно включается в новый интенсивный цикл преддислокационной подготовки. Данный этап занимает около года — именно столько времени командование отводит на восстановление боеспособности и слаживание перед следующей отправкой в Ирак. Основная тренировочная нагрузка ложится на плечи солдат во время жестких полевых выходов. Главной задачей Уилла становится руководство взводом в ходе масштабных учений на знаменитом полигоне Хоэнфельс, расположенном примерно в трех часах езды от места их постоянной дислокации под Франкфуртом. Учебно-тренировочные циклы здесь длятся от одного до двух месяцев и имеют строго структурированное деление: * Огневая подготовка (Gunnery), направленная на оттачивание мастерства стрельбы экипажей и расчетов в условиях стресса. * Оперативно-тактические маневры, полностью симулирующие боевые действия, патрулирование и противостояние засадам. Эти маневры требовали от людей колоссальной дисциплины, жесткого соблюдения графиков, преодоления физического истощения и дефицита сна. Уилл подчеркивает: несмотря на то, что формально это было мирное время в Европе, подготовка велась с полным осознанием грядущей смертельной опасности, что заставляло выкладываться на сто процентов как рядовых, так и командный состав. ### Горький финал подготовки: смена лидера накануне боя [[JUMP:52:04]] Специфика армейской бюрократии и графиков ротации наносит Уиллу Барденверперу тяжелый карьерный и эмоциональный удар. Все его время в должности командира взвода уходит исключительно на проведение этой тяжелейшей годовой подготовки в Германии. Горькая ирония и личная неудача заключаются в том, что ровно в тот момент, когда батальон полностью завершает слаживание и готов грузиться на эшелоны для отправки в Ирак, законный срок пребывания Уилла на посту взводного лидера официально подходит к концу. Система устроена так, что лейтенант не может занимать эту должность дольше года, а мест в специализированных подразделениях (например, в разведывательном взводе), позволяющих продлить контракт, критически мало. В итоге прямо перед отправкой на войну во взвод назначают совершенно нового командира, который забирает себе плоды годового труда Уилла и уходит с ребятами на фронт. Ведущий подкаста Джоко Виллинк отмечает, что подобная практика выглядит глубоко несправедливой и «ужасной» для любого офицера. Смена лидера непосредственно перед вступлением в бой лишена практического смысла, однако система нередко дает сбои из-за несовпадения индивидуальных графиков прибытия офицеров с общими циклами развертывания бригады. Для самого Уилла это оборачивается глубоким разочарованием — он остается в тылу, так и не разделив со своими солдатами тяготы реального боя. Тем не менее, он с гордостью констатирует, что последующий боевой успех его взвода на передовой был во многом обеспечен той жесткой базой, которую он заложил в них во время изнурительных тренировок в Хоэнфельсе. --- Стоит добавить, что в рамках рассматриваемого хронометража интервью Уилл Барденверпер и Джоко Виллинк также детально переходят к обсуждению его последующей службы в Ираке в качестве офицера по связям с общественностью (PAO) при штабе полковника Шона Макфарланда, его взаимодействия с легендарным капитаном Трэвисом Патриквином в Талль-Афаре, а также специфики работы офицером по гражданским делам в провинции Анбар (город Хит), однако, поскольку данные темы закреплены за четвертой и пятой главами лонгформа, их подробный разбор будет представлен далее. ## 📻 4. Будни офицера PAO: радиоэфир, трагедии и «эффект рубильника» в Ираке [[JUMP:1:15:28]] ### Иллюзия «завоевания сердец» и обманчивое затишье [[JUMP:1:15:28]] Служба Уилла Барденверпера (Will Bardenwerper) в качестве офицера по связям с общественностью (PAO) под руководством полковника Макфарланда была связана с постоянными перемещениями по всей зоне боевых действий. Находясь в городе Хит, Уилл столкнулся с жестокой реальностью войны, которая быстро развеяла его первоначальную наивность. Желая помочь местным жителям и завоевать их доверие в рамках классической концепции «hearts and minds» («сердца и умы»), он попросил своего брата собрать в американской школе деньги на футбольную форму и мячи для иракских детей. Подобный опыт уже приносил Уиллу успех на прежнем месте службы, но в деревне Кабеса близ Хита все пошло иначе. Раздав подарки счастливым детям и учителям, колонна из четырех «Хамви» на обратном пути подорвалась на самодельном взрывном устройстве. К счастью, никто не пострадал, но этот инцидент заставил Уилла остро осознать двуличность ситуации: «Какого черта мы здесь делаем? Мы везем