# Социолог Муса аль-Гарби объяснил кризис воук-культуры избытком элит

Источник: https://www.youtube.com/watch?v=InyYc8pdSBQ
Канал: Conversations with Tyler
Опубликовано: 16.10.2024

---

Социолог Муса аль-Гарби и экономист Тайлер Коуэн обсуждают природу современного феномена воук-культуры, его исторические корни и причины наметившегося спада. В центре дискуссии — новая книга аль-Гарби «Мы никогда не были воук», исследующая глубокие социальные противоречия внутри класса «символических капиталистов». Собеседники детально анализируют вопросы религиозной идентичности, социологии ислама и специфики интеграции мигрантов в западных обществах.

## 🔄 Цикличность «Великого пробуждения» и избыточное производство элит
[[JUMP:0:04]]

Современная воук-культура, или феномен «Великого пробуждения» (Great Awokening), постепенно идет на спад. Муса аль-Гарби утверждает, что масштабный сдвиг в том, как профессионалы экономики знаний говорят и думают о социальной справедливости, начался после 2010–2011 годов. Этот процесс затронул дискуссии о расе, гендере и сексуальности, однако его пик, согласно эмпирическим метрикам, пришелся на 2021 год, после чего началось заметное снижение активности.

Для объяснения динамики этого феномена социолог предлагает использовать теорию избыточного производства элит, сформулированную Джеком Голдсмитом и Питером Турчиным. Данный кризис возникает, когда общество подготавливает значительно больше людей, претендующих на статус элиты, чем экономическая структура способна реально обеспечить соответствующим уровнем жизни. Молодые специалисты выполняют все формальные требования: получают отличные оценки, заканчивают престижные университеты, но сталкиваются с невозможностью найти шестизначные доходы, купить жилье или завести семью. Это порождает острую неудовлетворенностьprevailing order и мотивирует их атаковать текущую иерархию, чтобы расчистить места для себя.

Важным фактором выступает также контрциклическая природа благосостояния элит и обычных работников, описанная социологом Шеймусом Ханом. В периоды, когда позиции элит сильны, положение рядовых сотрудников ухудшается. Но когда экономические траектории схлопываются, и кризис одновременно бьет как по рабочему классу, так и по нетривиальной доле элит, возникает уникальное окно возможностей для социального взрыва и активизации Awokening-движений.

Тем не менее создаваемые в такие моменты коалиции между разочарованными кандидатами в элиту и обычными гражданами («нормисами») изначально нестабильны. Муса аль-Гарби выделяет ключевые причины их распада:

* **Эгоистичная мотивация:** как только часть протестующих активистов добивается интеграции в элитные структуры, они немедленно прекращают борьбу.
* **Языковой и культурный барьер:** «символические капиталисты» склонны концептуализировать социальные проблемы и вести политическую деятельность методами, которые чужды и непонятны большинству населения, что неизбежно отчуждает «нормисов».

Именно эта внутренняя фрагментация мешает подобным движениям перерастать в полноценные революции.

## 📱 Альтернативные теории: медиа, гендер и «случайные блуждания»
[[JUMP:9:01]]

Тайлер Коуэн предлагает альтернативную гипотезу зарождения воук-культуры. Она базируется на долгосрочных инвестициях левых сил в американское высшее образование, подготовивших лояльные кадры для журналистики. С появлением социальных сетей в 2011–2012 годах такие медиа, как The New York Times, получили мощные экономические стимулы публиковать материалы о расе, гендере и движении Black Lives Matter. Ситуация усугубилась общей феминизацией общества и христианским бэкграундом американской культуры, а покупка Илоном Маском платформы Twitter (ныне X) разрушила прежнюю монополию и привела к угасанию воук-повестки.

Муса аль-Гарби соглашается, что феминизация символических профессий (юриспруденция, консалтинг, академия, журналистика) действительно меняет институциональную динамику. Женщины и мужчины исторически используют принципиально разные стратегии борьбы за социальный статус и конкуренции. Влияние изменения структуры медиа и соцсетей также бесспорно.

Однако социолог указывает на фундаментальное ограничение этой теории: она не способна объяснить три предыдущих аналогичных эпизода в американской истории:

1.  Период с 1920-х годов до начала 1930-х.
2.  Середина 1960-х — конец 1970-х годов.
3.  Конец 1980-х — начало 1990-х (эпоха борьбы за «политкорректность»).

Все эти волны протекали в условиях совершенно иной структуры медиарынков, без существования социальных сетей, поколения Z и при гораздо меньшем уровне вовлечения женщин в профессиональную среду. По мнению гостя, природа цикличности воук-культуры напоминает скорее «случайное блуждание». Каждая волна зависит от контекста; например, период борьбы за политкорректность в 80-90-е годы оказался менее продолжительным и драматичным, поскольку элиты быстрее достигли компромисса.

