В 1946 году за применение ватербординга полагалась смертная казнь, а в 2002-м ЦРУ превратило его в «законный» метод допроса. Джон Кириаку стал первым, кто публично подтвердил существование программы пыток, и мгновенно превратился из элитного шпиона в мишень для системы, потратившей миллионы долларов на его уничтожение. Это хроника трансформации американской разведки в карательный орган и личной борьбы человека, оказавшегося в тюрьме под защитой мафии ради сохранения правды.
🛡️ От сбора разведданных к военизированным операциям: падение ЦРУ 0:22
После событий 11 сентября 2001 года Центральное разведывательное управление (ЦРУ) претерпело фундаментальную трансформацию, которая навсегда изменила облик американской разведки. Как отмечает Джон Кириаку, ведомство, создававшееся для сбора и анализа информации, фактически превратилось в мощную военизированную структуру . Традиционная работа офицеров-оперативников по вербовке иностранных агентов и «краже секретов» отошла на второй план, уступив место технологичному дистанционному управлению войной.
Вместо сложной агентурной работы современное ЦРУ предпочитает использовать дорогостоящие спутники и беспилотники . Эта смена парадигмы привела к тому, что управление стало действовать как парамилитарная организация, зачастую игнорируя правовые рамки, в которых оно обязано функционировать. Ранее в разговоре Такер Карлсон и Джон Кириаку упомянули программу MK-Ultra как пример того, на что способна система, когда она выходит из-под контроля , однако именно после 9/11 это беззаконие стало системным и официально санкционированным.
«Я решил сказать правду»: интервью ABC News и его последствия 3:36
Переломным моментом в жизни Джона Кириаку стало его интервью телеканалу ABC News в декабре 2007 года . До этого момента официальный Вашингтон категорически отрицал использование пыток, называя их «расширенными методами допроса». Кириаку, будучи бывшим сотрудником контртеррористического центра и помощником заместителя директора ЦРУ по операциям, стал первым официальным лицом, публично подтвердившим три ключевых факта:
- ЦРУ действительно применяет пытки к заключенным .
- Пытки являются не личной инициативой отдельных агентов, а официальной политикой правительства США.
- Эта программа была лично одобрена президентом Джорджем Бушем-младшим .
Кириаку подчеркивает, что решился на этот шаг после того, как в декабре 2007 года увидел пресс-конференцию президента Буша, где тот прямо заявил: «Мы не пытаем». Зная, что это ложь, Кириаку решил ответить на вопросы журналиста Брайана Росса честно . Реакция системы последовала незамедлительно: уже на следующий день ФБР начало расследование в отношении него, которое длилось целый год . Несмотря на то, что изначально обвинения не были предъявлены, именно это выступление стало отправной точкой для его последующего тюремного заключения. Примечательно, что ни один из тех, кто разрабатывал, финансировал или осуществлял программу пыток, не понес наказания — в тюрьму отправился только человек, рассказавший о ней .
Психологические ловушки для президентов: контроль над Белым домом 8:23
Одной из самых тревожных тем обсуждения стал механизм манипуляции вновь избранными президентами со стороны разведывательного сообщества. По словам Кириаку, руководство ЦРУ «обожает», когда в Белый дом приходит человек без опыта во внешней политике или разведке . Барак Обама стал идеальным примером такого президента.
Уже на следующий день после выборов директора спецслужб начинают процесс «обработки» избранного лидера через ежедневные президентские брифинги (PDB) . Это 16-страничные документы с высочайшим уровнем секретности, которые подаются как эксклюзивный доступ к тайнам мира. «Они завлекают его, делают его "одним из своих"», — поясняет Кириаку . Психологи и психиатры ЦРУ профилируют президента, чтобы понять, как лучше подавать информацию и вызывать нужную реакцию . В 1990-е годы в коридорах Лэнгли президента даже не называли президентом — его называли «Первым клиентом» . Эта система позволяет «глубинному государству» (или федеральной бюрократии) сохранять власть десятилетиями, пока выборные политики приходят и уходят каждые четыре года .
Деградация надзора: как Конгресс стал адвокатом спецслужб 10:57
Джон Кириаку с горечью описывает упадок парламентского надзора за деятельностью разведывательных органов. Если в 1970-х и 80-х годах такие фигуры, как Фрэнк Черч или Барри Голдуотер, действительно контролировали спецслужбы, то современные политики превратились в их «чирлидеров» .
