# Ребекка Куанг об изнанке книжного бизнеса, триумфе китайской фантастики и интернет-токсичности

Источник: https://www.youtube.com/watch?v=0KXw4ZgRSyU
Канал: Conversations with Tyler
Опубликовано: 24.01.2024

---

В новом выпуске подкаста Conversations with Tyler известный экономист Тайлер Коуэн побеседовал с писательницей Ребеккой Куанг, автором мировых бестселлеров «Вавилон» и «Йеллоуфейс». В центре обсуждения оказались механизмы глобального книжного рынка, специфика восприятия китайской литературы на Западе, а также то, как академическая среда и личный опыт участия в школьных дебатах формируют писательский стиль. Эта глубокая философская беседа раскрывает внутреннюю кухню современной индустрии и особенности кросс-культурного диалога.

## 🌐 Ограниченность национальных категорий и роль переводчиков
[[JUMP:01:35]]

При попытке классифицировать современную литературу критики часто прибегают к геополитическим рамкам, однако Ребекка Куанг решительно выступает против широких обобщений о «национальных литературах». Писательница утверждает, что внутри одного жанра в рамках одной страны всегда обнаруживается гораздо больше разнообразия, чем системных отличий между литературами двух разных государств. Более того, между авторами по разные стороны Тихого океана существует постоянный культурный обмен. В качестве примера Куанг приводит Лю Цысиня, на чьё творчество колоссальное влияние оказала золотая эпоха англоязычной фантастики и, в частности, Артур Кларк.

Обсуждая известную научно-фантастическую повесть Хао Цзинфан «Складывающийся Пекин», Тайлер Коуэн отмечает её уникальность: концепция разделения города на три физических уровня в соответствии с социально-экономическим статусом жителей кажется ему беспрецедентной для западной традиции. В ответ на это Ребекка Куанг подчеркивает, что формирование канона и признание произведений англоязычной аудиторией во многом зависят от фигуры переводчика и литературной экономики. По её мнению, успех многих китайских авторов на Западе обусловлен медиацией Кена Лю — признанного писателя и переводчика, который лично отбирает интересные тексты для англоязычной платформы.

## 📚 Каноны фэнтези, литературные эксперименты и сила сносок
[[JUMP:05:35]]

Размышляя о долговечности современной литературы, собеседники сходятся во мнении, что произведения Дж. Р. Р. Толкина останутся бессмертными. В отношении других авторов Ребекка Куанг выражает надежду на то, что книги Сюзанны Кларк, особенно роман «Пиранези», сохранят свой статус сквозь десятилетия. Между участниками дискуссии возникает спор о доступности этого произведения: Тайлер Коуэн полагает, что «Пиранези» гораздо более доступен для широкого читателя, чем масштабный роман Кларк «Джонатан Стрендж и мистер Норрелл», хотя последний пользуется устойчивой репутацией среди узкого круга ценителей длинных книг. Куанг, напротив, считает «Джонатана Стренджа» более привычным с точки зрения жанровых ожиданий, в то время как «Пиранези» бросает читателю вызов, из-за чего получает весьма неоднозначные отзывы.

Особый интерес для авторов представляет использование нетривиальных литературных приемов, таких как подстрочные примечания. Куанг выделяет роман Марка Данилевского «Дом листьев» как выдающийся пример работы со сносками, хотя признается, что так и не смогла дочитать его до конца из-за гнетущей и пугающей атмосферы произведения. В то же время писательница выражает восхищение романом Владимира Набокова «Бледный огонь». Ей принадлежит специальное коллекционное издание, где поэтические канты напечатаны на отдельных каталожных карточках, что позволяет изучать текст в том формате, который, возможно, задумывал сам автор. Относительно использования сносок у Дэвида Фостера Уоллеса Куанг не имеет четкой позиции, так как читала лишь его эссе о круизах, но не художественную прозу.

## 💰 Суровая экономика издательского дела и реалии книжных туров
[[JUMP:09:05]]

В своем романе «Йеллоуфейс» Ребекка Куанг подробно исследует внутреннее устройство издательского бизнеса. Будучи главой условного издательства, она в первую очередь повысила бы стартовые зарплаты сотрудникам в Нью-Йорке и Лондоне. Писательница утверждает, что в индустрию практически невозможно попасть без влиятельных связей или унаследованного семейного богатства, поскольку начальные оклады чрезвычайно малы. Это напрямую влияет на состав выпускающих редакторов, принимающих решения о публикации новых талантов: по словам Куанг, эта группа остается крайне однородной из года в год, что подтверждается отраслевой статистикой.