## 🧠 Невротизм на левом фланге и феномен «снижения компетентности»
[[JUMP:13:48]]

Обсуждая психологические особенности участников политических движений, собеседники фиксируют давний разрыв в уровне субъективного благополучия между либералами и консерваторами. Многочисленные исследования подтверждают, что показатели невротизма, депрессии и тревожности стабильно выше среди людей, идентифицирующих себя с левой идеологией.

Связь между прогрессивными убеждениями и ментальными проблемами носит двусторонний характер. С одной стороны, люди с повышенным уровнем невротизма могут изначально находить левые пространства более привлекательными. С другой стороны, сама прогрессивная среда способна усугублять психологическое неблагополучие из-за специфических поведенческих паттернов.

В качестве примера аль-Гарби приводит задокументированный феномен «снижения компетентности» (competence downshifting). Эксперименты показывают, что белые прогрессисты, в отличие от консерваторов, при общении с представителями расовых меньшинств неосознанно упрощают свою речь и используют менее сложные лексические конструкции. Это происходит из-за постоянной внутренней рефлексии и страха показаться недостаточно толерантным или обидеть собеседника. Такая непрерывная тревога («правильно ли я высказался?», «воспринимают ли меня как хорошего союзника?») подпитывает невротизм.

Кроме того, индустрия знаний изначально отбирает людей с определенным психологическим профилем посредством жесткого академического гейткипинга. Представители символических профессий демонстрируют специфические характеристики:

* Высокий уровень когнитивной сложности и развитая сознательность.
* Повышенная склонность к идеологизации и догматизму.
* Высокий конформизм внутри своей группы и готовность поддерживать радикальные политические взгляды.

## 🕌 Воук-культура в мусульманских обществах и протестантские корни
[[JUMP:18:39]]

Глобализация привела к тому, что протестные движения «символических капиталистов» синхронизировались по всему миру. Акции Black Lives Matter проходили в Южной Корее, где нет значимого процента чернокожего населения, а кампании MeToo и «Марш за науку» охватили крупнейшие международные экономические хабы.

В мусульманских странах, таких как Турция, протестная активность в Стамбуле также перенимает элементы западной повестки, включая феминизм и защиту прав ЛГБТ, хотя это сопряжено с большими рисками. Участниками этих процессов выступают преимущественно секулярные слои населения, поскольку работники креативных индустрий во всем мире менее ориентированы на традиционную религию.

Тем не менее воук-культура имеет глубокую историческую связь именно с англосаксонским протестантизмом, пуританством и концепцией «социального евангелия» (Social Gospel). Тайлер Коуэн отмечает, что во время визита в турецкий город Конья — к могиле поэта Руми — он не ощутил никаких признаков воук-культуры, несмотря на то что гуманистическая поэзия Руми теоретически могла бы стать для нее почвой.

Муса аль-Гарби объясняет устойчивость традиционных обществ к этой повестке через концепцию WEIRD-культур (западные, образованные, индустриализированные, богатые, демократические общества), описанную Джозефом Хенрихом. Согласно Хенриху, уникальный психологический склад западного человека сформировался не благодаря протестантизму, а в результате брачно-семейной программы средневековой Католической церкви, запретившей браки между кузенами, полигинию и наложничество. Мусульманский мир и Китай обладают принципиально иным культурно-историческим наследием, защищающим их от определенных западных идеологических трендов.

## 🧭 Религиозный путь социолога: от католицизма к исламу
[[JUMP:26:10]]

Муса аль-Гарби делится личной историей религиозных поисков. Он родился в США, вырос в немусульманской семье в военном городке и пришел к исламу в зрелом возрасте. Его супруга родом из Ливана, долгое время жила в Саудовской Аравии.

Социолог предпочитает определять себя как «мусульманина, который случайно оказался черным», а не как «черного мусульманина» в политическом понимании этого термина. По его оценке, влияние организации «Нация ислама», пик которой пришелся на 1970-е годы, сегодня практически сошло на нет. Поворотной точкой стал кризис идентичности Малкольма Икса, который после совершения хаджа в Мекку осознал коррумпированность Луиса Фаррахана, отказался от антибелой риторики и перешел к универсалистскому суннитскому исламу, после чего был убит. Большинство современных темнокожих мусульман в США являются суннитами и не связаны с радикальными политическими структурами прошлого.

Имя социолога отражает его универсалистские взгляды: Муса означает Моисей, а фамилия аль-Гарби переводится как «Западный». Своего сына он назвал Эзрой (Ездрой), подчеркивая преемственность: если Моисей принес закон, то Ездра его восстановил.

