# Сын основателя ХАМАС: Исповедь о предательстве, тюрьмах и мифах Палестины

Источник: https://www.youtube.com/watch?v=I5VPFw0vI6U
Канал: Jordan B. Peterson
Опубликовано: 25.04.2024

---

В тринадцать лет Мосаб Хасан Юсеф ложился в разрытые могилы Рамаллы, чтобы победить страх смерти, но настоящим ужасом для него стали не покойники, а пытки ХАМАС над собственным народом. Сын одного из основателей террористической группировки разоблачает мифы о палестинской государственности и объясняет, как «культура стыда» и миллиардные спекуляции на страданиях превратили Ближний Восток в заложника деструктивной идеологии.

## 🌍 Истоки хаоса: миф о Палестине и стратегия жертвоприношения детей
[[JUMP:04:00]]

Первая глава беседы Джордана Питерсона с Мосабом Хасаном Юсефом посвящена деконструкции самих понятий, на которых строится современный ближневосточный дискурс. Мосаб Хасан Юсеф, выросший в самом сердце конфликта, утверждает, что прежде чем анализировать действия ХАМАС, необходимо осознать искусственную природу термина «Палестина». По его словам, Палестины как суверенного государства, отдельной этнической группы или уникальной религии никогда не существовало [4:48]. Это было колониальное образование, созданное британцами после распада Османской империи, просуществовавшее всего около 25 лет. До 1948 года термин «палестинец» относился ко всем жителям региона: евреям, арабам, друзам и христианам, жившим под британским мандатом [5:15]. 

Мосаб Хасан Юсеф подчеркивает, что после Первой мировой войны евреи, подвергавшиеся гонениям по всему миру, стремились вернуться на свою историческую родину, где они жили тысячелетиями до этнических чисток османского периода [6:10]. Когда в 1947 году ООН предложила план раздела земель, евреи приняли возможность создать свое государство, в то время как арабский мир ответил на это объявлением войны [7:19]. С этого момента, по мнению гостя, началась подмена понятий, где политический конфликт стал лишь прикрытием для более глубокого, идеологического противостояния.

### Идеологический тупик и религиозный «траст»
[[JUMP:08:12]]

Разногласия между Израилем и арабским миром имеют не только территориальное, но и фундаментальное религиозное измерение, которое политики часто игнорируют. Мосаб Хасан Юсеф объясняет, что с точки зрения ислама территория мечети Аль-Акса и прилегающие земли рассматриваются как «исламский траст» (Waqf) [8:37]. Это означает, что ни один мусульманский лидер не обладает полномочиями передать эту землю немусульманам. Именно поэтому возвращение евреев на родину вызвало такую яростную реакцию: для исламского мира это не вопрос границ, а вопрос неприкосновенности территории, которая должна принадлежать исключительно мусульманам [8:51].

Джордан Питерсон отмечает археологическую сложность ситуации: мечеть построена на месте древнего еврейского Храма. Мосаб Хасан Юсеф подтверждает, что в то время как исламской постройке около 1300 лет, еврейские руины в Иудее и Самарии насчитывают тысячелетия и подтверждаются массой артефактов [9:21]. Проблема сосуществования заключается в том, что исламская доктрина в её радикальном проявлении стремится сделать Иерусалим таким же закрытым для иноверцев, как Мекка [10:11]. Сионистское движение изначально было готово к разделу земель и сосуществованию, но религиозная догма со стороны арабов сделала любой компромисс невозможным с самого начала.

### Исследование смерти: опыт в могилах Рамаллы
[[JUMP:10:52]]

Личная трансформация Мосаба Хасана Юсефа началась с раннего проявления критического мышления, которое он противопоставил культуре страха. Он вспоминает, как в десятилетнем возрасте столкнулся с концепцией «мучений в могиле» — догмой, которую религиозные авторитеты используют для контроля населения [12:14]. Согласно этому верованию, после смерти душа возвращается в тело для допроса ангелами, и неверные ответы ведут к страшным пыткам. Чтобы проверить это, десятилетний Мосаб в одиночку отправился на кладбище и прикладывал ухо к земле, пытаясь услышать крики [13:46]. 

Этот опыт стал поворотным моментом:

*   В возрасте 12-13 лет он дошел до того, что ложился в открытые могилы в полночь, чтобы смотреть на звезды и победить страх смерти [14:00].
*   Его дом в городе Эль-Бира (рядом с Рамаллой) находился буквально через стену от кладбища [15:07].
*   Он ежедневно видел похороны сверстников, погибших во время Первой интифады [15:34].