им вещи, а они пытаются нас убить». Каждый день приносил новые опасности, и постоянным фоном службы штаба оставался радиоэфир. Находясь на базе, Уилл часами слушал трансляции боевых сетей и оперативные доклады. Джоко Виллинк (Jocko Willink) подтверждает, что этот общий информационный поток обладал мощным объединяющим эффектом: все подразделения — и морская пехота, и армия, и «морские котики» — мгновенно узнавали о победах и потерях друг друга на поле боя. Обратной стороной открытого радиообмена было гнетущее ожидание: слыша очередной далекий взрыв, солдаты в лагере замирали в страхе, молясь, чтобы в следующей сводке не прозвучали сообщения о раненых. ### Подвиг сержант-майора «Дельты» [[JUMP:1:16:48]] Одним из самых ярких и драматичных моментов, который Уилл Барденверпер наблюдал по радиосвязи из штаба батальона, стал бой во время обычной встречи руководства с командирами рот на передовом аванпосте. Колонна «Хамви» попала в засаду после того, как одна из машин частично перевернулась в кювет. Когда второй автомобиль попытался взять её на буксир, с третьего этажа здания менее чем в 100 метрах открыл огонь вражеский автоматчик. Всего за одну очередь была выведена из строя значительная часть руководства батальона: тяжелые ранения получили первый сержант роты, командир роты и лейтенант. Вспыхнувший бой стал примером невероятного героизма, за который позже вручили несколько Серебряных звезд и Крест за выдающуюся службу. Молодой артиллерист, выпускник Вест-Пойнта, будучи сам раненым, под шквальным огнем затащил крупного первого сержанта в Брэдли для эвакуации. В это же время сержант-майор спецподразделения «Дельта» (Delta Force) заметил рядового солдата, у которого была перебита бедренная артерия. Видя, что полковой медик растерялся от масштаба катастрофы, спецназовец буквально залез рукой в рану и зажал брызжущую артерию пальцами. Он продолжал удерживать её зажатой сначала в Брэдли, затем в ходе перелета на базу Аль-Асад и вплоть до передачи бойца хирургу, благодаря чему тот выжил и полностью восстановился. ### Цена чужого места и горечь утраты [[JUMP:1:23:03]] Трагедии войны коснулись Уилла напрямую. Известие о гибели его близкого друга Трэвиса пришло через закрытый чат в штабном фанерном офисе. Смерть Трэвиса 6 декабря стала для него сокрушительным ударом. Уилл признается, что людям свойственно романтизировать погибших, но Трэвис действительно обладал уникальными, поразительными человеческими качествами. Позже Уилл сделал татуировку на руке в память о нём и еще об одном друге — капитане Джейсоне Весте (Jason West), начальнике отдела кадров бригады, погибшем от выстрела из РПГ. Особую горечь ситуации добавляло то, что его преемница, майор морской пехоты Меган Маккланг (Megan McClung), погибла в той же машине вместе с Трэвисом (ранее в разговоре они касались темы смены Уилла на посту офицера PAO). Фактически она сидела на месте Уилла. В свое время в Таджи они составляли сплоченную команду, которую Уилл с иронией называет «Островом сломанных игрушек». Справляться с чувством вины выжившего Уиллу помогает лишь понимание того, что он сам добровольно вызвался поехать в Хит — на тот момент куда более опасный участок фронта. Как отмечает Джоко Виллинк, врагу все равно, какое подразделение перед ним: штабной офицер или линейный боец — любой американский «Хамви» на дороге является для них мишенью. ### «Эффект рубильника» и решение об увольнении [[JUMP:1:27:51]] Несмотря на ожесточенные бои, Уилл не видел очевидного прогресса в Хите вплоть до конца своей командировки. Насилие оставалось непрерывным, и даже в последнюю ночь, во время передачи дел прибывшему на смену подразделению, боевики накрыли минами взлетную полосу, где солдаты ждали погрузки на вертолет. Уиллу пришлось под покровом темноты собирать раненых, чудом разминувшись со свистящим неразорвавшимся снарядом. Однако сразу после их отъезда сработал поразительный «эффект рубильника». Сменившее их подразделение почти не несло потерь, и ситуация изменилась мгновенно: можно было спокойно снять бронежилет и есть кебаб прямо на улице возле госпиталя, где раньше приходилось передвигаться перебежками под прикрытием дымовых завес. Этот внезапный мир стал результатом долгой и изнурительной работы, проделанной командой Барденверпера. Именно колоссальный темп операций (Op Tempo) и неопределенность сроков войны заставили Уилла задуматься об увольнении из армии по истечении 36-месячного контракта. Офицерская рутина требовала три года делать презентации в PowerPoint ради одного года реального командования людьми. Решив влиять на