# Элисон Янг о биолабораториях: «Утечки происходят из-за халатности»

Источник: https://www.youtube.com/watch?v=GysiaCPBeTU
Канал: The Jordan Harbinger Show
Опубликовано: 05.03.2024

---

Элисон Янг, журналист-расследователь и автор книги «Pandora's Gamble», стала гостем подкаста «The Jordan Harbinger Show», чтобы обсудить шокирующую изнанку работы биологических лабораторий высокой степени защиты. В ходе беседы с ведущим Джорданом Харбингером она раскрыла системные проблемы контроля безопасности, регулярные утечки опасных патогенов и культуру секретности, окружающую эти инциденты по всему миру. Главный вопрос, который поднимают исследователи, — насколько высок риск новой глобальной катастрофы из-за банального человеческого фактора.

## 🧫 Иллюзия абсолютной безопасности: как устроены биолаборатории изнутри
[[JUMP:0:00]]

В массовой культуре и кинематографе биологические лаборатории часто изображаются как футуристические объекты со стерильными шлюзами, монолитными металлическими стенами и учеными в герметичных скафандрах. В реальности, как отмечает Элисон Янг, защитные механизмы зависят от установленного уровня биологической безопасности (BSL). В лабораториях уровней BSL-1 и BSL-2 сотрудники работают за открытыми столами, используя лишь базовые средства защиты: перчатки, халаты и маски. 

Объекты повышенной опасности относятся к уровням BSL-3 и BSL-4. В лабораториях BSL-3 ключевым элементом защиты является отрицательное давление воздуха, предотвращающее выход патогенов за пределы рабочей зоны. Ученые проводят манипуляции внутри специальных боксов биологической безопасности, где создается воздушная завеса. Самый высокий уровень, BSL-4, предполагает использование полностью изолированных боксов или тяжелых герметичных костюмов («скафандров») с принудительной подачей кислорода. 

Однако, по словам Янг, даже самые передовые инженерные решения оказываются бессильны перед человеческим фактором. Опасность возникает, если нарушается порядок надевания или снятия защитного костюма, либо когда система вентиляции дает сбой. Известны случаи, когда лаборатория, должная работать на отрицательном давлении, из-за ночной технической ошибки начинала нагнетать воздух в чистые коридоры, куда утром заходили сотрудники без защитного снаряжения. Кроме того, персонал регулярно сталкивается с рисками укусов зараженных лабораторных животных или случайных порезов инфицированными скальпелями. По мнению экспертов, дополнительную опасность создает то, что некоторые учреждения, включая Уханьский институт вирусологии, проводили манипуляции с измененными коронавирусами на более низких, менее защищенных уровнях биобезопасности.

## 📊 Пугающая статистика: сотни инцидентов под грифом «секретно»
[[JUMP:12:27]]

Для большинства обывателей становится суровым открытием тот факт, что в Соединенных Штатах и во всем мире отсутствует универсальное требование об обязательном декларировании абсолютно всех лабораторных аварий. Биологические исследования представляют собой крайне фрагментированную сферу, где независимые проверки проводятся далеко не всегда. Обязательной отчетности подлежит лишь узкая группа объектов, работающих со списком так называемых «селективных агентов» (Select Agents) — наиболее опасных патогенов, таких как сибирская язва, вирус Эбола, натуральная оспа или высокопатогенный птичий грипп H5N1. 

Даже в этом строго контролируемом секторе, находящемся под совместным надзором Центров по контролю и профилактике заболеваний США (CDC) и Министерства сельского хозяйства США (USDA), ежегодно фиксируется от 70 до 100 серьезных инцидентов. Статистика за последние семь лет указывает на:

* Происшествие почти 600 серьезных инцидентов, связанных с нарушением герметичности или потенциальным выбросом опасных биоагентов.
* Выявление около 800 лабораторных сотрудников, которым потребовалось экстренное медицинское обследование или лечение из-за угрозы заражения.

Ситуация усугубляется тем, что при внутрилабораторном заражении сотрудники часто даже не подозревают о случившемся аварийном контакте. Симптомы многих опасных заболеваний на ранних стадиях напоминают обычную простуду или грипп, поэтому персонал не всегда проходит специфическое тестирование. Независимый исследователь Карен Байерс из Бостона, посвятившая карьеру отслеживанию открытых публикаций в научной периодике, подсчитала, что в период с 1979 по 2015 год в мире произошло как минимум 2230 случаев внутрилабораторного заражения, приведших к 41 летальному исходу. Специалисты признают, что эти цифры сильно занижены из-за масштабного сокрытия данных.