Такое раннее знакомство со смертью лишило её пугающей таинственности и дало Мосабу внутреннюю свободу, которая позже позволила ему пойти против собственной среды. Он утверждает, что видел больше кровопролития в детстве, чем кто-либо другой в этом конфликте, включая внутренние расправы между ХАМАС и ФАТХ [16:02].

### Анатомия интифады: Ясир Арафат и индустрия жертвенности
[[JUMP:17:06]]

Мосаб Хасан Юсеф дает жесткое определение Первой интифаде, начавшейся в 1987 году: это был не просто «подъем», а организованный хаос и разрушение основ жизни [17:18]. Он называет Ясира Арафата «египетским мошенником», который, находясь в безопасности за границей, манипулировал палестинскими детьми [17:45]. Стратегия заключалась в том, чтобы парализовать экономику и систему образования самих палестинцев. Вместо школ детей отправляли бросать камни в солдат ЦАХАЛ, чтобы создать картинку «ребенок против армии» для мировых СМИ [19:48].

Эта система выстроила циничную «денежную цепочку»:

1.  Страдания и гибель детей вызывают приток международной гуманитарной помощи [21:50].
2.  Лидеры движений присваивают эти средства, живя в роскоши в Катаре или Тунисе, как в своё время Ясир Арафат, накопивший миллиардное состояние [17:33].
3.  Гибель мирного населения используется для делегитимизации Израиля на мировой арене [22:03].

По словам Мосаба, ХАМАС лишь усовершенствовал эту тактику, используя школы, больницы и мечети как стартовые площадки для ракет и превращая Газу в один огромный человеческий щит [24:08]. Мировое сообщество, по его мнению, находится в состоянии отрицания, предпочитая простую схему «угнетатель против угнетенного», не замечая, что главными жертвами своих лидеров становятся сами палестинские дети [25:07].

## 🌍 Геополитика хаоса и личная трагедия: Иран, «культура стыда» и крах идентичности
[[JUMP:25:19]]

### Странные союзы и палестинский нарратив «жертвы»
[[JUMP:25:19]]

В современном политическом пространстве наблюдается парадоксальное явление: коалиция коммунистов, феминисток и исламистов, выступающих под единым флагом «Pro-Palestine». Мосаб Хасан Юсеф указывает на глубокую фальшь этого союза, отмечая, что без общего врага в лице Израиля эти группы немедленно начали бы уничтожать друг друга [25:47]. Джордан Питерсон дополняет эту мысль анализом психологической структуры протеста: радикальные левые мгновенно встраиваются в любую повестку, где четко обозначены «жертва» и «тиран» [26:00]. Это позволяет им не только объяснять мир через упрощенные схемы, но и чувствовать себя морально превосходящими, просто идентифицируя себя с гипотетической жертвой.

Однако за фасадом идеологической солидарности скрывается более циничная реальность. Джордан Питерсон предполагает, что палестинцы на протяжении десятилетий являются «расходным материалом» для внешних сил, стремящихся делегитимизировать Израиль [26:27]. Ключевым игроком здесь выступает Иран, которому выгодно поддерживать состояние хаоса. События 7 октября рассматриваются собеседниками как прямой приказ Тегерана с целью спровоцировать Израиль на жесткую военную реакцию [27:45]. Расчет Ирана был прост: по мере роста числа жертв мировое общественное мнение должно было отвернуться от еврейского государства, что привело бы к краху «Авраамовых соглашений» и фрагментации региональных союзов [28:09].

### Глобальные амбиции и дефицит лидерства
[[JUMP:28:23]]

Мосаб Хасан Юсеф расширяет рамки конфликта, утверждая, что Иран действует не в одиночку. В игру вовлечены Россия и Китай, преследующие цель изменения существующего мирового порядка и прекращения американской монополии на власть [28:50]. Он подчеркивает, что выбор времени для атаки ХАМАС — вскоре после начала полномасштабной войны в Украине — не был случайным [29:05]. Это позволило сместить фокус мирового внимания с Европы на Ближний Восток, где столкновение трех мировых религий создает гораздо более масштабный резонанс.