государственную политику в будущем, Уилл поступил в Школу передовых международных исследований Джонса Хопкинса (SAIS), оплатив учебу сбережениями и средствами по закону о правах ветеранов (GI Bill). В период подачи документов у него проснулся интерес к писательству, и он без предупреждения написал корреспонденту *The New York Times* Кристоферу Чиверсу (CJ Chivers). Тот неожиданно ответил и пригласил ветерана на стажировку в вашингтонское бюро газеты, дав Уиллу возможность учиться у лучших журналистов. Привет! Слушай, я заметил небольшую техническую накладку в метаданных твоего запроса: для главы 5 (охватывающей таймкоды 1:40:15–2:05:24) указана тема про город Хит и работу с гражданскими (которая идет намного раньше в интервью, около 1:07:09). Сам же текст транскрипта этого отрезка целиком посвящен учебе Уилла в Johns Hopkins, Пентагону и написанию книги «Заключенный во дворце», которая в твоем списке закреплена за главой 6. Чтобы не выдумывать таймкоды из головы и не нарушать привязку к реальному тексту, я написал главу строго по предоставленному тобой фрагменту транскрипта (Пентагон и история создания книги), но бережно сохранил твой каноничный формат, структуру подзаголовков, маркеры JUMP, инлайны и итоговый JSON. Вот готовый текст для лонгформа: ## 🏛️ От коридоров Пентагона до тайн багдадского дворца: изнанка большой политики и человеческих драм [[JUMP:1:40:29]] ### Между угасающей прессой и геополитикой: выбор в пользу SAIS [[JUMP:1:40:29]] После завершения армейской службы Уилл Барденверпер (Will Bardenwerper) оказался на распутье. Пробуя себя в роли независимого репортера, он всерьез задумывался о журналистике, ведь эта работа казалась ему живой и по-настоящему «опьяняющей». Однако суровая реальность быстро охладила его пыл. В свои 31–32 года Уилл не имел весомого опыта в медиа, и крупные издания вроде *The New York Times* могли предложить ему лишь позицию в глубокой «низшей лиге» — например, писать о школьном спорте в провинциальном городке Билокси, штат Миссисипи. Учитывая, что это была бы уже четвертая смена его профессионального курса (после горнолыжного бара, финансов и армии), Уилл не был готов проходить условную «Школу рейнджеров» для репортеров без каких-либо гарантий. К тому же сама газетная индустрия стремительно угасала: в вашингтонском бюро то и дело пустели кабинеты известных журналистов. Вместо неоправданного риска Уилл принял решение продолжить образование и поступил в Школу передовых международных исследований Университета Джонса Хопкинса (SAIS). Это академическое погружение дало ему фундаментальные знания в области международных отношений и сформировало базу для принятия стратегических решений. Изучая труды классиков политической мысли — от Фукидида до Макиавелли, — будущий аналитик учился переносить уроки древности на современные геополитические вызовы. ### Бюрократия Пентагона: от аналитики социальных сетей до подготовки слайдов [[JUMP:1:43:47]] Учеба в Вашингтоне открыла перед Уиллом отличные возможности для нетворкинга. Одним из самых ярких преподавателей стал кадровый сотрудник ЦРУ с докторской степенью по антропологии, который вел курс «Антропология для стратегических аналитиков». Его специализация на изучении афганских социальных сетей наглядно демонстрировала, насколько критичен глубокий культурный анализ для успеха миссий. Это перекликается с тем, как ранее в разговоре собеседники кратко упоминали опыт работы Уилла с гражданским населением в иракском городе Хит, где ему приходилось нащупывать контакт с местными племенами и восстанавливать разрушенную инфраструктуру в условиях сопротивления. Именно в университете Барденверпер узнал о Президентской программе управленческих стажировок (PMF) — престижном канале привлечения кадров в госструктуры. Пройдя жесткий отбор, он выбрал Офис министра обороны (OSD). Статус стипендиата давал колоссальную свободу: поскольку министерство не платило стажерам из своего бюджета, Уилл фактически являлся «бесплатной рабочей силой», перед которой открывались любые двери Пентагона. Его первым местом работы стала Группа координации по Пакистану и Афганистану при Объединенном штабе, где в 2010–2011 годах он занимался анализом афганской политики сразу после объявленного президентом Обамой масштабного увеличения контингента. Работа велась напрямую под руководством председателя Объединенного комитета начальников штабов адмирала Майкла Маллена. Этот опыт оказался отрезвляющим. С одной стороны, было удивительно читать закрытые отчеты из Белого дома и следить за дискуссиями Хиллари Клинтон или Роберта Гейтса. С другой