Ярким примером послужила деятельность Джейн Хармон, главы комитета по разведке Палаты представителей во время войны в Ираке. Когда информация о пытках стала публичной, она заявила, что ничего об этом не знала . Однако Кириаку утверждает, что она лично присутствовала на брифингах, где обсуждались эти методы . Современные члены комитета по разведке зачастую являются самыми морально скомпрометированными и нечестными людьми в Конгрессе .
Кириаку приводит случай из своей жизни: после выхода из тюрьмы на дипломатическом приеме он встретил сенатора-демократа, члена комитета по разведке . На вопрос Кириаку, почему тот не поддержал его, сенатор в гневе ответил: «Мне стоило огромных усилий просто не потерять мой допуск к секретности» . Этот эпизод наглядно иллюстрирует, что законодатели боятся спецслужб больше, чем ответственности перед избирателями.
Моральный вакуум и «эффект Бреннана» 19:39
В завершение первой части интервью Кириаку дает характеристику Джону Бреннану, который стал одной из ключевых фигур в преследовании осведомителей. Кириаку описывает Бреннана как «очень темную и опасную фигуру», лишенную моральных ориентиров и склонную к мстительности .
Особое внимание уделяется тому, как правовые нормы подстраивались под нужды системы. Кириаку напоминает, что в 1946 году США казнили японских солдат за применение пытки водой (ватербординга) к американским военнопленным . В 1968 году американский солдат получил 20 лет тюрьмы за то же самое в отношении северовьетнамского пленного . Однако в 2002 году «словно по мановению волшебной палочки» пытки стали считаться законными. Джон Кириаку описывает ужас ватербординга на примере Абу Зубайды, чье сердце остановилось во время допроса, и его пришлось реанимировать, чтобы продолжить пытки .
🧊 Анатомия жестокости и ловушки «правосудия» 25:16
Наука беспомощности: почему пытки не дают правды 25:16
В арсенале ЦРУ после событий 11 сентября появился специфический термин — «выученная беспомощность». Концепция заключалась в том, чтобы довести заключенного до состояния такого животного ужаса, чтобы он начинал скулить при одном виде офицера и сознавался во всем . Однако, как отмечает Джон Кириаку, десятилетия исследований психологов и психиатров доказали: пытки не работают. Вместо реальной информации допрашиваемый выдает то, что, по его мнению, хочет услышать мучитель, лишь бы прекратить боль .
Примером этой неэффективности служит Халид Шейх Мохаммед, которого подвергали пытке водой (ватербордингу) 187 раз . Под давлением он признался в убийстве журналиста Дэниела Перла, хотя следствие точно знало, что его даже не было в Пакистане в момент преступления . Когда ему показали видеозапись казни, указывая, что рука убийцы не похожа на его собственную, он, сломленный пытками, продолжал настаивать: «Нет, посмотрите на волосы на руке, это моя рука» .
Методы ЦРУ выходили далеко за рамки «симуляции утопления»:
- «Холодная камера»: заключенного раздевали донага, приковывали к кольцу в потолке так, чтобы он не мог сесть или лечь, охлаждали камеру до 10 градусов Цельсия и каждый час обливали ледяной водой. Люди умирали от гипотермии .
- Лишение сна: вопреки медицинским данным о том, что на девятый день без сна органы начинают отказывать, ЦРУ разрешало держать людей в бодрствовании до 12 дней под грохот тяжелого рока .
Кириаку подчеркивает, что по меньшей мере полдюжины заключенных были замучены до смерти, но эти данные в сенатском отчете были засекречены . В то же время ФБР демонстрировало, что уважительное отношение и выстраивание раппорта позволяют получить от пленников гораздо больше полезных сведений .
Личная вендетта Джона Бреннана и стратегия Lawfare 32:06
После того как Джон Кириаку в 2007 году публично подтвердил существование программы пыток, его жизнь стала мишенью для «юридической войны» (lawfare). Как только администрация Барака Обамы пришла к власти, будущий директор ЦРУ Джон Бреннан лично обратился к генеральному прокурору Эрику Холдеру с требованием возобновить дело против Кириаку .
В ходе судебного процесса защита получила доступ к 15 000 страниц секретных документов. Среди них обнаружилась переписка, в которой Джон Бреннан прямо приказывал обвинить Кириаку в шпионаже . Когда юристы министерства юстиции возразили, что в действиях Джона нет состава преступления (он не передавал секреты врагу, а общался со СМИ), Бреннан ответил: «Все равно предъявите обвинение, пусть защищается» .
