# Евгений Водолазкин о компромиссах, советском дежавю и цензуре

Источник: https://www.youtube.com/watch?v=LTjvk-8eyX4
Канал: Forbes
Опубликовано: 23.12.2023

---

В Санкт-Петербурге состоялась встреча журналиста Антона Желнова с выдающимся русским писателем, литературоведом и лауреатом премии «Большая книга» Евгением Водолазкиным [1:28]. В ходе глубокой философской беседы собеседники обсудили новые витки цензуры в России, природу исторической памяти, феномен коллективного сознания и метафизику выживания творческого человека в эпоху глобальной турбулентности. Эта беседа — попытка осмыслить, почему общество вновь наступает на старые грабли и какая роль в этих процессах отведена литературе.

## 📚 Иммунитет книги и уроки древнерусской цензуры
[[JUMP:02:08]]

Поводом для начала разговора послужили резонансные новости об изъятии из продажи книг популярных писателей Бориса Акунина и Дмитрия Быкова (признаны Минюстом РФ иноагентами) [2:08]. По мнению Евгения Водолазкина, подобные меры в корне неверны, поскольку книги должны обладать безусловным иммунитетом перед лицом любых политических и исторических пертурбаций [2:21]. Писатель убежден, что окончательный выбор всегда должен оставаться за читателем, и передоверять эту функцию государственным или общественным институтам недопустимо [2:49]. Единственным законным ограничением для распространения литературного произведения может быть лишь прямое нарушение действующего законодательства в самом тексте [3:05].

Отвечая на вопрос о том, является ли происходящее признаком «нового Средневековья», ученый-медиевист отметил, что цензура существовала всегда [3:31]. Однако Древняя Русь демонстрировала удивительные примеры мягкости по сравнению с Западной Европой [4:52]:

*   **Отсутствие костров:** на Руси практически не сжигали запрещенные книги и не устраивали из этого публичных шоу [3:57].
*   **Индексы «отреченных» книг:** существовали списки не рекомендованной к чтению литературы [4:10].
*   **Метод вырезания:** если в монастырском сборнике обнаруживался сомнительный текст, монахи просто аккуратно вырезали листы лезвием, без лишнего шума и насилия [4:37].

Кроме того, гость напомнил, что в XV веке на Руси женщина уже являлась полноценным субъектом права и могла распоряжаться имуществом, в то время как на Западе это происходило только через фигуру отца или мужа [5:05].

## 🧠 Терапия текстом: почему возвращается интерес к чтению
[[JUMP:05:30]]

Сегодня в России наблюдается очевидный бум поэзии и качественной художественной прозы, что выражается в росте тиражей и заполненных залах на литературных вечерах [5:30]. Евгений Водолазкин связывает этот феномен с терапевтической функцией литературы в сложные времена [6:20]. В отличие от интернета или телевидения, которые предлагают зрителю готовую, часто упрощенную картинку-знак, книга требует от читателя глубокой внутренней работы [7:15]. 

По словам писателя, текст — это своеобразная «раскраска», которую каждый читатель раскрашивает самостоятельно в своем воображении [7:41]. Произведение никогда не равно просто напечатанному тексту; оно рождается и завершается непосредственно в голове читателя, который становится полноценным соавтором [8:23]. Именно поэтому контекст восприятия классики постоянно меняется. Например, «Дон Кихот» Мигеля де Сервантеса задумывался как пародия, ставящая точку в истории рыцарского романа, но сегодня воспринимается как глубочайшее философское произведение [9:35]. Литература не уйдет, поскольку человеку всегда будет необходима сложность, которую дает только текст [7:55].

## 🗣️ Грамматика как преступление: магия запрещенных слов
[[JUMP:11:18]]

В современной России вновь обострилось отношение к слову как к магическому инструменту: возникают новые табуированные термины, заменяющие реальные понятия, а само высказывание становится зоной повышенного риска [11:44]. Писатель согласен с тем, что слово обладает колоссальной энергией [12:38]. Историческим примером этого служит судьба Максима Грека, который в XVI веке был осужден за то, что употребил по отношению к Богу глагол в форме перфекта (прошедшего законченного времени) [12:51]. В те времена считалось, что говорить о бесконечном Боге в законченном времени — богохульство. Это доказывает, что в истории бывали эпохи, когда «сесть» можно было даже за грамматическую форму [13:18].