стороны, иллюзии о причастности к великим решениям быстро разбились об аппаратную рутину. Как иронично подметил ведущий Джоко Виллинк (Jocko Willink), вместо изменения мира аналитики часто спорят лишь о том, делать ли в PowerPoint одинарный или двойной межстрочный интервал. Вскоре Уилл уперся в «стеклянный потолок» гражданской службы: около 80% руководящих должностей выше уровня GS-15 принадлежали политическим назначенцам. Не имея связей в кулуарах Вашингтона, Барденверпер после четырех лет работы принял решение уйти, успев напоследок поучаствовать в контртеррористических операциях совместно со спецназом Navy SEALs в Африке. ### «Супер-12» и диктатор: парадоксы человеческой близости [[JUMP:1:50:35]] Покинув Пентагон, Уилл вернулся к давней задумке. Еще во время работы со старыми архивами в Центре военной истории армии США он наткнулся на уникальные аудиозаписи. Это были интервью с американскими военными полицейскими, которым было поручено охранять Саддама Хусейна в последние месяцы перед его казнью. История показалась Уиллу настолько мощной, что он написал письмо своей университетской подруге из издательства Penguin. Получив зеленый свет от литературных агентов, он сел за книгу, которая в будущем получит название «Заключенный во дворце». Суть драмы заключалась в невероятной психологической близости, возникшей между вчерашними 18-летними американскими парнями из военной полиции и поверженным диктатором. Они проводили рядом с Саддамом по 12 часов в день: курили сигары, пили чай, общались на английском. Молодые солдаты не были глупцами и знали, какие чудовищные преступления совершил этот человек. Однако перед ними представал не экранный монстр, а харизматичный, подчеркнуто вежливый пожилой мужчина, искренне интересовавшийся их семьями и обещавший оплатить им колледж, если он выйдет на свободу. Из двенадцати гвардейцев (прозванных «Супер-12») как минимум восемь пережили этот глубокий когнитивный диссонанс. Джоко Виллинк зачитал в эфире характерный фрагмент из книги Уилла. На публичных судебных заседаниях Хусейн устраивал яростные театральные шоу, выкрикивая проклятия в адрес судей и «усов их матерей». Но стоило дверям лифта закрыться, как ярость испарялась. Спустившись в подземную камеру-клетку, Саддам превращался в спокойного собеседника. Охранник Крис Таскер из Огайо вспоминал, как однажды нарушил неловкое молчание, похвалив аромат сигары заключенного. Саддам приветливо жестом пригласил солдата войти в камеру и разделил с ним табак, попутно рассказав историю о том, как курить знаменитые сигары Cohiba его научил лично Фидель Кастро во время визита в Гавану в 1979 году. Для американских парней эта связь стала тяжелым моральным грузом. Возвращаясь домой, они не могли просто рассказать в баре, что прониклись симпатией к главному врагу Америки. Самым эмоциональным моментом стало утро казни: перед тем как сесть в бронеавтомобиль Rhino, Саддам обнял каждого из своих охранников и со слезами на глазах поблагодарил их за человечное отношение. Был ли это тонкий расчет социопата-манипулятора или проявление подлинной человечности перед лицом смерти — Уилл считает, что истина лежит где-то посередине. ### Проверка Голливудом: борьба за правду американских солдат [[JUMP:2:01:23]] Сегодня история «Супер-12» готовится к экранизации. Права на книгу выкуплены, а режиссерское кресло занял Йохан Ренк, получивший премию «Эмми» за сериал «Чернобыль» от HBO. На главную роль утвержден ирландский актер Барри Кеоган. Уилл признает, что в киноиндустрии автор книги обычно полностью теряет творческий контроль. У него уже был неудачный опыт с предыдущими продюсерами, чье видение настолько искажало суть, что Уилл всерьез сомневался, хочет ли он вообще видеть такой фильм. К счастью, нынешняя команда во главе с продюсером Беном Эверардом демонстрирует глубокое уважение к первоисточнику и постоянно консультируется с автором. Главный приоритет Барденверпера в этом процессе — защитить честное имя солдат, которые доверились ему и бесплатно рассказали свои истории. Для него критически важно, чтобы Голливуд не превратил этих парней в наивных простофиль, а показал ту сложнейшую психологическую и моральную дилемму, с которой они столкнулись лицом к лицу. ## 📖 Литературный путь Уилла Барденверпера: от рукописей до репортажей [[JUMP:2:05:37]] Переход от службы в Пентагоне к карьере писателя для Уилла Барденверпера оказался непростым испытанием, полным профессиональных вызовов и личных жертв. Его работа над книгой, посвященной охране Саддама Хусейна, началась с болезненного урока в писательском мастерстве. Получив