Эта кампания была направлена не на поиск справедливости, а на уничтожение оппонента. Чтобы сломить Кириаку, власти добились увольнения его жены, высокопоставленного офицера ЦРУ, оставив семью с пятью детьми без средств к существованию . Налогоплательщикам эта попытка раздавить одного информатора обошлась в 6 миллионов долларов .
Операция «Японский дипломат»: как ФБР пыталось создать шпиона 35:27
Когда первоначальные попытки посадить Кириаку провалились, спецслужбы перешли к прямой провокации. В 2009 году, когда Джон работал в Сенате под руководством будущего госсекретаря Джона Керри, на него вышел человек, представившийся японским дипломатом . Поскольку оба были арабистами, их обеды в ресторанах Капитолийского холма проходили на арабском языке .
Во время одной из встреч «дипломат» прямо предложил: «Если вы будете давать мне информацию, я дам вам деньги» . Кириаку, будучи кадровым офицером, немедленно прервал встречу и сообщил об инциденте офицеру безопасности Сената. ФБР, вместо того чтобы поблагодарить за бдительность, втянуло его в игру: агенты попросили Джона продолжать встречи, чтобы выяснить, что именно нужно «японцу» .
Джон добросовестно ходил на эти встречи и писал детальные отчеты для бюро. Только спустя годы, после ареста, он узнал из материалов дела:
- Японского дипломата не существовало — это был агент ФБР азиатского происхождения .
- Агент притворялся, что не знает английского, чтобы усыпить бдительность Кириаку .
- ФБР пыталось спровоцировать реальный акт шпионажа, чтобы оправдать приказ Джона Бреннана .
Параллельно за Кириаку велась тотальная слежка. ФБР прослушивало его телефоны и перехватывало электронную почту. Джон вспоминает, как использовал сервис уведомлений о прочтении, который выдал геокоординаты человека, открывшего его личное письмо — они в точности совпали с адресом полевого офиса ФБР в Вашингтоне . Агенты следовали за его семьей даже в церковь и магазины Target, составляя абсурдные отчеты о том, на какой скамье они сидели во время службы .
⚖️ Ловушка для разоблачителя: рейд ФБР и обвинения в шпионаже 50:16
Январь 2012 года стал для Джона Кириаку точкой невозврата. Всё началось с приглашения в штаб-квартиру ФБР под предлогом обсуждения его старой книги. Пока агенты засыпали его вопросами о технических деталях операций в Пакистане, они скрывали главное: в этот самый момент их коллеги врывались в его дом .
Обыск и психологическое давление 50:16
Рейд проводили 22 агента ФБР. Они вошли в дом в тот момент, когда Кириаку отправился на встречу, оставив жену с их двухмесячным сыном . Джон вспоминает, что во время допроса один из агентов внезапно произнёс: «Пока мы тут разговариваем, в твоём доме идёт обыск. Мы конфискуем всю электронику, и тебе будут предъявлены обвинения во многих преступлениях» .
В этом деле фигурировал Питер Строк (Peter Strzok), тогдашний глава отдела контрразведки ФБР. Именно он руководил арестом и позже составлял отчеты по делу Кириаку . Ситуация накалилась мгновенно:
- В течение нескольких часов информация о рейде просочилась в СМИ .
- В тот же день все четыре крупных клиента консалтингового бизнеса Кириаку разорвали с ним контракты .
- У его дома дежурили грузовики телеканалов с прожекторами, направленными на окна .
Джон Кириаку оказался перед лицом катастрофы. Ему предъявили три обвинения в шпионаже, одно в даче ложных показаний и одно — в нарушении Закона о защите личных данных сотрудников разведки . В совокупности ему грозило до 45 лет тюрьмы, а по первоначальным статьям — вплоть до смертной казни . На первой же встрече представитель Министерства юстиции эпохи Обамы заявила: «Соглашайтесь на сделку, мистер Кириаку, и, возможно, вы доживете до того, чтобы увидеть своих внуков» .
Манипуляция именами: как «Джон Доу» стал поводом для тюрьмы 59:23
Формальным поводом для преследования стало подтверждение фамилии бывшего коллеги в частной переписке. В 2008 году к Кириаку обратился журналист, якобы писавший книгу о программе секретных тюрем ЦРУ . Журналист прислал список имён, спрашивая, знает ли Джон этих людей. Кириаку отказался помогать, но на один вопрос ответил: он подтвердил фамилию сотрудника, которого в своей книге называл псевдонимом «Джон Доу» .