Экономические трудности затрагивают и самих авторов. Ребекка Куанг делится фактами о выплате авансов в современной индустрии:

* Средний аванс, за вычетом комиссионных агенту (обычно 15%) и налогов, часто не позволяет писателю обеспечивать себя, если он выпускает по одной книге в год.
* Сумма аванса разделяется на пять частей.
* Первая часть выплачивается при подписании контракта (переговоры по которому могут длиться больше года), вторая — после одобрения рукописи редакцией, третья — в день публикации, четвертая и пятая — через 12 и 18 месяцев соответственно.
* В результате выплата условных $100 000 растягивается на 2–3 года, превращаясь в скромный годовой доход около $30 000, что вынуждает авторов искать подработки.

Обратной стороной успеха становятся обязательные книжные туры. В своем эссе для British Vogue Ребекка Куанг критически описывает изнанку поездок: транспортные неудобства, вечный страх опоздать на авиарейс и необходимость держать лицо перед книготорговцами. Тем не менее, по её словам, личное общение с читателями полностью компенсирует физическое истощение. Тайлер Коуэн отмечает, что получает от публичных мероприятий исключительно удовольствие, однако признает, что находится в ином финансовом положении, а отношение аудитории к мужчинам и женщинам в рамках туров может существенно отличаться.

## 🎓 Исторические нарративы, преподавание и академическая свобода
[[JUMP:14:01]]

Обсуждая педагогику в сфере писательского мастерства, Ребекка Куанг выделяет опыт сотрудничества с Джин Кавелос, руководительницей Odyssey Writing Workshop. По мнению Куанг, идеальный преподаватель или редактор должен обладать способностью точно изолировать структурную проблему текста, но оставлять автору пространство для генерации собственного органичного решения, не навязывая чуждый писательский голос.

Исторический контекст занимает важное место в романах Куанг. Упоминание Версальского мирного договора в «Йеллоуфейс» дает повод для дискуссии о судьбе Китая. Писательница констатирует, что китайское общество посчитало условия договора несправедливыми, что привело к массовым внутренним протестам и росту национального самосознания. При этом Куанг отказывается возлагать вину на конкретные исторические фигуры, такие как Вудро Вильсон или коррумпированные китайские милитаристы, подчеркивая, что её интерес лежит в области литературной истории и репрезентации событий в фикшене, а не в академической военной истории. В настоящее время Куанг готовится к квалификационным экзаменам в Йельском университете, что включает освоение масштабного списка из 150–180 текстов по трем направлениям: современная синофонная литература, азиатско-американская литература и азиатско-американская история. Среди последних прочитанных трудов она выделяет исследование Хуа Сю *A Floating Chinaman*, поднимающее вопросы о праве на экспертное суждение о Китае.

## 🚀 Мировой престиж литературы и феномен «Задачи трёх тел»
[[JUMP:18:57]]

Тайлер Коуэн задается вопросом, почему при высоком уровне грамотности и развитой культуре книжных магазинов китайские романы остаются малоизвестными за пределами КНР. Он приводит в пример «Сон в красном тереме», произведения Мо Яня и Гао Синцзяня, которые уступают в популярности среди западной интеллигенции книгам Салмана Рушди или Орхана Памука. Ребекка Куанг категорически отвергает культурный детерминизм, согласно которому китайские нарративные структуры якобы непонятны западному уму. В качестве объяснения она предлагает использовать концепцию «мировой литературы» Паскаль Казановы из книги *The World Republic of Letters*, а также исследования Джулии Ловелл о поисках Китаем Нобелевской премии. Куанг утверждает, что ключевыми факторами являются лингвистическое неравенство, геополитика и отсутствие развитых рыночных маршрутов перевода, подкрепленных крупными маркетинговыми бюджетами издательств.

Отдельной темой становится триумф трилогии «Задача трёх тел» Лю Цысиня. По оценке Коуэна, невероятный успех второго и третьего томов связан с узнаваемыми элементами твердой научной фантастики в духе Артура Кларка, тогда как первый том, отличающийся нелинейным и запутанным повествованием, кажется «наиболее китайским». Куанг называет именно первый том своим любимым. Анализируя переводы, выполненные Кеном Лю (первый и третий тома) и Джоэлом Мартинсеном (второй том), Куанг отдает предпочтение стилю Кена Лю за его литературное изящество. При этом она характеризует оригинальную прозу Лю Цысиня в китайском варианте как исключительно утилитарную: автор сфокусирован на научных идеях, часто используя вместо глубокой проработки персонажей упрощенные «картонные» карикатуры. Коуэн добавляет, что изображение западных истеблишмент-персонажей в романе кажется ему забавным именно в силу своей неточности.