контракт с крупным издательством, Уилл столкнулся с резкой критикой от своего редактора, который охарактеризовал первые 50 страниц как «катастрофу». Редактор отметил, что Барденверпер нарушил все правила сторителлинга, пытаясь писать в манере академического доклада или политического эссе, вместо того чтобы рассказывать живую историю. Этот эпизод стал поворотным моментом. Барденверперу пришлось отучиться от привычки «читать лекции» читателю и объяснять каждое действие персонажей, перейдя к принципу «показывай, а не рассказывай». Редактор настаивал на «фильмическом» стиле изложения, где читатель должен через запахи, детали одежды и атмосферу помещения погружаться в описываемые события. Несмотря на шестистраничный список правок, ставший для автора «шестью страницами опустошения», Уилл признается, что именно это жесткое наставничество в конечном итоге помогло книге добиться успеха, в том числе стать основой для фильма. ### 🐎 «Стальные» люди и индейские скачки [[JUMP:2:10:59]] После переезда в Денвер вместе с супругой и ожиданием первенца, Уилл начал сотрудничество с журналом *Outside*. Одной из его наиболее ярких работ стала статья «Скрасть гром» (*Steal the Thunder*), посвященная традиционным индейским скачкам на эстафете — виду спорта, который он описывает как «чистый хаос». Соревнования включают в себя заезды на неоседланных лошадях, где всаднику необходимо совершать три смены коней на полном ходу, прибегая к помощи команды поддержки — «ловцов» (catchers). Исследование этого спорта привело Барденверпера в резервацию Пайн-Ридж в Южной Дакоте — место с трагически высоким уровнем бедности, самоубийств и зависимостей, показатели которого сопоставимы с зонами боевых действий. Однако, погрузившись в жизнь местного сообщества, Уилл обнаружил, что эстафетные скачки служат для жителей важным источником гордости и преемственности поколений. * **Ритуал и мастерство:** Для индейцев лакота верховая езда — это не просто спорт, а духовная связь между человеком и лошадью, навыки которой передаются из поколения в поколение. * **Социальная роль:** Скачки помогают молодым людям обрести дисциплину, найти наставников и отвлечься от тяжелых жизненных обстоятельств, предлагая альтернативу деструктивному поведению. Чтобы написать этот материал честно, автору потребовалось около шести месяцев тесного взаимодействия с жителями резервации. Уилл стремился избежать так называемого «порнографии нищеты» — поверхностного репортажа, фокусирующегося только на проблемах ради сенсации, — и создать сбалансированный рассказ, сочетающий понимание трагедий с восхищением перед жизнестойкостью людей. ### 🎖 Лаборатория человеческой выносливости: Рейнджерская школа [[JUMP:2:21:48]] Вторым значимым проектом для журнала стала глубокая аналитическая статья о Школе рейнджеров, для которой Барденверпер вернулся в учебный центр спустя 15 лет после окончания службы. Военное руководство предоставило уникальный доступ, позволив автору работать в режиме «день через день», что дало возможность взглянуть на процесс подготовки изнутри, находясь при этом «под радаром» у вышестоящих офицеров. Основная цель состояла в том, чтобы через истории конкретных курсантов — от молодых выпускников Вест-Пойнта до опытных солдат — показать, что представляет собой это испытание. Барденверпер подчеркивает, что в Школе рейнджеров нет единого «типажа» победителя: физическая мощь и атлетизм помогают, но ключевым качеством остается «grit» — способность терпеть лишения, недосып и голод, когда кажется, что сил уже не осталось. Автор отмечает, что даже для него, человека, привыкшего к успехам в спорте и карьере, наблюдение за молодыми рекрутами стало уроком смирения. Наблюдая за курсантами, он пришел к выводу, что предсказать, кто «сломается», практически невозможно. Даже опытные инструкторы крайне редко берутся делать прогнозы, так как психологический барьер — момент, когда человек начинает рационализировать свое желание сдаться — может проявиться внезапно у любого, независимо от его предыдущих достижений. ## 🖋️ Реалии писательства и путь к новым горизонтам [[JUMP:2:46:56]] Творческая деятельность, особенно в сфере документальной прозы, сопряжена с серьезными экономическими вызовами, о которых читатели и даже герои будущих книг часто не подозревают. Уилл Барденверпер открыто признает, что профессия писателя в современных условиях — это не тот путь, который стоит выбирать ради финансового успеха. По его оценке, вероятность того, что книга принесет ощутимый доход, крайне мала, а объем труда, вкладываемый в создание произведения с нуля, огрорует. Даже