Как выяснилось позже, этот журналист был «скрытым посредником». На самом деле он работал частным детективом на адвокатов заключенных Гуантанамо . Цепочка передачи информации выглядела так:
- Кириаку подтверждает фамилию в частном письме.
- Журналист передаёт данные в Human Rights Watch.
- Правозащитники передают имя адвокатам в Гуантанамо.
- Адвокаты подают секретное ходатайство судье, чтобы допросить этого сотрудника.
- Судья передаёт запрос в ФБР и ЦРУ.
- Директор ЦРУ Джон Бреннан получает повод для расправы .
Джон Кириаку подчёркивает иронию ситуации: его обвинили в раскрытии личности человека, чьё имя в итоге всплыло в официальном судебном документе, поданном адвокатами . Ранее в интервью они уже обсуждали, что всё преследование было местью за его публичные признания о методах работы агентства, но именно этот эпизод с фамилией стал юридическим рычагом.
Закон о шпионаже как инструмент подавления 1:04:32
Такер Карлсон и Джон Кириаку подробно обсуждают использование Закона о шпионаже (Espionage Act) 1917 года. Этот закон, принятый во время Первой мировой войны для борьбы с немецкими саботажниками, стал при Бараке Обаме главным оружием против информаторов .
Статистика, которую приводит Кириаку, поражает: с 1917 года до избрания Барака Обамы лишь трём американцам предъявляли обвинения в шпионаже за общение с прессой. При Обаме таких дел стало восемь — почти в три раза больше, чем при всех предыдущих президентах вместе взятых . При этом ни одного из них не обвиняли во лжи; их преступлением была правда, которая ставила власть в неловкое положение .
Сделка и прощание с домом 1:06:46
Адвокат Кириаку честно обрисовал перспективы: «Твоя проблема в том, что ты думаешь, будто речь идёт о правосудии. Но это не так. Речь идёт о минимизации ущерба» . Если бы Джон пошёл в суд и проиграл, ему грозило от 12 до 18 лет. Чтобы не оставлять пятерых детей без отца на десятилетия, он принял сделку на 30 месяцев тюрьмы .
Перед отправкой в тюрьму Джону пришлось объясняться с детьми, которым тогда было 8, 6 и один год . Он сказал им, что «проиграл в споре с ФБР» и должен уехать в Пенсильванию, чтобы учить там «плохих парней» грамоте . Позже, в комнате для свиданий, его восьмилетний сын увидел табличку «Только для заключенных» и спросил: «Папа, ты здесь учитель или пленник?» .
Последним актом мести со стороны ЦРУ стал перевод Кириаку из лагеря с мягким режимом в полноценную тюрьму. Джон Бреннан лично настоял на том, чтобы Кириаку не отбывал срок в рабочем лагере без заборов, где он мог бы преподавать, а был помещён в учреждение строгого режима .
⚖️ Судебный фарс и тюремные кодексы: выживание информатора 1:15:29
Для Джона Кириаку (John Kiriakou) начало тюремного срока стало моментом глубокого психологического шока. Первые пять дней превратились в сюрреалистичное балансирование между осознанием несправедливости и необходимостью физического выживания . Несмотря на предложения бежать из страны, он выбрал тюрьму, руководствуясь принципом: «Я был прав, а они — нет. Истина всегда находит выход» . Враждебность системы проявилась даже в мелочах: в ночь перед заключением Хосе Родригес, бывший заместитель директора ЦРУ по операциям при Джоне Бреннане (John Brennan), издевательски посоветовал ему в соцсетях «не ронять мыло» . Ответ Кириаку был лаконичен: он на правильной стороне истории, в отличие от тех, кто строил карьеру на лжи.
Тюремная иерархия: от арийцев к итальянцам 1:19:29
Уже через сорок минут после прибытия в федеральную тюрьму Джон столкнулся с суровой реальностью «кастовой» системы. Первый же охранник предупредил его: «Если кто-то заходит в твою камеру без приглашения — это акт агрессии» . Почти сразу к нему явились двое: один с огромной свастикой на шее и лице, другой — с нецензурными татуировками на веках.
В этом мире старые заслуги в разведке не имели значения, важны были лишь три вопроса:
Получив отрицательные ответы и убедившись, что Кириаку не давал показаний против своих коллег, лидер арийской группировки предложил ему защиту и место за их столом в столовой . Джон принял это предложение просто ради безопасности, не разделяя их взглядов.
