# Глава Axon: «Пули устарели — будущее полиции за нелетальным оружием и дронами»

Источник: https://www.youtube.com/watch?v=8h-gfrVYyAU
Канал: All-In Podcast
Опубликовано: 10.11.2026

---

В интервью Дэвиду Фридбергу на All-In Podcast основатель и генеральный директор компании Axon Рик Смит подробно рассказал о тридцатилетней трансформации своего бизнеса — от балансирования на грани банкротства в гараже в Тусоне до создания публичной корпорации с капитализацией около 40 миллиардов долларов. Разговор охватил эволюцию нелетального оружия, внедрение полицейских нательных камер, вызовы тотальной слежки, а также этические противоречия вокруг использования автономных дронов и роботов в общественной безопасности.

## ⚡ От гаражного стартапа до IPO: как создавался TASER
[[JUMP:02:22]]

История компании началась в 1993 году в Тусоне, штат Аризона, когда 23-летний Рик Смит решил найти альтернативу огнестрельному оружию [03:02]. Толчком послужила личная трагедия: двое его школьных друзей по футбольной команде были застрелены в ходе дорожного конфликта [03:29]. Находясь на учебе в Европе, Смит постоянно слышал от местных студентов опасения по поводу насилия с применением оружия в США. Это заставило его задуматься о том, почему в конце XX века человечество все еще использует пули — технологию многовековой давности, вместо цивилизованного способа останавливать агрессоров без лишения жизни [03:42].

Изучая патентные базы, Смит наткнулся на изобретение Джека Кавера, бывшего ученого NASA, который разработал концепцию электрошокового устройства Taser еще в 1970-х годах [04:10]. Смит убедил 73-летнего изобретателя вернуться с пенсии, и вместе они начали собирать новые прототипы в гараже [04:23]. Исходная версия Кавера использовала пороховой заряд, из-за чего классифицировалась регуляторами как огнестрельное оружие второй категории (наравне с обрезами) и была фактически недоступна обычным гражданам [06:34]. Команда Смита заменила порох на сжатый азот, что позволило вывести устройство из-под жестких ограничений оружейного законодательства [06:48].

Первые семь лет проект финансировался исключительно семьей и друзьями; венчурные инвесторы Кремниевой долины в эпоху расцвета интернет-компаний считали идею «ручного электрического оружия» абсурдной [05:42]. Изначально стартап пытался продавать тайзеры гражданским лицам для самообороны, однако потребители сомневались в эффективности устройства, задаваясь вопросом: «Если это действительно работает, почему этим не пользуется полиция?» [07:15]. 

К 1998 году компания пережила два провальных запуска продуктов и оказалась на грани финансового краха с долгом около 2 миллионов долларов перед Silicon Valley Bank [08:31]. Отец Смита и инвестор Брюс Калвер вложили последние 1 миллион долларов (по 500 тысяч каждый), чтобы профинансировать разработку модели, ориентированной исключительно на правоохранительные органы [08:44].

Для завоевания доверия полицейских потребовалось полностью переработать электрический импульс: старые модели лишь вызывали боль, которую агрессивный или находящийся под воздействием психоактивных веществ человек мог перетерпеть [11:23]. Проведя физиологические испытания, инженеры подобрали параметры импульса, вызывающие нервно-мышечную блокаду и гарантированно лишающие мышцы управляемости [11:36]. Смит нанял бывшего морского пехотинца, выделил ему трейлер Winnebago и отправил по полицейским участкам страны с простым предложением: добровольцам предлагали 100 долларов, если они смогут устоять на ногах после выстрела [11:48]. Ни один офицер устоять не смог, после чего сарафанное радио обеспечило лавину заказов [12:26].

## 📉 Крах доткомов, расследование SEC и битва с шортселлерами
[[JUMP:09:05]]

В 2001 году, на фоне краха пузыря доткомов, инвестиционный банк Paulson вывел компанию на биржу с оценкой около 12 миллионов долларов [09:37]. Банкиры искали компании из реального сектора с физическим продуктом и выручкой, а основатели стремились привлечь капитал, чтобы закрыть долги и спасти семейные активы [10:17]. 