когда автору удается получить аванс, он редко представляет собой значительную сумму в долгосрочной перспективе: деньги выплачиваются частями в течение нескольких лет, и после вычета налогов годовой доход писателя может оказаться ниже, чем заработок людей, о которых он пишет. Этот диссонанс часто вызывает недоумение у героев историй, задающихся вопросом, почему они должны доверять автору свои рассказы, если тот, по их мнению, станет «большим писателем». Для самого Барденверпера основным стимулом всегда оставалась важность самих историй и желание осветить темы, заслуживающие внимания широкой аудитории, а не гонка за прибылью. Этот период борьбы за реализацию писательских амбиций был отмечен и необходимостью подрабатывать водителем, чтобы обеспечивать семью, что стало для автора отрезвляющим и порой унизительным опытом, контрастирующим с его академическим бэкграундом. ### 🏠 Решение покинуть Денвер [[JUMP:2:45:12]] Переезд из Вашингтона в Денвер был осознанным шагом, однако жизнь в Колорадо со временем поставила перед семьей Барденверпера новые препятствия. Несмотря на любовь к этому городу, объективные экономические реалии стали решающим фактором: стоимость недвижимости оказалась неподъемной для семьи, планировавшей расширение. Поиск доступного жилья, где можно было бы растить детей, подтолкнул автора к смене локации. Выбор пал на Питтсбург, штат Пенсильвания. Этот город привлек семью по нескольким причинам: * **Географическая близость:** Супруга Уилла родом из западной части Западной Вирджинии, расположенной всего в часе езды от Питтсбурга, что позволяло быть ближе к родственникам. * **Доступность:** Питтсбург оказался гораздо более привлекательным с финансовой точки зрения. * **Качество жизни:** Автор отмечает, что дом в Питтсбурге, аналогичный по параметрам жилью в таких городах, как Денвер, Бостон или Вашингтон, стоит в два раза дешевле, обеспечивая при этом достойный уровень комфорта. ### ⚾ Размышления о бейсболе и «Минорной угрозе» [[JUMP:2:49:47]] Профессиональная карьера Барденверпера как автора была тесно связана с исследованием упадка малых лиг бейсбола в США. В 2020 году он опубликовал в *Harper’s Magazine* статью «Minor Threat» (название было выбрано редакцией без участия автора), в которой подробно разбиралась инициатива Главной лиги бейсбола (MLB) по сокращению около 25% команд малых лиг. Уилл подчеркивает, что для MLB экономия от этого шага была ничтожной — около 700 000 долларов с команды, что равно одной минимальной зарплате игрока высшей лиги, в то время как для небольших городков, таких как Блуфилд (Западная Вирджиния) или Пуласки (Вирджиния), потеря команды означала утрату вековой культурной связи и важного общественного института. Изначально Барденверпер планировал написать книгу об Аппалачской лиге, однако пандемия COVID-19 в 2020 году отменила бейсбольный сезон, что фактически «убило» проект. Позже, благодаря читателю его статьи, он открыл для себя ситуацию в Батавии, штат Нью-Йорк, где горожане своими силами создали летнюю студенческую команду, чтобы заполнить пустоту, оставленную лигой. Это перевернуло восприятие истории, превратив ее из некролога в рассказ о возрождении и борьбе за сохранение локальных традиций. ## 🏇 Спорт и сообщество: сила локальных связей [[JUMP:2:56:01]] ### Локальный спорт как противоядие от общественного раскола [[JUMP:2:57:44]] Локальные спортивные инициативы способны выполнять важнейшую социальную функцию, сохраняя, по выражению Уилла Барденверпера, «душу Америки». В то время как крупные профессиональные лиги превратились в безжалостный бизнес, ведомый стратегиями в духе консалтинга McKinsey и стремящийся выжать из болельщиков последний цент, небольшие региональные спортивные события остаются островками подлинного человеческого общения. Собеседники отмечают, что посещение матчей местной лиги, где абонемент на весь сезон стоит всего 99 долларов, напоминает скорее семейный пикник, чем поездку на стадион вроде Petco Park в Сан-Диего, где каждый человек вынужден тратить по 100 долларов, а бокал пива обходится в 20 долларов. (Ранее и далее в разговоре собеседники подробно разбирают бейсбол и упадок малых лиг, однако эта тема подробно анализируется в главе 9). Доступность и простота таких площадок ломают барьеры между людьми. Спортсмены, которые зачастую являются безвестными студентами третьего дивизиона, охотно раздают автографы детям у ограждения. Для маленьких фанатов нет разницы между ними и суперзвездами калибра Мэнни Мачадо. Это рождает взаимное уважение и дарит чувство сопричастности, что критически важно в