Однако спустя год ситуация изменилась благодаря соседству с влиятельным представителем одной из пяти криминальных семей Нью-Йорка. Капитан мафии, которого Кириаку описывает как «настоящего хорошего парня» (good fellow) , недоумевал, почему бывший офицер ЦРУ сидит с «этими нацистскими дегенератами». Фраза «С сегодняшнего дня ты с итальянцами» кардинально изменила статус Джона: он перешел под покровительство итало-американской общины, с членами которой поддерживает дружеские связи и по сей день .
«Суд шпионажа» и запрет слова «информатор» 1:33:02
Юридическая битва Джона Кириаку проходила в Восточном округе Вирджинии, известном как «суд по делам о шпионаже». По словам Джона, ни один обвиняемый в вопросах национальной безопасности никогда не выигрывал дело в этом суде, расположенном в тени Пентагона и ЦРУ .
Председательствующая судья Леони Бринкема (Leonie Brinkema), через руки которой проходили дела Джулиана Ассанжа (Julian Assange) и Эдварда Сноудена, превратила процесс в юридический фарс:
- Блокировка доказательств: Судья отклонила все 100 ходатайств защиты об использовании классифицированных документов, которые могли бы оправдать Кириаку. На протест адвоката она ответила: «Секретно — значит секретно», фактически лишив защиту возможности аргументировать свои действия .
- Запрещенные слова: Кириаку официально запретили использовать в суде слово «whistleblower» (информатор/разоблачитель) . По логике суда, сам этот термин считался «секретным» или предвзятым. Адвокаты иронизировали, что им скоро придется заменять это слово на «плавательный бассейн» (swimming pool) .
- «Случайный шпионаж»: На вопрос адвоката, может ли человек совершить шпионаж «случайно», судья Бринкема ответила утвердительно . Для неё любая передача информации лицу, не имеющему допуска, являлась шпионажем, независимо от мотивов и отсутствия ущерба безопасности страны.
Джон отмечает, что Бринкема сознательно забирает себе все резонансные дела разведсообщества, чтобы выносить максимально суровые приговоры . Например, другому информатору ЦРУ, Джеффри Стерлингу, она назначила срок по формуле «срок Кириаку плюс 12 месяцев» .
Политический спектр и «кольцо свободы» 1:22:10
Опыт преследования заставил Кириаку пересмотреть свои политические взгляды. Он обнаружил, что реальная поддержка пришла не от истеблишмента, а от людей на «крайнем левом» и «либертарианском правом» флангах . Это привело его к выводу, что политический спектр — не прямая линия, а круг, где противоположности встречаются в точке защиты гражданских свобод.
Джон начал по-новому смотреть на случаи государственного произвола, такие как трагедии в Руби-Ридж и Уэйко . Он упоминает снайпера ФБР Лона Хориучи, который застрелил безоружную женщину с ребенком на руках и не понес наказания . «Мейнстримные медиа выступают в роли преторианской гвардии для убийц и лжецов», — констатирует Кириаку, вспоминая, как его самого пытались выставить «радикалом» и «теоретиком заговора» — термином, который, по его замечанию, был популяризирован именно ЦРУ .
Несмотря на 23 месяца в тюрьме и отказ в сокращении срока через «halfway house» (социальную адаптацию), Джон сохранил достоинство. Он нашел поддержку в греческой общине и среди таких политиков, как конгрессмен Гас Билиракис (Gus Bilirakis) . Даже будучи на свободе, он продолжал сталкиваться со слежкой ФБР, пока Барак Обама (Barack Obama) оставался в Белом доме , что лишь подтверждало статус «внутренней угрозы», присвоенный ему Джоном Бреннаном.
🕊️ Уроки прощения и цена правды: финал пути информатора 2:05:34
Предчувствие катастрофы: ЦРУ и 11 сентября
События 11 сентября 2001 года стали водоразделом не только для американской внешней политики, но и для жизни самого Джона Кириаку. Хотя за несколько месяцев до атак руководство Контртеррористического центра ЦРУ имело четкие разведпризнаки готовящейся масштабной атаки, точное место и время оставались неизвестными. Когда наступил день терактов, институциональная готовность агентства оказалась под вопросом. Кириаку вспоминает хаос эвакуации из Лэнгли: офицеры в панике покидали здание, бросая машины прямо на трассе, создавая пробки, напоминающие кадры из фильмов о конце света .