## 🚇 Повседневность Тайваня и психологические ловушки интернета
[[JUMP:30:24]]

Опыт недавней поездки Куанг на Тайвань выявил разительный контраст между азиатской и американской инфраструктурой. Собеседники сходятся во мнении, что тайваньский транспорт и организация улиц во многом унаследовали японские стандарты. Куанг восхищается качеством работы метрополитена в Тайбэе, точностью интервалов и культурой очередей, но делится забавным инцидентом: на красной линии по пути в Бэйтоу пожилая пассажирка сделала ей резкое замечание за глоток воды, что открыло для писательницы строгость местных правил. По признанию Коуэна, Тайвань до сих пор производит на него впечатление «ретро-эстетики» начала 1990-х годов, слабо изменившись внешне с момента его первых визитов в 1988–1989 годах.

Затрагивая тему совместного творчества, Куанг объясняет дефицит соавторских романов эгоцентризмом писателей и подвижностью самой структуры фикшена. В отличие от кино или музыки, где роли четко распределены, изменение одной фразы в третьем акте романа ломает всю логику первого акта, превращая совместную работу в логистический кошмар. В качестве редкого удачного исключения она называет роман «Как проиграть войну во времени» (This Is How You Lose the Time War), написанный в эпистолярном жанре.

Феномен интернет-агрессии также получает глубокое осмысление. Тайлер Коуэн выдвигает гипотезу, что человеческая природа изначально склонна к жестокости и суждениям, а личный контакт лишь смягчает эти проявления ради сосуществования в цивилизованном обществе; интернет же убирает этот барьер. Ребекка Куанг соглашается с этим тезисом, добавляя, что анонимность развязывает руки. По её мнению, цифровая среда перегружена стимулами и вознаграждает быстрые, редуктивные, бинарные суждения. Вирусные посты используют упрощенный код, что неизбежно ведет к трибализму и жестокости вместо взвешенного анализа. Из-за этого Куанг приняла решение полностью отказаться от социальных сетей в пользу концепции «медленных новостей» (slow news).

## ✍️ Писательский процесс: дебаты, компульсивное творчество и тайм-менеджмент
[[JUMP:45:11]]

Детство в Далласе и увлечение школьными дебатами заложили фундамент для литературной карьеры Куанг. Она вспоминает, как родители-иммигранты ради забавы просили её демонстрировать утрированный техасский акцент на домашних ужинах. Опыт дебатов избавил писательницу от страха сцены и развил уникальное чутье на реакцию аудитории. Куанг утверждает, что в финальных речах дебатер учится за три минуты связывать ключевые аргументы и физически ощущать резонанс с залом. Этот навык помогает ей вовремя понимать, когда текст начинает утомлять читателя. С другой стороны, дебаты формируют деструктивную привычку мыслить исключительно категориями победы и абсолютной правоты, что мешает коллективному поиску истины в университете и политике.

Высокая продуктивность Куанг — следствие психологической компульсии. Писательница признается, что нормальное состояние для нее — это непрерывное создание текстов, без которого она чувствует себя глубоко неудовлетворенной, из-за чего даже во время отпуска выбирает максимально изнуряющий режим исследования новых мест. Чтобы совмещать написание романов (в данный момент у неё подписаны контракты на три новые книги) и обучение в аспирантуре Йеля, Куанг использует экстремальные практики глубокой работы (Deep Work) Кэла Ньюпорта.

Её строгий график включает:

* fiction-аудит: фокусированное написание художественной прозы строго с 09:00 до 12:00 утра, в пик умственной активности;
* постепенное переключение во второй половине дня на менее энергозатратные академические и рутинные задачи;
* жесткую фильтрацию входящей почты и ограничение коммуникаций ради сохранения когнитивного ресурса.

Высокий уровень депрессии среди американских аспирантов (достигающий 25% и выше) Коуэн и Куанг связывают со спецификой академической среды. Коуэн отмечает, что его студенты-экономисты сохраняют высокий боевой дух благодаря чувству миссии по улучшению мира. В то же время Куанг указывает на катастрофическое состояние рынка труда в гуманитарных науках: студенты понимают, что их навыки критического анализа текстов практически не востребованы вне исчезающих позиций в академии, что заставляет их испытывать сильную социальную тревогу за свое будущее.