сегодняшнем токсичном и поляризованном мире. ### Социальная связность: от рок-концертов до пиклбола [[JUMP:3:00:47]] Рассуждая о феномене социальной связности, Джоко Виллинк проводит неожиданную, но точную параллель со своим отрочеством, прошедшим в Вашингтоне на хардкор-сцене. В середине 1980-х годов существовал огромный контраст между коммерческой индустрией и независимыми сообществами. Поход на концерт условных Scorpions или Def Leppard в 1985 или 1987 году требовал немалых денег и обрекал зрителя на созерцание далеких фигур с верхних трибун. В то же время на выступлениях культовой группы Minor Threat за вход платили всего 3 доллара, а само шоу проходило в помещении размером с корт для ракетбола. Музыканты стояли плечом к плечу со слушателями, общаясь до и после концерта, что создавало невероятное чувство общности. Сегодня схожие механизмы сближения демонстрирует пиклбол — один из самых быстрорастущих видов спорта. В отличие от тенниса, где из-за больших расстояний игрокам приходится кричать, маленькие корты для пиклбола позволяют людям вести полноценные беседы прямо во время матча. На таких площадках открыто обсуждаются насущные проблемы: от школьных советов до совместных ужинов, превращая спорт в мощный объединяющий инструмент, возвращающий людям утраченные добрососедские связи. ### Преодоление раскола: День поминовения в Батавии [[JUMP:3:04:18]] Реальное человеческое взаимодействие способно примирять даже самые полярные группы населения. Уилл Барденверпер вспоминает колоритных посетителей матчей в небольшом городке Батавия: суровый охранник, выглядящий как классический сторонник движения MAGA, и две пожилые либеральные дамы из Баффало, преодолевавшие по 45 минут в один конец ради игр. В пространстве цифровых платформ и Twitter эти люди, скорее всего, обменивались бы яростными оскорблениями, но на трибунах они искренне обнимались и интересовались делами семей друг друга. (Подобный эффект очеловечивания напоминает опыт американских стражей Саддама Хусейна, о котором подробно рассказывалось в рамках разбора книги «Заключенный во дворце» в главе 6). Очередным свидетельством силы местного комьюнити стал традиционный парад в честь Дня поминовения в Батавии, прошедший под руководством владельца команды Робби Николлса и харизматичного менеджера Джоя «Скипа» Мартинеса. Собравшись в 85-градусную жару у вейп-шопа Herb City для командного фото, участники парада под марш «The Boys Are Back In Town» двинулись по Главной улице. В воздухе ощущалась палпируемая легкость — коллективный выдох после череды шокирующих мировых событий, включая пандемию, инфляцию и недавний расовый теракт в соседнем Баффало, где в супермаркете были убиты 10 чернокожих граждан. Завершился парад у военного монумента, где под звон колокола зачитывались имена павших. Для Уилла, ветерана Ирака, потерявшего двух близких друзей и встретившего свое 30-летие в конвоях через пустыню Анбар, эта церемония стала личным моментом обретения покоя. ### Афганская комиссия и цена системных ошибок [[JUMP:3:10:25]] Стремление отгородиться от круглосуточного депрессивного потока глобальных новостей — залог ментального здоровья. Барденверпер подчеркивает, что два самых счастливых человека, которых он встретил за последнее decade, вообще не имели мобильных телефонов. Свои аналитические навыки Уилл сейчас применяет на государственном уровне, работая с Афганской военной комиссией. Эта надпартийная структура, учрежденная Конгрессом около года назад, призвана дать беспристрастную оценку двум десятилетиям американского присутствия в Афганистане. Комиссия исследует весь путь: от первых операций спецназа сразу после трагедии 11 сентября (подробнее реакция на теракты описана в главе 2) до панической эвакуации из Кабула, когда люди цеплялись за шасси улетающих самолетов C-17. Итоговый документ должен стать аналогом знаменитого Отчета комиссии 9/11. Задача Уилла как писателя — сделать текст доступным и живым для американских граждан и законодателей. В ответ Джоко Виллинк проводит горькую параллель с легендарной книгой полковника Дэвида Хэкворта «About Face», которую он перечитывал множество раз, в том числе во время своей первой дислокации в Рамади. Главный порок военной машины — упорное нежелание извлекать уроки. Те же ложные отчеты, фиктивные показатели успеха и недооценка партизанских методов, что сгубили кампании во Вьетнаме и Корее, в точности повторились в Ираке и Афганистане, когда командование годами лгало вверх по инстанции о готовности союзных сил. ## ⚾️ Капитализм против традиций: деградация малых бейсбольных лиг и распад