Евгений Водолазкин прокомментировал уголовное преследование режиссера Жени Беркович и драматурга Светланы Петрийчук, находящихся в СИЗО [14:16]. Он отметил, что текст всегда несет в себе опасность, так как слова не стираются из памяти истории [14:45]. Ссылаясь на знаменитые строки Иосифа Бродского о том, что от человека остается лишь «часть речи» [13:33], писатель подчеркнул важность личной ответственности за сказанное. 

По мнению гостя:

1.  Необходимо бережно относиться к языку и говорить только тогда, когда слово действительно значимо [13:47].
2.  Важно «следить за текстом» (или, выражаясь современным сленгом, «следить за базаром») [15:29].
3.  В мире должны чаще звучать слова прощения и любви, которые Бог, согласно Бродскому, сохраняет как собственный голос [15:55].

## 🤝 Утрата диалога и советское дежавю
[[JUMP:16:23]]

Журналисты часто называют нынешнее время «учебником истории», видя в нем профессиональный драйв [16:23]. Однако Евгений Водолазкин считает, что жить в эпохи перемен крайне тяжело [16:49]. Для писателя исторические катаклизмы дают богатый материал, но таят в себе опасность: масштабные события могут затмить собой отдельного человека, превратив его в щепку, носимую волнами [17:49].

В сегодняшних реалиях гость узнает элементы советского опыта, которые казались давно пройденными [18:32]. Главный признак этого — доминирование коллективного сознания над индивидуальным [18:48]. Писатель процитировал филолога Сергея Аверинцева, который призывал «не говорить хором даже хорошие слова», поскольку слова со временем могут измениться, а рабская привычка петь хором останется [19:17].

Водолазкин высказал скепсис по отношению к социальному прогрессу, солидаризируясь в этом вопросе с позицией Льва Толстого [20:36]. По мнению гостя:

*   Технический прогресс очевиден, но нравственного прогресса человечества не существует [20:50].
*   Единственный возможный прогресс совершается на уровне отдельной личности [21:17].
*   Попытки организовать принудительное движение вверх для больших масс людей всегда заканчиваются трагически [21:30].

Собеседники сошлись во мнении, что сегодня во всем мире наблюдается уход от диалога [23:45]. Понятие «авторитарного текста», сформулированное Михаилом Бахтиным как текст, с которым нельзя спорить, а можно лишь соглашаться или не соглашаться, стало глобальной приметой времени [23:05].

## 🏰 Петербургский хронотоп: город, который не меняется
[[JUMP:24:15]]

Обсуждая атмосферу российских мегаполисов, Евгений Водолазкин отметил уникальную консервативность Санкт-Петербурга [24:28]. В отличие от динамичной Москвы, которая легко принимает приезжих и во многом похожа на толерантную Америку, Петербург остается неизменным в любые эпохи [24:41]. Отсутствие столичного статуса спасло город от радикальных архитектурных перестроек советского периода [24:56].

Петербург — это жесткая пространственная форма, которая диктует свои условия [25:28]. По словам писателя, город пережил две колоссальные демографические катастрофы — после революции 1917 года и в результате блокады [25:09]. Несмотря на то, что население сменилось практически полностью, городская среда смогла переформатировать новых жителей под свои стандарты [25:45]. Метафизика Петербурга настолько сильна, что литературные персонажи — Обломов или Раскольников — воспринимаются здесь как реальные исторические фигуры, чьи тени до сих пор бродят по Гороховой улице и переулкам Коломны [26:39].

## 🇩🇪 Соблазн эмиграции и тяжесть «чужого фона»
[[JUMP:28:01]]

После событий 24 февраля 2022 года Россия столкнулась с новой масштабной волной эмиграции творческой и научной интеллигенции [28:01]. Водолазкин рассказал, что сам прошел через искушение эмиграцией еще в молодости [28:32]. В общей сложности он прожил в Германии пять лет, работая по научным стипендиям, которые курировал академик Дмитрий Лихачев [28:32]. Немецкие коллеги предлагали ему остаться навсесь, однако ученый принял решение вернуться в Россию [28:59].