Следующие несколько лет стали периодом взрывного роста:

*   Выручка компании утраивалась ежегодно [13:30].
*   В 2004 году акции TASER заняли первое место в рейтинге Wall Street Journal по доходности за один и три года [13:30].
*   Рыночная капитализация бизнеса на пике достигла почти 2 миллиардов долларов [15:32].

Однако в конце 2004 года компания подверглась скоординированной атаке коротких продавцов (шортселлеров), за которой последовало расследование Комиссии по ценным бумагам и биржам США (SEC) [13:57]. Компанию обвинили в завышении показателей безопасности устройств ради поддержания стоимости акций [13:57]. Ситуация обострилась корпоративным шпионажем: личный помощник Смита оказался информатором шортселлеров, передававшим внутренние документы аналитикам и журналистам The New York Times [14:12]. 

На фоне расследования акции рухнули с 33 до 7 долларов, а капитализация сжалась до 100 миллионов долларов [14:26, 15:32]. Полицейские департаменты начали массово замораживать контракты из-за нежелания отчитываться перед городскими советами о закупках у компании под федеральным следствием [14:40]. Чтобы ускорить процесс, Смит лично привез коробки с документацией в офис SEC в Сан-Франциско, пойдя наперекор советам юристов [14:40]. 

Хотя расследование завершилось без предъявления обвинений, компания оказалась под градом сотен судебных исков от недовольных акционеров и лиц, получивших травмы при задержаниях [15:05, 15:18]. Страховая компания предлагала урегулировать первые претензии выплатой около 2 миллионов долларов, однако руководство категорически отказалось идти на компромисс [15:58]. Смит объяснил, что выплата создала бы опасный прецедент и похоронила бы бизнес под лавиной новых исков [16:11]. Компания заключила соглашение со страховщиком, забрала сумму компенсации себе под обязательство самостоятельно вести защиту, выиграла процессы и выработала репутацию игрока, который судится до победного конца [16:25, 16:50].

## ☁️ Трансформация в IT-гиганта: Хади Партови и рождение Axon
[[JUMP:17:18]]

Осознав уязвимость бизнеса, зависящего только от одного типа оборудования, Смит начал искать новые направления. Ключевую роль в выживании и масштабировании компании сыграл предприниматель и инвестор Хади Партови, университетский друг Смита, вошедший в совет директоров [17:32]. 

В конце 2000-х годов компания предприняла попытку создать платформу для нательных камер, однако столкнулась с технической катастрофой:

*   Команда Смита не имела опыта в разработке программного обеспечения корпоративного уровня [18:12].
*   Попытка построить собственные локальные дата-центры привела к масштабному инциденту с едва не случившейся потерей данных клиентов [18:50].
*   Партови фактически взял на себя роль внештатного технического директора (CTO) на пять лет, перестроил команду и перевел инфраструктуру в публичные облака AWS и Microsoft Azure [18:37, 19:03].

Именно Партови убедил руководство провести ребрендинг и сменить имя с TASER на Axon [19:43]. По мнению Партови, старое название прочно ассоциировалось исключительно с электрошокерами («бренд-молоток»), тогда как компании требовалось позиционирование комплексной технологической экосистемы [19:56]. Акционеры поначалу восприняли идею превращения оружейного завода в софтверную компанию как безумие, однако сегодня Axon администрирует больше ежедневного видеоконтента, чем загружается на многие потребительские платформы: свыше миллиона полицейских ежедневно выгружают в защищенное облако Evidence.com терабайты записей [19:17, 20:21].

## 📹 Нательные камеры: как защита полицейских изменила индустрию
[[JUMP:20:47]]

Решение разработать полицейские нательные камеры выросло из юридических реалий судебных процессов [20:47]. Смит выступал соответчиком по делу о гибели задержанного в Северной Калифорнии: мужчина с многолетней метамфетаминовой зависимостью оказал яростное сопротивление при аресте [21:12]. На суде родственники демонстрировали детские фотографии погибшего, в то время как патрульные давали сухие протокольные показания, будучи связанными должностными инструкциями и страхом допустить малейшую неточность [21:25, 21:51]. Смит понял, что единственным объективным способом защитить офицеров от ложных обвинений является непрерывная видеофиксация их работы от первого лица [21:51].