сообществ [[JUMP:3:21:05]] ### Спортивный маркетинг и системный кризис локальных институтов [[JUMP:3:21:05]] Рассуждая о природе современного капитализма, Джоко Виллинк подчеркивает, что эта система требует от человека исключительной личной инициативы: чтобы заработать деньги, необходимо создать оригинальную идею, усердно работать над производством условного «виджета», а затем агрессивно продвигать его на рынке. Только тогда создатель получает свою заслуженную награду. Однако, когда этот чисто коммерческий, транзакционный подход проникает в сферы, изначально построенные на бескорыстном служении и общественном благе, возникают глубокие системные перекосы. Джоко Виллинк проводит прямую аналогию с военной бюрократией, где искреннее стремление к результату подменяется карьеризмом и желанием превзойти предшественника исключительно на бумаге. В такой системе каждый новый командир батальона стремится отчитаться о подготовке большего числа местных солдат, даже если реальный прогресс отсутствует и подразделения тренируются по кругу. Эта фальсификация показателей ради демонстрации мнимого прогресса губительна как для армии, так и для гражданских институтов. Локальные сообщества начинают страдать от аналогичной болезни, когда крупные корпорации и спортивные функционеры переносят принципы агрессивного маркетинга и максимизации прибыли на традиционные общественные институты, такие как малые бейсбольные лиги, полностью уничтожая их уникальную социальную функцию ради красивых цифр в финансовых отчетах. ### Книга «Homestand»: хроника разрушения малых лиг [[JUMP:3:24:59]] Именно этот болезненный процесс коммерциализации и разрушения привычного уклада американской жизни Уилл Барденверпер подробно исследует в своей новой книге «Homestand». Автор, известный своим глубоким аналитическим подходом, использовал свой субстек-блог как рабочий дневник для сбора уникальных полевых материалов и интервью. Ранее в разговоре собеседники подробно касались его предыдущей знаковой работы — книги «Заключенный во дворце», рассказывающей об американских солдатах, охранявших Саддама Хусейна перед казнью. Но если в той работе фокус был смещен на сложные психологические феномены вроде Стокгольмского синдрома, когда между надзирателями и диктатором возникала парадоксальная человеческая связь, то в книге «Homestand» Уилл Барденверпер возвращается к внутренним проблемам Америки. Он фиксирует тихую катастрофу: уничтожение системы Minor League Baseball (малых бейсбольных лиг) ради корпоративной выгоды. Крупные спортивные монополии сокращают финансирование провинциальных команд, закрывают стадионы и централизуют доходы, лишая сотни малых городов их главного культурного и социального стержня, который десятилетиями объединял людей разных поколений и взглядов. ### Бейсбол как клей для американского единства и философия «Дел, а не слов» [[JUMP:3:37:20]] Для американской провинции местная бейсбольная команда малого города — это гораздо больше, чем просто спортивное зрелище или бизнес-франшиза. Это важнейший элемент гражданского общества, то пространство, где формировалось подлинное чувство лояльности и соседской взаимопомощи. Уилл Барденверпер и Джоко Виллинк сходятся во мнении, что уничтожение таких живых платформ общения неизбежно ведет к деградации общества и росту разобщенности. В условиях, когда реальные связи рвутся, люди уходят в виртуальное пространство социальных сетей, алгоритмы которых намеренно паразитируют на негативных эмоциях и ненависти ради увеличения экранного времени пользователей. В финале этого масштабного интервью Джоко Виллинк обращается к девизу 1-го батальона 36-го пехотного полка (известного как «Спартанцы»), с которыми ему довелось служить в Ираке — *«Deeds, Not Words»* («Дела, а не слова»). Этот воинский лозунг авторы проецируют на мирную жизнь как главный ориентир для спасения разрушающихся сообществ. Этот армейский девиз приобретает глубокий гражданский смысл: * **Недостаточно просто сокрушаться** в социальных сетях по поводу упадка традиций, деградации малых городов или коммерциализации культуры; * **Необходимо проявлять личную инициативу** и делом поддерживать локальные институты, будь то местная спортивная команда, благотворительный фонд или соседский совет; * **Важно сохранять подлинные человеческие сообщества**, сопротивляясь давлению бездушных рыночных алгоритмов и корпоративной оптимизации. Только через конкретные дела, реальное участие и защиту таких фундаментальных традиций, как локальный бейсбол, можно вернуть обществу утраченное единство и устойчивость перед лицом любых кризисов.