Решение покинуть Католическую церковь было вызвано теологическими разногласиями. Изучая Писание, аль-Гарби пришел к выводу, что Иисус не считал себя Богом, а самообозначение «Сын Человеческий» в Торе и Книге пророка Иезекииля использовалось именно для напоминания человеку о его смертной, не божественной природе. Руководствуясь теорией Уилларда Куайна о «паутине убеждений», социолог отмечает, что изъятие догмата о Троице неизбежно разрушило для него смысл всех остальных католических таинств, включая причастие.

После периода воинствующего атеизма аль-Гарби осознал интеллектуальную неудовлетворенность безвеgeneric духовным поиском. Чтение Корана убедило его в пророческой миссии Мухаммеда. При этом исследователь подчеркивает, что не является религиозным супремасистом: он считает Тору, Евангелия и Коран текстами равного духовного статуса, а католический бэкграунд лишь обогатил его понимание ислама.

## 📚 Социология ислама и модернизм политических движений
[[JUMP:43:18]]

В своей научной работе «Люди Книги: социальные науки в период Исламского содружества» аль-Гарби исследует труды средневековых мыслителей. Он выделяет двух ключевых ученых, заложивших основы современной социологии и антропологии:

* **Аль-Фараби:** сформулировал одну из первых устойчивых теорий социального конструирования религии. Он доказывал, что религиозные системы, будучи божественно вдохновленными, конструируются обществом и несут на себе неизгладимый отпечаток конкретного времени и географии.
* **Аль-Бируни:** стал пионером эмпирической этнографии и антропологии, проводя глубокие включенные наблюдения за различными культурами. Именно он впервые интегрировал математические методы в социальные науки, занимаясь сравнительным анализом хронологий.

Касаясь феномена современного радикального политического ислама, аль-Гарби полностью разделяет тезис политолога Оливье Руа. Экстремистские течения являются не средневековым пережитком, а сугубо современным продуктом капиталистической эпохи. Яркий пример — ваххабизм, который оставался маргинальным учением бедного племенного общества до открытия нефти в Саудовской Аравии. Приток нефтедолларов превратил Саудовскую Аравию в богатое рентное государство, способное агрессивно экспортировать свою жесткую салафитскую интерпретацию веры по всему миру, что радикально изменило геополитический ландшафт.

## 🇪🇺 Кризис ассимиляции в Европе и милитантный секуляризм
[[JUMP:49:59]]

Комментируя разочарование европейских стран в ассимиляции мусульманских мигрантов, аль-Гарби призывает разделять объективные трудности и политическую риторику. Массовый приток мигрантов всегда вызывает трения с местным населением из-за формирования этнических анклавов, независимо от религии приезжих. В качестве примера он приводит напряженность вокруг гаитянских мигрантов в Спрингфилде (штат Огайо), которая возникла еще до того, как ее начали использовать в предвыборной кампании Дональд Трамп и Джей Ди Вэнс. При этом гаитяне не являются мусульманами.

Экономические стимулы и школьная интеграция практически всегда заставляют второе и третье поколения мигрантов перенимать мейнстримную культуру. Люди уезжают из своих стран из-за невыносимых условий и ищут другую жизнь, а не просто пытаются воссоздать условный Судан во Франции.

Основным источником проблем во Франции социолог считает жесткую государственную политику «воинствующего лаицизма» (militant secularism). Французский подход носит конфронтационный характер:

* Введение меню исключительно со свининой в некоторых школах, что оставляет детей религиозных меньшинств голодными.
* Законодательный запрет на ношение хиджабов и крупных религиозных символов в публичных пространствах.

Такое агрессивное вытеснение религии из общественной жизни лишь радикализует меньшинства, в то время как американский pluralistic подход позволяет решать подобные противоречия значительно мягче.

## 🎬 Личные вкусы и будущие исследования
[[JUMP:55:16]]

В финальной части беседы аль-Гарби рассказывает о своих культурных предпочтениях. Его любимым романом являются «Братья Карамазовы» Фёдора Достоевского. Во время учебы в аспирантуре он почти на десять лет перестал читать художственную литературу, сосредоточившись на научных текстах. Вернуться к фикшну ему помогли романы Умберто Эко «Маятник Фуко» и «Имя розы».

Среди кинематографических пристрастий социолог выделяет картины Чарли Кауфмана, в особенности фильм «Нью-Йорк, Нью-Йорк» (Synecdoche, New York), а также весь режиссерский путь Вуди Аллена — от ранних комедий до поздних психологических драм.

Ближайшие исследовательские планы аль-Гарби связаны с написанием второй книги, которая станет продолжением труда «Мы никогда не были воук». Если первая книга сфокусирована на «победителях» экономики знаний (символических капиталистах), то следующий проект будет посвящен тем, кто считает себя проигравшими в этой системе. Исследователь намерен изучить жизнь людей, производящих реальные физические товары и услуги, проживающих в малых городах и сельской местности, чтобы глубже осмыслить нарастающее социальное и культурное расслоение современного общества.