Официальные отчеты об авариях с «селективными агентами» остаются засекреченными от общественности. Федеральное законодательство США вывело эти сведения из-под действия Закона о свободе информации (FOIA). Потребитель может легко узнать о санитарных нарушениях в местной пиццерии, но лишен права получить информацию об аварийном выбросе вируса Эбола в соседней лаборатории. Чиновники традиционно оправдывают это соображениями национальной безопасности и защитой от террористических угроз. При этом, как иронично подмечает Янг, исследовательские институты охотно рекламируют свои научные победы в глянцевых журналах, но мгновенно включают режим секретности, как только допускают опасную ошибку.

## 😷 Человеческий фактор и «мученики науки»: история Fort Detrick
[[JUMP:6:49]]

Микробиология — относительно молодая дисциплина по сравнению с химией или физикой. Основы современной доктрины биологической безопасности были заложены в конце 1940-х и в 1950-х годах на базе американского военного объекта Форт-Детрик под руководством доктора Арнольда Уидима. Проводя расследования таинственных заражений персонала, работавшего в рамках наступательной программы создания биологического оружия США, группа Уидима столкнулась со специфической корпоративной культурой.

В те годы среди ученых процветал своеобразный культ «мучеников науки». Профессиональной гордостью микробиолога считалось количество перенесенных инфекций, подхваченных напрямую из собственных чашек Петри. Руководители институтов даже не фиксировали случаи болезни своих подчиненных. В архивах задокументирован визит команды Уидима к директору одной из лабораторий: тот уверял проверяющих, что у них за много лет произошло лишь пара незначительных инфицирований, но к концу беседы вспомнил, что он сам, его супруга, а также несколько коллег тяжело переболели опасными патогенами, причем некоторые случаи закончились смертями. 

Инфекции нередко покидали стены лабораторий вместе с сотрудниками. Один из ученых Форт-Детрика принес домой на одежде споры сибирской язвы. Сам он не заболел, но у его жены на лице развилось тяжелое поражение кожи, которое супруги изначально приняли за обычный прыщ. 

Ведущий подкаста Джордан Харбингер в качестве аналогии поделился личной историей о поездке в джунгли Амазонки. Один из участников его экспедиции через несколько недель после укуса москита обнаружил на лице язвы, вызванные лейшманиозом — редкой плотоядной бактериальной инфекцией. Пациенту пришлось проходить длительное лечение в специализированной клинике в Панаме. Этот пример иллюстрирует, что если обычный человек осознает риски «дикой природы», то в условиях лабораторий халатность выглядит недопустимой. Тем не менее, ученые часто жалуются, что защитное снаряжение BSL-4 (тяжелые скафандры) неудобное, жаркое, шумное и снижает тактильную чувствительность. В попытке ускорить работу и уйти домой пораньше, сотрудники сознательно идут на срез углов и пренебрегают протоколами.

## 🌊 Затопленные котлы и обезьянья кровь: экологические угрозы в США
[[JUMP:33:10]]

Биологические лаборатории генерируют колоссальные объемы жидких отходов. Основными источниками загрязненной воды становятся душевые кабины, где ученые моются на входе и выходе из «горячих зон», а также вольеры для подопытных животных, чьи клетки приходится ежедневно мыть из шлангов под большим давлением. Вода со смытой шерстью, фекалиями и биологическими жидкостями инфицированных животных уходит напрямую в канализационные стоки лаборатории.

В ведущем военном научно-исследовательском институте USAMRIID в Форт-Детрике для стерилизации стоков десятилетиями применялась система специальных промышленных бойлеров, сертифицированная Арнольдом Уидимом еще в 1957 году. Со временем стальные резервуары проржавели из-за воздействия агрессивного хлорного газа. Руководство знало о проблеме и ввело внутреннее правило: не заполнять баки более чем наполовину, чтобы избежать перелива коррозийных отходов через верх. Во время одного из сильных ливней дождевая вода попала в систему, резервуары переполнились, и неочищенные стоки с частицами сибирской язвы хлынули через подпорную стену в открытую ливневую канализацию. Оттуда зараженная вода попала в городской ручей, протекающий через центр Фредерика (штат Мэриленд). Военные не посчитали нужным оперативно уведомить местные санитарные службы. Когда информация все же дошла до главы департамента здравоохранения города, та потребовала провести тесты воды, однако выяснилось, что у муниципалитета нет ни технической экспертизы, ни оборудования для выявления подобных армейских патогенов.

Еще более вопиющий случай произошел в Национальном центре изучения приматов Тулейн к северу от Нового Орлеана (штат Луизиана). Лаборатория работала с крайне опасной бактерией *Burkholderia pseudomallei* (возбудителем мелиоидоза), известной как «вьетнамская бомба замедленного действия». Этот микроорганизм обитает в воде и почве Юго-Восточной Азии и способен десятилетиями находиться в организме человека в латентном состоянии, прежде чем активироваться и вызвать смерть. 