Одним из самых ярких и трагичных образов того дня для Кириаку стал вид заместителя советника по национальной безопасности, который бежал по мосту Теодора Рузвельта босиком . Это зрелище человека, ответственного за безопасность страны и спасающего собственную жизнь в состоянии полной дезориентации, символизировало для Джона крах системы. Несмотря на всеобщий хаос, Кириаку и его невеста (также сотрудница ЦРУ) вернулись в штаб-квартиру, как только это стало возможным, и провели на рабочем месте следующие четверо суток, фактически живя под рабочими столами .
Этот опыт заставил его переосмыслить роль правительства. Спустя годы, пройдя через тюрьму и преследования, Кириаку признает правоту Рональда Рейгана: «Правительство — это не решение проблемы, это и есть проблема» . Теперь, анализируя трагедии вроде осады в Уэйко (Waco) в 1993 году, он ставит под сомнение официальные отчеты ведомств, вспоминая, как его начальство в ЦРУ с одобрением наблюдало за штурмом по телевидению, считая, что федералам «давно пора было начать операцию» .
Финансовое уничтожение: жизнь без пенсии 2:12:30
Расплата за разоблачение программы пыток (о которой подробно говорилось в предыдущих частях беседы) оказалась не только юридической, но и тотальной финансовой. Помимо 23 месяцев тюремного заключения, администрация Барака Обамы нанесла Джону Кириаку удар, последствия которого останутся с ним до конца жизни. Министерство юстиции конфисковало его накопленную за 20 лет государственную пенсию в размере 700 тысяч долларов .
Джон с горечью отмечает парадокс: большинство его бывших коллег по ЦРУ после выхода в отставку становятся сказочно богатыми. Он описывает «традиционный» путь офицера разведки в Вашингтоне:
- Получение огромных авансов за книги .
- Переход в венчурный капитал или консалтинговые фирмы вроде Booz Allen Hamilton .
- Инвестирование средств, сэкономленных за десятилетия зарубежных командировок, где агентство оплачивает абсолютно все расходы .
Кириаку подчеркивает, что богатые кварталы Маклейна в Вирджинии буквально наводнены сотрудниками ЦРУ, которые капитализируют свои связи и закрытую информацию . На этом фоне его собственная ситуация — необходимость работать до последнего дня жизни из-за аннулированной пенсии — выглядит как целенаправленное назидательное разорение информатора.
Тем не менее, даже внутри системы находятся те, кто осознает несправедливость произошедшего. Кириаку рассказывает о письмах от действующих и бывших агентов ФБР, которые он начал получать через неожиданные каналы, например, через eBay . В одном из таких посланий агент извинялся за «позорное обращение» правительства с Джоном, признаваясь, что дело против него было продиктовано исключительно высшим руководством, в то время как рядовые сотрудники были против .
Путь к миру: уроки Нельсона Манделы и святого Нектария 2:17:20
Несмотря на разрушенную карьеру, финансовый крах и годы слежки после освобождения, Джон Кириаку заявляет об отсутствии горечи или самосочувствия. Отвечая на вопрос Такера Карлсона о том, как ему удалось сохранить эмоциональное равновесие, Джон ссылается на опыт тех, кто страдал гораздо больше . В тюрьме он изучал биографии Нельсона Манделы и святого Нектария Эгинского. Последний, будучи епископом, был ложно обвинен и лишен сана, но нашел в себе силы простить своих завистников .
Особое влияние на Кириаку оказала дружба с Мохамеду Ульд Слахи (Mohamedou Ould Slahi), бывшим узником Гуантанамо, которого ЦРУ похитило и подвергало пыткам в течение 14 лет, прежде чем признать его невиновным . Джон лично извинился перед Слахи от лица своей страны. Тот, в свою очередь, объяснил свою философию отсутствия злобы: «Горечь ни к чему не приведет. Она просто вернет меня обратно в ту клетку, а я больше не хочу там жить» .
Кириаку признает, что его прощение — это акт эгоизма в лучшем смысле слова. Он простил своих преследователей, включая Джона Бреннана, не ради них самих, а чтобы «снять эту обезьяну со своей спины» . Для него правда стала важнее личной выгоды, и хотя он все еще надеется на президентское помилование, его главной наградой остается чистая совесть и поддержка людей, которые понимают важность защиты гражданских свобод от вышедшего из-под контроля государственного аппарата .