Внедрение нательных камер встретило сильнейшее внутреннее сопротивление полицейских профсоюзов, длившееся около семи лет [23:25]:

1.  Сотрудники опасались тотального контроля со стороны руководства («Большого Брата») и взысканий за мелкие процедурные огрехи [23:25].
2.  Руководство департаментов боялось колоссальной ответственности за хранение и возможные утечки спорных записей [23:50].

Перелом в восприятии произошел на практике. Как отмечали лидеры профсоюзов, офицеры не хотели надевать камеры до тех пор, пока не отрабатывали с ними первые 90 дней, после чего отказывались выходить на дежурство без них [24:43]. Видеозаписи стали главным инструментом защиты от клеветы и сфабрикованных жалоб на насилие или домогательства [24:56]. 

Национальным водоразделом стал инцидент 2014 года в Фергюсоне (штат Миссури), где полицейский Даррен Уилсон застрелил безоружного Майкла Брауна [25:50]. Противоречивые показания свидетелей о том, нападал ли погибший на офицера или пытался сдаться, спровоцировали общенациональные протесты [26:15]. После этого инцидента оснащения патрульных нательными камерами синхронно потребовали и гражданские активисты, и полицейские ассоциации [26:40]. Смит отметил парадокс: сегодня некоторые правозащитные организации критикуют нательные камеры, поскольку видеозаписи чаще подтверждают правомерность действий сотрудников полиции, чем вскрывают системные злоупотребления [26:55].

## 👁️ Общество наблюдения: баланс между безопасностью и приватностью
[[JUMP:28:56]]

Фридберг поднял проблему растущей тревоги американцев из-за формирующегося «государства слежки» (Surveillance State), приведя в пример общественное сопротивление экспансии камер автоматического распознавания номерных знаков (ALPR) компании Flock Safety и умных дверных звонков Ring [28:56, 32:05].

Смит признал обоснованность опасений перед китайской моделью цифрового авторитаризма, но подчеркнул, что возврат в эпоху до повсеместного распространения сенсоров технологически невозможен [29:38, 29:52]. По его мнению, вопрос заключается не в отказе от оборудования, а в строгом управлении данными (Data Governance) [30:06]. Общество готово принимать технологии, если они используются для поиска угнанных машин или расследования тяжких преступлений, но категорически отвергает возможность слежки полицейских за бывшими партнерами или тотального трекинга благонадежных граждан [30:45, 31:00].

В качестве решения Смит назвал архитектурные и законодательные барьеры:

*   Двухфакторная авторизация поисковых запросов в базе данных: для доступа к перемещениям конкретного автомобиля офицер обязан привязать запрос к номеру уголовного дела и получить подтверждение от коллеги или руководителя [34:44, 34:57].
*   Уголовная ответственность сотрудников за нецелевое использование систем мониторинга, предусмотренная законодательными инициативами (в частности, законопроектом сенатора Джоша Хоули) [31:27, 34:31].
*   Интеграция потребительских систем Ring с платформой Axon на условиях добровольного согласия владельцев: доступ к видео предоставляется жителями точечно по запросу на расследование конкретного инцидента, исключая прямой доступ полиции к стримингу в реальном времени [33:26, 33:39].

Смит также сослался на концепцию «роскошных убеждений» (luxury beliefs), заметив, что протесты против камер исходят преимущественно из благополучных районов [40:09, 41:28]. Напротив, жители неблагополучных кварталов с высоким уровнем уличного насилия чаще требуют большего присутствия систем контроля, поскольку главным сдерживающим фактором преступности служит не тяжесть наказания, а его неотвратимость [39:57, 40:49].