Критике подвергается и роль США. Мосаб отмечает, что в арабской и мусульманской культуре западная концепция «толерантности» практически отсутствует в сознании; ее часто путают со слабостью [32:15]. С его точки зрения, администрация, которую возглавляет Джо Байден, демонстрирует отсутствие воли, что лишь развязывает руки Ирану [31:53]. В качестве контраста приводится период президентства Трампа, чья непредсказуемость вызывала страх в регионе: перенос посольства США в Иерусалим не вызвал массовых беспорядков именно потому, что американскую силу тогда уважали и опасались [32:35]. Питерсон называет «непростительной катастрофой» тот факт, что администрация Байдена не смогла или не захотела вовлечь Саудовскую Аравию в «Авраамовы соглашения», фактически упустив исторический шанс на стабилизацию [33:43].

### «Культура стыда»: личная исповедь Мосаба
[[JUMP:34:34]]

Разговор принимает глубоко личный оборот, когда Мосаб Хасан Юсеф решается рассказать о травме, сформировавшей его мировоззрение. В возрасте 5 или 6 лет он стал жертвой изнасилования [35:29]. В условиях той культуры, где он рос, это было не просто преступлением, а смертным приговором для жертвы. Мосаб объясняет патологическую логику «культуры стыда»: общество предпочло бы, чтобы жертва исчезла или была убита собственным отцом, лишь бы не позорить семью [35:43].

> «Отец предпочтет убить свою дочь, чтобы похоронить позор вместе с ней, лишь бы не смотреть в глаза обществу, узнавшему об изнасиловании. Что это за менталитет? Что это за религия?» [35:58]

Эта традиция «жертвоприношения детей» ради статуса взрослого мужчины имеет глубокие корни, уходящие еще в доисламские обычаи Аравии [37:07]. Мосаб подчеркивает, что его личный бунт был направлен не против конкретного насильника, а против самой системы убеждений, которая ставит гипотетического бога и социальный статус выше жизни ребенка [38:00]. Даже когда Мосаб обрел власть в структурах безопасности, он не стал мстить обидчику физически, решив вместо этого атаковать идеологический фундамент, порождающий подобную жестокость.

### Коллективная идентичность против индивидуальности
[[JUMP:42:14]]

Мосаб Хасан Юсеф занимает радикальную позицию в вопросе религиозной идентичности. Он утверждает, что не может доверять никому, кто идентифицирует себя как мусульманин, поскольку сама эта система взглядов многократно приговаривала его к смерти за преступления, которых он не совершал [42:41]. Он проводит жесткую аналогию: для него это похоже на попытку нациста убедить еврейского беженца в своей миролюбивости, при этом не отказываясь от нацистской символики и партийного билета [42:56].

Индивидуальность, по мнению гостя, стоит выше любых богов и религий. Он обвиняет «умеренных» последователей в лицемерии, указывая на то, что в критической ситуации толпа легко поглощает индивида, превращая вчерашнего соседа в агрессора [44:02]. Джордан Питерсон находит параллели этой мысли в Евангелиях, вспоминая фарисеев — религиозных лицемеров, которые служат себе под маской служения Богу [45:48]. Это же лицемерие они видят в современных западных активистах, чья мораль заключается лишь в публичной присяге на верность «правильной» стороне, что избавляет их от необходимости наводить порядок в собственной жизни [47:07].

Завершая этот блок, собеседники возвращаются к геополитике. Несмотря на все усилия Ирана, «Авраамовы соглашения» не рухнули после 7 октября [49:46]. Это дает слабую, но реальную надежду на то, что региональные игроки начинают осознавать: экономическое процветание и мир стоят выше бесконечного цикла насилия и идеологического диктата.

## ⚖️ Цена верности и анатомия предательства
[[JUMP:50:12]]

Для Мосаба Хасана Юсефа современный конфликт на Ближнем Востоке — это не просто геополитическое столкновение, а доказательство того, что насилие зашло в тупик. В разговоре с Джорданом Питерсоном он подчеркивает: регион достиг точки, когда исламистский террор больше не может быть терпимым инструментом политики [50:40]. Юсеф проводит прямую параллель между своей судьбой и судьбой Израиля: оба они, по его мнению, борются за само существование против сил, которые желают их полного исчезновения [51:49].

Свой десятилетний опыт работы на израильскую контрразведку Шин-Бет Юсеф описывает не как акт национальной измены, а как следование моральному компасу. Его целью было остановить «безумие» — предотвратить действия террористов-смертников, которые выбирали цели без разбора [52:17]. За это время он, по собственному признанию, не пролил ни капли крови, работая круглосуточно, чтобы спасать людей с обеих сторон [54:02]. В этот список спасенных входит и его отец, Хасан Юсеф, а также другие лидеры ХАМАС, чьи жизни были сохранены благодаря вмешательству Мосаба.