Из-за грубых нарушений правил биобезопасности бактерия BSL-3 покинула стены центра Тулейн и заразила макак в открытом питомнике, расположенном рядом с заболоченной местностью и рекой. Журналистское расследование Элисон Янг, потребовавшее многолетней судебной борьбы с CDC и USDA в рамках закона FOIA, вскрыло шокирующие детали. Протокол обязывал сотрудников использовать специальные заглушки и дезинфицировать раковины. Вместо этого лаборанты умерщвляли зараженных обезьян, полностью сливали их кровь в обычную раковину и смывали ее в дренажную систему без надлежащей обработки антисептиками. Поскольку Луизиана по климату близка к Юго-Восточной Азии, бактерия успешно колонизировала почву, уходя вглубь по структуре термитных и муравьиных гнезд. Теперь официальные лица всерьез опасаются, что во время очередного мощного урагана или тайфуна патоген поднимется на поверхность и вызовет масштабный кризис здравоохранения в регионе.

## 🔬 Споры вокруг Gain of Function: опережение эволюции или игра со смертью?
[[JUMP:29:50]]

В последние годы в эпицентре мировых научных дискуссий оказался метод исследований, известный как «усиление функции» патогенов (Gain of Function). Суть подхода заключается в искусственном изменении генетического кода вируса или бактерии с целью сделать их более заразными, смертоносными или способными преодолевать межвидовой барьер (например, передаваться от птиц к млекопитающим). 

Сторонники таких экспериментов утверждают, что это позволяет науке заглянуть в будущее, смоделировать естественную эволюцию вирусов и заранее подготовить эффективные вакцинные платформы и диагностические тест-системы. Напротив, критики, чью позицию разделяет значительная часть независимого научного сообщества, называют подобные аргументы несостоятельными. По мнению оппонентов, Gain of Function — это сугубо теоретические изыскания, не имеющие прямого практического применения, но несущие колоссальные риски. Как считает Харбингер, моделировать пандемии сегодня можно с помощью компьютерных симуляций, не создавая смертоносных монстров в физических пробирках.

Ярким примером опасности метода стал случай в Университете Висконсина в Мэдисоне в декабре 2019 года. Стажер работал с модифицированным штаммом птичьего гриппа, искусственно обученным передаваться между млекопитающими воздушно-капельным путем. Из-за спешки сотрудник не закрепил должным образом шланг подачи воздуха к своей защитной маске, и конец трубки свободно болтался, засасывая неотфильтрованный воздух из помещения лаборатории. Вместо немедленного объявления тревоги руководство института приложило максимум усилий, чтобы замять инцидент и избежать отправки официальных отчетов регуляторам.

## 🛑 Политическое эхо катастроф: от Свердловска до информационной войны вокруг COVID-19
[[JUMP:42:33]]

Элисон Янг выражает сдержанный оптимизм по поводу того, что человечество рано или поздно узнает истинное происхождение COVID-19. В качестве исторического прецедента она приводит трагедию 1979 года в Свердловске (СССР), где произошла крупная вспышка сибирской язвы, унесшая жизни десятков людей и животных. Американская разведка сразу заявила об аварии на советском военно-биологическом объекте Свердловск-19. Однако советские власти официально утверждали, что причиной стал зараженный скот и употребление гражданами нелегального мяса с черного рынка. СССР направил группу ученых в Вашингтон, где они продемонстрировали графики и гистологические слайды. Ведущие американские академики поверили коллегам, сочтя их доводы убедительными. Потребовалось 15 лет, изменение политического строя и официальное признание президента Бориса Ельцина в 1992 году, чтобы мир узнал правду об аварийном выбросе спор из-за не поменянного фильтра вентиляции. Выяснилось, что местные патологоанатомы, рискуя свободой, тайно сохранили фрагменты органов погибших в банках с формалином, держа их на виду под видом обычных учебных коллекций, что впоследствии и позволило доказать легочную форму заражения.

В контексте пандемии коронавируса ситуация с прозрачностью повторилась. По мнению Харбингера, власти Китая развернули беспрецедентную дезинформационную кампанию, пытаясь переложить вину за COVID-19 на импортные замороженные продукты или на утечку из американских военных баз. Ведущий признался, что подконтрольные КНР медиа-агентства пытались финансово подкупить его и других крупных YouTube-блогеров, предлагая опубликовать видеоролик, утверждающий, будто вирус зародился в популяции диких оленей в США. 

В то же время, как подчеркивают эксперты, научное сообщество внутри самих США оказывает яростное сопротивление любым попыткам ужесточить контроль. Лоббисты утверждают, что строгие правила поставят американскую науку в «невыгодное конкурентное положение» по сравнению с другими странами. Между тем, на фоне постковидной паники по всему миру наблюдается бум строительства новых высокозащищенных лабораторий BSL-3 и BSL-4, зачастую в странах, не имеющих опыта их обслуживания и подготовки квалифицированных кадров. Без должного контроля, как предупреждает Главное контрольное управление США (GAO), рост числа таких объектов лишь экспоненциально увеличивает математическую вероятность глобальной биологической катастрофы.