## 🛸 Дроны Skydio и вооружённые роботы: скандал с этическим советом
[[JUMP:35:25]]

Следующим стратегическим шагом Axon стала концепция «Дрон как первый респондент» (Drone as First Responder, DFR). Компания инвестировала крупные средства в американского производителя Skydio, выкупив около половины бизнеса и получив эксклюзивные права на дистрибуцию в сегменте общественной безопасности [36:16, 47:04]. Автономные беспилотники, размещенные на крышах пожарных частей и полицейских участков, способны прилетать на место вызова по номеру 911 в течение десятков секунд — задолго до того, как оператор закончит заполнять карточку происшествия [36:44, 36:56]. Это снижает нагрузку на экипажи и позволяет оперативно оценить угрозу [36:44].

Однако технологические амбиции компании столкнулись с жестким кризисом доверия в июне 2022 года [41:40]. После массового расстрела в начальной школе в Ювалде (штат Техас) Смит публично анонсировал проект создания миниатюрных дронов, оснащенных электрошокерами TASER, для нейтрализации вооруженных стрелков внутри зданий [41:40, 42:20]. В ответ большая часть независимого совета по этике искусственного интеллекта Axon демонстративно ушла в отставку, посчитав милитаризацию дронов опасным прецедентом [41:40].

Смит пояснил, что до сих пор считает проект оправданным и продолжает исследования [41:53]:

*   Сегодня реакция на стрелка внутри школы сводится к отправке штурмовой группы спецназа и неизбежной перестрелке с высоким риском гибели заложников и случайных прохожих [42:46, 43:24].
*   Офицер-человек не пойдет с электрошокером против автомата, но для небольшого дрона нелетальное воздействие становится эффективным решением [42:58, 43:11].
*   По оценке Смита, отставка членов совета была продиктована страхом перед культурой отмены в академической среде после событий 2020 года [43:37, 43:50]. 

После кризиса консультативный орган был преобразован в Консультативный совет по этике и справедливости (Equity and Ethics Advisory Council), в который вошли представители сообществ, непосредственно сталкивающихся с жестким полицейским контролем, а не только университетские теоретики [44:15, 44:27].

## 🤖 Будущее правопорядка: гуманоиды, автономия и дебаты о дефинансировании полиции
[[JUMP:45:24]]

В горизонте 10–15 лет ключевую роль на местах происшествий займут робототехнические комплексы, включая колесные платформы, дроны и человекоподобных роботов [45:31, 47:04]. Однако Смит обозначил принципиальную этическую границу: решение о применении физической силы всегда должен принимать исключительно человек [45:58].

Для исключения ошибок создается концепция «мульти-ключевого доступа»: оператор дрона не может выпустить электроды или применить спецсредство без подтверждения от независимого диспетчера в командном центре [46:25]. Смит подчеркнул преимущество роботизированных систем перед патрульными-людьми: робот не испытывает биологической реакции «бей или беги» (fight-or-flight), его руки не дрожат от страха за собственную жизнь, а все действия фиксируются камерами, что исключает стрельбу по ложным целям при внезапных обысках [48:46, 49:14, 49:41].

Обсуждая политические движения за дефинансирование полиции (Defund the Police) и декриминализацию магазинных краж в ряде мегаполисов, Смит назвал эти меры опасной утопией [51:22, 52:28]. В качестве исторического примера он привел забастовку полиции в Монреале в 1968 году, описанную психологом Стивеном Пинкером в книге «Лучшее в нас», когда отсутствие патрулей за считанные часы ввергло город в хаос мародерства («Ночь ужаса») [51:48, 52:01]. По оценке Фридберга и Смита, аналогичные последствия ослабления правопорядка нанесли тяжелый удар по деловым центрам ряда американских городов, включая Сан-Франциско, однако сейчас маятник общественного мнения возвращается к запросу на законность и порядок [52:42, 52:56].

В заключение Смит выразил оптимизм относительно долгосрочного влияния технологий на цивилизацию, отметив, что через 10–20 лет развитие искусственного интеллекта и роботизации может приблизить общество к преодолению базовых дефицитов, однако период институционального перехода потребует стабильности, гарантировать которую призваны технологически оснащенные правоохранительные органы [54:17, 54:30].