Причины возвращения лежали в плоскости личной этики и глубокой привязанности к родной культуре:

*   **Долг перед учителем:** уехать означало бы предать ожидания Дмитрия Лихачева, который хотел видеть преемственность в отделе древнерусской литературы Пушкинского Дома [29:11].
*   **Языковой барьер подсознания:** живя в Германии, писатель испытывал колоссальное подсознательное давление от постоянного присутствия чужого языкового фона в общественных местах [31:08]. Только вернувшись в Петербург, он ощутил счастье от привычного «русского бубнения» на улицах [31:37].
*   **Синдром «на размер меньше»:** за границей иностранец почти всегда чувствует себя ребенком, которого даже водопроводчик может поправить в ударении [33:51]. На родине же человек точно знает, с кем и каким тоном разговаривать, избавляясь от необходимости постоянно доказывать, что он «хороший» [33:08].

## 🎭 Границы компромисса в «аквариуме» литературы
[[JUMP:34:30]]

Размышляя о компромиссах, на которые вынуждены идти остающиеся в стране деятели культуры, Евгений Водолазкин отметил, что ему, как писателю-индивидуалисту, находиться в России проще, чем руководителям театров [35:15]. За ним не стоит огромный коллектив, он подчеркнуто дистанцирован от политики [35:15]. 

Писатель утверждает, что ни разу не сталкивался с давлением цензуры или требованиями изменить финал своих произведений со стороны издателей [36:23]. Литература традиционно замыкает очередь искусств, подлежащих государственному контролю и реформированию [36:49]. Поскольку основные ресурсы цензуры сейчас брошены на кино и театр (исторически — «кино и цирк»), в книжном сегменте сохраняется достаточный уровень свободы [37:16]. Этот «объем воды в аквариуме» позволяет автору продолжать полноценно работать и жить без потери лица [37:30].

## 🕰️ Политика памяти и личное покаяние
[[JUMP:37:44]]

В ответ на критические отзывы некоторых читателей, упрекающих его роман «Авиатор» в избыточном пессимизме и ощущении тлена, Водолазкин возразил, что человек должен обладать «двойным зрением» [37:44]. Необходимо жить земной жизнью, но одновременно смотреть на происходящее с высоты птичьего полета, понимая, что все земное — суета [38:52].

Тема памяти является ключевой для творчества писателя [40:00]. В романе «Чагин» он исследует феномен человека-мнемониста, не способного ничего забыть [39:47]. В широком смысле история — это и есть память народа [40:42]. Сегодня память повсеместно становится объектом жестких политических манипуляций:

*   В России ликвидируются правозащитные организации (такие как «Мемориал») и переписываются учебники истории [41:11].
*   На Западе идет борьба с памятниками историческим деятелям и переоценка классиков литературы (Марк Твен) [42:45].

По мнению Водолазкина, любое сильное государство пытается привести историю «в соответствие с величием народа», избавляясь от «непарадных» страниц [43:52]. Однако подлинное преодоление трагического прошлого лежит не в плоскости переписывания текстов, а через институт личного покаяния [45:59]. Примером успешного национального покаяния гость считает послевоенную Германию [47:21]. При этом Водолазкин подчеркивает, что покаяние не может быть коллективным [47:35]. Это интимный, персональный акт каждого отдельного человека перед Богом [48:30]. На Страшном суде никто не сможет оправдаться тем, что «все стучали, и я стучал» [48:00].

## 🎬 «Сказка» Сокурова и метафизика власти
[[JUMP:48:58]]

Евгений Водолазкин поделился впечатлениями от просмотра фильма Александра Сокурова «Сказка», назвав его выдающимся произведением и абсолютно новым киноязыком [49:24]. Фильм, героями которого стали смонтированные из архивной хроники Сталин, Гитлер, Муссолини и Черчиль, находящиеся в Чистилище, ставит глубокие вопросы о природе власти [49:12].

Писателя поразило, что даже на пороге вечности тираны продолжают бессмысленно бубнить свои земные мантры, не меняясь внутренне [51:16]. По мнению Водолазкина, ад для этих персонажей заключается в невозможности забвения совершенного зла [51:45]. Воспоминания о преступлениях становятся их главным вечным наказанием [51:58]. Рассуждая о том, может ли правитель в принципе попасть в рай, писатель вспомнил монастырский анекдот о пьяном водителе автобуса и священнике: водитель попал в рай потому, что когда он вел машину по горному серпантину, молились абсолютно все пассажиры, в то время как на проповедях священника прихожане спали [52:39].