### «Культура смерти»: изнанка палестинского общества
[[JUMP:55:46]]

Критикуя социальную структуру Палестины, Мосаб Хасан Юсеф утверждает, что в цивилизованном мире нет места для «дикарей», угрожающих невинным людям [55:46]. Он подвергает сомнению призывы предоставить палестинцам равные права, заявляя, что сначала необходимо увидеть «равную ответственность» [56:00]. С его точки зрения, палестинское общество — это не нация в классическом смысле, а конгломерат политических банд, которые при отсутствии общего врага в лице Израиля неизбежно начнут уничтожать друг друга [56:41].

Юсеф описывает внутреннюю среду Газы как «культуру смерти», где:

*   Общество охвачено ненавистью к еврейскому народу, о чьей истории и страданиях (включая Холокост) оно ничего не знает [54:55].
*   Гражданское население массово соучаствовало в преступлениях 7 октября, включая изнасилования и похищения [59:46].
*   Женщины не могут чувствовать себя в безопасности из-за жестоких «законов чести», где отец готов убить дочь за выход из дома без сопровождения [1:00:25].

Его собственный путь в этой среде был полон насилия. Будучи «трудным ребенком», он подвергался избиениям со стороны всех: от лидеров ХАМАС и учителей до собственных родителей и уличных толп [57:36]. Один из имамов в мечети бросил его на пол с высоты собственного роста, а лидер ХАМАС избивал электрическим кабелем до потери сознания, когда Мосабу было от 10 до 18 лет [58:42].

### 16 месяцев кошмара: как ХАМАС пытает своих
[[JUMP:1:02:50]]

В 18 лет, доведенный до отчаяния жестокостью собственного окружения, Юсеф решил купить оружие и напасть на израильтян. Это не было идеологическим порывом — он искал побега от невыносимой реальности через статус «шахида» (мученика) [1:02:50]. Однако после ареста израильскими спецслужбами его жизнь приняла неожиданный оборот. Во время допроса ему предложили сотрудничество. Первоначальным планом Мосаба было согласиться, чтобы выйти на свободу и уничтожить врага изнутри, став «двойным агентом» [1:03:18].

Израильтяне, понимая риски, отправили его в тюрьму на 16 месяцев, чтобы не вызвать подозрений у ХАМАС. Именно этот период стал для него моментом истины. В тюрьме Мосаб честно рассказал соратникам о предложении Шин-Бет, надеясь на поддержку, но вместо этого столкнулся с паранойей и жестокостью [1:04:24]. Пока сам он был защищен статусом сына сооснователя движения Хасана Юсефа, сотни других заключенных подвергались зверским пыткам со стороны своих же соплеменников по подозрению в коллаборационизме [1:04:50]. Десятки людей были убиты ХАМАС прямо в камерах. Этот «кошмар за пределами воображения» окончательно разрушил его веру в движение [1:05:02].

### Шин-Бет как путь к трансформации
[[JUMP:1:10:46]]

После освобождения Юсеф оказался под давлением кураторов ХАМАС, которые пытались использовать его в своих целях, играя на концепциях стыда и чести [1:07:39]. Единственным выходом для него стало обращение за реальной помощью к израильской разведке. К его удивлению, методы Шин-Бет радикально отличались от тех мифов, которыми его кормили с детства [1:13:37].

Вместо того чтобы принуждать его к убийствам или шантажировать, израильский куратор сосредоточился на его «созидании» как личности:

1.  **Образование:** Шин-Бет оплатила его обучение в колледже, поставив условие, что он должен быть продуктивным членом общества, а не «неудачником» [1:12:05].
2.  **Разрушение мифов:** Юсеф обнаружил, что израильтяне стремятся избегать жертв среди мирного населения в ходе операций, что противоречило палестинским рассказам об отравленных колодцах и целенаправленных зверствах [1:13:25].
3.  **Интеллектуальный рост:** В колледже он изучал историю религий, Ближнего Востока и мировую историю, что позволило ему взглянуть на конфликт через призму фактов, а не пропаганды [1:14:07].

Ранее в разговоре Джордан Питерсон и гость касались темы хаоса, оставленного Ясиром Арафатом, и это послужило фоном для понимания того, почему политические структуры Палестины превратились в конкурирующие банды. Для Юсефа работа на Израиль стала не просто шпионажем, а долгой трансформацией, в ходе которой он обрел способность сочувствовать вчерашнему врагу и осознал глубину заблуждений собственного народа.