## 🛹 Феномен «Слова пацана» и культура мата
[[JUMP:53:34]]

Коснувшись главных культурных феноменов года, собеседники обсудили сериал Жоры Крыжовникова «Слово пацана. Кровь на асфальте» [53:34]. Водолазкин признался, что еще не смотрел сериал, но его настораживает само семантическое поле блатного языка [54:00]. Писатель не приемлет криминальный жаргон и не использует его в качестве маркера «свой-чужой» [55:50].

В то же время гость признался, что не является ханжой и в бытовых стрессовых ситуациях может употребить крепкое словцо [55:08]. Однако он выступает категорически против повсеместного использования мата в качестве «слова-связки» [55:23]. Когда обсценная лексика теряет свой эмоциональный накал и применяется без повода, она обесценивается [55:36]. Такие слова становятся похожими на «диктатора в изгнании» — они лишаются своей реальной взрывной силы [55:50].

## 📖 Почему «Архипелаг ГУЛАГ» не предотвратил рецидив
[[JUMP:56:43]]

Антон Желнов задал сложный вопрос: почему колоссальный пласт лагерной прозы (произведения Александра Солженицына, Варлама Шаламова), открывшийся обществу в конце 1980-х годов, не уберег страну от возвращения к авторитаризму и апатии [56:57]? Евгений Водолазкин считает, что литература не должна ставить перед собой утилитарные задачи по изменению мира или прямой пропаганде [57:40]. Хорошая книга лишь ставит вопросы, а ответы читатель должен найти в себе сам [57:55].

Объясняя феномен сегодняшнего общественного молчания и страха, писатель отметил огромную роль социального контекста [1:01:05]. Человеку психологически легко совершить подвиг на глазах у единомышленников, но невероятно трудно противостоять системе в одиночку, когда тебя маргинализируют и выставляют ущербным [1:01:19]. В качестве примера он привел ранних христиан, шедших на смерть публично, и священников эпохи советского террора, которых тихо уничтожали в подвалах под улюлюканье толпы [1:01:56].

По мнению Водолазкина, сегодня появление фигур масштаба Андрея Сахарова или Дмитрия Лихачева ничего бы не изменило в обществе [1:03:04]. Они стали духовными лидерами нации на рубеже 1990-х годов только потому, что общество тогда испытывало колоссальный дефицит веры и ждало их [1:03:20]. Сейчас же у масс преобладает усталость и запрос на совершенно иные, конформистские ценности [1:03:33]. При этом лучшим способом понять Россию для иностранцев по-прежнему остается чтение классической литературы, а не просмотр новостей или чтение газет [59:21].

## ✈️ Экранизация «Авиатора»: свобода вне времени
[[JUMP:1:03:45]]

В завершение встречи Евгений Водолазкин рассказал о деталях готовящейся экранизации его знаменитого романа «Авиатор» [1:04:01]. Писатель принимает активное участие в проекте, консультируя съемочную группу, но при этом дал режиссеру карт-бланш на любые изменения сюжета [1:04:29]. Он убежден, что фильм не должен быть механической копией книги [1:04:42].

В сценарий картины введен новый яркий персонаж — современный олигарх, который мечтает подвергнуть себя криогенной заморозке [1:05:11]. Его мотивация — праздное любопытство сытого человека, который хочет разморозиться через 200 лет, чтобы попробовать новые удовольствия [1:05:37]. Этот персонаж концептуально противопоставлен главному герою Иннокентию Платонову, который был заморожен в соловецком лагере насильно [1:05:51]. Платонов страдает от потери своего времени и понимает свое фантастическое выживание как шанс пройти покаяние, которое он не успел совершить в прошлой жизни [1:06:04].

Через этот конфликт транслируется главная философская идея романа:

*   Человек создан свободным и волен выбирать между добром и злом [1:06:17].
*   Единственное, что человек выбрать не может, — это время и место своего рождения [1:06:31].
*   Лишаясь своего исторического контекста (хронотопа), личность теряет важнейшую часть себя и оказывается беззащитной [1:06:43].

Писатель с улыбкой вспомнил курьезный случай, когда одна из петербургских студенток, исследовавшая понятие хронотопа в Александро-Невской лавре, написала в своей работе, что в лавре пространство и время преодолеваются настолько сильно, что «хронотоп исчез» [1:07:26]. Именно к такому преодолению времени и пространства, к движению исключительно по вертикали Водолазкин призвал стремиться каждого мыслящего человека [1:07:52].